Читать книгу "На разных языках"

Con cariño, con cariño, любимый…

Школа вождения в Испании – больше чем школа. Это курс на проверку эмоциональной устойчивости. После обучения здесь можно с успехом поступать в центр подготовки сирийских боевиков-смертников, где благодаря приобретенному бесстрастию вы еще и станете лучшим из учеников.

Уроки вождения в Испании – это тренинг на проверку выдержки, смирения и покорности жизни. Раньше я ни за что бы не поверила, что способна на протяжении почти двух часов с кротким лицом выдерживать нравоучения. Я списываю свои чудеса терпимости на то, что мой инструктор по вождению – 50-летний греческого вида Аурелио – возможный потомок короля Астурии и племянник Альфонса Первого, и монаршая назидательность у него в крови. У Аурелио нет детей женского пола, и каждый раз, когда за мной захлопывается дверь маленького «сеата» и пристегивается ремень безопасности, в нем просыпается отцовский инстинкт.

Столько лекций о жизни и своих персональных характеристиках я не получала даже во время обучения в университете. Однако каким же было мое удивление, когда я поняла, что совершенно не реагирую на них и – что для меня уж совсем не свойственно – даже на подтрунивания о России. «Катерина, еще раз говорю, в Испании мы все делаем мягко! Давай, нажимай на педали по-испански, а не по-русски! В России делают все очень резко, да? Вот вы хоть и большие, а нечувствительные!»

Мне кажется, я со своими 180-ю сантиметрами действительно самая большая ученица школы за все ее времена. И мое основное волнение перед первым занятием было больше о том, как я влезу в миниатюрный испанский «сеат ибицу», нежели о самой дороге. Однако когда кресло отрегулировано и придавлен второй ученик на заднем сиденье, я с облегчением выдохнула – мои коленки лишь чуть-чуть касаются панели управления. Но принимая в учет, что в начале обучения я была на шестом месяце беременности, сейчас мой живот практически упирается в руль, и я вызываю умиление всех остальных учащихся школы. Но не Аурелио.

«Ну кто так крутит руль, пожалей ребенка!»

«Вот, малыш, уже сейчас помни, что не надо жать на педали, как мама!»

«Нет, бонита, у тебя совсем нет памяти. Где твоя память? Беременность предполагает детей, а не амнезию!»

«Ты же убьешь ребенка, так подрезать! Это у вас в России так ездят?»

Где-то через месяц занятий я начала подозревать, что малыш уверен, что его папой является Аурелио, так как активно реагирует на его голос и почти не откликается на зов настоящего отца. Ребенок активно выполняет команды инструктора, т. е. пихает меня на светофорах, а также, когда надо жать на тормоз или давать газ.

Каждое занятие, когда Аурелио использует свои мотиваторские способности, мне отчаянно хочется купить ему в подарок билет на тренинг Тони Роббинса.

«Все, не сдала! Считай, что уже отчислена с экзамена».

«У тебя вообще памяти нет».

«Ты умеешь летать? И я не умею. А как тогда пролетим над этим грузовиком?».

«Я тебе говорю, что на такой скорости о прохождении экзамена можно забыть».

«Бонита, на автотрассе надо гнать, понимаешь? Это, может, у вас в России по трассам волочатся, а здесь не менее 100 километров в час».

Иногда Аурелио теряет свое монаршее достоинство и начинает кричать. Я подозреваю, что скоро он начнет меня бить (куплю ему вместе с билетом на тренинг Тони Роббинса участие в семинаре по управлению гневом). Но один раз я все-таки решилась подать голос: «Аурелио, вы слишком строги к беременной женщине! Я делаю так хорошо, как могу!».

«Ну, тогда поедешь покупать права в Россию. Я тебе говорю, с такой скоростью ЗДЕСЬ ты не сдашь».

«Купленные уже есть», – честно ответила я и единственный раз в жизни лишила инструктора речи. Но ненадолго.

«Нет, все-таки беременность влияет на память. Повторяю еще раз – сначала тормоз, ЧУТЬ-ЧУТЬ, только ПОТОМ сцепление и меняем скорость!»

«Давай, бонита, с нежностью, с нежностью поворотники переключай! Ласково, по-испански!»

«У тебя глаза на затылке есть? Правильно, нет. В Испании тоже нет – зато есть зеркала заднего вида!»

«Хорошо, давай еще постоим, подождем, когда пешеход доест свой завтрак и вернется опять переходить через дорогу».

Хотя уж, по-честному, надо отдать Аурелио должное: я еще ни разу не сбила пешехода, не пересекла непрерывной линии и не проехала на красный свет, а мой запас испанского пополняется каждый день. Два месяца тому назад я понятия не имела, что такое «бруско» (резко), «ла нука» (затылок), «уна торпе» (неуклюжая), что «пелота» значит не только мяч, но и фару автомобиля, а «чупито» – не только маленькая порция алкоголя, но и деление на спидометре.

