Текст книги "Стрелок. Путь в Туркестан"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strelok-put-v-turkestan-206115.jpg)
Автор книги: Иван Оченков
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Хозяйка с чудным именем Гедвига Генриховна тоже оказалась женщиной не злой. Строгой, это да! У неё не забалуешь. Держалась она с достоинством, говорила с людьми вежливо, но финтить с ней не получалось. Дядька Макар, которого наняли переложить печь в господском доме, вздумал было цену заломить, так она его так отбрила, что тот зарекся с ней связываться.
– Рази таковые барыни бывают?! – плевался он после того, как закончил работу и привычно пропивал заработок. – Настоящие господа за копейки николи не торгуются, это же не приказчики…
– Дык она из немцев, – пытался урезонить его Гаврила. – Немцы, известное дело, прижимистые.
– Да какое там! – скривился печник. – Жидовка самая настоящая!
– Ты говори, да не заговаривайся. Какая такая жидовка?
– Известно какая. Из тех, что Христа распяли!
– Тьфу на тебя!
– А ты не плюйся тут! – взъярился Макар. – Ты лучше за женой следи, а то расплевался…
– Что?! – взревел Гаврила, выпучивая на собутыльника глаза. – Ну-ка повтори…
– И повторю! Все знают, что твоя Машка бегала к Митьке, ещё до того как он на службу ушел…
Хрясь! – прилетел кулак в рыло сплетника.
– Ах ты паскуда! – изумился пострадавший и немедленно вскочил. – Лови!
В общем, пришлось драчунов разливать водой, а на утро их отвели к старосте, а тот, посоветовавшись с миром, велел всыпать обоим горячих, чтобы вдругорядь не баловали.
К двум младшим обитателям имения отношение было попроще. Сёмка быстро сошелся с деревенскими сверстниками и даже завел себе среди них приятелей. Бегал с ними на рыбалку, играл в бабки, иной раз и озоровали, но в меру. Что касается Степаниды, то её местные девки сторонились. А чего она такая худая и коса отрезана? Небось, порченая! Но девушка не слишком тяготилась одиночеством, а помогала Гесе по хозяйству, училась шить и иногда читала книжки, до которых была большой охотницей.
Через две недели после заселения к новоявленным помещикам приехали гости. Молодой господин с крестом в петлице сюртука, опирающийся на палку, и молоденькая барышня в соломенной шляпке, очень похожая на него.
– Лёшка, Лиховцев, – обрадованно закричал Будищев, завидев гостей, – приехал-таки, чертяка!
– Здравствуй, дружище! – отозвался тот, и они крепко обнялись. – Вот, выбрался, наконец.
– Геся, Стеша, встречайте гостей!
– Позволь познакомить тебя со своей сестренкой. Ни в какую не соглашалась оставаться дома, когда узнала, что я собираюсь к тебе.
– Елена, – немного смущаясь, представилась барышня, протянув Дмитрию ладошку. – Брат много рассказывал мне про вас.
– Могу себе представить, – фыркнул тот.
– Правда-правда! И про то, как вы его спасли, и про то, как вы воевали. Про все ваши подвиги…
– Понятно, значит, самое интересное он опустил.
– Самое интересное? – широко распахнула глаза девушка.
– Конечно. Например, про то, как мы воровали брынзу в Румынии.
– Господи, зачем ты рассказываешь всякий вздор бедной девочке! – вмешалась вышедшая из дома Геся. – Здравствуйте, меня зовут Гедвига, и я имею несчастье быть женой этого несносного человека.
– Ой. А про вас Алеша тоже очень много рассказывал. Вы не представляете, как жалела маменька, что не может приехать, и просила вас обоих расцеловать. Ведь если бы не вы, Алеша непременно бы погиб в Болгарии. Так же как несчастный Николай Штерн.
Услышав это имя, Геся сумела сохранить невозмутимость, но барышня сама сообразила, что ляпнула лишнего, и залилась краской. Неловкость, впрочем, продлилась недолго, поскольку гостье представили Степаниду.
– Стеша, – немного смущенно представилась девушка.
– Елена, – решительно протянула ей руку новая знакомая. – Я окончила выпускной класс гимназии.
– А я пока нигде не учусь, но Дмитрий обещал, что я смогу поступить на курсы.
