Текст книги "Позови ее по имени"

Глава 19

– Гражданин Герасимов, вы признаете, что состояли в отношениях с несовершеннолетней Ингой Самохиной?

Володя Скачков сидел спиной к видеокамере, прикрепленной высоко в углу. Он знал, что за стеной за допросом с монитора наблюдает полковник Зайцев. Каждое слово выверял, каждой интонации пытался придать значимость. И все равно у него не выходило, как у Даши. И никогда не получится. Это он уже понял и смирился.

Когда она допрашивала своего двоюродного брата – Григория Иванова, Даша действовала, может, и не совсем правильно. Даже по лицу ему съездила. Но результат-то оказался достигнут!

Гриша рассказал обо всех своих перемещениях, назвал имена девчонок, которые с ними катались. Сдал других байкеров. И на этого вот потенциального подозреваемого им указал.

Его продержали в камере недолго. Отпустили под подписку. Подозрения Даши в причастности Иванова к смерти ее матери не оправдались. Зайцев швырнул ей в лицо бумаги, где алиби ее брата стопроцентно подтверждалось.

– А как же его отпечатки в моем бардачке? Он же там все изляпал? – моргала она растерянно, читая копии показаний свидетелей.

Все в один голос уверяли, что Гриша не покидал свой родной город, когда кто-то убил ее мать. Алиби. У него было это чертово алиби, против которого все ее подозрения превратились в пыль.

– А то, что он твою машину перегонял от дома твоей матери к твоему дому, когда ты в больнице лежала, и рылся в бардачке в поисках салфеток, тебе ни о чем не говорит? – зло щурился в ее сторону Зайцев. – Всех ненавидишь, всех бездоказательно обвиняешь! Что с тобой, майор? Хватку теряешь?..

Дашу отправили в отпуск, запретив даже приближаться к отделу.

Володя пытался дозвониться ей вчера вечером. Бесполезно. Дашин телефон оказался выключенным. Света в ее окнах позавчера вечером не было. Он подъезжал. Проверял. Она могла уехать на дачу. Но вряд ли. Там сейчас было неуютно, голо, холодно.

Где она может быть? Где?! Ему так нужен ее совет. Совет настоящего профессионала.

Он чувствовал, что парень вот-вот соскочит. Все обвинения и улики были косвенными. Показания свидетелей существенно картину не выправили. А через час явится адвокат, которого запросил Герасимов. И шансы на то, что подозреваемый останется под стражей, могут сойти на нет.

– Я знал эту девочку, но отношений у нас никаких не было, – ответил Герасимов, не поднимая на него глаз.

Он все время смотрел в стол. Ни разу на Володю не глянул.

Стыд? Угрызения совести? Страх? Что в них – в его глазах?

– При каких обстоятельствах состоялось знакомство?

– Я уже рассказывал.

– Расскажите еще раз.

Геннадий монотонно припомнил события той ночи, когда нашел Ингу на помойке за рестораном в луже собственной рвоты. Тут же, не дожидаясь дополнительных вопросов, рассказал, как девушка приходила к нему на работу. Как они подружились. Как проводили время.

– Невинно проводили, товарищ капитан. Она была мне как сестренка. Никому не нужная запутавшаяся маленькая девочка.

– То есть, другими словами, вы не состояли с ней в интимной связи?

– Нет, – низко опущенная голова Герасимова слабо качнулась. – Я бы не посмел. Она ребенок. Несовершеннолетняя. Я бы не посмел.

– А вот из показаний ваших соседей следует, что девочка неоднократно ночевала у вас, – полистал бумаги в папке Володя. – Кое-кто видел ее, когда заходил, как она разгуливает по квартире в вашей рубашке, с голыми ногами.

– У нас ничего не было. Никто, слышите, никто не может свидетельствовать в пользу того, что у нас с Ингой был секс. Потому что…

– Потому что – что?

– Потому что его не было. Я контролировал себя. Я взрослый.

