Читать книгу "На разных языках"

Не то чтобы у иберийцев места нет, где жить, ну, не хотят они жить по-другому. Тесно прижатые друг к другу дома лучше защищают улицы от солнца и создают тень. Последними новостями с соседкой можно обменяться, не выходя за порог, а из кухонного окна. Что-то случится – сразу позвать на помощь. Быстренько в «Меркадону»55
  Сеть испанских супермаркетов


[Закрыть] сходить – всегда есть с кем оставить детей. Везде привычная с малых лет среда, шумно и громко – успокаивает.

Когда не было телевизоров, среднее количество детей в стандартной испанской семье составляло от пяти до семи человек. Побеждал самый шустрый и крикливый, а крик был и остался основным средством коммуникации в семье, если не в обществе. После появления телевизора и снижения количества детей ситуация кардинально не изменилась: в беседах, чтоб тебя услышали, надо кричать и перебивать собеседника. Испанцы так сами говорят: «Хочешь, чтобы тебя услышали, – кричи!» В споре побеждает не самый умный, а самый шумный. Самого умного, скорее всего, совсем не услышат. Если же вы попытаетесь сказать испанцам, что они слишком громкие, они ответят, что наоборот – это вы слишком тихие… Странные холодные европейцы – черт знает, что у вас на уме…

А на самом деле, пока вы делите с ними безработицу, «энсаладию русу», страсти между «Реал Мадридом» и «Барселоной» и добавляете простодушное «э?» в конце предложений – вы свой человек. Ну, подумаешь, чуть-чуть молчаливый и замкнутый, no pasa nada (ничего страшного), пройдет…

Как нам проехать к институту?

Первое время это забавляет. Сколько можно интересных деталей выявить, всего лишь спросив у испанца дорогу! Первое время это помогает учить язык, перенимая эмоциональный андалузский акцент, и узнавать невероятные исторические факты. Например, как проехать через замок, где Дон Кихот посвящал себя в рыцари. То есть, по словам пожилого в фетровой кепке жителя испанской деревни. В реальности же замок может оказаться в совершенно другом месте и совершенно другой деревне, что тот же испанец предречет со словами: «Но не верьте, это не настоящий замок, а настоящий замок – наш!»

У меня есть очень хороший трюк, по которому мгновенно можно определить менталитет того или иного народа. Надо остановить по одному человеку – в городе и деревне – и спросить у них дорогу. В Скандинавии или Германии вы получите на это: от горожанина – быстрое пояснение и любезную улыбку, от жителя деревни: быстрое пояснение, любезную улыбку и подозрительный вопрос «Так откуда вы?» Что ждет вас на этот вопрос в Испании? О, это зависит только от вашей выдержки и лучше всего – очарованности прекрасной страной и ее эмоциональными жителями!

Вы НИКОГДА не получите от испанца сухого указания пути! Они показывают дорогу с таким упоением, как Моисей вел через пустыню свой народ! Они наслаждаются передачей вам своего знания так, как наслаждаются пищей и вином!

Дело было однажды летним жарким днем. Водитель автомобиля, не привыкший к испанской действительности, остановил пожилую пару, чтобы спросить, как лучше проехать из поселка N в поселок нас интересующий. За время объяснения пути (15 минут) бойкая старушка и загорелый беззубый дедушка успели:

а) рассказать о пяти близлежащих деревнях;

б) очертить круг всех доступных нам дорог;

в) поссориться;

г) выяснить, откуда приезжие, куда едем, семейное положение, наличие детей и как отдохнули;

д) оповестить, что их дети живут в том же городе, что и мы, и подробно описать, в каком районе;

е) сообщить, где дети жили прошедшие 10 лет;

ж) объяснить дорогу, после чего сообщить, что там ремонт и мы все равно не проедем;

з) посоветовать поехать на бензоколонку и узнать все там…

Что ждет вас в городе?.. То же самое, только, если повезет, с наименьшими потерями времени. Никогда не ждите от испанцев прямого ответа на свой вопрос. Умению забалтывать девушек испанцы учились на нас, прохожих.

Приятный мужчина с пакетами из супермаркета.

– Здравствуйте, скажите, пожалуйста, – высовываемся из окна, – а как нам проехать к институту?

– Ох, – зажег сигарету приятный мужчина, – это далеко-о!

– Да мы знаем, что далеко, а как ехать?

– А зачем вы на машине, вы лучше пешочком пройдитесь! Там, возможно, ремонтные работы. А если припаркуетесь около магазина…

– Куда ехать?! – яростно кричит водитель, нервно косясь в зеркало на линию сигналящих машин.

