Читать книгу "Истории фейри. Железные земли"

Глава 13

 
Нет на вопрос твой ответа,
Правды не сыщешь в глазах.
И до скончания века
Ложь будет в каждых словах…
 

Ральф Уолдо Эмерсон. «Сфинкс»

Кайя, Корни и Луис пробивались сквозь толпу, отпихивая в сторону фейри с лавандовой кожей и отмахиваясь от туч крошечных спрайтов. Пука с козлиной головой и мертвенно-белыми глазами окликнул Кайю и по-кошачьи облизнулся длинным языком:

– Вредный хитрый пикси!

Кайя нырнула под руку огра и запрыгнула на надгробие, избегая столкновения с тремя тощими хобами, разлегшимися в грязи. И с высоты оглядела пришедших.

Она заметила среди собравшихся Руддлза, который сделал большой глоток из чаши и передал ее дальше, другим фейри со звериными головами. Рядом с ним стоял Эллебер – волосы, плавно меняющие цвет от винного к золотому, спадали на плечи, а тело закрывала темно-зеленая мшистая броня.

Ройбен оживленно разговаривал с худой, как палка, женщиной, чьи длинные черные волосы были повязаны платком, украшенным драгоценными камнями. Платок идеально сочетался с нервно подрагивающим хвостом, также усыпанным драгоценностями. Издалека Кайя не могла понять, спорили они или нет, однако женщина активно жестикулировала.

Ройбен вдруг обернулся и посмотрел в сторону Кайи. От удивления она забыла взмахнуть крыльями и упала, ударяясь головой о камень. Из глаз брызнули слезы. Пару секунд она лежала неподвижно, не поднимая голову с земли, слушая голоса и топот ног сотни фейри. Как же ужасно было находиться к нему так близко, ощущать, как бешено начинает биться сердце от одного взгляда.

– Нельзя так есть кости, – послышался поблизости голос. – Они же острые. Они режут тебя изнутри.

– Ты что это стала такой неженкой? – раздался ответ. – Костный мозг вкуснее мяса, а чтобы достать его, приходится разгрызать кости.

Корни подал Кайе руку, помогая сесть:

– Не думаю, что он тебя заметил.

– Он, может, и не заметил, зато я его – да.

Рядом с ними остановилась фейри и сверху вниз посмотрела на Кайю. Перепонки на ее крыльях были настолько изодраны, что казалось, со спины свисают одни сухожилия. В руках она сжимала изогнутый, точно змея, клинок, а ее доспехи поблескивали фиолетовым, как панцирь большого жука.

– Дулкамара, – поприветствовала Кайя, вставая. – Моим друзьям необходимо поговорить с Ройбеном.

– Возможно, после поединка, – бросила в ответ фейри, смеряя Кайю презрительным взглядом розовых глаз.

– Но это срочно, – заспорила девушка. – Пожалуйста. Нельзя допустить, чтобы поединок начался. Его нужно отменить.

Дулкамара лизнула кончик клинка, окрашивая лезвие своей кровью.

– Я стану вашей вестницей. Говорите, и я в точности передам их слова.

– Они должны сказать это лично.

– Я не позволю ему снова на вас отвлекаться.

Корни выступил вперед:

– Это займет пару секунд. Пару секунд. Ройбен знает меня.

– Смертные такие лжецы. Лгут, сами того не понимая, – сказала рыцарь. Кайя заметила, что зубы у фейри острые, как лезвие клинка в ее руке, и костяные, совсем не как у русалок. – Это в вашей природе.

– Тогда позволь пройти мне, – предложила Кайя. – Я не смертная.

– Тебе нельзя, – Луис положил руку ей на плечо. – Помнишь? Вам запрещено видеться.

Смертные такие лжецы. Лжецы.

– Вот именно, – согласилась Дулкамара. – Только приблизься к нему, и тебе не жить. Никаких больше игр с чарами, здесь не Благой двор.

В голове Кайи эхом звучали слова: «Лжецы. Неправда. Ложь. Лгать. Умирать. Смерть».

Она подумала о шахматах фейри, о которых рассказывал Корни. Нужно всего лишь изменить правила игры. Выполнить задание. Стать той самой единственной вариацией. Но как это сделать, когда не умеешь лгать?

