Читать книгу "На разных языках"

Soulmate

– А какой он, твой соулмэйт? – приставала я не к одной своей иностранной подружке.

– Ну, я не знаю, наверное, узнаю, когда встречу его, – чаще всего был ответ.

– Как странно, а у нас в России – это первое, что учит каждая девочка после азбуки. Добрый, умный, красивый, богатый, мужественный, заботливый, ответственный, сильный, смелый, с чувством юмора и машиной.

– Ничего себе, – обалдевают иностранные женщины. – Вы смотрите много романтических комедий?

Если-таки замучить зарубежную даму вопросами о ее будущем принце, все, что она скажет: «Да нормальный». (Просто у них нет наших мам, бабушек и подружек мам). А как же иностранные бестселлеры о визуализации, детальном воображении того, что хочешь: как оно выглядит, себя ведет и даже одевается! Вот где русские на шаг впереди западных цивилизаций. Сто процентов, знаменитую концепцию визуализации придумали мы, а американцы, как им свойственно, усовершенствовали и продали идею.

А вообще, в английском языке, на мой взгляд, самое верное определение своей второй половинки. Если переводить дословно soulmate – это «духовный товарищ». (Любопытный факт, слово «душа» вообще употребляется в английском редко, а тут – на тебе! Чё эт они разошлись?) Этот тот, кто заканчивает фразу, которую ты начинаешь; кто всегда знает, о чем ты сейчас думаешь; с кем можно разговаривать без слов… В «Википедии» даже нет перевода слова soulmate на русский язык. Потому что у них – «товарищ», а у нас?.. Правильно – собственность! «Мой мужчина», «мой парень», «моя вторая половинка» или того круче – «МЧ». (Ну почти что МЧС.)

– Как ты думаешь, а мы с тобой soulmates? – спрашиваю своего ирландского друга.

Тот, похоже, вовсе не задумывался о таких глобальных вопросах:

– А что для тебя значит «соулмэйтс»?

– Ну, есть у нас глубокая спиритуальная связь? – не унимаюсь я. – Духовное родство.

– Мы оба любим рыбу, сосиски и баварское пиво, – совершенно серьезно отвечает он.

Мое сердце летит вниз. Только не это: я снова сделала неправильный выбор. Тот же, замечая мой беспомощный вид, улыбается.

– У нас одинаковый уровень интеллектуального развития и образованности, что, я понял, и есть самое важное в отношениях.

– Это и есть, когда понимаешь друг друга без слов?

– Для нас важны одни и те же вещи.

– Это духовное родство?

– Ну, нам же интересно и весело вместе! Просто ты называешь простое сложными словами.

Ох, иностранцы, мания у них все упрощать.

– А как ты поймешь, твой это soulmate или нет?

– Это энергия.

– А конкретней?

Именно тогда я и вывела формулу идеальных отношений, которая до сих пор помогает многим моим друзьям: «Интересно + весело вместе + страсть». Словами психолога – эмоциональная близость.

Да, превращать сложное в простое – основное преимущество иностранцев. Заморские подружки наблюдали за моими любовными драмами с таким недоумением, с каким земляне следили бы за перемещением инопланетного корабля. И зааплодировали, когда мой русский список из 25-ти прилагательных превратился в коротенький листик из трех: «Добрый, образованный, позитивный». Что интересно, только тогда я и встретила свою настоящую любовь.

Передо мной подружка Лиз, основной девиз которой можно вынести красной строкой в самоучители по построению отношений: «Катерина, чё париться: мне нравится Крейг, и не нравится Дэвид, – другой девушке понравится Дэвид и не понравится Крейг. И мы также: ну не понравлюсь я Дэвиду, так понравлюсь Крейгу! Все просто!».

На этот раз она повествует мне о своем беспощадноразбитом сердце:

– Просто самое обидное, что это был мой soulmate.

– Так если ушел, может, не был?

Задумалась Лиз. И тут я начинаю объяснять англичанке значение ЕЕ ЖЕ РОДНОГО СЛОВА, заканчивая монолог многозначительным «Родственные души не оставляют тебя. Они остаются».

– Значит, он был осел-soulmate, – упрощает она.

– Может быть, – сдаюсь я. – Но главное, он оставил тебе шанс встретить своего, настоящего.

