Читать книгу "Истории фейри. Железные земли"

Ройбен дрогнул, и Кайя тут же оказалась рядом, поддерживая его под руку. Он засомневался, прежде чем всем весом навалиться на нее. Кайя пошатнулась.

– Мы будем править Светлым двором так же, как ваша королева обошлась бы с нами, – мурлыкнула Дулкамара, присаживаясь рядом с ним на корточки, лезвие кинжала коснулось его щеки, острый кончик надавил на кожу. – Втопчем вас в грязь. А теперь скажи своему новому господину, какого прекрасного маленького щеночка удалось добыть ему своим мастерством. Скажи, что будешь лаять по его приказу.

Этин стояла с закрытыми глазами, неподвижная и напряженная.

– Я не стану служить Неблагому двору, – заявил Талатейн Ройбену. – Не уподоблюсь тебе.

– Я завидую твоему выбору, – ответил король.

– Сейчас я заставлю этого щенка лаять! – рыкнула Дулкамара.

– Нет, – остановил ее Ройбен. – Отпусти его.

Дулкамара подняла голову, с удивлением взглянув на своего господина, но Талатейн уже поднялся на ноги и устремился прочь, проталкиваясь сквозь толпу, а по берегу разносился голос Руддлза:

– Встречайте нашего абсолютного повелителя. Лорда Ройбена, короля Неблагого и Благого дворов. Склонитесь же перед ним в знак своего почтения.

Ройбен слегка покачнулся, и Кайя крепче стиснула его руку. Ему удавалось стоять, хотя пальцы девушки уже были скользкими от его крови.

– Я буду лучше, чем она, – услышала Кайя слова Ройбена. Тихий-тихий шепот.

Глава 14

В одной далекой-предалекой стране холод настолько силен, что произнесенные слова замерзают в воздухе, а через некоторое время оттаивают и становятся слышимыми.

Так что слова, сказанные зимой, можно услышать лишь следующим летом.

Плутарх. «Моралии»

Когда Кайя и Корни вошли в маленькую квартирку Эллен, Кейт лежала на надувном матрасе посреди комнаты, разрисовывая какой-то модный журнал. Кайя заметила, что малышка уже закрасила глаза Анджелине Джоли и теперь пыталась нарисовать за спиной Пэрис Хилтон крылья, как у летучей мыши.

– Милая девочка, – сказал Корни. – На тебя похожа.

– Мы купили лапшу чоу-мейн и овощные дамплинги. – Кайя перехватила сумку. – Принеси тарелку, а то мне соус на руку течет.

Кейт вскочила на ноги и откинула за спину спутанные светлые волосы:

– Я это не хочу!

– Отлично, – Кайя поставила коробки с едой на кухонный стол. – Тогда что ты хочешь?

– Когда Эллен вернется домой? – Кейт подняла голову, и Кайя заметила, что глаза у нее красные, будто девочка недавно плакала.

– Когда закончится репетиция.

Когда Кайя впервые встретила Кейт, та спряталась от нее под столом. И, увы, Кайя сомневалась, что на этот раз будет лучше.

– Не волнуйся, Эллен обещала, что не будет сильно задерживаться.

– Мы не кусаемся, – добавил Корни.

Малышка взяла свой журнал и забралась на кровать, отодвинувшись в дальний угол. Там она отрывала от страниц крошечные кусочки и скатывала их пальцами в маленькие шарики.

Кайя вздохнула. В квартире витал аромат сигарет и человеческой девчонки, одновременно такой знакомый и чуждый.

Кейт свирепо нахмурилась и швырнула в Корни бумажный шарик, но парень успел увернуться.

Распахнув холодильник, Кайя достала слегка подсохший апельсин. Кроме него на полке лежал кусок сыра чеддер, заплесневевший с одного края. Она срезала зеленоватый пушок плесени и положила оставшийся кусок на хлеб.