Страх перед вождением исчез. Я больше не путаю право с лево, научилась-таки гонять по автотрассе (теперь он кричит мне: «Медленнее!», ну что за человек), сносно парковаться и не съеживаться при приближении грузовиков. Однако я боюсь, что скоро у меня разовьется шизофрения, потому что назидания Аурелио постоянно звучат у меня в ушах: «По какой стороне дороги мы ездим в Испании?», «Зачем в машине тормоза?», «Что еще расположено по бокам дороги, кроме деревьев? Правильно, дорожные знаки!» И даже когда я иду пешком по тротуару, нагоняя группу испанок: «Как ты собираешься обгонять грузовик, если едешь медленнее, чем он?» Воспитательный взгляд Аурелио снится мне во сне, и я не могу ездить даже на автобусах без анализа водительских маневров. Достается и мужу:

– Все! Ты не сдал экзамен!

– Че? – непонимающе смотрит он на меня.

– Ты пересек непрерывную линию!

– Ну ладно, поблизости же нет полицейских.

– И затормозил бруско, очень бруско. Это в Ирландии так принято? Ты разве не знаешь, что в Испании все делают мягко, con cariño, con cariño, любимый…

Жизнь по правилам

Несмотря на то, что в Германии я бываю часто и с ней меня связывают почти что кровные узы, я с удивлением обнаружила, что это – единственная страна, где со мной ничего незаурядного не происходило. Хуже того, здесь, как в фильме «Вторжение» c Николь Кидман, в тебе начинаются загадочные мутации: входя в дверцы автобуса и созерцая серо-коричневую массу с суровыми лицами, ты запихиваешь под воротник пальто свой красный шарфик, садишься и становишься такими же, как они.

Я знаю, что этот необъяснимый наукой эффект жители Германии имеют на многих переселенцев. Единственные, кого им усмирять не удается, и даже в своей стране – русских. Они могли бы относиться к нам со снисхождением, но это качество противоречит типичному немцу (иначе Германия не славилась бы своим качеством). Поэтому и на мировом, и на национальном уровне немцы решили учить нас дисциплине – все у этих русских чрезмерно: и президент, и страна, и привычки.

– Вот карточка в ваш номер, – отрапортовала 20-летняя девушка на ресепшене маленького отеля уютной баварской деревни, – пароль к интернету такой-то, завтрак во столько-то и пользоваться ключами так-то.

– А есть ли тут какие-то развлечения, – в надежде получить более развернутую информацию о месте вопрошает мой муж.

– Брошюра на входе, пожалуйста.

– Ну а покушать вы нам где предложите? – опять же не успокаивается мой а) ирландский супруг, б) привыкший к испанской разговорчивости.

Девушка без тени эмоций на лице начертила синей пастой на карте прямые линии до трех мест.

– Вот здесь.

– Ну а где тут вообще движение по вечерам, где собираются люди? Есть ли какие-то популярные заведения?

Взгляд ресепшионистки напомнил мне взгляд Ангелы Меркель на Путина при его анекдотах.

– Попробуйте сходить в «Вайнхаус», – отрезала она и выключила свет над стойкой.

– Спасибо.

– Пожалуйста. До свидания.

С таким же лишенным человеческого участия лицом юная немка сервировала нам завтрак и выписывала из отеля. От этого обращения у мужа начался нервный тик. Мы ей не понравились? Мы производим впечатление неадекватных людей? Мы что-то не так сказали? Затем он открыл «Гугл», вбил в поисковую строку «Почему немцы такие серьезные» и успокоился: «По одной из теорий, произношение в немецком языке таково, что определенным образом формирует мышцы лица, придавая ему отпечаток суровости». «Представляешь, – сказал он мне, – даже среда обитания закладывает твою будущую сущность». И, на всякий случай, решил перестать учить немецкий язык.

Мне всегда казалось, что менталитет того или иного народа очень хорошо передает их президент. Возьмите наигранно простоватого Барака Обаму, женственного Франсуа Олланда, комичного испанского Мариано Рахоя или железную Ангелу Меркель. Немецкая первая леди редко шутит, смеется и улыбается. Зато до последнего телодвижения воплощает собой ценности немецкой расы – поэтому люди ей верят. И чему, действительно, веселиться: Европу охватывают распри и кризисы, а родную страну – страх за будущее и иммигранты. Россия расширяется на Запад. Какое тут веселье – немцы озабочены главной целью своего существования: подчинить себе жизнь, будучи абсолютно убежденными – это управляемый и нестихийный процесс. И если все делать по правилам, то все будет так, как надо. Поэтому бедные немцы ошарашенно смотрят на те страны, где правил почти нет и люди… Как-то живут себе.

