![](/books_files/covers/thumbs_240/mir-angliyskogo-futbola-znamenitye-kluby-legendarnye-igroki-i-dramatichnye-syuzhety-116648.jpg)
Автор книги: Иван Калашников
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Вместе с «Динамо» в Великобританию ездили несколько чиновников, судья Николай Латышев, пара человек из органов и переводчица, которую английские журналисты прозвали Александрой Молчаливой: она явно боялась сказать что-нибудь не то и к тому же совершенно не разбиралась в футболе. Но самым заметным человеком в советской делегации был комментатор Вадим Синявский. Его коллега с ВВС Раймонд Гленденнинг признавался, что рядом с Синявским чувствовал себя довольно неловко: динамовцы играли без номеров, поэтому Гленденнинг постоянно путался, коверкал сложные фамилии и в целом провел плохой репортаж. А Синявский рядом с ним заливался соловьем – и было понятно, что его слушает весь Советский Союз. «Не исключаю, что статус комментаторов в Британии стал резко расти именно после того, как все увидели, какой звездой был Синявский», – утверждал Даунинг.
Несмотря на спортивный успех турне, через две недели после отъезда «Динамо» Джордж Оруэлл написал статью, в которой утверждал, что футбол в принципе не может способствовать укреплению международных отношений – уж слишком это соревновательная среда. По его мнению, социально-политическая миссия турне провалилась, потому что игроки были слишком закрыты и мало общались с болельщиками. Через несколько месяцев Фултонская речь Черчилля и вовсе объявила о начале холодной войны. Все это сгладило эффект от приезда советской команды, и турне не оставило заметного следа в английском футболе, тем более что стиль игры «Динамо» не сильно отличался от местного, а уровень команд был примерно равным. Зато теперь болельщики «Челси» могут заглянуть в историю собственного клуба и обнаружить там знакомое сочетание – русские, деньги, селебрити – задолго до появления Романа Абрамовича в Западном Лондоне.
Глава 3
«Куинз Парк Рейнджерс», «Брентфорд» и законы кармы
Западный Лондон, иностранные миллионеры, футбольный клуб – казалось, в 2006 году таким сюжетом уже нельзя было никого удивить. Однако по следам Мохамеда Аль-Файеда и Романа Абрамовича в столицу Англии прибыл итальянец Флавио Бриаторе, вдохновенный мошенник из «Формулы-1», который тоже захотел поуправлять своей командой. За четыре года у руля «Куинз Парк Рейнджерс» Бриаторе, его компаньон из «Ф-1» Берни Экклстоун и менеджер Джанни Паладини оптом покупали и выгоняли игроков, сменили девять тренеров, персонально разругавшись с каждым до истерики, и пытались диктовать замены по ходу матча, употребляя аргументы вроде «Два нападающих на поле – это очень мало, нам нужно минимум пять». Самое смешное, что итальянские владельцы, поставив команде цель выйти в премьер-лигу за четыре года, потребовали снимать на камеру их каждый шаг. Получившийся фильм The Four Year Plan вышел настолько выразительной и обстоятельной хроникой абсурда и невежества, что казался не документальным, а художественным.
Как только «Куинз Парк Рейнджерс» добрались до высшего дивизиона, у итальянцев кончились деньги, тренеры и терпение, поэтому они продали свою долю другому автомагнату, владельцу команды «Катерхэм» Тони Фернандесу. Тот пообещал болельщикам наладить управление клубом, но тоже неразумно потратил кучу денег: пригласил известного любителя трансферов Харри Реднаппа, спустил почти 7 миллионов фунтов на комиссионные футбольным агентам, накупил бывших игроков английских топ-клубов и экс-победителей Лиги чемпионов (Рио Фердинанд, Жулио Сезар, Жозе Бозингва, Пак Чжи-Сун). Однако клуб из негламурного, заселенного иммигрантами района Шепердс-Буш, играющий на самом маленьком в премьер-лиге стадионе на 18 500 человек, не был готов к стремительному превращению в гранда английского футбола – и, несмотря на мощную финансовую поддержку, дважды за три года вылетел из элиты.