– Я поджарю тебе бутерброд с сыром, – предложила она девочке. – А пока можешь съесть апельсин.

– Не хочу, – заспорила Кейт.

– Просто дай ей воды и кусок хлеба, как нашей маленькой пленнице, – посоветовал Корни и упал на кровать Эллен, подложив под голову кучку стираного белья. – Блин, ненавижу нянчиться с детьми.

Кейт швырнула апельсин в стену. Он отскочил обратно словно бейсбольный мяч и с глухим стуком шлепнулся на пол. Кайя понятия не имела, что делать. Чувство вины парализовало ее. У девочки были все основания ненавидеть ее.

Корни включил крошечный телевизор. Почти все каналы показывали с помехами, но наконец он нашел более-менее четкое изображение. На экране Баффи охотилась на троицу вампиров, а Джайлз стоял в укромном уголке с секундомером и засекал время.

– О, снова показывают, – воскликнул Корни. – Идеально! Кейт, учись, здесь все, что нужно знать о жизни обычных американских подростков. – Он посмотрел на Кайю и добавил: – Тут даже сестра появляется так же неожиданно, как у тебя.

– Она мне не сестра, – проворчала девчонка. – Она просто украла мое имя.

Кайя застыла. Эти слова стали ударом под дых.

– У меня нет собственного имени, – медленно проговорила она. – Только твое.

Кейт кивнула, не отрывая глаз от экрана.

– Расскажешь, как там было? – попросил Корни. – В Фейриленде?

Девочка оторвала большой кусок от страницы журнала и смяла его в кулаке:

– Там была красивая госпожа, она заплетала мне волосы, кормила яблоками и пела песни. Были и другие: человек-козел и ежевичный мальчик. Иногда они дразнили меня, – она нахмурилась. – Иногда забывали обо мне.

– Ты скучаешь по ним? – спросил Корни.

– Не знаю. Я много спала. Иногда просыпалась и замечала, что листья поменяли цвет.

У Кайи мороз пробежал по коже. Она часто задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к жестокости, такой обыденной среди фейри, и надеялась, что нет. По крайней мере, здесь, среди людей, Кейт будет просыпаться каждое утро. Каждый божий день до самой старости, пока вообще не перестанет просыпаться.

Кайя нервно потеребила рукав свитера, растягивая вязаное полотно и продевая сквозь него пальцы:

– Ну, хочешь, ты будешь Кайей, а я – Кейт?

– Ты такая глупая и совсем не похожа на фейри. Ведешь себя не как они.

– Тогда давай заключим с тобой сделку? – предложила Кайя. – Я научу тебя быть человеком, а ты меня – быть фейри.

Она поморщилась. Слова прозвучали неубедительно даже для нее самой. Кейт продолжила хмуриться, но явно раздумывала над предложением.

– Даже я вам помогу, – вызвался Корни. – Можем начать с человеческих ругательств. Ну, это как проклятия, только… впрочем, проклятия, наверное, лучше пропустить. – Корни достал из рюкзака колоду карт с изображениями разнообразных роботов. – Зато можем попробовать сыграть в покер.

– Со мной не стоит заключать сделок, – заученно проговорила девочка, словно цитируя свод правил. – Обещания смертных не стоят и волоска на крысином хвосте. Это твой первый урок.

– Приму к сведению, – пообещала Кайя. – Но кстати, мы можем открыть тебе радости человеческой пищи.

Кейт покачала головой:

– Хочу сыграть в карты.

Когда вернулась Эллен, Корни уже сотню раз успел их обыграть, забрав всю найденную по карманам и под кроватью Эллен мелочь. По телевизору показывали «Закон и порядок», а Кейт с трудом, но согласилась съесть одно печенье с предсказанием судьбы. «Кто-то пригласит тебя на вечеринку с караоке».

