Читать книгу "На разных языках"

Скала преткновения

«Это какое-то безобразие, надо запретить Мисс Вселенным посещать фитнес-центр вместе с обычными женщинами!» – возмущается клиентка городского спортзала. Из нашей раздевалки только что грациозно выплыла бывшая Мисс Мира-2009 Кайяне Алдорино, когда-то прославившая крошечный Гибралтар на весь мир. Правда, Кайяне оказалась нетипичной «Мисс Ворлд». Удивив и соотечественников, и прессу, загорелая красавица отказалась от миллионных контрактов и вернулась на родину к бойфренду. По некоторым слухам, она вообще не хотела выигрывать и даже ехать на конкурс, чтобы не уезжать далеко от дома. «Ну, может, и правильно сделала, – заявляет моя подруга, – нечего себя продавать! Дома-то оно всегда лучше. Зато испанцам утерли нос, у них за столько времени – и ни одной Мисc».

Если начистоту, то гибралтарцы должны гордиться своим статусом спорной территории, потому что это стало их основной туристической достопримечательностью. «Видите, сколько дыр в Гибралтарской скале? Это столько раз нас пытались оккупировать испанцы!» – начинает экскурсию местный гид Брюно. Семейная пара шведских туристов сочувственно качает головами. «Cейчас мы полностью независимы, у нас свое воздушное пространство, свои электричество и интернет и даже своя вода, хоть это и очень дорого!» – с жаром продолжает колоритный метис. (Гибралтар очищает морскую воду, превращая ее в питьевую – примеч.). «Мы британцы и не имеем к испанцам никакого отношения!», – гордо отрезает Брюно, останавливаясь по пути и горячо обсуждая что-то по-испански с другим экскурсоводом.

Я подумала, как действительно сильно должна быть ущемлена национальная гордость, чтобы на протяжении уже более 20 лет (как сообщил сам Брюно) так упоенно рассказывать иноземным гостям про свою родину. Даже те, кто понятия не имел, что такое Гибралтар и где он находится на карте, больше никогда не забудут этот средиземноморский рай с британским укладом. Более того, они уезжают полностью проникнутые бедами гибралтарского народа, несмотря на то, что здесь больше всего финансистов на метр квадратный, чем где-либо еще на Земле.

Брюно показывает, где фотографировались Джон Леннон с Йоко Оно после заключения брака, провозит по дороге, откуда Джеймс Бонд прыгал со скалы, и к смотровой площадке, где созерцала горизонт британская королева Елизавета Вторая (ну хоть она теперь точно знает, где находится Гибралтар). Во время экскурсии про лишения местного народа Брюно пылко рассказывает сам. Про практические и неинтересные ему моменты – включает монотонную запись.

В то время шведская пара сзади мини-автобуса не унимается: “ И все-таки. Расскажите нам, какая обстановка между двумя странами сейчас?» (Как у супругов после развода, которые слышать друг о друге не хотят, хотя прожили бок о бок много лет.) Брюно дополняет: «Отношений практически нет, за исключением того, что испанцы все время стараются нам пакостить». Гид опускает, что в этом преуспели обе стороны: одни – разбрасывая вокруг скалы бетонные блоки с шипами, а вторые – провоцируя на границе автомобильные очереди. В оставшееся же время обе страны спорят, кто круче на великой политической арене. Ну дети детьми!

А пока я размышляю, что бог действительно одарил этот благословенный рай юристов, молодоженов и обезьян. На крошечной территории диаметром 14 километров есть все: аэропорт, школы, гостиницы, ледовый каток, военные базы, порт, нулевой процент безработицы, красивые мужчины, Мисс Мира, с недавнего – времени своя футбольная команда. Нет, определенно повезло этому кусочку земли не стать частью Испании – при всем моем уважении к чудесной стране. Безработица, цыгане, осваивающие развалины исторических монументов, искусственный мир русских и китайских олигархов с «лэнд-роверами», яхтами и церемонными женами… Пусть уж остается таким уникальным местом на планете, какой есть сейчас.