Кайя бросила взгляд на Ройбена. Ремешки доспехов на спине были плотно застегнуты, в длинных волосах заплетены две косички, скрепленные на концах острыми серебряными зажимами. Он был бледен и морщился, точно от боли.

– О! – воскликнула Кайя, подпрыгивая.

– Стоять! – заорала Дулкамара, но Кайя уже неслась по воздуху, безумно двигая крыльями. На мгновение она заметила на дальнем берегу острова Сити громаду маяка, за ним – россыпь сверкающих городских огней. Но вместо того, чтобы сбежать, она наполовину приземлилась, наполовину упала перед Ройбеном.

– Ты, – проговорил он тоном, в котором невозможно было найти ни единой эмоции.

Эллебер перехватил Кайю за запястья и скрутил руки ей за спину:

– Пикси из Благого двора здесь не место.

– Раз ты осмелилась предстать пред нашим королем и господином, значит, сумела завершить свое задание. – Руддлз ткнул в ее сторону когтистой лапой. – В противном случае, как диктуют законы, мы должны отлучить тебя от…

– Неважно, что диктуют законы, – сказал Ройбен, взмахом руки заставляя камергера замолчать. Он взглянул на Кайю пустыми глазами. Ни единой эмоции. – Где моя сестра?

– Ее забрала Силариэль, – торопливо выпалила Кайя. – Именно об Этин я и пришла поговорить.

Впервые после десятины Кайя так испугалась. Она уже не была уверена, что Ройбен не причинит ей вреда. Казалось, сейчас боль пикси станет для него наслаждением.

«Оближи руку королевы Светлого двора, Рэз Ройбен Ривен. Давай, как собака, коей ты и являешься».

– Господин, – влез Руддлз, – не смею перечить вам, однако ей не позволительно находиться в вашем присутствии. Она не завершила еще задание, щедро дарованное вами.

– Я сказал оставить ее! – заорал Ройбен.

– Я могу лгать, – выпалила Кайя. Сердце ее застучало в груди, а земля наклонилась под ногами. Все вокруг замолчали, а она даже не представляла, сумеет ли справиться с тем, что сама затеяла. – Я могу лгать. Я – та самая фейри, которая способна лгать.

– Что за чепуха, – возмутился Руддлз. – Докажи нам!

– Хотите сказать, это не так? – спросила Кайя.

– Ни один фейри не способен лгать.

– Получается, – протянула Кайя, выдыхая так резко, что закружилась голова, – раз я говорю, что способна лгать, а вы утверждаете обратное, то кто-то из нас точно говорит неправду, согласны? Значит, это либо я фейри, которой дано лгать, либо вы. В любом случае, я завершила свое задание.

– Чую здесь какую-то загадку, какой-то подвох, но поспорить не могу, – проговорил камергер.

Ройбен издал странный звук, но Кайя не смогла понять, против ли он был. Или, возможно, смеялся.

– Умно, – Руддлз оскалил в усмешке клыкастую пасть и похлопал Кайю по спине. – Для нас честь принять ваш ответ.

– Что ж, Кайя, ты успешно выполнила свое задание, – проговорил тихо Ройбен. – Отныне и навсегда судьба твоя связана с Неблагим двором. Отныне и до самой смерти ты будешь моей супругой.

– Прикажи отпустить меня, – потребовала Кайя. Она справилась, победила, но победа эта ничего не значила. Пустая и хрупкая, как скорлупка. Ведь Ройбену она была не нужна.

– Как моя супруга ты можешь сама отдавать приказы, – заметил Ройбен, отводя взгляд. – Подданные не имеют права ослушаться тебя.

Эллебер тут же разжал руки, отпуская ее запястья. Кайя не успела сказать и слова. Едва не упав, она развернулась и посмотрела на слуг.

– Оставьте нас, – бросила Кайя, стараясь говорить твердо. Но не могла удержать дрожь.

Подданные бросили взгляд на повелителя и, дождавшись его кивка, отошли. Кайя с Ройбеном остались вдвоем.

– Зачем ты пришла сюда? – спросил он.

Как же сильно Кайе хотелось сейчас умолять его стать прежним Ройбеном. Тем, которого она знала; тем, который сказал, что она единственная, кто ему действительно нужен. Без предательства и ненависти.

– Посмотри на меня. Почему ты отводишь глаза?