– Эй, на улице парень продавал по два доллара пиратские диски с фильмами, – сообщила она, бросая пальто на стул, а оставшиеся вещи – на пол. – Так что, детки, я прикупила вам парочку.

– Ага, и как всегда весь фильм часть экрана будет закрывать чей-нибудь затылок, – сказала Кайя.

Эллен взяла со стола упаковку с лапшой и удивленно спросила:

– Вы вообще ее ели?

– Кейт не захотела, – пояснила Кайя, подходя ближе.

– Понять не могу: она настолько разборчива в еде или дело в чем-то ином, – Эллен понизила голос. – Она не любит соусы и вообще терпеть не может приготовленную пищу. Не то, что ты – сметала все подчистую, словно где-то внутри сидел огромный глист.

Кайя принялась запаковывать коробки с недоеденной едой.

Неужели теперь каждое детское воспоминание будет цепляться за нее, как колючка к шерсти, постоянно крутясь в голове. Заставлять задуматься: вдруг именно это всегда выдавало в ней фейри?

– Все в порядке? – поинтересовалась Эллен.

– Наверное, я просто еще не привыкла делиться тобой, – тихо ответила Кайя.

Эллен отвела зеленые волосы с ее лица:

– Ты всегда будешь моей дочерью, милая. – Она долго смотрела Кайе в глаза, а потом отвернулась и прикурила от плиты сигарету. – Но твоя работа нянькой только начинается.

Луис не хотел расплачиваться за похороны брата зачарованными листьями, так что довольствовался тем, что смог себе позволить – урной с прахом и полным отсутствием погребальных услуг. Корни отвез его к старому похоронному бюро, где хозяин вручил Луису баночку, похожую на жестянку для специй.

Небо было затянуто тучами, снег подтаял, превратившись в мерзкую кашу. После поединка Луис сразу же отправился в Нью-Йорк. Не упускал ни единого клиента и пытался найти достаточно документов, доказывающих, что Дэйв действительно был его братом.

– Что теперь собираешься делать с прахом? – спросил Корни, садясь в машину.

– Наверное, его лучше развеять, – ответил Луис, откидываясь на спинку потрескавшегося сиденья.

Косички ему переплели, теперь они не лохматились и были крепко затянуты. А когда Луис наклонял голову, они блестели, как темные шелковые веревки.

– Но меня это пугает. Мне прах почему-то напоминает сухое молоко. Ну, знаешь, кажется, если добавить воды, он снова превратится в моего брата.

Корни положил руки на руль:

– Ты можешь сохранить его. Раздобудь себе каминную полку, поставь туда урну.

– Нет, – улыбнулся Луис. – Я отвезу его прах на остров Харт. Брат любил заброшенные места. Ему бы понравился этот остров. А главное, там он будет покоиться рядом с родителями.

– Вот и славно. Лучше, чем торжественные похороны с кучей родственников, которые даже не знают, что сказать.

– Наверное, лучше всего съездить туда на Новый год. Это будет символом перерождения.

Корни кивнул и уже собирался повернуть ключ в замке зажигания, как ладонь Луиса накрыла его руку, останавливая. Корни обернулся, их губы встретились…

– Прости… я был слишком… – бормотал Луис между поцелуями, – слишком отвлечен… всем произошедшим. Боже… я говорю что-то дикое, да?

Корни пробормотал в ответ нечто бессвязное, искренне надеясь, что это прозвучало как согласие. А пальцы Луиса уже сжимали его бедра, заставляя приподняться и как можно ближе притягивая к себе.

Три дня спустя они привезли русалкам еще один пакет мяса и отправились на остров Харт. Корни вырыл где-то старомодный синий смокинг, надев его прямо с джинсами. Луис, как обычно, был в мешковатой куртке и тяжелых ботинках. Над головой Кайи парила Люти. Сама же она одолжила у бабушки одно из многочисленных черных платьев, а зеленые волосы заколола шпильками с крошечными бабочками из страз. Русалки выпросили у нее три таких шпильки в придачу к мясу.