Вдруг мои рассуждения прервала мысль, что микроавтобус едет почти перпендикулярно дороге, руль предоставлен сам себе, а Брюно, повернувшись назад, энергично жестикулирует, продолжая легенду о британско-испанских злоключениях. Сейчас мы последуем примеру Джеймса Бонда и совершим смертельный трюк: полет над Гибралтаром в машине. Испанцы этого точно еще не делали. «Простите, – тоненьким голоском клянчу я, – могли бы вы иногда придерживать руль руками, мы все-таки в 300 метрах над уровнем моря».

«В 400, – поправляет он, – не бойтесь, мы уже доехали, сейчас будем знакомиться с макаками – символом Гибралтара». Скала – единственное место в Европе, где обезьяны живут в естественных условиях природы: то есть вы можете обнаружить их сидящих в парке на лавочке, слоняющихся вокруг местных кафе и висящих у вас над головой на фонарном столбе. Оказалось, мохнатые создания (каждую из которых Брюно знал ПО ИМЕНИ) как в фильме ужасов, уже облепили машину. Одна из обезьян немедленно забралась водителю на коленки и вытаращилась на меня. «Хотите подержать?», – услужливо вопрошает он. «Не-е-е-е-ет!» – почти кричу в ответ, но макака, кровожадно поглядывая на мою сумку, уже пробирается ближе.

По преданию, пока на скале жива хоть одна обезьяна, Гибралтар будет британским. Большое заблуждение, на мой счет. Этих макак может с успехом переманить любой диссидент, потряся под носом пакетиками с кетчупом из «Макдоналдса». Одна из мартышек почти дошла до испанской границы за группой туристов, которая бросала ей по дороге чипсы. В свободное от посетителей время макаки занимаются террористическими актами: вырывают мороженое из рук у детей и пакетики с желатиновыми конфетами у наивных туристов. А страсть к пластиковым пакетам у этих существ такая, какая есть только у русского человека. И все же в лучших традициях социализма в Гибралтаре даже макака имеет право на защиту государством.

Вот так (учись весь мир!) между клановой враждой с испанцами и воспитанием обезьян Гибралтарцам удается строить свой финансовый и социалистический рай. За каких-то три минуты пересекая границу с Испанией, ты явно ощущаешь другой уровень жизни с иными валютой, архитектурой, кухней, даже стилем одежды. Здесь все круче и современнее, совсем по-британски – пока не попадешь в их естественную среду обитания, например, городской автобус. Как у испанцев, если ты не кричишь в мобильный телефон так, чтоб слышали все – значит, не разговариваешь. Их премьер-министр, изъясняясь на аристократическом английском, переходит на ядерный «андалус», и между собой население охотней общается на испанском (а ведь язык – это душа народа), вставляя английские слова. Этот спанглиш местное население гордо называет «янито», считая его существенным признаком самоопределения. Гибралтарцы так же, как испанцы, любят чуррос с кофе по утрам, не очень-то отдаются работе, зато всецело – приятному отдыху. Но так как у гибралтарцев английские зарплаты, то и стиль жизни их превращается в гремучую британско-испанскую смесь: с тремя машинами на семью, коллективным пофигизмом и замороженной лазаньей из супермаркета.

Но вернемся к Брюно. Метис, наконец, закончив свою горячую речь, останавливает такси на границе. «So-o, we have arrived. Hope you enjoyed the tour», – говорит он нам и тут же, высовываясь в окно, кричит другому таксисту, – Te vas por el tax office? Da me su telephone number! Nos vemos later, chico!»

Занавес.

А в России мы говорим…

© Сергей Корсун

Сознаюсь, очень я люблю учить иностранцев жизни. Мой муж говорит, что я – просто кладезь народной мудрости, потому что у меня есть поговорки и пословицы на все случаи жизни. При каждой возможности я пытаюсь передать нашу жизненную истину всем вокруг. По наблюдению мужа, каждое свое напутствие я начинаю словами «А в России мы говорим…»

Ну, правда, ну как эти иностранцы не понимают простых вещей! Вот только сегодня.