Любовь на разных языках

Если бы кто-то сказал мне, что я выйду замуж за представителя англоязычных традиций, я бы пристрелила его на месте. Нет, нет и нет, консервативность и манерность – совсем не мои спутники жизни. Да и пережив один не самый радостный брак, последнее, что хочется – англичанина с его маниакальной любовью все усложнять. Но вот я перед алтарем, едва держась от слез: «I take you to be my husband… from this day forward… and forever more…". Я безумно люблю этого импозантного джентльмена во фраке, несмотря на все его англоязычные эксцентричности. Более того, я не могу представить себя рядом ни с каким другим мужчиной.

Как это случилось? Как, зачем и почему?

Вот мой ирландец с бутылкой «Хайнекена» в руке и начесом, как у молодого Микки Рурка, продирается ко мне сквозь толпу ночного бара, и он похож на юного английского денди. Он спрашивает меня, из какой скандинавской страны (бинго!) я приехала, нравится ли мне в Испании и почему я выбрала этот курорт. Впервые за долгое время мне хочется говорить, потому что я чувствую неподдельный интерес к своей личности. В конце вечера – неуклюжий поцелуй в губы, от которого мне хочется улыбаться. И я улыбаюсь.

Прошли 2 месяца и 3 СМС. «Я не хотел бы тебя беспокоить, но мы с друзьями отправляемся на выходные в Севилью, так как надо забросить друга в аэропорт. Если у тебя есть время, может быть, мы могли бы встретиться на чашечку кофе?»

Еще месяц и потоки нескончаемых сообщений в WhatsApp. И, наконец: «Э-э-э-э, ты не против, если я тебя встречу с поезда, когда ты приедешь из России?» И вот он на вокзале с букетом красных роз, очаровательно трогательный и робкий. Уезжая, он ни на чем не настаивает, не просит, не обещает. «Если у тебя нет других планов, мы могли бы встретиться на следующих выходных, но я ни в коем случае не хочу тебя озадачивать, если ты планируешь заниматься чем-то другим…»

И так каждый последующий выходной.

«Сейчас я совершу немыслимый для себя поступок. Я буду с тобой прямолинейным. Я хочу сказать, что намерен провести это Рождество с тобой и только с тобой! Обычно я езжу в Ирландию на праздник, но знаешь, там на самом деле дождливо, скучно, тоскливо…» (Нет, они всегда оставляют себе пути для отступления!)

Такими «семимильными шагами» процесс окончательного воссоединения занял у нас почти два года и ознаменовался кульминационной фразой, промолвленной в исключительно романтической обстановке, под одеялом в лунной полутьме: «Я не представляю места, где я был бы счастливее, чем именно сейчас и именно здесь – с тобой». Наверное, это значит «Я тебя люблю», – счастливо подумала я и провалилась в сон.

Однако главных слов пришлось ждать еще долго. Если англичанин может что-то усложнить – он обязательно это сделает. То важное признание заменяется на какие угодно витиеватые выражения («глубокой привязанности», «никогда не было так прекрасно», «очень счастлив тому, как развиваются наши отношения»), но не на самое простое. Издалека начинаются разговоры обо всем: новом статусе (пара), сожительстве, помолвке. И наконец… (Вот чего стоит дождаться!) Пришло время задавать прямой вопрос. С дрожью во всех конечностях они встают перед тобой на колено, запинаясь, толкают трогательную и, наконец-то, прямолинейную речь и надевают на палец заслуженное кольцо с бриллиантом.

С годами я поняла истину, что признак зрелости – это способность постоянно ставить под сомнение как чужие, так и собственные установки. И тогда же перед алтарем я с ужасом подумала, что, наверное, становлюсь слишком старой – ведь эти убеждения перевернулись с ног на голову. Что это такое? Со мной рядом настоящий мужчина, которого я всегда искала. Да, сильный, умный, зрелый, но… другой. Не Питбуль или Джеймс Бонд, не Мэттью Дэймон и Кристиан Грей. Но цельный, состоявшийся и беспредельно очаровательный джентльмен в лучших английских традициях! Эти порядочность и надежность (консервативность?), сдержанность и уважительность (манерность?), интеллект и небахвальское чувство юмора, мера во всем и страсти к формальностям… Прибавить к этому еще и страсть ТАМ и постоянное стремление к саморазвитию – получается идеальный мужчина.