В футбольном сообществе неудачи «Куинз Парк Рейнджерс» принято объяснять одним словом: карма. Единственный серьезный трофей в истории клуба выиграл тренер Алек Сток в 1967 году, победив в финале «Вест Бромвич», при этом «КПР» стал первой английской командой из третьего дивизиона, добившейся такого успеха. Через год клуб опять-таки впервые вышел в высшую лигу. Сток не был звездным тренером, но к тому моменту у него сложилась безупречная репутация: за 20 лет работы его ни разу не увольняли, он достигал высот с малоизвестными командами и футболистами, был помощником тренера в «Арсенале» и даже возглавлял «Рому». К сожалению, тогда ему тоже не повезло с владельцем. Босс «КПР» Джим Грегори требовал от клуба немедленного и непрерывного прогресса, но в начале сезона в первом дивизионе Сток слег на три месяца с астмой, в его отсутствие команда выиграла лишь один матч из 17, и когда тренер вернулся с больничного, Грегори его тут же уволил. «Я думал, он скажет: „С возвращением, Алек, нам тебя не хватало“, – вспоминал шокированный Сток. – Однако он уволил меня через 20 секунд разговора, заявив, что я уже не тренер и вообще не жилец».
Поступок Грегори шокировал и болельщиков, и журналистов, и футбольное сообщество, тем более что Сток нашел новую работу уже через полтора месяца, еще раз подтвердив там свой талант, а прожил еще 33 года – до 84 лет. Без него «КПР» тут же вылетел во второй дивизион, несмотря на попытки Грегори купить новых игроков и заманить нового тренера большой зарплатой. Деньги не помогли владельцу и позже, в 1981 году, когда он потратил больше 350 тысяч фунтов на искусственное покрытие – первое в стране, где уходу за газоном принято посвящать 300 лет. Таким образом Грегори решил вечные проблемы с полем на стадионе «Лофтус Роуд», но качество синтетики было невысоким и приводило к ожогам и более серьезным травмам, к тому же игроки не могли сразу приспособиться к отскоку мяча. «Это был кошмар, на поле словно бегали роботы», – говорил один из тренеров «КПР». Когда команда привыкла к искусственному газону, то начала стабильно побеждать дома, добралась до пятого места в высшем дивизионе и даже сыграла в еврокубках, но в конце 80-х английская федерация футбола опомнилась и запретила играть на синтетике.
Таким образом, все успехи «Куинз Парк Рейнджерс» в английском футболе ассоциируются с владельцами-самодурами, нечистоплотными поступками и деньгами как способом решения всех проблем, которые в итоге эти проблемы не решают. Возможно, футбольный клуб с таким кодексом поведения прижился бы в каком-нибудь другом городе или районе, но здесь, в рабочей и небогатой части Западного Лондона, стратегия расшвыривания наличных неизменно проваливалась. Показательно, что сейчас в одном дивизионе с «КПР» играет «Брентфорд» – клуб из соседнего района, который провел все 126 лет в низших лигах, никогда не выигрывал крупных трофеев и был известен в первую очередь тем, что на каждом из углов его стадиона располагается по пабу. Из-за популярного маршрута по четырем пабам «Гриффин Парк», названный в честь грифона с эмблемы пивоварни Fuller’s, даже попал в путеводители по Лондону, хотя обычно туристы сюда не добираются. «Брентфордом» тоже управляет непростой человек, бизнесмен Мэттью Бенхэм, владеющий еще и датским «Мидтьюлланном», однако он и сам с детства болеет за клуб и закрепил за болельщиками право голоса в ключевых вопросах – на зависть фанатам «КПР», голос которых в последние годы был слышен только на акциях протеста.
Часть 5
Вокруг Лондона
![](i_005.jpg)
Глава 1
«Уотфорд», «Лутон Таун» и борьба противоположностей
На север из Лондона уходит шоссе М1, на которое один за другим нанизаны два городка, Уотфорд и Лутон. Первый – практически деревня, окультуренная близостью большого города, второй – как будто вынесенный за границы Лондона угрюмый и неопрятный спальный район. Два местных футбольных клуба, «Уотфорд» и «Лутон Таун», называют свои матчи «дерби М1» и считают друг друга непримиримыми врагами, хотя встречаются в последнее время довольно редко – всего 17 раз с начала 90-х. Их противостояние – хороший пример того, как в английском футболе формируется антагонизм между клубами, которые редко оказываются прямыми конкурентами, и болельщиками, которым толком нечего делить, кроме места в очереди на заправку на общей автостраде. Теоретически «Уотфорд» и «Лутон» могла ждать примерно одна футбольная судьба, но нежелание быть похожим на соседа сделало их совершенно разными.