– Видеть тебя – для меня пытка. – В глазах Ройбена, когда он поднял взгляд, стояли тени. – Я надеялся уберечь тебя, отгородив от этой войны. Но вместо этого ты оказалась в самом сердце Благого двора, словно насмехаясь, доказывая, каким я был глупцом. И сейчас ты вновь здесь, играешь с огнем. Я хотел спасти единственную вещь, которой дорожил. Доказать, что и во мне еще осталось что-то хорошее.

– Я не вещь, – запротестовала Кайя.

На мгновение Ройбен прикрыл глаза тонкими длинными пальцами.

– Да, конечно. Знаю. Я неправильно выразился.

Кайя поймала его ладони и отвела их от лица. Пальцы Ройбена были холодны, как снег.

– Что ты с собой делаешь? Что происходит?

– Становясь королем Неблагого двора, я понимал, что войну нам не выиграть. Считал, что буду сражаться и погибну. Есть какое-то особое безумное удовольствие в том, чтобы принять смерть как неизбежность, как единственную плату.

– Но зачем? – ужаснулась Кайя. – Зачем взваливать на себя такую ношу? Почему нельзя просто послать все к черту? Сказать: «Оставьте меня, пойду-ка я делать скворечники»?

– Нужно убить Силариэль. – Глаза его блеснули точно осколки стекла. – Если ее не остановить, все будут в опасности. Я едва удержался, чтобы не сломать ей шею, когда целовал. Смогла ли ты прочесть это на моем лице, Кайя? Видела, как дрожала моя рука?

Кровь стучала в висках. Неужели она действительно могла спутать желание и отвращение? Кайя видела, как кровь окрасила губы Силариэль, и взгляд Ройбена. Тогда он казался ей полным страсти, но сейчас Кайя понимала: в нем плескалось безумие.

– Тогда зачем ты целовал…

– Потому что здесь мой народ, – Ройбен обвел рукой поле, кладбище и тюрьму. – Я хочу спасти их. Нужно было заставить Силариэль поверить, будто я полностью в ее власти, чтобы заставить принять новые условия. Понимаю, со стороны это казалось…

– Подожди, – Кайя почувствовала, как ледяные пальцы ужаса охватывают ей тело. – Я пришла поговорить с тобой. Я узнала кое-что о поединке.

– И что же? – Ройбен изогнул серебристую бровь.

– Силариэль собирается назвать Этин своим лучшим рыцарем.

Смех его прозвучал подобно всхлипу, коротко и пугающе.

– Отмени этот поединок, – продолжила Кайя. – Придумай что-нибудь. Не выходи на бой.

– Я все гадал, что она может противопоставить мне: ужасное оружие, монстра, магию? Но забыл, насколько она умна.

– Ты не обязан сражаться с Этин.

– Ты не понимаешь, – покачала головой он. – Слишком многое стоит на кону.

От сердца по всему телу растеклась ледяная волна.

– Что ты собираешься делать? – спросила Кайя гораздо резче, чем собиралась.

– Побеждать, – ответил он. – А ты окажешь мне огромную услугу, если передашь это Силариэль.

– Ты не причинишь вреда Этин.

– Тебе пора, Кайя. – Ройбен перебросил через плечо ремень с ножнами. – Я не прошу у тебя прощения, так как не заслуживаю его, но знай, я любил тебя, – проговорил он, опуская глаза. – И до сих пор люблю.

– Тогда хватит поступать так. Хватит постоянно скрывать от меня правду. И плевать, если ты делаешь это ради моего же блага или по какой-то иной идиотской причине…

– Я сейчас говорю тебе чертову правду! – выпалил Ройбен. Ругательство из его уст звучало так непривычно, что Кайя рассмеялась.

Он улыбнулся в ответ самыми уголками губ. И в этот момент казался Кайе таким близким, таким до боли знакомым.

Улыбаясь, Ройбен протянул руку, словно собирался коснуться ее лица, но лишь провел по волосам кончиками пальцев. Это было и не прикосновение – такое легкое, невесомое, точно он боялся осмелиться на большее. Кайя вздрогнула.

– Если ты действительно способна лгать, – попросил он, – скажи мне, что сегодня все будет хорошо.

Порыв ледяного ветра закружил в воздухе колючие снежинки и растрепал волосы Ройбена, спешащего на битву мимо рядов могил. Подданные Темного и Светлого дворов беспокойно ожидали схватки, обступив широким кругом подготовленную площадку. Они перешептывались, щебетали, закутываясь в накидки из кожи и меха, из тканей и шкур. Кайя торопливо пробиралась сквозь толпу туда, где щебетала стайка придворных дам королевы Силариэль, юбки их блестящих нарядов трепал ветер.