– А она? Она как вела себя наедине с вами?

– Нормально вела. Целомудренно.

– Целомудренно! – недоверчиво фыркнул Володя и извлек из папки заключение эксперта. – А вот экспертиза установила, что девочка очень активно жила половой жизнью. Если ее половой партнер не вы, то кто?

– Я не знаю.

– Она неоднократно ночевала у вас, а вы не знаете?! – театрально развел руками Володя. – Позвольте усомниться.

– Сомневайтесь, сколько вам угодно. Я с ней не спал!

И вот тут наконец он поднял глаза на капитана. И то, что тот в них увидел, его озадачило. Там ни черта не было страха перед разоблачением и стыда не было. Там было столько боли и тоски, что можно было подумать: этому парню искренне жаль погибшую.

Но Володя ему не верил. Его с души воротило и даже слегка подташнивало, стоило представить юное тело девушки в мускулистых руках этого извращенца.

– А к чему вообще отношения с такой юной леди? Что это вам давало?

– Не было отношений. Она была одинока. Пропадала.

– А вы взяли над ней шефство? – фыркнул Володя недоверчиво.

– Типа того.

– И? Как так вышло, что в тот вечер, когда она каталась с вами, вы не уследили за ней? Как так случилось, что ее убили? Вы убили… За что? Достала? Не слушалась? Изменяла вам?

– Все… Я устал. Хочу в камеру. – Герасимов обхватил голову руками. – Вам не удастся повесить на меня убийство Инги. У меня есть алиби.

– Да ну! И какое же? Ужин в ресторане с другими байкерами? Так никто не помнит, куда кто входил, когда заходил, сколько отсутствовал. Ужин был шумным, многолюдным. Да, вы были там. Но отъезжали или нет, никто не помнит.

– Я никуда не выходил, кроме туалета. И еще… Еще позвонить, – неожиданно добавил к прежним своим показаниям Герасимов.

– Кому вы звонили?

– Я пытался позвонить Инге.

– Успешно?

– Нет. Сначала она не брала трубку, потом ее телефон был выключен. Я нервничал. Много пил. Байк поставил на платную стоянку заранее. Я не мог причинить ей вреда, поймите!

«Да, но он мог взять такси и подъехать туда, куда указала ему Инга. Мог вернуться в гаражи, заняться с ней там сексом, а потом убить. Потому что пьяный. Потому что…

А что делала Инга в тех гаражах, пока Герасимов накачивался водкой в ресторане? Ждала его? Глупо. Место-то так себе для ожиданий. Как она могла там оказаться? Они укатили из сервиса все вместе. Иванов ссадил у дороги Марию Соколову. Илья Кацапов свернул на светофоре к своему дому, чтобы переодеться к ужину в ресторане. Иванов свернул через пару кварталов. А вот Герасимов…»

– Куда ты ее отвез, где высадил?

– Я уже говорил.

– Ты соврал, Гена. Грубо и неграмотно соврал. Твой байк засветился на видеокамерах тем вечером. Сначала вы ехали все вместе в одном направлении – ты, Иванов, Кацапов. Потом ты вместе с Ингой возвращаешься обратно. Буквально через пятнадцать минут, как вы проехали все вместе. Зачем вы вернулись? Зачем?!

Володя положил перед ним распечатку с видеофайла. Это было ничтожно мало для того, чтобы предъявить парню официальное обвинение. И это была единственная камера на отрезке пути с проспекта до гаражей, до которых оставалось больше километра. Они могли свернуть куда угодно, но…

Но это был его последний козырь. Если и сейчас ему не удастся из него вытянуть ничего нового, дело замрет.

Герасимов смотрел на фото своего байка с ним самим и Ингой, вцепившейся в его плечи, не больше десяти секунд.

– Да, пришлось вернуться. Инга вдруг вспомнила, что обронила какую-то цацку с руки. Я не успевал. И не очень хотел возвращаться. Она сказала: забей. Попросит кого-то из друзей. Я высадил ее на автобусной остановке. И уехал. Вы можете посмотреть по камерам.