Корни оглянулся на город, сияющий так ярко, что небо над ним казалось ясным, как днем. Даже на таком расстоянии свет его затмевал звезды.

– Как думаете, береговая охрана нас не поймает? – поинтересовался Корни.

– Ройбен сказал, что нет, – ответил Луис.

– Когда ты с ним разговаривал? – спросила Кайя, резко поднимая голову.

Луис пожал плечами, прикоснувшись к шраму на губе рядом с кольцом.

– Он приходил ко мне. Сказал, что официально продлил свое покровительство. В его землях я могу ходить, где захочу, и видеть все, что пожелаю, и никто не посмеет выколоть мне оставшийся глаз. Скажу вам, это даже большее облегчение, чем я думал.

Кайя посмотрела на свои руки:

– Я не знаю, что сказать ему сегодня вечером.

– Ты же его супруга. Королева. Разве королева не должна править? – изумилась Люти. – Или пусть тоже выполняет задание. Пусть построит тебе дворец из бумажных тарелок.

Уголки губ Кайи изогнулись в улыбке.

– Нет, дворец определенно надо просить покруче, – возмутился Корни. – Как минимум из игральных карт! – Затем по-дружески ткнул Кайю в бок. – И все-таки, как ты смогла выполнить задание?

Она открыла было рот, чтобы ответить, но на берегу кто-то закричал.

Девушка с короткими рыжими волосами звала Луиса, вытягивая из воды каноэ. Стоящий рядом с ней золотоглазый тролль срывал фольгу с бутылки розового шампанского и разъединял пластиковые стаканчики. Еще одна человеческая девчонка кружила по берегу, танцуя на песке. Ее пестрое короткое пальто развевалось при каждом движении подобно широкой юбке. Заметив новоприбывших, она ненадолго остановилась и помахала рукой.

Даже Ройбен был здесь. Стоял, прислонившись к дереву, в длинном шерстяном пальто, полы которого пропитались водой.

Кайя выпрыгнула из лодки, схватила веревку и побрела по мелководью. Лодку она держала ровно, так что Корни и Луис спокойно следовали за ней.

– Это Рейвус, – сказал Луис, кивая в сторону тролля. – А с ним Вэл и Рут.

– Привет! – воскликнула Вэл, рыжеволосая девушка.

Луис сжал руку Корни, шепнув:

– Сейчас вернусь.

Он подошел к встречающим как раз в тот момент, когда рыжеволосая девушка открыла бутылку шампанского. Пробка выстрелила прямо в волны, девушка взвизгнула. Корни хотел последовать за другом, но испугался, что ему будут не рады. Особенно когда обе девушки заключили Луиса в объятия.

Кайя заправила прядь волос за ухо и посмотрела на волны:

– Отсюда весь город как на ладони. Жаль, заката не видно.

– Мы словно в каком-то фэнтези-романе, – пробормотал Корни. – Ну, знаешь, таинственный остров, на котором живу только я и мой верный друг-эльф.

– Это я-то твой верный друг-эльф? – фыркнула Кайя.

– Может, и не верный, – усмехнулся Корни. Затем вздохнул и покачал головой: – Как же это тупо. Какая-то частичка моей души на самом деле любит вот это все. Магию, фейри. Видимо, она меня и погубит. Как Дэйва. Как Дженет.

– Ты все еще жалеешь, что родился человеком?

Корни нахмурился, бросив беглый взгляд на Луиса и его друзей:

– Это же были наши тайные желания.

– Но ты сам показал мне листок!

– И что с того? – Он вздохнул. – Честно, не знаю. Сейчас мне даже нравится быть человеком. Впервые в жизни. А ты? Как тебе быть фейри?