В 1976 году «Уотфорд» приобрел Элтон Джон, выросший в соседнем районе и болеющий за клуб с детства. Мало того что деньги музыканта позволили клубу подняться из четвертого дивизиона в первый, так он еще и не относился к футболу как к бизнесу, радуя болельщиков своей привычкой выбегать на поле перед матчем в форме «Уотфорда», чтобы пару раз стукнуть по мячу. Элтон Джон также пригласил на работу молодого тренера Грэма Тейлора, с которым «Уотфорд» и добился главных успехов; назначение было рискованным, но полностью себя оправдало, а Тейлор также стал любимцем болельщиков – в том числе из-за постоянного, но не агрессивного сквернословия на бровке и умильного косноязычия: например, он говорил «постановления» (rulings) вместо «правила» (rules). Кроме того, у «Уотфорда» была одна из лучших футбольных академий в стране, откуда вышли Джон Барнс и Лютер Блиссетт.
Блиссетт, как и Барнс, родился в семье иммигрантов с Ямайки и был так же техничен и быстр. Из «Уотфорда» он перешел аж в «Милан», и хотя покинул Италию уже через год, не сумев адаптироваться к местному футболу, его именем неожиданно назвалась группа художников-концептуалистов, которые заявляли: «Нам нужно было имя человека, которого преступно недооценили и не поняли». Эта история не совсем про футбол, но все же про «Уотфорд» – здесь регулярно появлялись яркие персонажи, заслуживающие места в поп-культуре. Взять хотя бы историю американского защитника Джея Демерита, который до 24 лет не играл в профессиональный футбол, жил в каморке на чердаке, ездил на матчи воскресной лиги в кузове фургона с женским бельем и тренировался за гаражами, но ждал своего шанса – и в итоге его гол помог «Уотфорду» выйти в премьер-лигу. Там он получил капитанскую повязку, вызов в сборную США и комплимент от Фрэнка Лэмпарда за хороший подкат. Разумеется, о Демерите сняли фильм.
В 25 километрах от Уотфорда все было совсем по-другому. В 1985 году на стадионе «Кенилуорт Роуд» случился один из самых разрушительных фанатских погромов: «Лутон» и «Миллуолл» встречались в Кубке Англии, и в пригород Лондона приехало вдвое больше народу, чем ходило на домашние матчи «Миллуола». Хулиганы сначала порядочно пошумели на улицах, а затем принялись разносить стадион, лезть в драку и стрелять по болельщикам «Лутона» из ракетниц. Погром остановился только после вмешательства полиции с собаками, а клубу потом пришлось потратить около миллиона фунтов на восстановление и дальнейшую реконструкцию «Кенилуорт Роуд». Фанаты «Лутона» при этом вели себя ничуть не лучше гостей, пытаясь закидать их обломками рекламных щитов и снятыми с полицейских касками. А спустя 24 года в Лутоне была основана Лига английской обороны – немногочисленная, но одиозная организация, выступающая против иммиграции и левой идеологии. В ее рядах тоже хватает местных футбольных фанатов.
Неудивительно, что и один из самых заметных игроков в истории «Лутона» тоже оказался не вполне адекватным персонажем. Датский нападающий Ларс Эльструп был лучшим бомбардиром клуба в 1989–1990 годах, но через несколько лет завершил карьеру, вступил в секту «Дикие гуси», стал злоупотреблять эрзац-философией и спустя пару лет был арестован за обнажение в публичных местах. Затем выяснилось, что сектанты вытянули из Эльструпа все сбережения. Ларс продал золотую медаль чемпиона Европы за 7 тысяч долларов, резал себе вены, глотал таблетки, взывал к эвтаназии и пытался улететь в Америку, но как-то выкарабкался, а потом принялся заниматься эксгибиционизмом в супермаркетах. В конце концов он осел в датской деревушке ради мирных занятий йогой и медитацией, но один раз все-таки сорвался: съездил в Лондон и справил большую нужду на Трафальгарской площади. Памятная табличка с именем Эльструпа висит в музее «Лутона».