– Твоего возвращения не было зафиксировано на этой камере. – Володин палец ткнул в лист бумаги.

– Так я другой дорогой поехал. – Герасимов уставил на него просветленный взгляд. – Блин! Как я забыл-то! Я же другой дорогой поехал, проулком от той самой автобусной остановки. Там магазин на магазине на той улице, наверняка камеры есть. Проверьте.

– Проверим, – скрипучим голосом отозвался Володя. – Какая остановка? Был или нет народ? Кому из друзей она могла звонить?

Гена назвал остановку, даже нарисовать пытался то самое место, где ссадил Ингу.

– И народ там был. Не знакомился, командир, извини. – Он явно повеселел, раз пошутил. – А кому она могла звонить?.. Я не знаю! Может, тому, с кем часто зависала, когда пропадала неделями? Тому, кто ее перед школой отмазывал? Сразу говорю, не знаком с этим челом. Но!

Володя вытянул шею.

– Но его совершенно точно знает ее одноклассница – Машка, которая с Ивановым ездила. Что-то такое я однажды слышал из их разговора. Ее трясите. Она знает больше, чем говорит. Это точно…

– Товарищ полковник, разрешите доложить?

У него ноги подкашивались от усталости. Он сутки был на ногах. Одному ему было известно, сколько километров он набегал за последние десять часов. Скольких людей опросил.

– Слушаю, капитан. – Зайцев сидел за своим столом, будто только что из дома приехал, хотя шел второй час ночи.

– Алиби Герасимова полностью подтвердилось. Он высадил Ингу на автобусной остановке и проехал той улицей, о которой говорил. Его маршрут отследили по камерам почти до самого ресторана. Он никуда не сворачивал, нигде не останавливался. Все по минутам. Потом действительно поставил свой байк на платную стоянку. Забрал только на следующий день в пятнадцать тридцать. Никто из постоянных таксистов, работающих на точке возле ресторана, его не возил.

– Что по свидетелям с автобусной остановки? Кого-то удалось разыскать? Кто-то помнит девчонку?

– Так точно, товарищ полковник!

Володю так распирало, что он еле сдерживался, чтобы не заулыбаться.

– Докладывай. – Полковник одобрительно покосился, прекрасно понимая, чего это стоило капитану. – Да и присядь ты уже. Докладывай.

– В то время, когда Герасимов высаживал Ингу, на автобусной остановке было двенадцать человек. Все ехали на смену на завод, расположенный в километре от гаражного массива. Их остановка была следующей после остановки «Гаражи».

– Так… Дальше?

– Пока они ждали автобус, Инга несколько раз пыталась дозвониться до кого-то. Нервничала и тихо ругалась. Это отчетливо слышала женщина – Муравлева Зинаида Сергеевна. Она же видела, как девчонка сошла на остановке «Гаражи». Она и еще один мужчина.

– Что за мужчина?

– Она с ним не знакома, но уверяет, что узнает.

– Это хорошо, капитан. Надо будет показать ей фото всех наших фигурантов.

– Так точно. Ее данные я записал. К слову, ее показания подтвердил водитель автобуса. Он постоянно работает на этом рейсе. В лицо знает почти всех… Есть еще кое-что, товарищ полковник, – Володя убрал со стола руки, пальцы дрожали – то ли от усталости, то ли от волнения.

– Говори!

– Перед тем как выйти из автобуса, Инга дозвонилась. И довольно громко разговаривала. Муравлева слышала все до слова. Подслушивала, призналась она. Больно девчонка нарядная, а едет по темноте не пойми куда. У Муравлевой у самой дети-подростки. Она измучилась с ними, с ее слов. Неуправляемые совершенно. Как она в ночь уходит, они беспредельничают дома.

– Хорошо, что дома! – воскликнул Зайцев. – Что она слышала?