– Ну, вот туда попробуйте! – обидчиво произнес испанец. – Но я ничего не обещаю!

Описав нескольких безрезультатных кругов, останавливаемся снова. Даже невероятно, как такой маленький городишко может превратиться в лабиринт, где белые домики начинают напоминать коридоры психотерапевтической больницы.

«Давай, давай женщину спросим – женщина все по делу говорит, без лишних там…!» – предлагаем мы, две девочки на заднем сиденье!

– Простите, сеньора, – орет водитель в окно, – как нам в институт?

– А? – вопрошает сеньора.

– В институт как? – надрывается он.

– Что, сынок? Не слышу… – и с энтузиазмом приближается к машине.

– Ничего, ничего, не беспокойтесь, – нервно улыбается водитель… – машина срывается и выезжает за поворот…

– Подожди, подожди, сынок, ты куда? – пожилая сеньора разочарованно машет вслед.

Еще два круга. «Вон, вон, пара не в возрасте, молодые, все скажут быстро!» С вжиком опускаем окно, кричим с середины улицы к тротуару:

– Привет, как проехать в институт?

– М-м, – смотрит друг на друга парочка. Мы задерживаем дыхание. – М-м, – опять смотрят они друг на друга, – ой, это далеко-о-о-о!

– А-а-а-а, – в истеричном состоянии водитель хватается за голову и жмет на газ.

– Пожалуйста, скажите, РАДИ БОГА, как проехать в институт? – останавливаемся около следующей пары, уже среднего возраста. Мужчина и женщина с собачкой.

– Ой, – обрадованно подлетает она к окну, – сейчас, сейчас!

– Поедете прямо и до круга, с круга повернете направо…

– Ты чего говоришь, Ана?! Эта дорога слишком длинная! – вступает мужчина, обращаясь к нам. – Вы с круга поедете прямо, а там через мостик намного быстрее!

– Да мостик закрыт давно! – восклицает жена.

– Да-а? Ну тогда направо, только это далеко-о!

– Что там рядом? – грозно выдыхает водитель.

– Полиция!

– Какая полиция, – раздраженно говорит муж, – ее там уже два года нет. Собака начинает тявкать, яростно натягивая поводок. Но супруги только входят во вкус разговора:

– А вы знаете, там ремонт где-то, поэтому, возможно, не проедете… Уже целый месяц ремонтируют…

– Да, по-моему, закончили еще неделю назад, – снова вступает жена.

– Ладно, ладно, мы разберемся, спасибо за помощь! – гнусавим мы, две девочки на заднем сиденье.

– Не за что.

Тот мужик перепутал право с лево, и мы заехали не туда.

Но вот другая пожилая пара. Водитель открывает окно, трагически обращаясь к нам на заднем сиденье: «Ну че, девчонки, еще раз?»

– Здравствуйте! – через секунду вежливо высовывается он в окно. – А как нам проехать к институту?

– Ой! – восклицают они, – это так далеко!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а, – мы кричим на заднем сиденье. Водитель бьется головой о руль.

Выехали, кажется, центр. Девушка с объемным стаканом в руке.

– Простите, сеньорита, – взываем мы из окошка, – а как нам…

– Куда? – глубоким сексуально-нетрезвым голосом соблазняет Кармен.

– В институт, – вежливо добавляет водитель.

– Ох, – гортанно произносит она, – это так далеко…

Водитель срывается с места, со свистом тормозит на заправочной станции и покупает карту…

Самоучитель испанского

«Боже мой, сколько всего можно сделать с одним глаголом!» – было первой мыслью, пришедшей мне в голову при изучении испанского. Сколько разных окончаний и модификаций может быть у одного только слова! Как это учить? Как это запоминать? Как на этом вообще разговаривать? Только у одного глагола иметь (tener) более 15 форм, и это при том, что я не изучила пока все прошедшие времена… А есть еще глаголы неправильные. Вот встретила ты в учебнике слово va и глядишь на него, как дурочка, предполагая, от чего это дело образовано… В русском корень слова и сотворенные от него формы глагола имеют порой хотя бы две общих буквы, здесь они могут не иметь ничего общего вообще!

А на первых-то порах, приехала я, значит, в Испанию (уже зная базовый набор испанских слов), и с истинно русским задранным носом отправилась… в книжный магазин. Сражу-ка, думаю, своих испанских родственников продвинутыми интеллектуальными способностями. Вспомнила, что Пауло Коэльо пишет на испанском, а что может быть лучше, чем прочитать любимую книгу в оригинале? Застыла у красивого стеллажа с двумя книгами: томиком «Победитель остается один» (400 страниц) и «Дневником Мага» (50). Лень победила.