– Ой, как я вам завидую! Я ужасно хочу стать курсисткой, но маменька против. Она говорит, что они «славятся» недостойным поведением, и благовоспитанной барышне не пристало знаться с ними, но я считаю, что это, право же, предрассудки!
– Моя сестрица чрезвычайно прогрессивная особа, – улыбнулся Лиховцев, – и к тому же очень общительная. Так что, если её не прервать, то она вас всех насмерть заговорит!
– Тогда вы пришли по адресу! – улыбнулась Геся. – Мы вроде бы и недавно в этой глуши, но успели соскучиться по нормальному общению.
– Это точно, скоро мхом покроемся, – со смешком подтвердил Дмитрий. – Ладно, вы пока пообщайтесь, а я покажу Лёшке наши владения.
– С удовольствием, – с готовностью согласился Алексей.
– Собственно, показывать особо нечего. Домик, как видишь, не большой, но уютный, особенно после того, как в нем навели порядок. Сад немного одичал, но пока не до него.
– А что это за бочка?
– Летний душ. Вода нагревается от солнца и по трубе идет в помывочную. Дёшево и сердито.
– Остроумно. Сам придумал?
– И сделал тоже. Так и не смог объяснить местным мастерам, что мне от них нужно.
– А я думал ты – помещик, – улыбнулся Лиховцев. – Собственный выезд ещё не завел?
– Зачем? – пожал плечами хозяин. – Я не собираюсь надолго задерживаться здесь.
– Не чувствуешь призвания к сельской жизни?
– Скорее, чувствую к ней полнейшее отвращение!
– Вот как?
– Даже хуже. Слушай, у меня в Питере хоть маленькая, но своя мастерская. У Геси тоже, так какого черта нам сидеть в этой дыре?
– Я думал, вы переехали сюда из-за девочки.
– Да. Из-за неё тоже. Всё-таки деревня, свежий воздух, спокойствие, и всё такое прочее, но я скоро завою здесь от тоски! Мужики или работают до упаду, или пьют до того же состояния, а мне что делать?
– А Геся?
– Ну, ей сначала нравилось, что ей все кланяются и зовут барыней, но надолго ни её, ни меня, ни Стеши не хватит.
– Даже так?
– Представь себе! Думаешь, почему Степанида учиться хочет? Чтобы хоть немного отдохнуть от моей благоверной. Она у неё шуршит постоянно, как Золушка в поисках туфельки и принца.
– Ты всё перепутал, это принц искал Золушку с помощью туфельки, – засмеялся Лиховцев.
– Да без разницы! Лучше расскажи, как сам?
– По-прежнему. Вакансий нет и не предвидится, а завести адвокатскую практику не так просто.
– У тебя и не получится!
– Почему ты так говоришь?
– Потому что для этой профессии необходимо полное отсутствие совести! Иначе как ты будешь уверять присяжных в полной невиновности своего клиента?
– Но, послушай, есть же действительно невиновные…
– Конечно. Но у них, как правило, отсутствует не только вина, но и деньги на адвоката, а тебе надо заботиться о матери и сестре. Кстати, что с матушкой, приболела?
– Не то чтобы сильно, – замялся Алексей. – Иначе бы Леночка не решилась бы её оставить…
– Хреново!
– Грубо, но верно, – вынужден был признать приятель. – Ей-богу, если бы не все эти обстоятельства, я все бросил бы и уехал куда-нибудь.
– Хорошо там, где нас нет!
– Нет, я не об этом. Просто, понимаешь, хочется какого-то живого дела. Да хоть войны!
– Мало повоевал? – иронически поинтересовался Будищев.
– Много! Но там, по крайней мере, всё честно! Там враг, тут свои, и мы сражались за правое дело! Ах, как бы я хотел вернуться в те дни… а ты?
– Вот уж нет!
– Ей-богу, это странно. Ты всегда плохо относился к войне, даже такой справедливой и благородной, как та, в которой нам довелось участвовать, но при этом сражался лучше нас всех! Кстати, ты слышал, что будет новая экспедиция в Ахалтекинский оазис? Говорят, её возглавит сам Скобелев!
– Значит, опять кровь рекой потечет.
– Понимаю. Ты сочувствуешь диким детям пустынь, их вольному духу и стремлению к свободе…
– Блин, Лёха! Что за чушь ты несешь?
– Прости, не понял…
– Какие на хрен «свободолюбивые дети пустынь»? Да эти басмачи, или как их там, текинцы, ничуть не лучше башибузуков, с которыми мы воевали на Балканах!