– Инга подтвердила слова Герасимова о том, что она потеряла в гаражах дорогой браслет. Если отец узнает, ее посадят под домашний арест до осени. И добавила… – Володя на мгновение замолчал, чтобы справиться с голосом. От волнения тот срывался на фальцет. – И добавила, что тогда никакие его – того, с кем она разговаривала, – звонки классной руководительнице не прокатят.

– То есть она звонила тому, кто от лица ее отца звонил в школу?

– Так точно, товарищ полковник.

– Что дальше?

– Она сошла на остановке с мужчиной, которого наша свидетельница не знает, но сможет опознать. И исчезла в темноте. Думаю, что она пошла искать браслет туда, где парни тестировали байк Иванова. Об этом нам рассказывал свидетель Востряков. Он выходил из гаража по нужде, и байкеры его едва не сбили. Там, там они кружили. И там, возможно, Инга потеряла браслет.

– Теперь мы точно знаем, как и почему она там оказалась, капитан. – Зайцев приложил ладони к лицу и потер, словно умывался. – То есть она предположительно искала браслет неподалеку от того места, где ее убили. Так, так, так… Да? А чем закончился ее телефонный разговор с тем парнем, который… Ну, ты понял?

– Она сказала ему: жду.

– Вот как?

Зайцев встал с места и зашагал вдоль окон – черными квадратами расчертивших светлые стены кабинета.

– То есть мы можем предполагать, что она его все же дождалась? Браслет они искали вместе. Потом, возможно, занялись прямо на пустыре сексом. И что-то пошло не так. Повздорили? Парень вышел из себя. Этот человек, со слов Герасимова, очень дурно влиял на нее. Инга с ним могла пропасть на неделю. Ясно же, что не святой. Ясно же, что с историей человек. С прошлым! Слушай, капитан, – Зайцев словно споткнулся, встал, недоуменно глянул, – а она никак не называла его по имени, пока говорила с ним по телефону?

– Называла, – сразу поскучнел Володя. – Она называла его Геной, товарищ полковник.

– Круг, стало быть, замкнулся?

Глава 20

Она сразу отключила телефон. На первой минуте, как сбежала по ступенькам отдела на улицу. Раз она не нужна, то и катитесь вы все! Ее ни для кого нет.

Даша медленно колесила на машине по улицам города, сворачивала не пойми куда. Снова сворачивала. Проезжала незнакомыми дворами. Пересекала проспекты. Съезжала на развязки. И наконец заблудилась.

Пришлось включать телефон, без навигатора было никак. Сразу посыпались сообщения о пропущенных звонках. Почти все от Володи Скачкова. Еще несколько звонков от двоюродного брата Олега. И Тая.

Ей звонила Тая! Интересное кино…

Откуда у той ее номер телефона? Даша не в беспамятстве. Отлично помнит, что никогда не давала соседке этажом ниже свой номер. Откуда она взяла ее номер?

– Тая, привет, – позвонила она только ей. – Звонила?

Даша рассеянно рассматривала двор, в котором остановилась, чтобы навигатор построил ей маршрут.

– Звонила, – отозвалась Тая сонным голосом.

– Что-то вспомнила?

– Вспомнила? – со странным испугом откликнулась Тая. – А что я должна была вспомнить, Даша? О чем?

– Я не знаю. Но зачем-то ты позвонила, так?

Она начала злиться. Поведение соседки казалось ей странным. И покоя не давал вопрос: откуда та взяла номер ее мобильного?

– Я позвонила тебе потому, что у меня на потолке в ванной появилось пятнышко. Не большое, нет. Но это уже сигнал.

– Сигнал к чему? – Даша закатила глаза и качнула головой.

– К тому, что у тебя что-то подтекает.

– У меня в ванной все сухо. Только вчера делала уборку, – соврала Даша.

– Да? Надо же… Может, между перекрытий протечка? Странно. Только ремонт делали. Кстати, Даша… – Голос Таи сделался противно заговорщическим. – Что там с твоим знакомым?

– С которым из них?