– Ты знаешь, каждая гибралтарская семья имеет на пляже свое место, поэтому если мы вдруг придем и займем чье-то, им это может не понравиться, – говорит мне муж за завтраком.

– М-м-м, а в России мы бы сказали, – запихиваю вилку с яичницей в рот, – а где на нем написано, что оно ваше?

– Гмм, – задумался он, – что-то в этом есть…

«Что-то в этом есть», – значит, для иностранца непостижимо такое поведение. Супруг не поддается моему просветительскому таланту и категорически отказывается проникаться русской народной мудростью. Хотя я даже не ставлю под сомнение, что именно она и ничто другое спасает его в трудные моменты жизни.

«Ну, бог дал, бог взял», – говорю, когда прям из-под нашего носа увели парковочное место для автомобиля. Смотрит на меня со смешанным выражением серийного убийцы и умиленного мужа. Любовь победила.

Начальник самоотверженно благодарит за хорошую работу:

– Ну, ты скажи ему, «спасибо» на хлеб не намажешь, в карман не положишь, товарищ начальник!

– You can’t spread thanks onto bread or put it into your pocket? Блестяще! И что, вы правда прям так и говорите? Даже начальникам?

– Да постоянно!

Телефон нечаянно украли. «Ну и ладно, в России мы говорим, что-то потеряешь – еще больше найдешь. И правда – зарплату повысили и премию заплатили». Во-от, народная мудрость никогда не врет!

Секретарь плохо работает и вообще игнорирует просьбы начальства.

– Ну, и как бы в России с ней обошлись?

– Ой, мы бы давно сказали: «Рожденный ползать – летать не может, уйди со взлетной полосы!».

– If you are not able to fly, what are you doing on a runway? – не верит своим ушам. – Гениально. Представляю ее очумелый взгляд. Можно, я скажу, что это русская народная поговорка?

– Скажи-скажи, и еще добавь, что «труд сделал из обезьяны человека».

А моё крылатое выражение про настоящего мужчину уже знает пол-Гибралтара, потому что супруг им щедро делится со всеми друзьями:

– Представляете, у настоящего мужчины в России должны быть дорогие часы, туфли и бумажник! Так ведь, Катрина, подтверди?

– Ну, можно еще добавить костюм, рубашку, телефон, машину и кейс для бумаг, – многозначительно смотрю на его подвешенную тряпочную сумочку на плече, – но это уже не столь важно.

– То есть в России девушки не общаются с теми, у кого нет всех этих атрибутов? – спрашивают друзья.

– Ну, общаются, конечно, а куда им деваться.

И так замечаю я со временем, что у друзей обновляются туфли, бумажники, запонки, кожаные кейсы… Однако со своим мужем битвы за образ успешного бизнесмена я регулярно проигрываю.

– Ну какая разница, в каких я буду носках! – обижается он.

– Дорогой, ну управляющие не носят такие носки. В России мы говорим, в человеке все должно быть красиво: и душа, и тело… и носки!

– Они, между прочим, очень хорошего качества – они у меня появились еще до того, как я встретил тебя!

– По-моему, они у тебя появились еще до того, как ты встретил свою первую девушку…

Когда я поняла, что народная мудрость не действует, я прибегла уже к мудрости женской: стала периодически переселять носки в контейнер, заметив, однако, что они загадочным образом возвращаются снова в шкаф. Тогда сменила мудрость на хитрость: со словами «Горите вы синим пламенем» отдала все эти реликвии текстильной промышленности прямо в руки мусорщику и проследила, чтобы он закинул их на дно своей гигантской машины. В этот же день купила 10 пар итальянских носков и невинно уложила их в шкафчик. Эффект превзошел все мои ожидания:

– Ооо! У нас смена гардероба?! Летний сезон?

– Лучше поздно, чем никогда, – многозначительно подвела я и с выправкой Клеопатры отправилась спать.

А вообще, друзья мужа даже лучше проникаются моей народной мудростью, чем он сам.