– Но, извини, тогда я решительно тебя не понимаю!
– Ну что тут непонятного? Кто пойдет в этот поход?
– Солдаты и офицеры…
– Вот именно, солдаты! Простые мужики в гимнастических рубахах и с ружьями. За каким чёртом им эта война?
– Но если так рассуждать, то войны вообще не имеют смысла.
– Ничего подобного! Если бы после того, как мы завоевали эту самую Среднюю Азию, местных бабуинов разогнали, а их землю раздали русским мужикам, в этом был бы офигительный смысл!
– А куда же девать местных?
– Я предпочитаю заботиться о своих.
– Какая ужасная софистика! Разумеется, я тоже переживаю за наших воинов, но… даже не знаю, как сказать. Есть же ещё и цивилизаторская миссия. Мы несем, так сказать, прогресс…
– Даром им не нужен этот прогресс!
– Ты невозможен!
– Нет. Просто я знаю, чем это закончится.
– Ты опять о «будущем»? Знаешь, а ведь я тебе почти поверил тогда на пароходе, когда мы возвращались в Россию.
– А теперь?
– Теперь не знаю. Не может это всё быть правдой.
– Ну и ладушки. Давай возвращаться, пока наши красавицы нас не потеряли.
Пока Алексей и Дмитрий прогуливались по живописным окрестностям, оставшиеся наедине представительницы прекрасной половины человечества тоже не теряли времени даром. Пока Гедвига Генриховна показывала новой знакомой дом, некоторые привезенные с собой наряды и совершеннейшую редкость в провинции – последние номера журналов «Модный свет» и «Модный магазин» издательства Германа Гоппе[12]12
Герман Гоппе – известный издатель, одним из первых в России начавший издавать иллюстрированные журналы мод.
[Закрыть], Степанида вернулась на кухню. Оттуда уже давно доносились соблазнительные запахи свежей выпечки, и скоро она появилась в свежевыбеленной гостиной с большой миской восхитительно пахнувших оладушков.
– Угощайтесь, пожалуйста.
– Ой, какая прелесть! Вы это сами напекли? – восхищенно воскликнула Елена.
– Стеша у нас большая умница, – похвалила девушку Геся. – На все руки мастерица!
Живая и любознательная Леночка пришлась по душе хозяевам, а она в свою очередь просто влюбилась в новых знакомых. Ещё бы, у них была такая занимательная жизнь! Одна была модисткой и шила красивые платья, а какая барышня может остаться равнодушной к нарядам? Другая упорно занималась самообразованием, чтобы поступить на курсы, а между тем помогала Будищеву в мастерской и даже сама могла собрать электрический звонок! Это ли не достижения, тем более что они обе были из низов и всего добились сами.
А чего достигла к шестнадцати годам она, потомственная дворянка Елена Лиховцева? Окончила гимназию? И только?!! Но ничего, она всё сможет, вот увидите!
– Пейте чай.
– Что? – вернулась в реальность барышня.
– Я говорю, пейте чай, – улыбнулась Стеша. – Дмитрий очень хорошо его заваривает. Я каждый раз пью и не могу напиться.
– Да, спасибо. Действительно, очень вкусно!
– И сметаны, пожалуйста, попробуйте. Она у нас свежая, деревенская.
– Объедение! – даже зажмурилась от удовольствия барышня, а потом неожиданно призналась: – А я совершенно не умею ни печь, ни готовить.
– Хотите, я вас научу?
– Очень!
– Боюсь, не получится, – вмешался только что вошедший Алексей. – Мы завтра уедем, и вряд ли вам хватит времени на обучение.
– А зачем вам уезжать? – поинтересовался хозяин, усаживаясь за стол.
– Но я же говорил, – смешался Лиховцев. – Матушка не совсем здорова, да и дела у нас идут не слишком хорошо…
– Вот и переезжайте сюда.
– В каком смысле? – поперхнулся приятель, а Геся удивленно посмотрела на мужа.
– В прямом.
– Но ты же говорил, что собираешься вернуться в столицу?
– Да. И дом освободится.
– Прости, но я решительно не понимаю тебя!
– Ну, что тут непонятного. Нам с Гесей нужно вернуться в Питер. У нас там бизнес…
– Что?
– Бизнес. Дело.