– Ну, с тем, которого я видела ночью, когда твою машину вскрыли.

В прошлый раз, когда рассказывала, Тая совсем не помнила, какой именно ночью она будто бы видела Гришу, говорившего по телефону под аркой проездного двора.

Это совершенно точно. Даша такие вещи не забывала.

– Ты ошиблась, Тая, – перебила она ее.

– В смысле, ошиблась?

– Это был не мой знакомый.

– Говорю тебе, это был он! – с напором опротестовала Тая. – У меня со зрением полный порядок, поняла! Если бы я только один раз его видела. А то он потом и машину твою пригонял. И со мной знакомился.

– С тобой? Зачем? – удивленно отозвалась она.

– Да так… – Она игриво хохотнула. – Он, оказывается, у тебя такой ловелас. Не боишься такие знакомства водить?

– Он мой брат, Тая.

Бесполезный разговор утомил ее. Захотелось проехать проложенным навигатором маршрутом домой. Заскочить по пути в магазин, набрать продуктов и запереться в доме. Заняться ничегонеделаньем.

– А-а-а, теперь понятно. – В голосе соседки засквозила холодная насмешка. – Конечно, конечно… Кто же его теперь искать-то будет как взломщика, раз он твой брат.

Обнаглела? Совершенно!

Даша могла и не объясняться, но зачем-то сказала:

– У него алиби, Тая. Стопроцентное алиби.

– Знаю я, как алиби те лепятся. Как из мыльных пузырей для суда все, что хочешь, выдуют. Любую фигуру, – хмыкала Тая.

– А ты откуда знаешь, Тая? – спросила Даша, почувствовав странное беспокойство. – Часто сталкивалась?

– Нет, – холодно оборвала она ее. И добавила: – Проверь стояк в ванной. Иначе пожалуюсь.

Так откуда у нее ее номер телефона, а? Что за чудеса? И зачем звонила ей два раза? Только из-за капельного развода на потолке, который Даша, сколько ни вглядывалась, не нашла?

– Высохло уже, – скорбно поджав губы, проговорила Тая. – Ты бы еще через три дня зашла!

А Даша зашла к ней через час после разговора. Разве так много времени прошло? Как-то это все было неправильно.

– Неприятно, понимаешь, Сереж? Неприятно, неправильно и беспокойно.

Она позвонила бывшему коллеге, который год уже как делал карьеру где-то наверху. Успешно делал, между прочим. Позвонила, чтобы попросить о помощи.

– Так от меня-то ты чего хочешь, товарищ майор? – хохотнул Сережа, шумно дыша в трубку. Наверняка курил. – Сама чего не сунешься с запросом? Не пробьешь по базам?

– Я не на работе.

– О как! В отпуске? Кто же тебя отпустил? У вас там, я слышал, громкое убийство несовершеннолетней. На слуху наверху. На докладе. Так ты Скачкова попроси. Хотя… Не его уровень. – Сережа перестал пыхтеть сигаретой и вкрадчиво поинтересовался: – А ты по-прежнему одна, Дашка? И я прямо так вот запросто могу к тебе заехать? Или…

– Или, Сереж.

Даша скривилась. Бывший коллега всегда оказывал ей знаки внимания. Иногда бывал игрив, зачастую настойчив. Она отбивалась иногда вежливо, чаще грубо. Он не обижался. Но и надежды не терял.

– Или… – повторила она с нажимом.

– И кто он? Погоди, угадаю! Кто-то не из структуры, иначе ты бы мне не позвонила. У тебя был бы доступ. Я прав?

– Ты стопроцентный коп, Сережа! Зачет! Сто баллов! – Она старалась, чтобы ее голос звучал без раздражения, весело. – Так как? Поможешь?

– Да помогу, конечно. Да…

Сережа на мгновение замолчал, потом характерно пыхнул. Значит, закурил следующую, едва затушив предыдущую.

– Что? – поторопила она его. – Что – да?

– Ты чего не рассказываешь мне, что тебя отстранили от расследования?

