Текст книги "Украинский иzлом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ukrainskiy-izlom-284148.jpg)
Автор книги: Геннадий Алёхин
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Конечно.
– Единственная возможность окончания противостояния – смена режима в Киеве. Она может быть достигнута или путем военного поражения украинской армии, или признанием сторонами установленных границ.
– Многие считают, например, сторонники Новороссии, что Донбасс без Харькова не сможет существовать как самостоятельный субъект.
– Согласен. На заре советской власти существовала Донецко-Криворожская советская республика со столицей в Харькове. Я где-то написал, что Донбасс без Харькова все равно, что тело мускулистое без головы. И это дело времени. Протестное движение, скорей всего, достигнет своего пика в Харькове, когда ополченцы добьются ощутимых военных результатов. Моральных преимуществ у нынешнего киевского руководства нет. Они пока держатся за счет слезных обращений к Западу. Запад им не поможет. Ему выгодно, чтобы люди с русскими фамилиями убивали друг друга.
– Ваши взгляды на нынешнюю ситуацию на Украине многие поддерживают. Но несколько лет назад вы были союзником Каспарова, Касьянова. В то же время всегда были противником действующей власти. Кто такой Лимонов?
– Я своих принципов никогда не менял. Они были сформулированы еще двадцать лет назад в программе партии нацболов. Сегодня к некоторым из них пришло наше государство. Меня, к примеру, осудили за такие вещи, какие сейчас в Донбассе приветствуются. В 1999 году пятнадцать человек, мои однопартийцы, заняли в Севастополе башню клуба моряков. Вывесили там огромный лозунг – «Севастополь – русский город». Их осудили. Несколько лет они провели в украинских тюрьмах. Но для жителей Крыма действия нацболов тогда явились каким-то светлым пятном на фоне мрачных будней. А с либералами я размежевался еще в конце 2011 года, еще вообще не было Донбасса. Подробно рассказал об этом в моей последней книге «Дед», изданной в этом году.
Я всегда был, есть и буду патриотом своей страны. А что касается власти, всегда находился в оппозиции к ней. Считаю, что нынешняя власть действует мягко, нерешительно в том же Донбассе. Мир стал меняться. Европа стала представлять собой сборище туристических республик. Надо просто перессорить их между собой, членов НАТО. Это задача дипломатического ведомства. И если мы уже начали бороться против американской гегемонии – следует идти до конца. В этом разрезе совершенно правильные шаги руководства страны на сближение со странами БРИКС.
– Осталось только наладить отношения с ближайшим соседом – Украиной?
– Я человек, который воспитывался на украинской культуре. Меня нельзя причислить к категории тех людей, которые отрицают, что такая нация есть. Конечно, есть. Абсурдно думать иначе. Взять перепись населения, которая проводилась, скажем, до 1991 года. На Украине проживало 12 миллионов русских. Сейчас, наверное, меньше. Украину многие считали несостоявшимся государством. Сейчас настало время, чтобы состояться. Поумерьте аппетиты. Не надо разрушать Донбасс только за то, что люди не хотят жить с вами. Жестокий отец семью держать не будет, если ежедневно измываться над своими детьми. Сегодня многие жители Донбасса, которые нейтрально относились к происходящему, думают по-другому. У кого-то погиб отец, мать, родственник. Они видели этот ужас обстрелов и бомбежек. Никто не смирится с этим, ни сейчас, ни через пятьдесят-сто лет. Это элементарная психология людей. Неужели этого не понимают в Киеве?
– И в России некоторые этого не понимают. Например, либералы. Ваше отношение к ним?
– Они заблудились. Они нам внушили за двадцать три года такую гнилую философию, что бизнесмен – это человек моторный, креативный. Сомневаюсь очень, что у нас есть настоящие бизнесмены. В основном идет дележ советского наследства до сих пор и природных богатств. А таких, чтобы изобрели что-то гениальное и государство получило сверхъестественные доходы – нет. Идеалом должен стать полезный человек. Полезный своему народу, экономике, политике. А после майдана у либералов проявилась политическая истерика. Свой «Смольный» для либералов – «Эхо Москвы». Там такие ядовитые идеи рождаются и ежедневно распространяются – мама не горюй. На днях В. Путин проводил совещание с членами Совбеза. Повестка дня – экстремизм. А экстремистское гнездо находится рядом с Кремлем – радиостанция «Эхо Москвы», вещающее на многомиллионную аудиторию. Я вовсе не из тех людей, которые призывают кого-либо наказывать. Но на месте власти закрыл бы радиостанцию, где регулярно распространяются вредные для России идеи. В 1992 году я встречался в Белграде с С. Милошевичем. Поинтересовался у него, почему многие югославские издания живут на немецкие деньги. Внятного ответа не услышал. Такая либерализация и демократия привела к тому, что такой страны нет на карте мира.