– Ах вот что ты имеешь в виду. Прости, я перебил тебя.
– Ничего страшного. Так вот, здесь мы жить не можем, а быстро и при этом сколько-нибудь выгодно продать имение не получится. Отдавать за бесценок тоже не хочется, так что нам нужен управляющий.
– И ты хочешь предложить это место мне?
– А почему нет?
– Я даже не знаю…
– Соглашайся. Перевезешь маму сюда. Будете жить на свежем воздухе, на всем готовом и присматривать за моим хозяйством, благо присматривать особо не за чем.
– Но я ничего не понимаю в сельском хозяйстве!
– Ничего страшного. Посчитать урожай и продать половину сможешь? Большего пока и не нужно.
– Но у нас квартира…
– Своя?
– Нет, съемная.
– А на сэкономленные деньги сможете отправить сестренку на курсы.
Елена, до сих пор слушавшая разговор старшего брата и его приятеля, не скрывая скепсиса, неожиданно поняла, что во всем этом что-то есть! Стеша благоразумно помалкивала, а вот у Гедвиги Генриховны определенно было что сказать, но она пока что воздерживалась.
– Я пришел! – закричал появившийся на пороге Сёмка, но заметив гостей, смутился и, краснея, выдавил из себя: – Здрасте…
– Забор покрасьте! – хохотнул Дмитрий, с сочувствием глядя на незадачливого ученика.
Тот стоял с раскрытым ртом, взъерошенный, как воробей после драки, и с расцарапанными босыми ногами. И ко всему этому, как нетрудно догадаться, смертельно голодный. Нельзя, впрочем, сказать, что молодой человек пришел с пустыми руками, поскольку в одной из них была удочка, а во второй кукан, полный вполне порядочной рыбы.
– Молодой человек! – отреагировала, наконец, Геся. – Извольте немедленно пойти и привести себя в порядок!
– Сейчас, – обреченно вздохнул мальчик.
– Я помогу, – попыталась прийти к нему на помощь Стеша, но строгая хозяйка мгновенно пресекла это благое намеренье.
– Семён прекрасно справится сам, так что сядьте, юная барышня, и не надо прятать оладьи для этого бездельника. Он поест, но только когда умоется и сменит одежду!
Всё это было сказано таким безапелляционным тоном, что никому и в голову не пришло возразить столь строгой хозяйке, тем более что та была в своём праве.
Как и следовало ожидать, Лиховцевы немного задержались в имении Будищева. Алексею хотелось чуть больше узнать о месте, которое ему предложили, прежде чем дать окончательный ответ. Елена же просто наслаждалась жизнью на природе и общением с новыми людьми. Ей нравилось здесь абсолютно всё, поля, лес, речка, даже болота. Её смешили шутки Дмитрия и озорство Сёмки. Она восхищалась Гедвигой и испытывала искреннюю симпатию к Стеше. А ещё ей очень нравилось, что любимый брат, общаясь со своим армейским другом, немного оттаял душой и не смотрел на жизнь так мрачно, как раньше. По крайней мере, он начал строить планы на будущее, что с ним не случалось уже очень давно.
– Как ты думаешь, стоит ли мне соглашаться? – спросил он её однажды вечером.
– Разве ты ещё не решил? – улыбнулась она.
– Почти. Я только не знаю, согласится ли маменька на переезд. Всё-таки она провела всю жизнь в городе и не знает иной жизни. У нас даже дачи никогда не было.
– Значит, надо её уговорить.
– Легко сказать.
– Алёшенька, милый, посмотри вокруг хорошенько, – голос сестры сразу стал вкрадчивым. – Здесь так хорошо и спокойно и, самое главное, ничего не будет стоить, в отличие от нашей квартиры. Которая, откровенно говоря, редкая дрянь. Стоит совсем недешево, располагается неудобно, а сколько дров уходит за зиму, это же просто ужас какой-то!
– Я всё это прекрасно понимаю, но что сказать маменьке?
– Да так и скажи. Тебя она послушает.
– Что, очень хочешь на курсы? – понимающе усмехнулся он.
– Больше всего на свете! – прошептала она ему, и, не удержавшись, бросилась обнимать. – Пойми меня, братец, я не хочу похоронить себя заживо в нашем захолустном Рыбинске. Какая, скажи на милость, меня в нём ожидает судьба?
– Хорошо-хорошо! – засмеялся брат. – Постараюсь уговорить маменьку.