Ларс продал золотую медаль чемпиона Европы за 7 тысяч долларов, резал себе вены, глотал таблетки, взывал к эвтаназии и пытался улететь в Америку.
Получается, дерби «Уотфорда» и «Лутона» – это следствие разности потенциалов, напряжение между соседними футбольными клубами, которые могли быть одинаковыми, но оказались на разных полюсах. «Уотфорд» сейчас принадлежит семье Поццо, клану профессиональных итальянских футбольных менеджеров, и достойно выступает в премьер-лиге. «Лутон» не так давно с трудом выбрался из пятого дивизиона в четвертый и продолжает бороться с последствием финансового коллапса 20-летней давности. Болельщики «Уотфорда» приветствуют Элтона Джона на трибуне, названной в его честь. Болельщики «Лутона» вышли на марш Лиги английской обороны в количестве 12 человек. Но когда две эти команды снова сойдутся в своем ультрапровинциальном дерби, следить за ним будет вся страна.
Глава 2
«МК Донс» и искусственная команда в искусственном городе
Если попросить любого англичанина назвать самый неанглийский город в стране, ответ будет один: Милтон-Кинс. В 1967 году чиновники решили разгрузить Лондон от людей, домов и трафика, построив на полпути из столицы в Мидлендс совершенно новый город, непохожий ни на один другой. Здесь нет оседающих кирпичных трехэтажных домиков с магазинчиками в цокольном этаже, уютных садиков на задних дворах и горбатых булыжных мостовых – только распластанный асфальт, только гигантские параллелепипеды зданий, только бетонные парковки, где ветер, как в фильме «Красота по-американски», треплет целлофановые пакеты. Милтон-Кинс знаменит строго расчерченной под прямыми углами дорожной сеткой, по которой в ближайшем будущем собираются запустить беспилотные автомобили, и рекордным количеством круговых перекрестков: их в городе 124, а шуток на эту тему прозвучало уже раз в десять больше.
Неанглийский – не значит плохой, хотя большинство жителей за пределами города, пожалуй, считают именно так. Милтон-Кинс, безусловно, удобен для жизни: тут и рекордно длинный трехкилометровый торговый центр под одной крышей, и офисные центры, построенные селебрити-архитектором Норманом Фостером, и многочисленные парки. В каком-то смысле это воплощение социальной утопии, удачный проект, не отягощенный историями и традициями, однако именно последнее обстоятельство лишает город души в глазах остальной страны. Символом Милтон-Кинс считают скульптурную группу из шести бетонных коров, пасущихся на зеленой траве, и в этом арт-объекте отражена вся суть города – искусственная красота, насажденная там, где естественным образом наверняка бы появилось что-то менее красивое, зато более настоящее.
Примерно так же в Милтон-Кинс возник футбольный клуб. С точки зрения бизнес-плана городу с населением 230 тысяч человек была нужна собственная команда, и когда лондонский «Уимблдон» вылетел из премьер-лиги и потерял свой стадион, новые хозяева клуба, несмотря на протесты болельщиков, в 2003 году перевезли его за 100 километров на север от прежнего места обитания. Через год команда начала сезон в третьем дивизионе под названием «Милтон-Кинс Донс». Решение независимой комиссии при футбольной ассоциации легитимизировало переезд, но болельщики команды с юго-запада Лондона, которая когда-то наводила ужас на «Ливерпуль» и «Манчестер Юнайтед», не хотели слышать об этом и немедленно основали новый клуб – АФК «Уимблдон». С этого момента им пришлось делить историю на двоих.