– Я только недавно поняла, что фейри не обязательно делать множество привычных для смертных вещей, – ответила она. – Нет необходимости зарабатывать деньги. Если понадобится, можно зачаровать листья. Нет необходимости идти в колледж: а какой смысл? Вспомним предыдущий пункт: работать-то не нужно.

– Полагаю, само по себе образование для тебя не цель?

– Ты когда-нибудь думал о будущем? Помнишь ваш с Луисом разговор в машине?

– Ну да. – Он помнил, как сильно Луис надеялся, что они с Дэйвом пойдут учиться.

– А я подумываю о том, чтобы открыть кафе. Нет, не так. При входе можно сделать кафе, а дальше, за ним, разместить библиотеку – с реальной информацией о фейри – и, возможно, офис Луиса, где он сможет спокойно принимать своих посетителей с проклятиями. А ты, если захочешь, будешь помогать с компьютерами, устанавливать интернет, создашь удобную базу данных для поиска.

– Да?.. – Корни представил зеленые стены, отделку из темного дерева и шипение медных машин для капучино в баре кафе.

Кайя покачала головой.

– Безумная идея, да? Знаю, Луис на такое никогда не пойдет, а я в любом случае слишком безответственна и…

Корни широко улыбнулся:

– Нет, по-моему, это гениально. Но как же Ройбен? Разве ты не хочешь быть королевой фейри? Или какой там титул полагается супруге их правителя?

Корни заметил, как тролль закинул на плечо Луису свою крупную когтистую руку. Парня это ничуть не смутило, наоборот, он даже расслабился в дружеских объятиях фейри. Темноволосая девушка – Рут – что-то сказала, а Вэл рассмеялась в ответ.

Ройбен тоже пришел в движение, отошел от дерева и направился к ним. Люти сорвалась с плеча Кайи, взмывая в воздух.

– Я думала, Луис ненавидит фейри, – заметила Кайя.

Корни пожал плечами.

– Ты же знаешь нас, людей. Мы вечно лжем.

Похороны были простыми. Все стояли полукругом возле Луиса, который держал в руках металлическую урну с пеплом.

Они вырыли неглубокую яму там, где заканчивались безымянные могильные плиты, отмеченные числами, и разлили по стаканчикам шампанское.

– Если вы были знакомы с моим братом, – начал Луис, его рука заметно дрожала, – то, вероятно, имеете о нем собственное мнение. Не сомневаюсь, оно верно, но есть и другие. Я буду помнить Дэвида мальчишкой, который находил нам место для ночлега, когда я не знал, куда идти, и самым любимым братом.

Луис открыл жестяную урну и высыпал пепел. Ветер подхватил часть праха, вздымая его в воздух, но большая часть опала на землю, заполнив яму. Корни не знал, как выглядит прах, но сейчас он был похож на пыль, серую, как старая газета.

– С Новым годом, братишка, – сказал Луис. – Хотел бы я, чтобы ты был сегодня с нами.

Ройбен стоял у воды, отхлебывая шампанское прямо из бутылки. Он распустил свои белые волосы, и теперь они закрывали большую часть лица. Кайя осторожно подкралась к нему, вытаскивая из кармана пластмассовую пищалку. А затем резко дунула, и длинный бумажный язык с шумом вырвался наружу.

Ройбен улыбнулся.

– Черт, ты просто отвратительный бойфренд, – простонала она.

– Избыток баллад порождает странные представления о романтике, – кивнул он.

– Но на самом деле в жизни так не бывает, – вздохнула Кайя, отбирая у него бутылку и отпивая из горлышка. – В балладах, в песнях и поэмах герои ради благих целей совершают кучу глупостей.

– Ты выполнила невозможное задание и спасла меня от королевы фейри, – тихо сказал он. – Разве это не похоже на балладу?

– Я просто не хочу, чтобы ты продолжал что-то скрывать от меня, – сказала Кайя, протягивая ему бутылку. – Или ранил мои чувства, решив, что так сможешь меня спасти, или жертвовал собой ради меня. Просто будь честен. Скажи, что с тобой происходит?