На чтение первой странички произведения у меня ушел… день. На чтение одной только малюсенькой странички! Потому что я пыталась определить, какой глагол от какого инфинитива образован. На чтение двух последующих – неделя. Еще через неделю муж обещал выгнать меня из дома, если я продолжу терроризировать его грамматикой родного языка. А иногда он даже рвал на себе волосы: «Ну не знаю я, почему тут употреблена эта конструкция, понимаешь?! И не знаю, почему глагол написан так, а не по-другому! Просто запомни, что так надо!»

Нормально, да? «Так надо». «Ладно, – злорадно подумала я – я ему припомню это „так надо“, когда поедем в Россию». Попытка блеснуть интеллектом все равно удалась. Потому что друзья супруга приходили и, видя у меня развернутую на диване книжечку (она до сих пор там лежит), восклицали:

– Ой, у тебя Катька как быстро испанский учит! Кать, ты уже книжки читаешь?

– Ой, да пара пустяков! – жеманно покрутив пальцами, заявляла я.

Но прочитала я на самом деле одну книжку «Очкарик Манолито» – которая в обязательном порядке для экзамена. Читала, как обычно, в последний перед зачетом день: весь вечер, всю ночь и следующее утро. Выписала лишь около 30 новых слов, из чего и сделала вывод, что процесс пошел…

А вообще, многие из нас очень быстро осваивают испанский. Особенно девочки. То ли дело в интенсивном внимании мужского пола, с которым надо как-то общаться, потому что он здесь не знает ни один из других языков. А может, дело в комплиментах, которые хочется переводить и переводить, вслушиваясь в лиричное «Eres mi corazon de melon» («Ты мое сладкое сердце»). Но потом и от этих клише становится тошно – сами испанки шутят, что язык у их молодых людей вертится, как флюгер на Жиральде (знаменитая башня в Севилье), и все время в одном направлении.

Названия всех пищевых продуктов и морских гадов тоже, как правило, запоминаются быстро. «Пульпо» – звучит интересней, чем осьминог, а «гамбас» – проще креветок. С ежедневной практикой приходит, как по-испански, с акцентом на звук [х], произносить «хамон» (вяленое мясо свинины), с андалузским говорком «асэйтунас» (оливки), и что апельсины тут – какая странность! – «наранхас», а не oranges.

Скажу, что знание английского все равно выручает. Бери себе, да и прибавляй испанское -сьон (-cion) к английским словам. Attention – atención, collaboration – colaboración, occupation – ocupaсión. При всей моей неусидчивости, такая система – просто чудо, вот я и давай -сьонить. Так -сьонила полгода, пока учительница в институте, тяжело вздохнув и присев на край моей парты, не сказала: «Екатерина, я, конечно, ценю ваши творческие способности, но некоторые слова в испанском языке все-таки образуются по-другому».

– Ага, – говорю, – дифференсьон.

– Нет, – говорит, – диференте.

Еще многое зависит от того, в какой испанский регион вы попадете. Учить испанский рекомендуют в автономном сообществе Кастилии и Леон, откуда и взяло начало современное испанское королевство, следовательно, и классический испанский язык (поэтому и зовется «кастэяно»). Здесь, как считается, говорят на самом правильном испанском, а вот в других регионах может не повезти. Например, приходите вы в магазин в Андалусии и правильно, на красивом испанском, говорите:

– Quiero pescado (Хочу пескадо – «рыбу»).

– Что, что? – переспрашивают.

– Пескадо.

– Не понимаем – совершенно серьезно говорят они.

Очередь сочувственно улыбается.

– Ну пескадо, фиш.

Неопределенное пожатие плечами.

Показываю пальцем на рыбу на витрине.

– А-а, пекао! – поправляют они и смотрят на тебя, как на идиотку.

Андалузцы – это национальная катастрофа. Их испанский может не иметь ничего общего с «оригиналом». Они игнорируют согласные в середине слова, опускают окончания (и правда, кому они нужны?), соединяют три слова в одно, глотают звуки «d» и «s». Оттого слово espera (подожди) у них превращается в «pera», vaya por alla (пойти туда-то) в «vapaya», hasta luego (до скорого) в «taluego». Эти шедевры устной речи они переносят и в письменную – на заборы, дороги и кактусы, где надписи сохраняются на многие лета, вводя в заблуждение иностранцев. Да что там, иностранцев – некоторые андалузцы до конца своей жизни не знают, как правильно писались те или иные слова.