– Спасибо! Ты самый лучший!!!
Как ни странно, но хозяева имения в этот момент тоже говорили о них. Точнее о месте, которое Будищев предложил своему товарищу. Не то чтобы Гедвига Генриховна была против, вовсе нет. Но вот то, что он сделал это, не посоветовавшись с ней, незамедлительно повлекло за собой последствия.
– Ты уверен, что мы сможем это себе позволить? – в очередной раз поинтересовалась она. – Всё-таки управляющему нужно платить, даже если это наш друг.
– Я уверен, что мы не сможем здесь остаться, – с выражением безграничного терпения на лице в который раз отвечал ей Дмитрий. – В Питере мы с тобой за лето заработаем втрое больше, чем этот поместье принесет за год.
– Ты уверен? – недоверчиво протянула Геся. – Всё же больше тысячи десятин пахотной земли.
– Это нечерноземье, солнце моё! Ты знаешь, какая урожайность на здешних землях?
– Нет, но уверена, что не меньше сотни пудов с каждой.
– Ах, если бы! Если рожь, то в лучшем случае половина, то есть пудов пятьдесят, и пшеница немногим лучше. Да-да, я узнавал. Машка, конечно, прибрехнула насчет «сам два», но не так уж и много.
– Но неужели нет способа повысить урожайность?
– Есть, конечно. Но нужно вложить деньги, которых у нас сейчас нет, плюс необходим человек, который будет всем этим заниматься. Агротехника, удобрения, трехполье и ещё чёрт знает сколько всякой фигни, о которой мы с тобой не имеем никакого понятия! Так что, пусть пока всё идет, как идёт. Хуже всё равно не будет, а Лёшка парень честный, воровать не будет, лес, тот, что остался, тоже на сторону не продаст и вообще…
– Ну, не знаю. Тебе всё же следовало сначала посоветоваться со мной.
– В другой раз – обязательно!
– Ну хорошо. А теперь скажи, говорил ли ты с отцом Питиримом?
– Говорил, – помрачнел Дмитрий.
– Какие-нибудь проблемы?
– Да, блин, с этим попом вообще одни проблемы! Он требует, чтобы ты сначала выучила все молитвы, затем в грехах покаялась, совершила таинство Святого Крещения, и только после всего этого он нас, может быть, и обвенчает…
– Но ведь лютеран и православных сочетают браком и без этого, – удивилась Геся, – зачем же мне креститься?
– Так то лютеран!
– На что ты намекаешь?
– Я?! И в мыслях не было, а вот батюшка ни грамма не верит в твоё протестантство.
– Как он узнал?
– Не знаю! Но Питирим вообще дядька продуманный. Он и с большим начальством вась-вась, даром, что выглядит как дуболом в подряснике.
– Ты предлагал ему денег?
– Предлагал.
– И что?
– Взял. Но сразу же сказал, что христианина, даже такого конченого, как я, с иудейкой венчать не станет! Блин, ну не смотри на меня так, будто я накосячил. Я, если хочешь знать, пока мы здесь, ни одной воскресной службы не пропустил. Свечек, наверное, фунтов пять спалил перед иконами. Да я в армии реже причащался, хотя там за этим капец как следили!
– И что же делать?
– Ничего! Валить надо отсюда. В Питере найдем менее щепетильного батюшку, да и окрутимся.
– А может, мне действительно перейти в православие?
– Не вопрос. Только, как я сказал, отец Питирим тебя в купель пустит лишь после того, как убедится, что ты «искренне Христа сердцем приняла» и все молитвы выучила, а он их столько знает… короче, не вариант, если мы тут не собираемся ещё на месяц, а то и на два застрять!
– Слушай, – задумчиво протянула Геся, – а может, ты просто не хочешь на мне жениться?
– Началось!
– А что, тебя ведь наверняка всё устраивает!
– Ми-ла-я!
– Что?!
– Не надо!
– Не затыкай мне рот!
Вечером Будищев вытащил из колодца загодя припрятанный туда штоф водки и позвал с собой Лиховцева.
– Давай помянем наших, – хмуро предложил он, – тех, кто не вернулся.
– Хорошо. Только куда ты собрался?
– В сад. Там не так душно. Ветерок, птички поют.
– Надо хоть закусить взять.
– Да всё готово давно. Пошли. Водка греется.