Ройбена сопровождали Эллебер и Дулкамара. Их похожая на жучиные панцири броня сверкала на фоне морозного кладбищенского пейзажа и каменных надгробий. Ройбен был весь в сером, сливаясь с затянутым тучами небом. По бокам от Силариэль стояли два рыцаря, одним из которых был Талатейн. Они были облачены в доспехи из зеленой кожи с позолотой на плечах и наручах, подобной узору на теле гусениц. Ройбен поклонился так низко, что еще чуть-чуть – и коснулся бы губами заснеженной земли. Силариэль в ответ едва заметно кивнула.

Ройбен прочистил горло.

– Многие десятилетия длилось перемирие меж Благим и Неблагим дворами. Я сам являюсь свидетелем и прямым доказательством того давнего договора, и я же вновь стану посредником между дворами. Леди Силариэль, согласны ли вы с условиями нашей сделки? Если я одержу победу в поединке с вашим лучшим рыцарем, война между нашими дворами прекратится?

– Если сумеешь нанести своему противнику смертельный удар, клянусь, да будет так, – подтвердила Силариэль. – Если рыцарь мой будет лежать, умирая, на этом поле, нас ждет перемирие.

– Есть ли у вас иные ставки в этом бою? – напомнил он.

– Также я откажусь от трона в пользу леди Этин, – улыбнулась королева. – Если ты победишь, я с радостью возложу корону Благого двора на ее чело, расцелую новую королеву и стану верной ее подданной.

Из толпы придворных дам Кайя прекрасно видела лицо Ройбена, но не могла понять его эмоций.

– Если же я погибну на поле боя, – продолжал он, – вы, леди Силариэль, возглавите Неблагой двор вместо меня. Да будет так.

– А теперь пришло время назвать моего лучшего рыцаря, – провозгласила Силариэль, улыбка искривила ее лицо. – Леди Этин, поднимите за меня оружие. Вам выпала честь защищать доброе имя Благого двора.

Повисла зловещая тишина. Этин безмолвно покачала головой. На поле порывами дул ветер, взметая в воздух тучи снега.

– Как сильно, должно быть, вы меня ненавидите, – тихо проговорил Ройбен, и ветер, казалось, подхватил его слова, донеся их до зрителей.

Силариэль в своем морозно-белом платье грациозно развернулась и направилась к беседке, сплетенной из ивовых прутьев. Ее слуги помогли Этин облачиться в тончайшую броню и вложили длинный меч в ее ослабевшие руки.

– Идите, – сказал Ройбен Эллеберу и Дулкамаре.

Рыцари неохотно подчинились, покидая поле боя. Кайя видела сомнение на лицах фейри Неблагого двора, видела, как напрягся Руддлз, как он стиснул зубы и уставился на Этин мерцающими в полутьме черными глазами. Они тоже связали свои судьбы с Ройбеном и двором, однако сейчас верность их королю была шатка как никогда.

По краю выделенного для сражения поля бродил хоб, разбрасывая сушеные травы, чтобы обозначить границы.

Ройбен остановился на заснеженном поле, напряженно поклонился и обнажил меч. Меч изогнулся стальным полумесяцем, подобно поверхности воды, отражая блики света.

– Ты ведь не собираешься сражаться со мной, – проговорила Этин. Слова прозвучали скорее вопросительно, чем утвердительно.

– Ты готова, Этин? – Ройбен выше поднял руку, так что меч отбросил тень на лицо, разделяя его пополам.

Этин покачала головой. Нет. Кайя заметила, как судорожно она дрожит. Слезы покатились по ее бледным щекам. И сестра Ройбена отбросила меч.

– Подними меч, – терпеливо, как неразумному ребенку, посоветовал он.

Кайя очнулась и направилась к беседке, где восседала великолепная повелительница Благого двора. Талатейн направил на девушку лук, но не остановил. Лязг столкнувшихся мечей заставил ее обернуться к сражающимся. Этин покачнулась, отступила, вес меча тянул ее к земле. Кайе стало дурно.