Раньше у нас была одна Валерия Новодворская. Теперь их много. Либералы ушли в астрал. Это уже не демократические взгляды, а ненависть.
– Мы родились в стране победителей, сломавших хребет немецкому фашизму. После ее развала гордости поубавилось. Сумеет ли Россия встать с колен?
– К сожалению, у нас широко распространено мировоззрение – вульгарный экономизм. Чем лучше живем, тем лучше. Но есть вещи поважнее, чем сколько сортов колбасы мы употребляем. Нация должна гордиться собой. Вот сейчас, на мой взгляд, она собой гордится. Сколько лет унижений, поражений. И вдруг – победа (Крым). Посветлели лица, нет такой подавленности, апатия исчезла. Народ заслуживает лучшей участи – в России, на Украине. Победы еще придут.
Спасибо за беседу.
Ее провел Геннадий АЛЁХИН.
Сентябрь 2014 года
О патриотизме и творчестве
С осени 2014-го мы стали встречаться чаще. Бывая в Москве, я старался заглянуть в гости к Деду. Несмотря на большую занятость, он находил время, чтобы поговорить. Как правило, такие разговоры проходили на кухне его скромной холостяцкой квартиры. Эдуард Вениаминович регулярно готовил незатейливую домашнюю еду: в обязательном порядке жареное мясо, грибы и овощи, заваривал ароматный чай из трав. Мне было безумно интересно слушать его, иногда я позволял даже спорить с ним. Чему Лимонов совершенно не противился. Наоборот, задавал много вопросов, его интересовали детали. Он внимательно выслушивал мои доводы касательно армии, Харькова, общих знакомых. События на Украине стали главными в политической и творческой жизни Лимонова. Его стали приглашать на федеральные телеканалы, он завел живой журнал (ЖЖ) в интернете. За короткое время число подписчиков перевалило за миллион. По нескольку книг в год под авторством Лимонова выпускали авторитетные издательства Москвы, Санкт-Петербурга.
Особое внимание он уделял родному городу в общем контексте событий на Украине. Даже написал своеобразное воззвание, обращенное к властям, ко всем неравнодушным гражданам страны. Привожу его дословно.
«На севере Украины, у самой границы с русской Белгородской областью, затаился под давлением оккупационных властей Харьков. Мощная промышленность, свыше полутора миллионов жителей, 45 вузов, 142 НИИ, 230 тысяч студентов.
11 мая Харьков и Харьковская область не смогли напрячь силы и провести на своей территории референдум, как это сделали области Донецкая и Луганская. Жаль до слёз город моего детства и юности, ставший тылом для войск киевской хунты.
В городе размещены сотни “чёрных человечков”, ожидаются вроде тысячи.
Центр города охраняется автоматчиками и снайперами, которые большую часть времени прячутся в административных зданиях. Идёт формирование карательных спецбатальонов “Харьков-1” и “Слобожанский”. В метро – плакаты с призывом вступать в украинскую армию. На аэродроме харьковского авиационного завода (ХАЗ), чтоб подальше от глаз горожан, садятся вертолёты после боев АТО в Донбассе. Привозят “двухсотых” и “трехсотых”. Средних и легкораненых размещают в центральном госпитале возле Сумского рынка, тяжёлых вывозят в Киев. Завод имени Малышева (один из его цехов я строил юношей в 1960–1961 годах) получил заказ на две сотни БТР-4, для нужд армии и полиции.
Железнодорожный вокзал малолюден, хотя сезон отпусков. Многие поезда сокращены. Пассажирский подвижной состав замер на путях возле самого вокзала. То же самое в аэропорту, где отменены многие рейсы.
Общее мнение жителей: судьба Харькова решается в боях на Донбассе.