Упс-с! Уже знает! Откуда? Зайцев поспешил доложить и ее рапорт обнародовать? Сволочь!

– Почему, Даша? Сразу признаюсь, ничего толком не знаю. Сплетни кое-какие дошли.

– Какие сплетни, Сережа?

Она зажмурилась, прислонилась спиной к стене в кухне, где разбирала горы пакетов с продуктами.

– Будто ты своего брата хотела закрыть по подозрению в убийстве твоей матери. И будто на допросе избила его. Врут?

– Врут, Сережа. – Она глубоко вдохнула, досчитала до пяти, тихо выдохнула. – Так что, поможешь?

– Помогу. Во всяком случае, попробую, – подчеркнул Сережа. – Зовут Тая. Адрес ты мне продиктовала. Фамилию не знаешь. Узнаем. И если она хоть раз недобро покосилась в сторону закона, узнаем тоже. Дай мне три дня. Перезвоню…

Перезвонит. В этом Даша была уверена. Как и в том, что Сережа знает о ее мрачно завершившемся романе с Зайцевым. Кто-то снабжает его сведениями из их отдела. А значит, знает, что она сейчас одна. Не занята в смысле никем. И свои прежние попытки укротить ее может возобновить запросто. Хорошо, что она спрятала машину в соседних дворах. Свет вечерами она включать не станет. И если Серега позвонит, она скажет, что не дома. Все просто.

Не станет же он ее телефон по биллингу пробивать. Это было бы уж слишком даже для него.

Она засветло приготовила себе ужин. И после девяти вечера уселась на высокий стул на балконе с тарелкой креветочного салата и бокалом белого вина.

Створка рамы была приоткрыта, и от вечерней прохлады, засквозившей с улицы, она замерзла уже через пятнадцать минут. Надо было что-то потеплее накинуть на себя, прежде чем соваться ранней весной на балкон в тонком трикотажном костюме.

«Пора избавляться от привычек», – подумала Даша с грустью. Они любили выходить с Зайцевым на ее балкон в темноте. И жаться друг к другу, когда мерзли.

К черту!

Даша поднесла бокал к губам и сделала два глубоких глотка. Она больше не станет о нем думать. Он отстранил ее. Он слил информацию о ее непрофессионализме. Он распускает о ней сплетни. И он…

И он только что въехал в ее двор на своей машине!

Зайцев?! Зачем он здесь? Проверить, не повесилась ли она с горя? Не загуляла ли с друзьями, устроив веселую вечеринку? Не дождетесь, товарищ полковник! Вешаться она не станет. А веселиться – повода нет.

Его машина медленно проехала по двору сначала в одну, потом в другую сторону. Постояла под ее балконом минут пять и исчезла в арке проездного двора. Он не сделал ни одной попытки до нее дозвониться. Просто сидел и смотрел на ее балкон.

Она надеялась, что смотрел.

Через какое-то время, еще не дав успокоиться ее тоске, во двор въехал Володя Скачков. Тот затормозил метрах в десяти от подъезда. Сразу принялся звонить.

Даша видела, как в салоне его автомобиля светится мобильный. Он набирал ей снова и снова. Вышел из машины, постоял, задрав голову к ее окнам.

Даша замерла. Если шевельнется, капитан может уловить движение, и тогда не отстать. Он войдет в подъезд и будет стучаться.

Скачков продержался на три минуты дольше Зайцева. Уехал.

Почувствовав, что окончательно окоченела, Даша вошла в квартиру. Нашарила на вешалке в прихожей старый пуховик. Забрала с кухни бутылку с вином и тарелку с сыром. И снова вышла на балкон.

От вина на душе стало мягче, мысли потекли ровнее.

Зря она все же к Гришке прицепилась. Надо бы поделикатнее. Он все же ее двоюродный брат. Тетка наверняка в курсе. И не позвонила. Значит, сердится. Гришка, конечно, раздолбай великий, но не убийца. Вряд ли он с такой жестокостью убил бы свою родную тетю – ее мать.