В первые несколько лет параллельного существования АФК «Уимблдон» и «МК Донс» яростно, хоть и заочно, сражались друг с другом. Первые не смогли вернуть себе имя «того» клуба и были вынуждены искать новый стадион, остановившись на «Кингсмедоу», наполовину стоячей арене на 4800 человек в пригороде Лондона. Вторые поменяли эмблему клуба, цвета формы и даже отправили трофеи «Банды психов» обратно в Лондон, но еще долго убеждали нейтральных болельщиков, что являются полноправными наследниками «Уимблдона». Диспуты об аутентичности обоих клубов были отличным топливом для газет и телевидения, но их подробный пересказ – скука по сравнению с тем, что происходило на одном из двух футбольных полей: АФК «Уимблдон» взял новый старт в девятом дивизионе и за девять лет вышел в профессиональную футбольную лигу.
В декабре 2012-го случилось то, чего никто не хотел: жребий свел «МК Донс» и «Уимблдон» в Кубке Англии. Болельщики первого клуба понимали, что против них в этом матче будет болеть вся страна: никто, кроме жителей города-утопии, не считал нормальным насильственный переезд и насаждение традиций на пустом месте. Болельщики второго просто отказывались признавать существование соперника, и многие фанаты проигнорировали этот выезд. Однако я не мог пропустить эту встречу, потому что знал, что история возрождения «Уимблдона» делает с людьми удивительные вещи – скажем, за год до того я познакомился с итальянцем, который переехал в Лондон только для того, чтобы написать книгу про «Уимблдон». Один американский журналист, имевший печальный опыт проводов своих любимых «Суперсоникс» из Сиэтла в Оклахому, так влюбился в «Уимблдон», что начал слушать трансляции их матчей по радио. Я знал болельщиков «уомблов» из Москвы, Нижнего Тагила, Праги и Стокгольма, потому и сам решил смотреть этот матч с фанатской трибуны.
Никто, кроме жителей города-утопии, не считал нормальным насильственный переезд и насаждение традиций на пустом месте.
Слева от меня стоял человек в респираторе. Двумя рядами выше – компания в смирительных рубашках. В соседнем секторе были видны шарфы «Куинз Парк Рейнджерс» и «Уотфорда». В небе нарезал круги запущенный на деньги болельщиков самолет с баннером «We are Wimbledon». Стадион, построенный на деньги корпораций Asda и IKEA, только усиливал впечатление: снаружи он был похож на торговый центр лужковской архитектурной эпохи, а внутри пугал безжизненным верхним ярусом трибун, на котором даже не были установлены кресла. Фанаты гостевой команды заходили туда с опаской, словно сомневаясь в том, можно ли дышать этим воздухом. В городе без истории их ждал матч с клубом без истории, который по какому-то чудовищному недоразумению имел в названии часть имени их родного «Уимблдона».
Это были два разных мира. Гостевая трибуна пела весь матч, разворачивала баннеры и флаги, запускала сине-желтые воздушные шарики, прыгала, браталась (на матче было немало дружественных болельщиков других клубов) и саркастически шипела, приложив палец к губам, – предлагая фанатам «МК Донс» высказаться в ответ. Те молчали весь первый тайм, пока не дождались сумасшедшего удара Стивена Глисона в девятку ворот «Уимблдона», – и только тогда запрыгали под громкую музыку, включившуюся сразу после гола. «МК Донс» и «Уимблдон» в тот момент разделяло примерно 40 позиций в сводной таблице, но для болельщиков на гостевой трибуне это не имело никакого значения. Их команда ничего не создала за первый час игры, редко могла отдать больше пяти точных передач подряд и выглядела слабее примерно по всем показателям, кроме одного – уверенности в собственной исторической правоте. На 59-й минуте внезапная контратака «Уимблдона» завершилась точным ударом Джека Мидсона головой в падении, и фанаты рванули на поле.
К тому моменту, когда рьяно празднующая гол бабушка заехала мне желто-синим шарфом по затылку, а болельщики закончили обниматься с футболистами и на радостях набросились на стюардов, я уже все понял: неважно, кто победит («Уимблдон» проиграет на последней минуте), и неважно, что будет с этими клубами потом (в сезоне-2016/17 они вполне могут оказаться в одном дивизионе). Важно, что один из них сумел понять, как быть счастливым, и стал им – а счастье, конечно, лучше любой мести. Многие болельщики «Уимблдона» пришли на матч в футболках с фразой «Не в интересах футбола» («Not in the wider interests of football») – так комиссия, давшая добро на переезд в Милтон-Кинс, отреагировала на создание нового любительского клуба. Спустя 13 лет этот клуб, принадлежащий исключительно болельщикам, играет в футбольной лиге, получает от городских властей разрешение на строительство нового стадиона в 200 метрах от снесенного «Плау Лейн» и, похоже, олицетворяет собой решительно все, что когда-либо было и будет в интересах футбола.