Между тем Харьков, как никакой другой город региона, исходя из его географии, истории и культуры, принадлежит прочно к русской Украине и в перспективе может и должен стать столицей Новороссии. Мы должны вытащить его из цепких лап киевских карателей. Я должен персонально.
Я уверен в том, что лично ответствен за Харьков.
На самом деле это блистательный город, побеждённый чужаками лишь временно. Как чемпион, которого на время свергли с пьедестала. Это Киев выпил из Харькова соки, Киев гоголевской панночки и «страшной мести». Зловещая тень Киева легла на Харьков. Но мы должны вернуть городу былое величие (до 1934 года Харьков был столицей Донецко-Криворожской республики и потом Украины). Бомбёжки и артобстрелы Донбасса, усилившиеся после избрания Порошенко президентом, демонстрируют всю степень опасности киевского режима. Если его не остановить, он завалит трупами весь юго-восток, этот конфетный олигарх на наших глазах окрашивается кровавым.
Моим землякам следует брать пример с Донецкой и Луганской Республик и взять свою судьбу в свои руки. Харьков должен отсоединиться от преступной Украины Порошенко. Нужна Харьковская Народная Республика!
Пробудись, мой блистательный город, впавший в ступор! Смахни со своего тела поганых “чёрных человечков!”
Эх, как был прав Лимонов восемь лет назад. Он неистово боролся, доказывал, убеждал. Тогда его не услышали. Или не хотели услышать. В 2018 году он отходил от тяжелейшей операции. Когда приступил к активной творческой деятельности, позвонил мне, попросил по возможности приехать. Дед сразу перешел к делу. Правда, с обязательным атрибутом, коротким обедом. Я не пытался его отговорить, потому что понял: приглашать близких гостей и единомышленников поговорить с обедом ему доставляло истинное удовольствие. Потом я где-то вычитал воспоминание одного известного литератора о том, что очень немногие считали за честь попить с Лимоновым чай. Мол, таким образом, хозяин квартиры показывал свою заинтересованность в собеседнике и срабатывал такой опознавательный механизм, как на борту военных самолетов – «свой-чужой». А тут обед, понимаешь…
– Решил я создать творческий центр культурной помощи нашим с тобой землякам – харьковчанам и всем людям творческим юго-востока, – начал разговор Лимонов. – Чувствую, зазомбируют их там. Деньги найду, обещали помочь. Будет свой сайт, другие механизмы литературно-информационного воздействия. Готов участвовать? – Дед снова посмотрел на меня с легким прищуром.
– Конечно!
Дед похлопал меня по плечу и произнес:
– Ради этого я даже готов вновь сесть в тюрьму.
В тот раз не получилось. Не знаю почему. Может, еще время не пришло, хотя бред какой-то. Сейчас на каждом углу кричат о том, что необходимо было раньше плотно заниматься Украиной. Усердствуют особенно так называемые ура-патриоты. Так и хочется спросить: а где вы раньше были? Впрочем, это тема отдельного разговора.
Но запись разговора с Лимоновым о создании Центра у меня сохранилась. Публикую без купюр.
– Эдуард Вениаминович! Почему возникла необходимость создания Центра содействия и развития русской культуры в Харькове? Судя по скудной информации на новостных порталах, сайтах, в социальных сетях, многие, например, в Белгороде обсуждают эту новость.
– Новостью мирового значения создание Центра пока не стало. Но, не смущаясь грандиозностью задачи, следует развивать тему. Следует возбудить внимание России к полуторамиллионному русскому городу сразу за границей с Белгородской областью. Нужно возбудить у России чувство вины за брошенный ею русский город. Необходимость возникла уже давно, однако я сам дошёл до осознания необходимости лишь прошлой осенью. И чувство вины одолело. Ведь я тоже бросил в каком-то смысле Харьков на произвол судьбы. За города и территории и за души тех, кто живёт там, нужно неистово бороться.
– Как будет реализовываться этот проект, какие решать задачи?
– Я всего лишь солдат этой битвы за Харьков, она, собственно, ещё не началась, только организуемся, выстраиваем ряды. Я первый солдат, ну один из первых, так будет точнее, осознавший всю трагичность нашей харьковской ситуации. Россия не смогла помочь весной 2014 года, сейчас настроение в верхах такое: «Мало нам, что ли, проблем с Донбассом, и за Крым нас прокляли, а вы со своим Харьковом ещё лезете! Забудьте, Харьков – часть Украины!»