Силариэль сидела на возвышении, в беседке, в ее медные волосы были вплетены тонкие ветви с темно-синими ягодами, удерживая на голове золотой венец. Она расправила белое платье и обратила взгляд на подошедшую.

– Кайя, – воскликнула она. – Какой сюрприз! Ты удивлена?

– Он еще до боя знал, что сражаться придется с Этин.

– Что? – нахмурилась Силариэль.

– Я ему сообщила, – Кайя присела на ступени. – После того как выполнила его дурацкое задание.

– Значит, теперь ты супруга короля Неблагого двора? – Силариэль вздернула бровь, улыбка ее была полна жалости. – Удивлена, что после всего он тебе еще нужен.

Это замечание неприятно ужалило. Кайе хотелось возразить, но слова комом встали в горле.

– Впрочем, после смерти Ройбена тебе уже не придется быть его супругой. – Правительница Светлого двора обратила взгляд к двум фигурам, сошедшимся в битве на снегу.

– Сомневаюсь, – протянула Кайя. – Вы ведете себя так, словно он по-прежнему тот мальчишка, который служил вам. А знаете, что он сделал, когда я рассказала об Этин? Рассмеялся. Рассмеялся прямо мне в лицо и сказал, что, без сомнения, одержит победу.

– Нет. – Силариэль торопливо обернулась к ней. – Он не стал бы, как делает сейчас, играть в кошки-мышки, если бы собирался убить ее.

– Думаете, дело в этом? – прищурилась Кайя. – А может, просто прикончить собственную сестру – не так уж легко?

Силариэль покачала головой:

– Ройбен жаждет смерти так же отчаянно, как жаждет меня. Однако не спорю, возможно, ему хотелось бы избавиться от этих желаний. Он позволит ей пронзить себя мечом, а потом с кровавой пеной на губах будет говорить ей на прощание милые глупости. Сейчас он лишь дразнит ее, чтобы вывести из себя, заставить замахнуться и нанести смертельный удар. Я знаю его лучше тебя.

От этих слов Кайя прикрыла глаза, но вновь заставила себя посмотреть на Силариэль. Нет, она не знала. И сама Кайя тоже понятия не имела, сможет ли Ройбен убить собственную сестру или нет. Она даже не понимала, что лучше: оба варианта были отвратительны.

– Сомневаюсь, – осторожно сказала она. – Сомневаюсь, что он желает ее смерти, но за свою жизнь он успел убить многих фейри, чьей смерти не желал.

Словно в подтверждение толпа зашумела. Этин лежала на снегу не в силах подняться, острие изогнутого меча Ройбена замерло в дюйме от ее горла. На его губах играла добрая улыбка, словно Этин всего лишь упала, а он пришел ей на помощь.

– Никневин принуждала его убивать, – быстро проговорила Силариэль.

Кайя позволила переполняющей душу ярости вылиться наружу:

– Теперь же его принуждаете вы.

Слова Ройбена разнеслись над полем:

– Поскольку корона Светлого двора достанется тебе уже после смерти, скажи, кому собираешься ее даровать. Хоть это исполню я для тебя как любящий брат.

Кайя затрепетала. Вот он, план! У Ройбена был план.

– Постойте! – крикнула Силариэль, вскакивая и устремляясь на поле. – Этого не было в нашем соглашении.

Стоило ее ноге ступить в круг трав, как он вспыхнул зеленым огнем. Фейри Неблагого двора восторженно взвыли, подданные Силариэль не проронили ни звука, храня мертвую тишину. Ройбен отошел от сестры, отнимая меч от ее горла. Этин упала в снег и отвернулась, пряча лицо.

– Никто не имеет права вмешиваться в наш бой, – сказал Ройбен. – И нельзя пересмотреть соглашение, которое внезапно перестало вас устраивать.

Его слова заставили Неблагой двор смолкнуть, но Кайя слышала, как фейри в замешательстве перешептываются.

Этин с трудом поднялась на ноги. Протянутую руку Ройбена она не приняла, наградив брата полным ненависти взглядом. Но куда больше ненависти было в ее глазах, когда Этин посмотрела на свою госпожу. Она подхватила с земли свой меч и до побелевших костяшек стиснула рукоять.

– Обещалось, что корона перейдет к Этин, если ты поразишь моего лучшего рыцаря. Я не говорила, что она сможет выбрать преемника. – Голос Силариэль звучал пронзительно.