Ройбен выхватил у нее бутылку. Шампанское брызнуло из горла, шипя на снегу и окрашивая его в розовый цвет.

– Я научился быть бесчувственным, но ты заставляешь меня чувствовать вновь.

– Поэтому я – твоя слабость? – Дыхание Кайи облачком застыло в ледяном воздухе.

– Да. – Он посмотрел на черный океан, затем снова на нее. – Это больно. Когда чувства оживают. Но я рад этому. Радуюсь этой боли. – Он вздохнул и добавил: – Большую часть времени.

Кайя шагнула ближе. Яркое небо озаряло лицо Ройбена, подчеркивало кончики ушей, четко выделявшиеся среди светлых волос. Он выглядел одновременно чужим и невероятно родным.

– Я знаю, что подвел тебя, – продолжил Ройбен. – В сказках, когда влюбляешься в какое-нибудь существо…

– Сначала я была вещью, а теперь существо? – возмутилась Кайя.

Ройбен рассмеялся:

– Ну, в сказках это зачастую существо. Зверь, например. Змея, которая по ночам превращается в женщину. Или проклятый медведь, который не сможет стать человеком, пока не избавится от собственной шкуры.

– А может, лисица? – предложила Кайя, вспомнив рассказ Силариэль о терновых кустах.

– Как пожелаешь, – Ройбен нахмурился. – Но ты достаточно хитра.

– Пусть будет лисица.

– И в этих историях герою необходимо сделать что-то невероятно ужасное с этим существом. Скажем, отрубить ему голову. Пройти испытание. Но испытание не любовью, а доверием, которое и снимает чары.

– Значит, ты должен был отрубить мне голову? – усмехнулась Кайя.

Он закатил глаза:

– Я должен был принять твое заявление независимо от того, считал ли его разумным или нет. Но я слишком сильно любил тебя, поэтому не доверился и отверг. Я провалил свое испытание.

– Хорошо, на самом деле я не лиса, – сказал Кайя. – А также не змея и не медведица. И хорошо, что я достаточно хитра, чтобы найти способ обойти твое дурацкое задание.

– Я хотел спасти тебя, а в итоге это ты пришла мне на помощь, – вздохнул Ройбен. – Если бы ты не предупредила меня насчет Этин, я бы исполнил ожидания Силариэль.

Кайя опустила голову, пряча зардевшееся от удовольствия лицо. Она сунула руки в карманы пальто и с удивлением наткнулась пальцами на прохладный металлический обруч.

– Я сделала для тебя кое-что, – сказала Кайя, вытаскивая браслет. Косичку их зеленых волос, обернутую серебряной проволокой.

– Твои волосы? – спросил Ройбен.

– Это памятный подарок, – объяснила она. – Дар леди своему рыцарю. Чтобы ты носил его, когда меня не будет рядом. Я собиралась подарить его раньше, но так и не смогла решиться.

Ройбен провел пальцами по браслету и удивленно посмотрел на Кайю:

– Ты сама сделала его? Для меня?

Она кивнула. Ройбен протянул руку, предлагая надеть на нее браслет. Кожа его пылала под легкими касаниями пальцев Кайи.

На противоположном берегу, где-то над городом, взорвались фейерверки. Их вспышки отражались в воде. Полосы огня вздымались в воздух, искрами рассыпаясь в небе. Они были повсюду. Кайя посмотрела на Ройбена, но он по-прежнему не отводил взгляда от своего запястья.

– Ты сказала, что это подарок на то время, когда тебя не будет рядом. Разве такое случится? – спросил он, поднимая голову.

Кайя подумала о фейри с совиными глазами, которого она встретила на острове Силариэль, вспомнила его слова: «Говорят, безымянные вещи постоянно меняются – имена пришпиливают их к месту подобно булавкам». Кайя не хотела оставаться пришпиленной к одному месту. Она не собиралась притворяться человеком, но и покидать мир смертных не желала. Она не хотела принадлежать одному месту, не хотела всегда быть одинаковой.