Рассказывают в компании о жене местного премьер-министра и своей бывшей коллеге. Вернее, бóльшую часть рассказа закатывают глаза вверх. Она, конечно, купила «Порше» последней модели (это по Гибралтару-то гонять?) и ежегодно летает на Сейшельские острова, но когда ест чипсы в офисе – хруст стоит на два ближайших коридора. И вообще чипсы – ее любимая еда. Одевается и обувается первая леди, естественно, только у самых известных дизайнеров, а вот теорию на водительские права и юридические экзамены сдает с 18-го раза.

– Ну, в России мы говорим, во что свинью не ряди, она свиньей и останется, ой, вырвалось, извиняюсь! – с ужасом смотрю на до безобразия культурную шотландскую подружку за столом.

– Как, как, Катерина, это звучит? – переспрашивает она.

– Ну, если ты оденешь поросенка в «Гуччи», он все равно останется поросенком.

– Ха-ха, блестяще! – удивляет меня обычно сдержанная подруга.

Самое сложное – это перевод русских пословиц. Наш взгляд на вещи так самобытен, что в английском часто и предложением не опишешь то, что мы описываем одним словом. Вот, например: «Как у Христа за пазухой». За пазухой – это что за часть тела такая? Где она расположена и почему там хорошо? И к вашему сведению, Христос никогда не носил прилегающую одежду, он же в плащанице ходил. Вы, русские, вообще Библию читали?

Или: «Где раки зимуют». Почему именно раки и что странного с тем, где они должны зимовать?

«Иногда творю, а иногда вытворяю». Как так получилось, что слова с одинаковым корнем имеют совершенно противоположное значение?

Или: «Потом – суп с котом. «Soup out of a cat?» Тот, кто придумал эту присказку, бредил?

Или «Руки не доходят». С каких пор функции конечностей у человека поменялись?

В общем, без бутылки не разберешься.

Про слово «блин» я даже не хотела заикаться, пока любознательный супруг в сотый раз не возмутился, ну что можно выразить словом «pancake» (блин), помимо самого блина? «Вот у вас нельзя, а у нас можно! У нашего слова „блин“ столько смысловых оттенков, сколько нет ни у одного слова ни в одном языке!» – отвечаю я.

«Но почему „БЛИН“?! Как может мучное изделие стать ругательством и связкой в предложении?»

«А вот как. Приходит в старину ворчливый муж домой, садится за стол и затягивает пластинку, а хитрая жена ему – оп! блин под нос, прямо со сковородочки – оп! второй – оп! третий. Он ворчит-ворчит – „о, блин!“ (удивляется) – дальше ворчит – „блин!“ – снова ворчит – „блин!“ Сначала ел, а потом стало раздражать еще пуще: „Да что ты мне всё блины под нос суёшь – ой, блин!“ Вуаля! Так и перешло слово в разговорный язык».

Но больше всего иностранных друзей убивает моя русская поговорка «Like a boiled fly» – как вареная муха. Ее не только не понимает совершенно никто, но они еще и корчатся от отвращения, представляя эту большую черную муху, кипятящуюся в кастрюле.

– Можно же просто сказать сонная, – заявляет муж.

– Нет, это не то! – возражаю я. – Потому что тут никакой интриги! Тут понятна природа ее состояния, понимаешь? А в «вареной» происхождение состояния неизвестно!

– Ну хорошо-хорошо, – закатывает глаза он. – Прости, я забыл, что вы любите все усложнять.

О-о-о, лучше не ступать на эту дорожку! «Нет это вы любите все усложнять!». В английском языке на самом деле существует эквивалент многих русских пословиц (уж не знаю, кто у кого спер), но звучат они совсем по-другому. Например, убить двух зайцев одним выстрелом, нет, они убивают двух птиц одним камнем. (У немцев и то проще – двух мух одной хлопушкой.) По-русски все понятно: хорошо там, где нас нет. По-английски: Трава всегда зеленее на другой стороне. У нас: вокруг да около. У них: ходить вокруг куста (to beat around the bush). У европейцев все очень наглядно и практично. Даже в поговорках нет абстрактных понятий.