Даже после трех лет вместе каждый день я получаю от него десятки электронных писем, обязательно начинающихся словами: «дорогая», «милая», «сладкая». По пути домой он не забывает купить мне пирожное, а когда идет на кухню, всегда интересуется, не прихватить ли и мне что-нибудь. Он никогда не забывает про годовщины, дни рождения моих родителей и дни влюбленных и покупает мне подарки, даже когда я честно прошу его этого не делать. Он даже смирился с моими подтруниваниями про разницу менталитетов.

– Как твой день, дорогая? Я придумал тебе псевдоним – Леа Толстова, – пикает WhatsApp и отрывает меня от экрана ноутбука. – Кстати, я хотел тебе сообщить, что мы будем редко видеться в ближайшие 3 месяца.

– Это твоя английская манера сказать мне, что ты устал от семейной жизни?

– Нет, я только что закачал на планшет «Преступление и наказание» Достоевского.

– Ого, вот это смелый шаг!

– Только надеюсь, что когда закончу – то еще не буду седым и сгорбленным стариком!

Но здесь даже «наше» английское чувство юмора не самое важное. А то, что даже если «рухнут небеса», он остается истинным джентльменом. Даже если я плачу, кричу, хлопаю дверьми и обещаю выброситься с балкона:

– Ну почему ты не можешь мне никогда ничего прямо сказать?!

– Милая, зачем тебе расстраиваться из-за прошлого, которое давно позади?

– Потому что я на каждом углу сталкиваюсь с твоими экс!

– Я не могу с этим ничего поделать, у каждого человека может быть прошлое!

– У тебя – нет!

– Я не знал, что у тебя проблемы с ревностью…

– Что-о-о? У меня? Проблемы?! Да как ты можешь! А вот если я вообще возьму и уйду?!

– Ну, я буду очень расстроен, – невозмутимым тоном отвечает он.

– РАССТРОЕН и только?!

– Расстроен – это достаточно разрушительно на нашем языке.

Пауза.

– Дорогая, ну ты же знаешь, ты значишь для меня очень много!.

(Что гласит: «Я на грани, успокаивайся уже скорее»).

Существуют и другие ключевые выражения для понимания его текущего состояния во время скандалов:

«Это очень обидная вещь, чтобы ее говорить вслух» («Я не достоин такого отношения»).

«Я совершенно с тобой не согласен» («Что ты такое несешь?»).

«Прими мои извинения» («Я вообще не должен перед тобой извиняться»).

«Это досадное недоразумение» («Опять ПМС?»).

Когда становится совсем невмоготу – он долго и пристально смотрит на меня, а когда непроницаемо уходит в другую комнату, я понимаю – все, конец света. «Прекрати сводить меня с ума своей английской вежливостью! В России мы говорим: хороший скандал лучше плохой дружбы! Мы не можем играть в вашу английскую мелодраму, мы же взрослые люди – нам надо раз-го-ва-ри-вать! Понимаешь?!» И йес, со временем мы научились и этому непростому искусству, отчего наш русско-ирландский мир стал еще крепче (мастерство скандалить, однако, он так и не освоил). Потому что да – любовь на разных языках может превратиться в занятие увлекательное, но это всегда тяжелый труд. Он требует терпения, понимания и заботы. Эмоциональной близости труднее достичь, изъясняясь разными системами звуков и букв. Имея порой разное чувство юмора. Различаясь культурой и воспитанием. Однако, мне кажется, иногда у смешанных пар получается даже лучше, чем у одноязычных.

А мой супруг, как кажется, даже входит во вкус российской прямолинейности:

– Та-ак, гдье моя йэда, щеншьчина?!

– Э-э-э-э, потише тут, расшумелся

– Вот я получу безлимитную визу, мы переедем в Россию, и я стану настоящий русский мущина.

Долго и пристально смотрю на него.

– Давай уж лучше ты останешься невыносимым ирландским джентльменом, а?

Бизнес-английский

Думая о бизнес-английском, я всегда улыбаюсь. Мне сразу представляется Виктор Степанович, директор крупного российского предприятия по продажам бытовой техники, и Альберт – редактор известной московской газеты. Мне всегда немного злорадно хочется перенести их в эту среду заграничного этикета. Как бы они тут выживали? Крайне интересно, как будет ощущать себя Виктор Степанович, если всю его политику управления перевести не только с матерного русского на литературный, но еще и на английский деловой.