Глава 3 «Коринтиан-Кэжуалс» и хранители любительского футбола
До стадиона «Кинг Джорджс Филд» с лондонского вокзала Ватерлоо можно добраться за полчаса. На матчи редко приходит больше ста человек, поэтому тут отлично слышно, как игроки радуются голам, кричат на судью и надсадно крякают, бросаясь в подкат. Удивительно другое: из хаоса этих звуков уж очень редко выскакивают ругательства – и вовсе не потому, что раз в пять минут мимо стадиона проносятся поезда. Материться тут не стоит.
«У нас как-то играл парень, забивал не меньше двух голов за матч, – объяснял мне сосед, худощавый старичок с упрятанным в джемпер шоколадно-розовым галстуком. – Однажды он сильно разозлился из-за нарушения правил и громко выругался. Пришлось его заменить и отчислить из команды».
Организация с такими суровыми порядками называется «Коринтиан-Кэжуалс» и является старейшим любительским клубом мира – в том смысле, что футболистам не только запрещают материться, но и принципиально не платят денег. Здесь вообще все построено на принципах: когда-то, давным-давно, клуб вообще не собирался участвовать в соревнованиях, где за победу полагались призы, а игроки отказывались бить пенальти, потому что из уважения к сопернику не допускали возможности нарушения правил с его стороны.
Любители из «Коринтиана», основанного в 1882 году, мало чем уступали лучшим английским клубам, но не могли играть с ними в рамках полноценной лиги. Они превратились из футболистов в миссионеров – стали ездить по миру и показывать ему, как прекрасен футбол; после их поездки в Испанию в начале XX века «Реал Мадрид» решил играть в такой же, как у англичан, белой форме, а во время бразильского турне в 1910 году в Сан-Паулу был основан клуб «Коринтианс». В 1939-м ФК «Коринтиан» объединился с ФК «Кэжуалс», сменил название и цвета (белые на коричнево-розовые), получил место в лиге, но остался верен идее.
Футболистам не только запрещают материться, но и принципиально не платят денег.
«Нет, футболисты по-прежнему не получают денег за игру. – Моего соседа зовут Тони Слэйд, он ветеран и участник совета директоров „Коринтиан-Кэжуалс“. – Клуб покупает им форму и бутсы, возит в турне, а на жизнь они должны зарабатывать сами. Я вот, например, всю жизнь что-то продавал, а среди моих одноклубников были учитель физкультуры, строитель, преподаватель арабского – в общем, кого только не было. Зато после завершения футбольной карьеры наша жизнь спокойно продолжалась дальше. А бывшие игроки начинали вкладывать небольшие деньги в клуб, чтобы он продолжал существовать».
Если обойти вокруг стадиона в игровой день, то как минимум каждый третий окажется экс-футболистом «Коринтиан-Кэжуалс». Один из них сразу после матча ровнял траву на угрожающего вида газонокосилке. Другой продавал билеты в покосившейся будке с ржавым турникетом. Третий помогал жене делать бутерброды с сыром. Четвертый – строгий высокий мужчина с внешностью Арсена Венгера, бывший супербомбардир «Кэжуалс» по фамилии Харрисон – зашел перед матчем в раздевалку гостей, чтобы объяснить, куда они приехали и как себя надо вести. А Тони Слэйд встал за стойку клубного паба: «У нас тут семейное предприятие – каждый делает то, что умеет».