А порой я переделываю народную мудрость. Не себе в удовольствие, нет, а потому что я поняла, что иногда все-таки можно русские истины переводить на чужой язык. «Правильно, на Ибицу со своим самоваром не летают!» (Общему другу, который оставил подружку дома.)

«С беременной женщиной зубами не щелкают». (Мужу, который печально смотрит на последний кусочек шоколадки, отправленный мною в рот.)

«Зачем нужны деньги, если их не на кого тратить?» (Подружке, которая страдает от экономности мужа.)

«Не красна изба дизайнерской мебелью, а красна пирогами». (Другой подружке про атмосферу в семье.)

«Работа не обезьяна, на пальму не убежит», – так им и скажи! (Иностранной коллеге, которая работает в русской компании.)

И снова печальному мужу: «В России мы говорим: хорошая ссора лучше плохого мира!».

«А у нас наоборот, – молвит он. – A bad compromise is better than a good lawsuit». (Плохой компромисс лучше, чем хорошая тяжба.)

– У вас неправильно, а правильно у нас: людям надо разговаривать вместо того, чтобы исподтишка друг на друга дуться, ну разве это не очевидно?

Но больше всего меня раздражает, когда он ставит мою русскую мудрость под сомнение.

– Деньги, говорю, как вода: сегодня есть, а завтра нет.

– Ты же только вчера говорила: «У дурака и ладонь пуста» или что-то подобное! (Ууупс!)

Или испанскому инструктору Аурелио из автошколы я попробовала заикнуться «А в России мы говорим: тише едешь – дальше будешь». (Это про вождение на скоростном шоссе.) Так он мне в ответ: «Насчет дальше не знаю, но на ближайшем кладбище будешь точно». Аурелио сам – кладезь прибауток, я ему русскую, а он мне сразу испанскую в ответ.

Ладно, пришла домой из автошколы, жду любимого, чтобы пожаловаться на несправедливость. Тот сам приходит домой с кладбищенским видом и ложится на кровать, держась за голову.

– Дорогой, что-то случилось?

– Помнишь тот документ, который я не могу получить от русской компании уже целый год, а у меня дедлайн на следующей неделе?

– Ага.

– Сегодня мне написала их русская секретарша на вопрос о пересылке.

– И что?

– Она сказала: «В России мы говорим: hope dies last2323
  Надежда умирает последней


[Закрыть]».

Флирт по-английски

«…Я буду помнить Екатерину за ее РУССКОЕ чувство юмора и за то, как весела она всегда…»

– Я вырежу это, как только переступлю порог своей квартиры, – задрав подбородок, заявляю я Майклу. Майкл – англичанин со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он считает себя классическим английским джентльменом с классическим английским чувством юмора. Его любимый писатель – Джорж Оруэлл, а времяпрепровождение – подтрунивать над другими, демонстрируя свой недюжинный интеллект.

Сегодня наш последний день – сдачи экзамена и номинации на сертификат. Чтобы мы запомнили друг друга, учительница попросила нас написать о каждом из одногруппников несколько слов, а потом зачитать их перед всем классом. Читая послание Майкла, я мысленно выдохнула внутри себя. У этого двухметрового британца есть очень занятная особенность: он любит шутки, прозу, поэзию, старое классическое кино и не любит… меня. То есть, как бы это по-английски сказать, у нас несовместимость характеров. С первой же недели учебы. И только потом я поняла, что причиной этому было пренебрежение мной каждым законом английской коммуникации.

Вот он стоит у громадной доски и рисует картинку про короля, как иллюстрацию прошедшего времени, ни с того ни с сего с совершенно серьезным лицом обращаясь ко мне: «Это ведь русская королева с лошадьми любовью занималась?»

Вот я уж не знаю, какого качества информация подается в британских школьных учебниках или что за порнографию смотрит этот народ – но эту историю про лошадей и королеву знают все британцы! С кем из них я ни общалась, обязательно с горящими глазами и торжественным видом выдавали мне этот ценный исторический факт.