Ну, я как-то с самого начала настраивалась, что язык быстро выучу, да еще и друг нашей семьи на прощальной вечеринке подкрепил мои ожидания. Хавьер, пошатываясь и опираясь одной рукой за край перил, другой наливал себе виски: «Ой, тебя там будут учить всякой фигне, миллионы прошедших времен, глаголы, но ты всегда помни мое слово, – тут он исторически икнул, – учи только три времени! А остальной чушью не забивай себе голову, – Хавьер никак не попадал кончиком сигареты в зажигалку. – Помни, только три!» Наш друг очень долго жил за рубежом и забыл свой собственный язык, потому что тремя ну никак не обойтись, я пробовала: каждое время в испанском обозначает какую-то определенную разновидность прошлого. Вот у нас «пришел» – значит «пришел» (слава богу!). У них же: если пришел в тот момент, когда жена варила суп – одно время. Пришел вчера – другое. Сегодня утром – третье. Если долго шел – герундий. Не дошел – держись!

Что еще могу посоветовать тем, кто решил погрузиться в тонкости испанского языка: забыть об особенностях русской речи и не смеяться истерично, как моя подруга, увидев в меню слово «хуэвес», не падать в обморок от страсти, встретив какого-нибудь Хуана Карлоса из теленовеллы (за поэтическими именами тут скрываются вполне прозаические персонажи), лучше не искать в словаре, что тебе кричат строители с соседней многоэтажки, знать, что «guapa» (красавица) – распространенное обращение, а не признание в любви (все равно приятно), не распевать на улице во всю глотку «besame, besame mucho» (целуй меня, целуй меня си-ильно) – некоторые могут воспринять это, как руководство к действию, не производить определенных телодвижений, если кто-то представится Макареной (это здесь обычное имя). И если вас спрашивают «Que pasa?»66
  **Дословный перевод: «Что случилось?»


[Закрыть] вместо приветствия – это не значит, что у вас темные круги под глазами, это самое что ни на есть «Как дела?».

И помните главное правило о четкой разнице произношений гласных. Иначе вместо цыпленка (pollo) в ресторане очень вероятно заказать мужскую часть тела (polla), а в супермаркете купить биодобавки для лошадей (cabаllo) вместо шампуня для волос (cabello).

Ну вот, моя зарисовка составила вместе с датскими и английскими почти уже эпопею о превратностях иностранных языков. Но на то есть железная причина: навеяна она наступающим, оч-чень гpозным экзаменом испанского. Если провалю, одной книжкой будет уже не отделасьон…

Мигель

«МИге-е-ель!» – раздается под нашими окнами в одиннадцать часов ночи.

Легкая пауза.

«МигеЕ-Ель!» – снова надрывается скрипучий, уже немолодой женский голос.

Пауза – голос набирает воздуха в легкие:

«Ми-и-гЕ-Е-Е-Ель!»

Хочется воткнуть в уши вату и плотно зашторить окна, но бабушка не успокаивается. Удивительно, откуда у этого пожилого существа такой голосище?

«МИ-И-и-и-гель!»

Нет Мигеля.

На минуту все утихает, но скрипучий голос вновь разрывает тишину: «МИ-И-И-ГЕЛЬ!»

Боже мой, да кто же этот Мигель? Почему он не выйдет на зов любимой мамы или бабушки? «Плиз, Мигелюшка, ну давай, выходи повидать старушку!» Но Мигель моим мольбам не внимает. Улица сотрясается снова: «М-М-мИ-И-и-и-ГЕ-е-еЛЬ!»

Да что он, спит, что ли?!

Открываем балкон и высовываем нос, неудобно как-то целиком… Но на террасы уже повысыпали все наши соседи. Ох, вон какой-то парень показался.

«Пусть это будет Мигель, господи!» – взываю я про себя. Но я обманулась. «М-Ми-гель!» – женский крик звучит уже нетерпеливо и раздраженно. В окна повысыпала остальная часть жильцов, но… не Мигель. Старушка достала из сумки сигарету и зло закурила. Кому-то из соседей стало жалко эту миниатюрную седовласую бабушку, и он прокричал: «Эй, Мигель! Давай уже, выходи!»

Кто-то захлопал в ладоши: «Да! Да! Мигель! Выходи!»

«Мигель, дэ пута мадре! – прогремел развесистый бас мужичка с второго этажа. – Sal!»

Молчание. Нет Мигеля.

Старушка пробормотала несколько ругательств и посеменила по тротуару. Соседи удивленно переглядывались ей вслед, удивляясь такому голосищу у такого маленького человечка.

Выдохнув и захлопнув дверь на балкон, мы щелкнули пультом телевизора и уютно примостились на софе. Счастье оказалось краткосрочным.

«Мигель! – настойчиво прозвучал под окнами мужской баритон. – Мигель!»