Теперь необходимо вмешательство общественности. Будем всеми силами пытаться обратить внимание российского государства на Харьков. Центр собирается издавать книги на тему многострадального города, публицистические статьи, устраивать встречи творческих людей и объединять их, скорее всего по местам скопления эмигрантов из Харькова. Пропаганда города, как крупнейшего русского культурного центра, агитация за город – вот такие у нас задачи.
– Почему вы решили заниматься Центром, даже возглавить его?
– Насколько мне известно, я после Григория Савича Сковороды – самый известный харьковчанин (или харьковец? Но харьковец старомодно звучит). Я автор харьковской трилогии, так что кому как не мне? Что-то вроде этого в моём сознании колотится, и беда харьковской оккупации стучит в моё сердце.
– Кто может участвовать в работе Центра. Верите ли вы в успех этой благородной и важной, на взгляд многих, идеи?
– Я бы хотел, чтобы прежде всего в любой форме в работе Центра участвовала российская власть. Для этого нужно «достать» российскую власть с этой проблемой, может быть, поставить её в такую ситуацию, при которой она не сможет более устраняться. В успех я обязан верить. Кроме того, полуторамиллионный оккупированный город не сможет долго выносить оккупацию. В конце концов там возникнет возмущение, я в этом уверен, это заставит Россию вмешаться.
Вообще российское государство ведёт себя на харьковском направлении робко. Россия никогда ведь не сказала, что Харьков, так же как Крым и Донецкую и Луганскую области, населяют русскоязычные – родные дети России. А нужно это сказать.
Борьба предстоит большая, но это наша историческая обязанность, наш долг перед историей – воссоединить Харьков с Родиной.
Кстати о патриотизме. Во время наших нечастых встреч в Москве Дед часто возвращался к этой теме. Один монолог мне запомнился. Могу ошибиться в полной достоверности его слов, но выглядело это приблизительно так: «Такое явление, как гламурный патриотизм. Довольное вонючее явление.
Патриотов у нас уже больше, чем не патриотов. Вот думаю, а ведь по сути дела… Французы таких называли “сопротивленец 25-го часа”. 25-го часа как известно в сутках не существует. И внезапно у них полстраны, как оказалось, были в движении Сопротивления, оказалось после освобождения. “Резистансами” себя тогда многие объявили.
У нас сейчас нечто подобное происходит. Я, честно говоря, с сомнением поглядываю на новых патриотов 25-го часа. И покачиваю головой скептически.
В 1994 и в 1995-м только мы, красно-коричневые, и праздновали День Победы, я помню, помню на площади Маяковского на каком-то тягаче рядом с Бабуриным, рядом с Макашовым я стоял… девятого мая, и проходящие граждане пальцами указательными у висков крутили по поводу нас.
Теперь множество прощелыг патриотами работают. Фамилии не хочу называть, но может, ещё назову попозже…
Среди, что называется, “деятелей культуры” их уже полным-полно. Вот ещё, если думать в этом направлении, приходишь к непозволительной мысли: а не коллаборант ли гламурный патриот?..”
Касательно творчества могу сказать следующее: такие моменты служили лишь фоном наших в общем-то непродолжительных бесед и разговоров. Во-первых, я старался больше слушать писателя. И всегда был рад, когда Лимонов вручал мне свои книги с дарственной надписью. Такая процедура стала традиционной. Один раз я подарил Деду свою книгу о чеченской войне. Он пообещал её прочесть. Через несколько дней даже отзыв написал в своем ЖЖ. Во-вторых, Эдуард Вениаминович, пусть и не часто, давал мне советы, о чем писать, на что обращать внимание при написании текстов. Однажды сказал прямо: «Пиши историю своей жизни, историю современных войн, в которых ты участвовал. Все передавай через людей, не только своих, но и по ту сторону баррикад».
О самом творческом процессе Дед как-то разоткровенничался в беседе с нашим общим товарищем, известным харьковским журналистом и публицистом Константином Кеворкяном. Приведу фрагмент интервью, опубликованного в «Литературной газете» несколько лет назад.