В саду их и впрямь ожидал небольшой раскладной столик, на котором теснились миски с нарезанным салом, пахнущей дымком колбасой, сыром, зеленью и другими закусками, от вида которых в желудке сам собой начинал выделяться сок.
– Да тут просто царский пир! – удивленно воскликнул Лиховцев. – А где же наши дамы?
– Без дам пока обойдемся, – хмуро отозвался Дмитрий, наполняя чарки содержимым бутылки. – Давай за тех, кто не вернулся!
– Царство небесное воинам, живота своего не пожалевшим, – с чувством отозвался Алексей, и они не чокаясь выпили.
Холодное хлебное вино привычно обожгло горло, и повеселевший хозяин вкусно захрустел луком.
– Что-то случилось? – участливо поинтересовался приятель.
– Нет, всё нормально, – отозвался хозяин. – Просто иногда немного муторно на душе. Ещё по стопарику?
– Изволь.
Выпив ещё немного, они разговорились, стали вспоминать друзей, бои, в которых принимали участие. Постепенно перешли с дел минувших на настоящее. Раскрасневшийся от выпитого Лиховцев начал делиться соображениями по управлению имением. Тут было и применение удобрений, и севооборот, и внедрение прогрессивных методов агротехники. В общем, всё, что ему когда-либо приходилось слышать о хлебопашестве. Дмитрий внимательно слушал его, наполнял чарки, иногда вставлял пару слов, но было видно, что его мысли далеко отсюда.
Водочный штоф был уже наполовину пуст, когда тема инноваций в сельское хозяйство оказалась исчерпанной, и не на шутку увлекшийся Алексей перешел к более важным проблемам. Вскользь коснувшись деревенской школы, для которой, по его словам, требовалось новое здание, он высказался о несомненном преимуществе классического образования перед реальным, и хотел было поподробнее остановиться на одном из них, но наконец-то заметил отстраненный взгляд приятеля.
– Тебе не интересно?
– Знаешь, – немного помолчав, начал Будищев. – А ведь это болото совсем рядом. Вёрст пятнадцать отсюда, не более.
– Какое болото?!
– Через которое я сюда попал.
– Откуда?
– Из будущего.
– Ах, ты опять про это!
– Про него. Я когда после войны сюда ехал, всё думал, а не вернуться ли мне обратно?
– Каким образом?
– Так же, как попал. Ходил тут, присматривался, прикидывал, где спрятать трофеи, которые у тебя хранились, так, чтобы никто кроме меня не нашел…
– Зачем?
– Ну как зачем? Думал, откопаю в своем времени и продам. Антиквариат, он у нас в цене. Поднимусь по баблу. Куплю квартиру, машину, буду, как говорится, в шоколаде.
– И что же?
– А ничего!
– В каком смысле?
– Понимаешь, Лёшка. Я в своём времени, хоть с квартирой, хоть с машиной, так и останусь тем же Димкой-детдомовцем. Просто буду по шабашкам не на маршрутках добираться, а на своей тачке. Никто меня в серьезный бизнес не пустит. Это только с виду у нас там демократия, а на самом деле ещё хуже, чем до революции… только вместо графов барыги рулят и чинуши.
– А тут?
– А тут я всё могу! Нет, серьезно. Понимаешь, я сейчас один знаю больше, чем все ваши академики или профессора. Я один умею то, до чего люди ещё не скоро додумаются. Взять хоть Барановского, ведь он гений, а простых вещей не понимает! Я его пацану фонарик сделал, так он на меня смотрел, как на… блин, как этого древнего грека звали, что огонь принес?
– Прометей?
– Во-во, как на Прометея!
– И что ты будешь делать, звонки ставить?
– Звонки фигня! Хотя я на них нехилые бабки поднял для простого мастерового. Нет, брат, теперь я купец и у меня своя мастерская! Да я в ней всё что угодно сделаю, о чём другие ещё даже не догадываются. Освещение, сигнализация, электродвигатели,… а ещё пулеметы, автомобили, самолеты, ты хотя бы представить можешь, как они выглядят? А я их видел! Да что там самолеты, я, когда сюда ехал, хотел примус купить…
– Какой ещё примус?
– Во-от! Не изобрели ещё примус![13]13
Примус изобретен в 1892 году Францем Вильгельмом Линдквистом.
[Закрыть]
– А зачем он?
– А низачем. Деньги я на нем заработаю!
– И большие?