«Ну, пожалуйста, Мигелюшка, выходи!» – снова промолилась я про себя, в надежде, что загадочный сосед почувствует мои биотоки. Парень на улице просигналил с мотоцикла. «О нет! Только не это!»

«Мигель! Миге-ель!»

«Да нет его дома, нет!» – взорвался добротный дядька с третьего этажа.

«Точно нет?» – шустро переспросил парень. Если бы у мужика в этот момент была в руке сковородка, он бы запустил ею с третьего этажа! «Я тебе говорю, нет!» – прокричал он с интонацией «а ну пошел отсюда!»

«А-а, ну ладно!» – скромно промолвил парнишка и завел свой мотоцикл.

Вот уж воистину, Мигель – суперстар!

Около трех часов ночи наш сладкий сон снова оборвал шум. Резко (и, что интересно, с музыкой!) открылась металлическая дверь подъезда, врезалась в стенку и с таким грохотом захлопнулась, что дом вздрогнул. Внизу послышались возня, шуршание, опять грохот (кто-то врезался в почтовые ящики) и женские тихие визги. Из чьего-то мобильника на полной громкости хрипел хип-хоп. Мы слышали каждую ступеньку, которую преодолевал неведомый гость. Когда он прошуршал своей дутой курткой мимо нашей двери с напевами «yea-ah babe yea-ah c’mon», вырубился свет, девчушка споткнулась на ступеньке: «А-а-ай, Мигель!» – прокричала она. Я подумала, что еще одно неловкое движение – и соседи разорвут этого Мигеля на части…

Утром я просыпаюсь, завариваю кофе, намазываю масло и варенье на тост, пихаю хлеб в рот и… Застываю: «Да! Да-а-а! Мигель! О-о! – раздается прямо надо мной. – Оу, Мигель! Да, Мигель, да! А-а-а-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!» Муж поперхнулся сосиской.

«А-а! А-а-а-а-а! – в экстазе кричала девушка. – О-О-О-О-О!»

Наш потолок сотрясался. Ай да Мигель!

Мы уже отложили завтрак и от души хохотали. Девчушка наслаждалась во весь диапазон своего девичьего голоска: «Да! Д-а-а-а-а! Давай-давай!» Мигель хрипел.

Через полчаса мы услышали ритмы того же хип-хопа, но уже на пути вниз.

А через час я столкнулась около почтового ящика с парнишкой в мешковатых штанах, рэперской куртке, бейсболке набекрень, типично хип-хоперской бородкой и пирсингом во всевозможных местах. Из его телефона доносилась знакомая мелодия…

– Привет! – с любопытной улыбкой оглядела я его. – Ты Мигель?

– Привет! – расплылся он в широченной улыбке. – А откуда вы знаете?

De cuerpo y alma. Фламенко

Парадокс: песня и танец фламенко, являющиеся объектом всемирного наследия ЮНЕСКО, не очень-то боготворимы самими испанцами. Особенно теми, кто причисляет себя к испанской интеллигенции: «Как можно слушать это вытье? Это для гирис (туристов)!», «Цыганская музыка для цыган». И действительно, на первый взгляд – вытье и причитание, странные композиции со странной структурой. Чистое фламенко без гитары не выдержать неподготовленному уху. Я думала так весь первый год проживания в столице фламенко Севилье, пока вдруг однажды не осознала, невероятно – я хочу идти и учить это! Я хочу ТАНЦЕВАТЬ это…

Фламенко – обнаженная душа. Pure soul. Страшная вещь на самом деле. Потому что это одно из проявлений жизни и эмоций, которое дошло до нас в своем чистом и первозданном виде так, что пугает. Эта музыка слишком дерзко взывает к сердцу, слишком сконденсированна и надрывна, тело само откликается на нее от макушки до кончиков пальцев. Фламенко пронизывает тебя насквозь. Оно прямолинейно и бескопромиссно – может, поэтому так не вписывается эта музыка в наше поколение, привыкшее к фальши?

А может, именно из-за своей дерзости и прямоты фламенко занесенo в «Красную книгу» – люди давно привыкли не показывать своих чувств. Фламенко не может понять человек, страшащийся открытых и искренних эмоций, где не надо все усложнять. До этого искусства надо созреть, потому что не идет оно в ногу с современным миром. Оно не рационально, не прагматично, не коммерциализировано. Ему наплевать на социальный статус, рейтинги и количество проданных альбомов. Оно – о вечном. Оно говорит напрямик с душой, где оба понимают друг друга. И говорит всего-то о двух составляющих нашей жизни – любви и смерти, на которые, как на фундамент, надстраивается все остальное. И говорит правду – так, как есть.