Тогда коронная фраза «Ну вы совсем, что ли, дебилы?» из его уст будет звучать примерно так: «Со всем моим сожалением я вынужден сообщить, что случившееся заставило меня значительно усомниться в компетенции отдельных сотрудников!» А вместо «Да пошел ты!» Виктору Степановичу придется соорудить что-то подобное: «I suggest we should give it a time». («Предполагаю, нам нужно дать этому время»). Тем же тоном, которым Альберт кричал: «Что за безмозглая толпа! Вы журналисты или нет?!» здесь непозволительно разговаривать даже с женой, а за заключение «Вас еще и учить надо, как новости писать?!» сотрудники обращаются к психологам, а потом в суд за моральный ущерб.

Великий могучий английский язык. Честно, я даже не представляю Виктора Степановича и Альберта способными на такие загадочные конструкции, но еще больше жалко мне их подчиненных! Если у них от одного стука ботинок начальства о пол начинается мандраж, то после «компетенции отдельных сотрудников» работникам захочется покончить жизнь самоубийством. Все уже привыкли к дебилам и идиотам, но о «компетенции» речи совсем не шло.

Любой деловой язык идеально передает двуличную корпоративную культуру с ее искусственной вежливостью. В бизнес-английском же эта его сторона доведена до экстрима. Если описать суть делового английского двумя фразами, то это будет «Скажи сложно, насколько возможно» и «Используй столько выражений вежливости, сколько можно впихнуть». При этом парадокс: чем больше «пожалуйста» и «спасибо» в сообщении, тем негативнее его смысл. Особенно показательны письма с любыми отказами – в работе, встрече, рассмотрении документов. Просто вы были недостаточно «удачливы» в этот раз и мы «искренне верим в ваш дальнейший успех» (надеемся никогда вас больше не видеть). О боже, сколько раз они могут использовать в одном письме слов «пожалуйста», «спасибо», «вы очень добры», «мы очень ценим» – можно заносить в Книгу рекордов Гиннеса! При этом, вот парадокс, подчеркнуто вежливые слова и выражения как kind (добр – добры), kindly (любезно) или we truly appreciate (мы поистине признательны) – подчеркивают не что иное, как последнюю степень раздражения.

«Would you be so kind to attach the requested file» (Был бы ты так добр прикрепить запрашиваемый файл?) – «Мы уже сто раз просили прислать этот файл!»

«We would appreciate if you can review the sent figures» (Мы были бы признательны, если бы ты мог перепроверить отосланные цифры) – «Идиот, в файле снова ошибки».

«We appreciate your contribution to the Company and believe in your future progress» (Мы ценим ваш вклад в Компанию и верим в ваш будущий прогресс) – «Ты на грани увольнения».

«If I were you, I would send this project today» (Если бы я был на твоем месте, я бы отослал проект сегодня) – «Доделай работу сегодня, или тебя уволят».

«Could you please kindly take a look at thоse figures again?» (Мог бы ты, пожалуйста, любезно взглянуть на эти цифры снова?) – «Твою мать! Можно, в конце концов, уже исправить эти цифры?»

«We will get back to you as soon as possible» (Мы свяжемся с вами так скоро, как это возможно) – «Займись другими делами, дружок!»

Ох, а какие сложности с бизнес-английским у новоиспеченных корпоративных акул. Не удивительно, что у многих новичков развивается паранойя. Что он имел в виду? Он издевается или благодарит меня за работу? Он не сомневается в моей компетентности или наоборот? Он верит в мой будущий прогресс – это звучит как последний шанс. Да, именно так и звучит, милый друг. Чем больше комплиментов и подчеркнутых похвал в письмах начальника и коллег – тем меньше хорошего жди. Затем депрессия, нервный тик, хроническая усталость, желание всем доказать «во что бы то ни стало». В общем, крысиные гонки, как говорят на английском. Велкам в волшебный офисный мир!