Вспомнив растерзанное тело матери, Даша всхлипнула.

Чтобы совершить подобное, надо быть зверем. Сильным зверем. Хладнокровным. Гришка не такой. Зря она его унизила подобным подозрением.

Однобоко мыслила, как сказал бы Зайцев. Повелась на чужие слова и косвенные улики, и…

Кстати! А ведь это Тая ловко направляла ее, рассказав историю о том, что Гриша якобы был в их дворе в ночь, когда вскрыли Дашину машину.

И откуда у нее, черт побери, номер ее мобильного?!

Даша сделала глубокий глоток вина. Взяла с тарелки тонкую пластинку сыра, отправила в рот.

Что ей надо? Отвлечь внимание? От кого? Или просто бездельем мается и оговаривает честных людей? А может, видела кого-то похожего на Гришу и решила, что это он?

Вопросов очень много. И главный: зачем это Тае?

Словно услыхав ее мысли, соседка, громко хлопнув дверью подъезда, вышла на улицу. Странно, но она была без собаки. А одета как для прогулки с ней. Медленно прошла в сторону того места, где разрешался выгул домашних животных. Остановилась прямо под фонарем. Достала телефон и с кем-то говорила меньше минуты. Телефон убрала и застыла под фонарем, опустив голову.

Она кого-то ждала, поняла Даша. И этот кто-то подъехал минут через пять. Старая отечественная машина, мотор на холостых оборотах тарахтел, как у трактора. Номера Даше рассмотреть не удалось. Цвет…

Свет уличного фонаря искажал его, конечно, но машина точно была светлой. И она совершенно точно где-то уже видела похожее транспортное средство. Не здесь, не под собственным балконом. Но где-то видела. Надо вспомнить.

Тая уселась на пассажирское сиденье рядом с водителем. Машина развернулась и поехала под арку.

Куда поехала Тая, оставив пса одного дома и даже его не выгуляв в положенное время? Значит, ненадолго? Значит, скоро вернется?

Даша решила ее дождаться. Может, тогда удастся рассмотреть номер машины, которая увезла соседку из дома.

Прошло полчаса. Ничего не происходило.

Нет, неверно. Даша успела выпить все вино и снова продрогнуть. А этажом ниже собака Таи принялась лаять и поскуливать.

Если хозяйка не вернется в течение часа, собачий концерт обеспечен всем соседям.

Даша убралась с балкона. Поставила в темноте посуду на стол в кухне. Нашарив крючок на вешалке в прихожей, повесила на место старый пуховик. Вошла в ванну, включив свет, который точно не видно с улицы.

Даша включила мобильный. Но, кроме пропущенных звонков от Володи, ничего не было. Четыре, целых четыре звонка с интервалом в восемь-десять секунд. Это когда он к ее дому приезжал. В тот момент названивал.

Зайцев ей не звонил. От него пропущенных не было.

И пусть! Не очень-то и нуждается!

Она провалялась в горячей воде с наушниками почти час. Потом закуталась в махровый халат, вытащила из ушей наушники. Даже не потребовалось напрягать слух – собачий концерт продолжался. Тая еще не вернулась.

Даша прошла в спальню. Поставила любимую радиостанцию на мобильном. Забралась под одеяло и вскоре уснула самым безмятежным, самым крепким сном за минувшие несколько месяцев.

Утром она очнулась за пять минут до того времени, как должен был зазвонить будильник. Он бы не зазвонил, она его отключила. Но привычка – дело великое.

Без пяти минут шесть она открыла глаза. Мобильный потух, разрядившись, пока она спала, а он транслировал ей музыку. Она почувствовала, что ей жарко в махровом халате под толстым одеялом. И еще что-то досаждало. Какой-то посторонний пронзительный звук.

Даша вытащила наушники, в которых уснула, и тут же ее накрыло протяжным собачьим воем.

Тая так и не вернулась…