– Не вам это и говорить, – парировал Ройбен. – То, что ее в посмертии, может быть передано с последним вздохом. Возможно, Этин вернула бы венец вам. В отличие от трона Неблагого двора, который достается победителю, ваша светлая корона переходит к избранному наследнику.

– Я не желаю получить корону в дар от собственной фрейлины, как не желаю унижаться пред тем, кто однажды клялся в верности у моих ног. Тебе не сравниться с Никневин!

– Зато вы на нее слишком похожи, – ответил Ройбен.

На поле выбежали три рыцаря Благого двора и замерли у самой границы, как можно ближе к Ройбену. Если король сделал бы к Силариэль хоть шаг, они успели бы перехватить его.

– Позволь напомнить, что сила на моей стороне, – бросила королева. – Случись нашим подданным сражаться, и победа будет моя. Пожалуй, уже это позволяет мне диктовать свои условия.

– Значит, вы разрываете наше соглашение? – спросил Ройбен. – Останавливаете поединок?

– Лучше так, чем отдать корону тебе! – выплюнула Силариэль.

– Эллебер! – тут же крикнул Ройбен.

Его рыцарь вынул из наруча своих доспехов маленькую деревянную флейту и поднес ее к губам. Три чистые ноты прозвучали над притихшей толпой.

И остров пришел в движение. На берег принялся выбираться водный народ. Фейри появлялись отовсюду: выходили из заброшенных зданий, выскальзывали из-за стволов деревьев, поднимались из старых могил.

Худощавый тролль со встрепанными темными волосами. Огр с длинной зеленоватой бородой, держащий у груди пару скрещенных бронзовых серпов. Гоблины с клинками из осколков стекла.

Отовсюду являлись обитатели парков и улиц, сияющих зданий из металла и стекла.

Изгнанники.

Шепот в толпе превратился в крик. Некоторые из собравшихся потянулись к оружию. Свободные фейри и подданные Темного двора окружали джентри Благого.

– Ты спланировал засаду? – прошипела Силариэль.

– Всего лишь заключил пару союзов. – Казалось, Ройбен с трудом сдерживает улыбку. – Некоторым… на самом деле, даже многим изгнанникам было приятно узнать, что я готов принять их в свой двор. Даже за одну ночь, за один день их службы я гарантирую им защиту. Безопасность. Сегодня. Этой ночью. Не вы одна умеете плести интриги, моя леди.

– Ты чего-то добиваешься, – сказала Силариэль и впервые посмотрела на Ройбена, словно не узнавая его. – Но чего? В чем твой план? Смерть Этин камнем ляжет на твои плечи, пролитая кровь навсегда въестся в кожу.

– Знаете ли вы, чего желают фейри Неблагого двора своему повелителю, когда возлагают на его голову корону? – Ройбен понизил голос, словно собирался рассказать тайну. Кайя едва смогла разобрать его слова: – Желают, чтобы его сердце превратилось в лед. Так что же заставляет вас думать, будто мои чувства что-то значат? Будто я вообще что-то чувствую? Сдайтесь и передайте корону моей сестре.

– Нет, – возмутилась Силариэль. – Ни за что.

– Тогда быть войне, – отозвался Ройбен. – И когда Неблагой двор одержит победу, я сорву корону с вашей головы и дарую тому, кого сам посчитаю достойным.

– Но войны не обходятся без жертв, – сказала Силариэль, кивая на толпу.

Ладонь Талатейна накрыла рот Кайи. Пальцы жестоко впивались в щеку, пока рыцарь тащил ее в круг, к сражающимся.

– Сделаешь хоть одно движение, хоть один приказ, – сказала Силариэль, с улыбкой поворачиваясь к Кайе, – и она умрет первой.

– Ах, Талатейн, как низко ты пал, – вздохнул Ройбен. – Я считал тебя ее рыцарем, а оказалось, ты как тот охотник из сказки: по приказу ведешь маленьких девочек в лес и вырезаешь их сердца.

Талатейн сильнее сдавил Кайю в своих руках, так что та охнула. Она пыталась успокоиться, подавить страх, убедить себя, что если не будет вырываться, сможет спокойно придумать, как выбраться из этого хаоса. Но идей не было.

– А теперь отрекись от своей короны, Ройбен, – потребовала Силариэль. – Отдай ее мне, как должен был сделать еще давно, как полагается верному слуге своей королевы.