Одна из главных причин того, что эти люди все еще вместе, – клубная выездная традиция. Пока основной состав играет в подвалах английской футбольной пирамиды, ветераны каждое лето отправляются в футбольное турне. После войны «Коринтиан-Кэжуалс» объездили всю Европу, побывали в Японии и Китае, Австралии и ЮАР, России и США, а также несколько раз – в Бразилии. В 1988 году они провели там матч с «Коринтианс», в котором великий бородач Сократес, один из лучших футболистов в истории бразильского футбола несмотря на отсутствие выигранных трофеев со сборной, сыграл по тайму за обе команды. После этой поездки англичане обзавелись бразильскими болельщиками – если заглянуть в клубный фейсбук, там будет немало сообщений на португальском. Более того, на «Кинг Джорджс Филд» практически в любой день можно встретить пару фанатов «Коринтианс»: для них этот стадион – такая же достопримечательность, как и Тауэр с парламентом.
«Наверное, каждый болельщик „Коринтианс“ знает, кто такие „Кэжуалс“, – объяснял мне светящийся от счастья бразилец Роберто, оказавшийся в Англии на каникулах. Он сфотографировался на фоне эмблемы клуба и тут же отправил карточку родителям, друзьям и знакомым: едва взглянув на нее, они поймут, что Роберто нереально крут. – Мы все очень хотим, чтобы англичане приехали открывать наш новый стадион, строящийся к ЧМ-2014. Клуб пока против, они хотят позвать „Реал“ или „Барселону“. Но традиции для нас важнее!»
Первую игру на новом стадионе в Сан-Паулу в итоге провели между собой ветераны клуба. Однако «Коринтиан-Кэжуалс» добрались до Бразилии в марте 2015 года – и вышли на поле, где состоялся матч открытия ЧМ-2014, а вскоре после этого два гола Луиса Суареса досрочно отправили домой сборную Англии. Английский клуб проиграл в Бразилии еще крупнее (0:3), но счет этой встречи не имел никакого значения. 26 тысяч человек и камеры двух крупнейших телеканалов появились на стадионе, чтобы отдать должное любительской команде, в составе которой были учитель физкультуры, маляр, строитель, кассир и полицейский.
В клубном пабе «Коринтиан-Кэжуалс» бразильскими кубками и грамотами заставлен целый шкаф. Среди трофеев из других поездок я внезапно увидел программку на русском, трогательно озаглавленную «Коринфианы-Кажуалс. Посещение Москвы», а также жостовский самовар – его команде вручили в апреле 1991-го на московском стадионе «Динамо». Тони помнит о той поездке немного: играли два матча (4:4 и победа советских ветеранов со счетом 2:1), на «Динамо» лежал искусственный газон, после игры они вместе с соперниками отправились в какой-то подпольный бар.
«Лучшим игроком у русских был вот этот. Юрий Резник». – Тони ткнул пальцем в фотографию невысокого лысеющего футболиста. Резник играл за «Шахтер», «Динамо», «Спартак» и «Ворсклу» и закончил карьеру всего за пару лет до того матча – наверное, поэтому он запомнился англичанам лучше, чем Капличный, Мудрик, Афонин или Численко, которому тогда уже было 50 лет. В конце того же года советская команда приехала в Англию, сыграв один из матчей в день распада СССР – 8 декабря 1991 года.
После того как Тони закончил еще одну байку (на этот раз про вратаря Владимира Пильгуя, который на спор отбил пять пенальти из десяти), я понял, что ему, в принципе, найдется о чем поговорить с любым человеком, случайно зашедшим на «Кинг Джорджс Филд»: бразильцем, русским, японцем или южноафриканцем. В то время как его команда вылетала из очередного дивизиона, его клуб становился все более знаменитым.
В 2004 году «Коринтиан» сыграл с «Манчестер Юнайтед» в честь столетия их предыдущего матча (11:3, крупнейшее поражение в истории «МЮ»). В 2008-м 125-летие клуба было отпраздновано матчем на «Уэмбли» с «Уимблдоном». В 2012 году президентом клуба был избран Джимми Хилл, главный реформатор английского футбола и ведущий программы Match of the Day на BBC на протяжении 25 лет. «Коринтиан-Кэжуалс» сделали себе прекрасную биографию, придерживаясь довольно давно устаревших принципов, а его игроки много повидали и объездили полмира просто потому, что продолжали заниматься делом, которое им нравилось, – да-да, иногда этого вполне достаточно, чтобы прожить интересную жизнь. Ну, еще надо было не материться на поле.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?