– Ну, если этому учат в английских школах – то да, – парирую я замечание Майкла, – как и про бедную собачку, которую Иван Грозный выкинул из окна Кремля…

– Собачку? – приподнимает бровь Майкл.

– Как, ты разве не знаешь? Знаменитую историю про кровожадного Ивана? Ты плохо учился в школе, Майкл!

Я, наконец, поняла, в чем заключается британское чувство юмора – в скрытой иронии. Ты не акцентируешь внимание на шутке, но те, кому она предназначена, поймут ее сарказм. Майкл в этом профи. Но он все время забывает, что я – не англичанка, а даже хуже: полная противоположность английских сдержанности и такта. Поэтому уже возмущенно задрал брови вверх, когда я осведомилась, что еще кроме сексуально озабоченного Распутина и Екатерины с ее зоологическими пристрастиями известно Майклу о русских?

Вот опять. Говорю, что в России во многих школах некоторые учебники бесплатно даются.

– Ах, ну да, социалистическо-коммунистический мир… – начинает он.

– Слушай, – взрываюсь я у доски, – не лучше ли чем-то заниматься, пока другие нации страдают об утере былого могущества. И вообще, еcли у тебя какие-то проблемы с русским историческим прошлым, давай обсудим!

Я все больше и больше начинала напоминать себе героиню из романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение», и именно тогда уяснила, почему эта книга бессмертна – потому что такие мистеры Дарси еще на каждом шагу. Они уверены, что все знают лучше всех, а остальные, тем более иностранцы, если чего и заслуживают – то в лучшем случае снисхождения.

«Я люблю и никогда не забуду Майкла за то, что он располагает очень интересными фактами русской истории!» – пишу ему я в последнем листке пожеланий. Читая мое прощальное слово и милостиво улыбаясь, Майкл тоже обещает его вырезать.

– Икатэрина, – сказал он мне уже потом, сидя в кафе за отмечанием сертификата, – а какие у вас в России есть национальные танцы и блюда?

– Калинка-малинка и щи, ты разве не знал? Мы пьем водку, едим щи и танцуем вприсядку, потом снова пьем и танцуем, танцуем и пьем…

Я смеюсь. Я уже давно обожаю экспериментировать на иностранцах со своими провокациями.

– Слушай, – вдруг сказал он мне с каким-то необычайно теплым взглядом. – Я буду пока тут, несколько месяцев. Позвони мне, если тебе захочется встретиться и поговорить о разнице менталитетов.

Я смотрю на него, и мой рот открывается сам собой. Что, что ты только что сказал?

Вдруг я припомнила, как однажды, во время переменки в кафе, он пытался со мной заговорить, смущаясь, краснея, а я вообще не уделила «мистеру-я-все-знаю» никакого внимания… Дарси этого не предусмотрел и оттого как-то печально отвернулся. Он что, надеялся, что я ДОГАДАЮСЬ?

– Милая, он прилюдно над тобой подтрунивал, – огорошила меня уже потом одноклассница-англичанка, – более явного проявления внимания для британца сложно себе представить. Ты правда не поняла?

– В России мужчины говорят: «Может, сходим куда-нибудь?»

– Ах, какое же у тебя чуднóе чувство юмора.

Ну что ж, я продолжаю читать свой прощальный лист: «Какое прекрасное время это было! – написал мне другой одноклассник Том. – Екатерина была как луч русского солнца в нашем класе…»

– Слушай, Том, отрываюсь я от листка, – а почему солнца? Ты – первый человек в мире, у которого Россия ассоциируется с солнечным светом…

Все укладываются в смехе, мы плачем, хохочем и давимся от слез, и я продолжаю читать свой прощальный лист! Действительно, какое прекрасное время это было, впервые приоткрывшее мне завесу в уголки британской души! Друзья мои, я никогда не забуду вас, а особенно тебя, Майкл, хоть я и изменила имя, чтобы тебя не хватил удар, если однажды все-таки решишь отыскать меня, выучишь русский и прочтешь эту книгу. И честно, совершенно прямолинейно, по-русски, говорю тебе: я ПРАВДА не догадывалась.