– Как же ты будешь управлять обоими дворами? – вместо ответа спросила она.

Ройбен покачал головой.

– Постараюсь успевать и там, и тут, как можно дольше балансируя на лезвие ножа. Мир будет сохраняться до тех пор, пока у меня хватит сил удержать его. Если, конечно, я не объявлю войну самому себе.

– А такое возможно?

– Должен признать, иногда я сам себе противен, – улыбнулся он.

– А я хочу открыть кофейню, – выпалила Кайя. – В Железных землях. Буду, как Луис, помогать людям решать проблемы с фейри. Или помогать фейри решать проблемы… с фейри. Наверное.

– Если не помнишь, я только что заключил с изгнанниками очень выгодную сделку, предполагающую, что ни один фейри не пожелает жить в городе.

Ройбен вздохнул и покачал головой, словно понял, что спорить с Кайей бессмысленно.

– Как назовешь свою кофейню?

– «Луна в чашке», – ответила она. – Возможно. Еще не знаю. А еще я подумала, что можно было бы съехать от бабушки и половину времени проводить, работая в кафе, а вторую в Фейриленде, с тобой. Если ты, конечно, не против моего присутствия.

Ройбен улыбнулся. Настоящей, светлой улыбкой без тени печали.

– Как Персефона?

– Кто? – Кайя шагнула к Ройбену и скользнула рукой под пальто, проводя пальцами по его позвоночнику. У него перехватило дыхание.

Ройбен невесомо, неуверенно опустил ладонь на спину девушки чуть ниже лопаток. И глубоко вздохнул, словно до этого старался не дышать вовсе.

– Это древнегреческий миф. Царь подземного мира, Аид, влюбился в девушку, Персефону. Она была дочерью Деметры, богини плодородия. Аид похитил Персефону и увел в свой дворец в подземном мире. Там соблазнил ее расколотым гранатом, каждое зерно которого сияло словно рубин. Она знала, что если съест или выпьет что-нибудь в этом месте, то окажется в ловушке и останется там навсегда. Но искушение оказалось слишком велико. Она съела шесть зернышек и после этого была обречена половину каждого года проводить в подземном мире, один месяц за одно зерно.

– Как и ты обречен половину времени отдавать Неблагому двору, а половину – Благому? – спросила Кайя.

Ройбен рассмеялся:

– Да, почти как я.

Кайя посмотрела вдаль. Туда, где огни фейерверков возвещали о наступлении Нового года, взмывая в небо над пиками зданий; где на берегу Корни и остальные шумели и пили дешевое шампанское из пластиковых бокалов.

Она выскользнула из объятий Ройбена и закружилась на песчаном пляже. Ветер дул с океана, и лицо ее онемело от холода. Но Кайя засмеялась и закружилась быстрее, глотая морозный воздух и вдыхая слабый запах дыма фейерверков. Под ее сапогами хрустела галька.

– Ты так и не сказала мне, – тихонько напомнил Ройбен.

Кайя вскинула руки над головой, а затем резко остановилась, замирая прямо перед ним.

– Не сказала что?

Ройбен ухмыльнулся.

– Как тебе удалось выполнить задание. Как ты ухитрилась сказать, что способна лгать?

– О, все очень просто! – Кайя легла на спину на заснеженном пляже, глядя на него снизу вверх. – Видишь? Это я, – возвестила она, указывая на себя длинным пальцем. – И я фейри, которая способна лгать. Вернее, лежать, но какая разница[16]16
  Лгать, лежать – игра слов. В английском языке глаголы «лежать» и «лгать» пишутся и читаются одинаково: lie. То есть слова Кайи изначально имели другой смысл, потому она смогла «солгать».


[Закрыть]. Правда?