Поэтому жалко мне Виктора Степановича или Альберта – ну не умеют они притворяться. Не выживут они в корпоративной Европе с ее офисным шпионством, доносительством и лицемерием, прикрываемым обходительными имейлами. Он лучше в лицо тебе скажет: «Так, Серега, ну ни хрена ведь не продаешь. Или берись за ум, или увольняем». Альберт с широкой руки разнесет или даст премию. «Дебилы», конечно, обиднее, чем «мы верим в твой будущий прогресс». Но хотя бы честно, что ли…

Поэтому для тех соотечественников, кому предстоит окунуться в европейскую деловую среду… Забудьте про свое происхождение и российский антураж! Заручитесь поддержкой бывалых. Спрашивайте, спрашивайте, спрашивайте. Давайте им на проверку имейлы. Внимательно читайте почту и изучите все тонкости корпоративного этикета. Скоро вы будете легко расшифровывать головоломки, которые до вас пытаются донести в нескончаемой офисной переписке. И еще – держите язык за зубами. Это вам не Виктор Степанович, с которым можно водки хлебнуть и о жизни посудачить.

My kindest wishes2222
  Мои самые добрые пожелания


[Закрыть], друг, ну, в общем, держись!

Ирландия: где никто не останется одинок

У ирландцев есть поговорка – если ты не можешь разговорить самого Господа Бога, ты не ирландец. И если американцы гордятся своими техническими достижениями, а британцы – непохожестью на других, то как ирландцы, как они гордятся своими коммуникативными способностями! Они начинают разговаривать со всеми подряд во всех возможных местах: супермаркетах, автобусах, очередях, туалетах и паспортном контроле в аэропортах.

«Диа гвит», – протягиваю я свой красненький паспорт ирландскому офицеру на таможне в Дублинском аэропорту. Пребывая в замечательном рождественском настроении, мне очень хочется телепатировать всем вокруг свою любовь к ирландской культуре и ее народу. Поэтому я решила поприветствовать первого официального представителя этой кельтской страны на его родном языке.

Офицер, сосредоточенный на своих бумажках, берет мой паспорт, поднимает голову и смотрит на меня, как Уилл Смит на корабль пришельцев в Independence Day. Затем он еще раз бросает взгляд на паспорт, улыбается и начинает тараторить что-то на ирландском.

– Э-э-э-э, простите, сэр, но, видите ли, мой запас ирландского очень базовый…

– Ну, давайте тогда по-русски, – шутит полицейский. – Как будет у вас «Диа гвит?»

– Привет!

– And «How are you»?

– Как дела!

– Годзилла?! У-у-у-у, Годзилла! – смеется он как ребенок. – Не может быть! Ду ю ноу Годзилла, райт? – и в устрашающем жесте растопыривает пальцы рук. Я нервно поглядываю на очередь у паспортного контроля, которая так же нервно поглядывает на меня. – Хе-хе, ну и дела! – не может успокоиться офицер.

– Первый раз к нам?

– Ага.

– И насколько же?

– На недельку.

– Ага, приглашающее лицо… И где вы встретили вашего друга?

– Не поверите, в Испании!

– Испания – благословенная страна, – закатывает он глаза. – Вы просто друзья, или…

– Ну, – краснею я, – если это важно для штампа, то да, очень близкие друзья.

– Очень-очень близкие? – продолжает он вгонять меня в краску. – И как вам наши ирландские мужчины?

– Э-э-э-э-э, очень положительные, – вдруг ни с того ни с сего брякаю я. – И разговорчивые.

– Ну, «Гиннесс» располагает, – посмеивается приятный лысый офицер с веселыми глазами.

– Ну, вдруг вам будет одиноко у нас в Ирландии… – подмигнул он мне и стал тщательно листать страницы паспорта (тут я не на шутку испугалась, что сейчас он запишет там свой номер телефона). – Тут ведь не как в Испании, а дождь, серо… Если будет скучно, вы знаете, где меня искать! – и, пролистав, отдает наконец мне мой въездной документ.

– Спасибо, – ошеломленно отвечаю я.

– Как будет «пожалуйста» по-русски?

Очередь еще более нервно поглядывает на меня, переминаясь с ноги на ногу.

– ПашАлуйста, – попугайничает он.

Я так же ошеломленно беру паспорт, кладу его в сумку, улыбаюсь офицеру на прощанье. На что тот про себя повторяет «Годзилла! Это надо же…»

Нет, в этой стране никто не останется одинок! Или, чтобы это случилось, надо изрядно постараться. Запереться, например, в туалете и не выходить оттуда всю оставшуюся жизнь. Или вообще не посещать общественные места. Теперь я понимаю, почему все, кто жил в Ирландии, мечтательно поднимают вверх глаза, вспоминая об этом периоде своей жизни (даже несмотря на дождь и слякоть, в которых им предстояло существовать).