– Может, и не очень. Только я таких вещей столько знаю, что внедрить их все, наверное, и жизни не хватит. На чем-нибудь, да поднимусь.
– Кажется, тебе уже хватит, – покачал головой Лиховцев.
– Что?! – вскинулся Будищев, но потом, оглядев окружающую обстановку, как будто очнулся и кивнул. – Да, ты прав, дружище. Поздно уже. Давай ещё по одной, и пойдем в дом.
* * *
Тем временем Геся, Стеша и Елена сидели в гостиной при свечах и, поджидая своих мужчин, коротали время за рукоделием. Точнее, Степанида штопала Сёмкину рубаху, Леночка разглядывала дамские журналы, а Гедвига Генриховна давала ей пояснения, нервно поглядывая в сторону двери.
– Как необычно, – изумилась девушка с очередной картинки. – Неужели такое носят?
– О, да! – усмехнулась модистка. – Но это ещё что! Есть кое-какие идеи… Ручаюсь, они произведут настоящий фурор!
– Как я вам завидую…
– Не стоит, – нервно отозвалась та, борясь с желанием выйти на улицу. – Хлеб швеи горек.
– Но ведь вы же не просто швея?
– Теперь да. Но начинала я простой белошвейкой… Господи, да где же они ходят?!
– Ой, не знаю. На Алёшу это совсем не похоже!
– Не беспокойтесь, я прекрасно понимаю, кто выступил зачинщиком. Но ничего…
– Не надо его трогать, – тихо возразила Стеша и, откусив нитку, отложила свою работу в сторону. – Скоро он вернется и всё будет хорошо.
– Да кто же его трогает! – всплеснула руками пылкая дочь еврейского народа, но не стала развивать тему и пересела на оттоманку.
– С ним так бывает? – робко поинтересовалась Леночка.
– Иногда, – вздохнула девушка. – Когда не ладится что-то или неприятности. Или войну вспомнит.
– С Алексеем тоже так было поначалу. Но недолго.
– Трудно потерять ногу в его возрасте, – со вздохом отозвалась из своего угла Геся. – Я помню, как он переживал в госпитале.
– Нет, дело не в этом, – покачала головой Елена и прикусила губу.
– А в чем же? – удивилась хозяйка.
– Мне, право, неловко…
– Тогда, может, не стоит? – попыталась остановить её Стеша.
– Нет, продолжайте, раз уж начали, – заинтересовалась Гедвига.
– Дело в том, что у Лёши была невеста. Она обещалась ждать его с войны, но…
– Погодите, кажется, я припоминаю. Да-да, он много рассказывал о ней… как же её звали?
– Софья Батовская.
– Да, точно. А что же с ней случилось?
– Пока Алексей воевал, она встретила другого человека и полюбила его. Мой брат освободил её от данного ему обещания и даже был шафером у них на свадьбе… но он очень сильно переживал этот разрыв.
– Да, я слышала эту историю, – печально вздохнула Геся.
– Дрянь! – негромко, но очень отчетливо сказала Стеша.
– Что?
– Я говорю, что эта ваша Софья – дрянь! – жестко повторила девушка. – Алексей Петрович очень хороший и добрый человек. И если она не сумела оценить это, то просто его недостойна.
– Я тоже так думаю, – вздохнула Лиховцева. – Но Лёша запретил мне так говорить.
Погрустневшая Гедвига хотела ещё что-то сказать по этому поводу, но тут за порогом раздались шаги, потом отворилась дверь и в проёме появились пропавшие мужчины. Причем Лиховцев выглядел немного смущенно, а вот Будищев, несмотря на выпитое, был собран и подтянут.
– Не скучали тут без нас? – весело поинтересовался он.
– Все глазоньки проплакали, – в тон ему отозвалась Стеша, и лицо её озарилось улыбкой.
– Это вы зря! – усмехнулся Дмитрий и, обернувшись к жене, спросил: – Ты тоже рыдала?
– Я, вообще-то, думала, что ты в соседней комнате, – с деланым спокойствием ответила та, подарив мужу один из самых выразительных своих взглядов.
– О как! А у нас хорошие новости. Наш друг любезно согласился стать здешним управляющим. Завтра мы отправимся в Рыбинск, где оформим все необходимые бумаги, после чего можно спокойно возвращаться в Петербург!
– Ура! – подпрыгнула Леночка и бросилась обнимать брата.