– Какой у вас рабочий распорядок: вы любите писать утром, ночью, в суете путешествий? Долго ли работаете над замыслом, обдумываете композицию?
– Я работаю по утрам. Встаю достаточно рано для среднего российского гражданина, как правило, в шесть часов утра. Это очень приятное время – мозги хорошо работают, не мешают городские шумы. Бывает, веду заметки во время путешествий, но всё время записывать не будешь. Недавно был в Нагорном Карабахе и в конце светового дня записывал накопившиеся впечатления, а мой помощник фиксировал имена собственные, названия мест, имена людей, то есть различные необходимые детали.
Над композицией думаю всё меньше. Вот недавно одним махом, буквально дней за десять, написал книгу, которая называется «Монголия» (хотя там речь идёт вовсе не о государстве Монголия). Просто короткие сцены: от размышлений о песне «В парке Чаир» до мыслей о глиняных цивилизациях Ближнего Востока, о том, что нынешняя война идёт в самых древних местах человеческой цивилизации. Там даже нет руин, поскольку всё делалось из глины: и глиняные таблички, и старые крепости, и знаменитая Вавилонская башня. Такое впечатление, что мир закончится там, где он и начинался: где был Эдем, где стоит Арарат… Вот готовая книга – родилась из ничего, из каких-то воспоминаний.
– То есть вы часто пишете под впечатлением. Получается в литературе вы импрессионист?
– Может быть. Это попытки поймать то, что у нас у всех в голове постоянно присутствует, некие немедленные размышления. Которые есть самое важное, что мы, литераторы прошлого, пытались уловить, выстраивая громоздкие конструкции, наподобие «Войны и мира». Возможно, самое интересное именно то, что приходит внезапно.
– Нет ли ощущения, что у вас есть некая «лучшая книга», а ваши читатели предпочитают совершенно иную?
– Я не считаю, что у меня есть «лучшая книга». Я счастливый литератор, который создал ансамбль трудов, и если вырвать из него один из кирпичиков или кусочков мозаики, то и ансамбль будет неполным. Меня иногда упрекают, мол, «он повторяется». А я и не стесняюсь повторяться, поскольку с течением времени у меня меняются читатели, появляются новые, и, значит, я жив.
Вот все восторгались Новодворской, она умерла, а теперь вы часто её вспоминаете? Если человека не вспоминают, значит, он не жив. Я вспоминаю свою маму и считаю, что она жива моими мыслями; я один из немногих, кто помнит о ней, и, значит, она жива. А те, кого не произносят вслух и о ком не думают, они не живы. Человек умирает не тогда, когда его закапывают, – он умирает, когда он перестаёт быть необходимым в кругообороте воздуха, земли, моря…
– Это тюрьма так повлияла, что вы из радикального революционера стали государственником?
– Нет, государственником я был всегда. Даже на партбилетах нашей партии был напечатан девиз «Россия – всё, остальное – ничто!». Это не национализм, национализм – это нация, а «Россия – всё» это и есть государственность. Я империалист, а не националист. А что касается Украины, там живут наши люди, которые говорят по-русски. Язык – это истинный способ определить «кто есть кто». Паспорт государства – это французское полицейское изобретение, крови всего четыре медицинские группы, и нет особой крови – русской, украинской, американской и прочих. И только на базисе языка стоит национальная цивилизация: культура, литература, традиции и прочее…
Последний раз я виделся с Дедом за два месяца до его ухода. Он сильно похудел, с трудом произносил слова, но старался держаться бодрячком. Сразу пресек возможный мой вопрос о состоянии здоровья. Неожиданно прочитал стихи о Харькове. Когда заговорили о чеченской войне, сразу вспомнил «Валерик» Лермонтова. И снова прочитал отрывок, с вдохновением, азартом. На несколько минут он напомнил прежнего Лимонова. Я был поражен. Затем с трудом опустился на стул и тихо выговорил: «Я уже не доживу, а ты увидишь наш Харьков прежним, городом нашей с тобой молодости».
Провожал меня Лимонов до лифта, раньше мы расставались в прихожей. Уже в гостинице я понял, что больше мы не увидимся. Когда листал очередную подаренную книгу, на титульном листе сразу бросилась в глаза небольшая надпись с пожеланиями. Начиналась со слов «Моему другу-харьковчанину, полковнику Алёхину…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?