Ирландский народ – самый дружелюбный на планете. И их улыбки – совсем не механическая растяжка рта. Они расспрашивают тебя с удовольствием и задают тебе нестандартные вопросы, особенно после пинты того же «Гиннесса». И любой ирландец ответит вам – что умение поддержать беседу здесь – самый ценный навык: «Ну, а что нам еще делать: на улице дождь, очень рано темнеет, дома скучно, поэтому мы ходим в пабы, пьем „Гиннесс“ и разговариваем!»

Ирландцев любит весь мир по трем причинам: они подарили планете рок-группу U2, RyanAir и День святого Патрика. Они никого не раздражают, никому не желают зла (единственное – не называйте их британцами!) и завоевали себе прекрасную нейтральную репутацию на Земле. Однако не покушайтесь на их национальную гордость – они очень ревностно поддерживают свою независимость: у них есть язык, на котором почти никто не разговаривает, их мужчины героически сражаются в странную игру – кельтский футбол, и главное, ирландцы 365 дней в году стоически живут под моросящим дождем и злобным ветром. Причем для описания этих двух природных явлений в запасе у них столько метафор, что нашим метеорологам с их «аномальными погодными условиями» только учиться.

800-летняя борьба за независимость также научила ирландцев быть гордыми и не давать себя в обиду, несмотря на неадекватную вежливость их языка (например, в нем отсутствует слово «нет»). Поэтому, если вы переходите границы, вам тактично дадут это понять – либо переводом беседы на другую тему, либо «неловким молчанием» (это для ирландца самое страшное в жизни), либо подробным разъяснением вам, непросвещенным, истинного положения вещей. Поэтому, находясь в этой хоть и дождливой, но счастливой стране, придерживайтесь местных традиций – и речевых, и поведенческих (самое вопиющее, что вы можете сделать, это не оплатить свою очередь напитков в компании).

А если вы приехали, как я, на Рождество к своим будущим свекрам, обязательно сходите с ними на церковную службу. Там у вас будет прекрасная возможность не только прочувствовать сплоченность нации, семьи и себя – их частью, но и попрактиковать английский, распевая новогодние гимны. Не стесняйтесь. Вас никто не заметит. Ирландцы приходят в церковь не после одной пинты пива, так что в песнопение вкладывают всю свою широкую ирландскую душу. При этом многие входят во вкус и начинают изображать Паваротти и Бочелли одновременно. А затем идут догоняться у священника вином.

– И что теперь делать? – с сомнением стою я перед служителем в золотой рясе, держащим бездонный золотой кубок.

– Кровь Христа, – с нетерпением взирает на меня духовное лицо в строгих металлических очках.

– Пить? – с ужасом смотрю я на него и на тяжеленный Грааль. Пастор воздевает глаза к небу.

Служитель помогает наклонить массивный кубок, и я боюсь, если он его не удержит, то я буду представлять собой серийного убийцу с растекшейся кровью Христа на груди. К счастью, мои губы лишь чуть-чуть касаются сладенького раствора.

– Во имя отца и сына и святого духа, – удовлетворительно крестит меня он.

– Спасибо, то есть аминь, – повторяю я, – до свидания.

– Идите, идите с Богом, – нетерпеливо мотает он головой.

И я удовлетворенная и благословленная, да где! В одном из старейших храмов Ирландии, нахожу наконец моих родственников. Мы встречаемся, обнимаемся, желаем друг другу счастливого Рождества, и все так как-то очень весело и приятно. Счастливые люди вокруг, счастливые родители, мой мужчина, счастливый моей интеграцией с семьей.

– Cлышишь, – дергаю его за рукав, вспоминая возведенные вверх глаза священника, – знаешь, что со мной сейчас приключилось!.. Пойду расскажу твоим родителям.

– Стой, – хватает он меня за руку, – стоп-стоп-стоп, у нас такими вещами не шутят.

– М-м-м-м… Гм-м-м-м… Хм-м-м… Н-да? А почему? Ну ладно… Расскажу тогда таможенному офицеру на обратном пути…