Николай Иванович Путилов был уже далеко не молод и многое пережил в своей жизни. Он успел побывать моряком, чиновником, изобретателем, инженером и одним из самых известных в России предпринимателей. Именно ему удалось совершить невозможное – организовать во время несчастной Восточной войны[14]14
В отечественной историографии эту войну принято называть «Крымской», хотя боевые действия велись ещё на четырех театрах.
[Закрыть] постройку нескольких десятков мелкосидящих канонерских лодок. И тем самым спасти Петербург от нападения англо-французской эскадры. И всё это за одну зиму. В общем, его недаром почитали за гения, причем как в промышленных, так и в правительственных кругах.
Он привык быть в центре внимания, подавать идеи, инициировать проекты и принимать после их воплощения вполне заслуженные восторги, но сегодня и сам был впервые за много лет изумлен. Сидящие перед ним два молодых человека рисовали такие перспективы, от которых захватывало дух. К тому же весь его опыт говорил о том, что это не пустые прожекты, коих он повидал во множестве. Нет, воплотить в жизнь их замыслы было вполне возможно, он это знал, чувствовал!
Одного из них он хорошо знал. Владимир Степанович Барановский был известным изобретателем и фабрикантом, а вот второй… Выше среднего роста, худощавый, с небольшими усами, придававшими ему немного фатоватый вид, усиливающийся хорошо сшитым костюмом, кричащими лаковыми туфлями с штиблетами и развязными манерами. Однако крепкие руки и широкие плечи, прямо указывающие на недюжинную физическую силу и умение работать, свидетельствовали скорее в его пользу. И взгляд… взгляд человека, многое повидавшего и при этом знающего себе цену.
– Как вы сказали, вас зовут?
– Дмитрий Будищев, – ещё раз представился тот, отчего-то снова пропустив отчество.
– А по батюшке?
– Дмитрий Николаевич, – поспешил поправить товарища Барановский.
– Ах да, как же. Это ведь трелями от ваших звонков переполнен весь Петербург?
– Совершенно верно.
– Любопытно…
– Что именно?
– Видите ли, молодой человек. Я справлялся у специалистов по поводу вашей продукции и, надо признаться, получил весьма лестный отзыв. Вы, походя, внедрили несколько довольно оригинальных новинок, которые, будучи примененными в ином месте, могли бы принести немалые дивиденды.
– Да, я такой, – пожал плечами Дмитрий. – А в чем дело?
– Вы хоть и начинающий, но очень перспективный гальваник. Уверен, что Сименс предлагал вам прекрасные условия за переход к нему. Но вы отказались. Нет-нет, я не осуждаю, это делает вам честь!
– Тогда что?
– Почему пушки?
– Не только.
– Ах, да. Эти ваши митральезы. Но это все равно. Итак, почему?
– Всё просто. Что бы ни придумали ученые и изобретатели, это всё равно станет оружием. Так уж люди устроены. Вот без чего мы не можем обойтись? Правильно, без хлеба. Но чем пашут землю наши крестьяне? Сохой, как при царе Горохе! Даже плуги редкость, что уж тут о паровых молотилках толковать или ещё каких машинах. А вот оружие, это да. Когда придумали первую соху, воевали ещё дубинами, а сейчас посмотрите: пушки, броненосцы, мины, винтовки, митральезы, и они с каждым годом все мощнее и скорострельнее, а в деревне всё по-прежнему!
– Да уж, – усмехнулся Путилов, – в этом вы правы!
– А если пушки скорострельнее и мощнее, стало быть, снарядов к ним нужно будет всё больше и стоить они будут дороже.
– Но пушка конструкции Владимира Степановича, насколько мне известно, не снискала симпатий у военного ведомства?
– Всё так, – нервно кивнул Барановский. – Но, видите ли…
– Во-первых, она немного опоздала, – грубовато перебил своего компаньона Будищев. – Во-вторых, она слабовата!
– И что же вы предлагаете?
– Линейку орудий, основанных на единой конструкции, на любой вкус. Пушки калибром вместо имеющихся двух с половиной дюймов, в семьдесят шесть, восемьдесят пять, сто пять и так до ста двадцати двух или даже ста пятидесяти двух миллиметров. Вдобавок к ним легкие и не очень гаубицы, на таких же станках.
– Это позволит сэкономить, – сразу же ухватил суть Путилов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?