– Ты ему не королева, – произнесла Этин. – Как и мне.

Силариэль обернулась на ее голос, и в то же мгновение Этин пронзила своим мечом грудь Светлой королевы. Горячая кровь оросила снег, растапливая его, словно землю осыпали рубинами. Силариэль покачнулась, на лице ее маской застыло удивление, а затем она повалилась на снег.

Талатейн вскрикнул, дернулся, но было уже поздно. Слишком поздно. Он оттолкнул Кайю. Она упала на четвереньки рядом с телом королевы Благого двора, а Талатейн, перешагнув через них, занес над Этин золотой меч. Она даже не попыталась защититься, смиренно ожидая удара.

Ройбен в последнее мгновение заслонил ее собой, принимая удар. Острие клинка пронзило его доспехи на спине, прочертив длинную алую линию от плеча до самой поясницы. Резко выдохнув, он покачнулся и упал в снег, придавливая Этин своим весом. Фейри закричала.

Ройбен скатился с нее, вставая на корточки, но Талатейн не собирался атаковать. Он опустился на колени рядом с Силариэль и закованной в перчатку рукой повернул ее бледное лицо. Глаза древней королевы были открыты, смотря в серое небо, но дыхание ее застыло на губах.

Ройбен медленно, с напряжением поднялся. Этин сжалась, сотрясаясь от тихих рыданий. Талатейн посмотрел на нее.

– Что ты наделала? – сказал он.

Этин рвала на себе волосы, платье, пока Кайя не перехватила ее дрожащие руки.

– Он не заслужил такого обращения, – проговорила она голосом, полным слез и ноток безумия. Острые ногти Этин впивались в кожу, но Кайя не отпускала ее рук.

– Все кончено, – успокоила ее Кайя, но сама не могла стряхнуть с себя страх. Ей казалось, будто они на сцене, отыгрывают давнюю постановку, а за ними наблюдают сотни изгнанников и подданные Неблагого двора. Наблюдают и с нетерпением ждут сигнала, чтобы обрушиться на взятых в кольцо джентри Благого двора. – Давай, Этин, вставай.

Ройбен срезал золотой венец с головы Силариэль и поднял его, позволяя срезанным медным прядям с вплетенными в них ягодами опасть на снег.

– Это не твоя корона, – выдавил Талатейн, однако в голосе его не было уверенности. Он обвел взглядом толпу изгнанников и подданных Ройбена. За спиной Талатейна собирались рыцари Благого двора. С мрачными лицами они застывали у самой границы поля, не переступая линию.

– Я собирался передать ее сестре, – пояснил Ройбен.

Этин содрогнулась при виде золотого обруча, заледеневшего и опутанного медными волосами.

– Вот, – сказал Ройбен, быстрым движением очищая венец и полируя его о кожу нагрудника. Но золото стало рубиново-алым. Он в замешательстве нахмурился, и только тогда Кайя заметила, что его доспехи промокли от крови, кровь стекала по руке, застывая алой перчаткой.

– Твоя… – начала она и замолкла.

«Твоя рука», – едва не сказала Кайя. Вот только рана была не на руке.

– Давай, сажай на трон свою марионетку, – процедил Талатейн. – Провозглашай ее королевой, вот только править она будет недолго.

Этин задрожала. Лицо ее было бело как снег.

– Моему брату просто нужен его народ.

– Ты дарил ей цветы, – сказал Ройбен. – Разве не помнишь?

Талатейн покачал головой:

– Это было давно, до того, как она погубила мою королеву. О нет, Этин не будет править долго. Я за этим прослежу.

Лицо Ройбена застыло.

– Что ж, хорошо, – медленно проговорил он, старательно подбирая слова. – Если не желаешь поклясться в верности моей сестре, возможно, склонишь колени и признаешь меня своим повелителем.

– Корона Благого двора – это дар. Ее получит преемник, а не убийца. – Талатейн направил на Ройбена меч.

– Постойте, – вмешалась Кайя, поднимая Этин на ноги. – Кому бы ты желала передать корону?

Меч Талатейна не дрогнул:

– Неважно, что она скажет.

– Важно! – закричала Кайя. – Ваша королева провозгласила Этин своей преемницей. Нравится тебе или нет, но только ей решать, кому она достанется.

На поле выскочил Руддлз. Он улыбнулся, поравнявшись с Кайей, прокашлялся и возвестил:

– Когда один двор завоевывает другой и берет в плен всех его джентри, правила наследования короны упраздняются.

– Мы поступим по обычаям Неблагого двора, – промурлыкала Дулкамара.

– Нет, – запротестовала Кайя. – Выбор за Этин: отдаст ли она корону или сядет на трон сама.

Руддлз хотел возразить, но Ройбен покачал головой:

– Кайя права. Позвольте моей сестре самой сделать выбор.

– Забирай, – проговорила Этин. – Забирай и будь проклят.

Ройбен обвел большим пальцем символы на короне.

– Кажется, я все же возвращаюсь домой. – Голос его звучал отдаленно и чуждо.

Талатейн шагнул к Этин. Кайя отпустила ее руку, чтобы Этин была готова к удару, пусть она и не представляла, что делать, если он все же замахнется мечом.

– Как ты могла отдать этому монстру власть над нами? Он был готов заплатить за мир твоей смертью.

– Он бы не убил ее! – сказала Кайя.

Этин опустила глаза:

– Все вы стали монстрами.

– Теперь же цена этого мира – лишь ненависть моей сестры, – добавил Ройбен. – Такую цену я готов заплатить.

– Я никогда не признаю тебя королем Благого двора, – заявил Талатейн.

Ройбен надел золотой обруч себе на голову, кровь окрасила его серебряные волосы.

– Все кончено, готов ты это принять или нет, – бросил Руддлз.

– Позволь мне закончить поединок вместо твоей сестры, – предложил Талатейн. – Сразись со мной.

– Трус, – возмутилась Кайя. – Он ранен.

– Твоя госпожа разорвала соглашение, – сказала Дулкамара и, повернувшись к Ройбену, предложила: – Позвольте убить этого рыцаря вместо вас, мой лорд.

– Сразись со мной! – потребовал Талатейн.

Ройбен кивнул. Склонившись, он поднял из снега свой меч. От холода лезвие покрылось инеем.

– Порадуем зрителей поединком, которого они ждали.

Кайе хотелось закричать, остановить их, но она понимала: пусть к короне Неблагого двора прокладывается кровью. Если сейчас Ройбен отступит, во Дворе термитов его будут считать слабаком. Напротив, если король убьет Талатейна, подданные Благого двора склонят перед ним головы.

Рыцари медленно закружили по полю, осторожно ступая по снегу, раскачиваясь точно две змеи. Длинные мечи практически соприкасались.

Талатейн обрушил первый удар. Ройбен резко отбил его, отбрасывая врага в сторону. Но тот и не спешил подходить ближе. Он делал короткие выпады, взмахивая мечом и отступая, оставаясь за пределами досягаемости меча Ройбена, словно ждал, когда он устанет. Тонкая струйка крови пробежала по руке Ройбена, сжимающей меч, и окрасила лезвие.

– Ты ранен, – сказал Талатейн. – Как долго ты сможешь продержаться?

– Достаточно, – отозвался король, но Кайя видела пропитавшиеся кровью доспехи, замечала его резкие, рваные движения и волновалась. Ей казалось, будто Ройбен сейчас сражается с собственной тенью, будто он отчаянно пытается уничтожить то чудовище, которым мог стать.

– Силариэль была права насчет тебя, – сказал Талатейн. – Она считала, ты жаждешь собственной смерти.

– Попробуй проверить. – Ройбен со свистом взмахнул мечом, описывая в воздухе дугу. Но Талатейн успел отразить удар. Клинки схлестнулись, лезвия с лязгом встретились.

Талатейн торопливо отступил и вновь сделал выпад, метя Ройбену в левый бок. Изогнувшись, он успел перехватить удар, отводя его в сторону, и пнул противника по ноге.

Талатейн повалился в снег.

Ройбен замер над ним, приставив острие меча к горлу рыцаря.

– Подойди и забери корону, если она тебе так нужна. Подойди и сам сними ее с меня.

И в словах этих прозвучала не то угроза, не то мольба – Кайя так и не смогла разобрать.

Талатейн не шелохнулся.

Фейри с кожей грубой и потрескавшейся, как раскрывшаяся шишка, забрал из рук рыцаря золотой меч. Кто-то звучно сплюнул на грязный снег.

– Тебе никогда не справиться с двумя дворами, – проговорил Талатейн, с трудом поднимаясь на колени.