Именно потому чувство юмора в Германии – признак легкомыслия, а не интеллекта – как во всем оставшемся мире. Весело живут только безалаберные и сумасшедшие люди. Как раз те, у которых кризисы, безработица и юмористические ток-шоу по ТВ. Ну и доразвлекаются. Хотя… (представьте себе!..) в том же маленьком отеле мы вдруг отыскали по телевизору немецкую стендап комеди! С одним лишь отличием от других стран: немцы, будучи до неприличия политически-корректными, не шутят о соседях и политике – а о всякой ерунде: картофельном салате, сосисках, отпусках. Анекдоты об отпусках особенно популярны – ведь это единственное время в году, где немцы могут позволить себе некое легкомыслие, как, например, слоняться голышом на людных и совсем не нудистских пляжах. Но только на чужой территории, на своей же немцы сдержанны и примерны.

– Извините, постояльцы соседнего тента сообщили, что вы громко смеетесь и нарушаете их сон, – подходит молодой рослый секьюрити к компании по соседству, где женщина-иностранка то и дело заливается смехом. В 10 часов вечера в немецком кемпинге все как по сигналу развернули спальные мешки и погасили барбекю, лишь эта неугомонная туристка наслаждается жизнью.

– Да, конечно, простите, – смущенно бормочет она.

Охранник же с дубинкой продолжает обходить владенья свои, шикая на тех, кто разговаривает, громко кашляет, занимается этим самым либо целуется в кустах. Ну, пионерский лагерь, ни дать ни взять. В жизни, понимаешь ли, должен быть «орднунг» – порядок, а не сомнительные развлечения.

«Во Франции вы пользуетесь свободой действия: вы можете поступать, как вам угодно, никто не обращает на это внимания, но думать вы должны, как все. В Германии же вы должны вести себя, как все, но думать можете, как вам угодно», – писал еще Сомерсет Моэм («Бремя страстей человеческих»).

Я ненавижу жизнь по правилам. Может оттого, что мой знак Зодиака – Водолей, и я люблю ставить цветы в селедочницу, как это написано в моем гороскопе. А может, потому, что я русская. Я считаю, что жить по правилам – скучно. Банально. Предсказуемо. В общем, я безалаберный и легкомысленный человек. И, возможно, верно утверждает весь мир, что правила – то, чего славянам (и грекам еще) не хватает. Не будет тогда коррупции, автомобильных аварий, нищих семей, безработицы и олигархов. Отправляя письмо, ты точно будешь знать, что оно дошло до адресата, а оплачивая квартирные услуги, со спокойным сердцем знать, что цены не повысятся в следующем месяце.

Я хочу немного правил в нашу жизнь, хоть и ненавижу их. Наверное, в этом феномен русских людей. Мы разумом понимаем: без правил – анархия. А сердцем не можем их принять. Поэтому я никогда не смогу жить в Германии. И потому же, наверное, русские никогда не будут жить хорошо…

Какие русские слова веселят иностранцев

sobralio.net

– Слушай, Кать, а можно твой бойфренд перестанет называть меня ложкой? – говорит наш приятель Леха, русский двухметровый богатырь.

– Ты уж, Леш, не обижайся… Понимаешь, отличить «Лёшка» от «ложка» в русском языке может только иностранец с тонким музыкальным слухом…

– Надо же, так меня еще никто не обзывал, – озадаченно вздыхает наш друг.

Русский язык для иностранца полон сюрпризов. Почему я «ем», а ты «кушаешь» – и чем они отличаются? Как могут окончания слов не подчиняться никаким разумным законам? Как вообще в хаотичном наборе слов, называемым русским предложением, понять, кто субъект, кто объект, а кто дополнение?

– Кошмар, – сетует моя мама по дороге из аэропорта.

– Да-да-да, кошмар! – оживляется на заднем сиденье мой друг. Мама хватается за сердце, он же, сияя, восклицает: «Я знаю это слово! Оно французское!» Тут мой ирландский полиглотище стал усердно перебирать в памяти другие французские слова, которые он знает – и, представьте себе, они с мамой смогли худо-бедно объясняться.

Мама:

– Ну что, в магазин? Тортик, сосиски.

– О да, магезэйн, сосисс, ле вин, – поддакивает он.

– Вино? Хорошо, вино тоже купим. Что еще?

– Ле бифтек?

– Бифштекс, хорошо. Да, заверните у библиотеки, – таксисту.

– Бифтек в библиотек? – удивляется мой друг. В это время из радио таксиста звучит «Владимирский централ – ветер северный…», и мама глубокомысленно поясняет гостю: шансон. Российская народная музыка.

– Ох да, шансон, – вторит он. – Эдит Пиаф, Милен Фармер, Патрисия Каас…

– Не, у нас не Пиаф и Фармер, – прерывает мама, изображая руками решетку, – у нас зона.

– Зона? – сочувственно замечает он. – Лоукал мьюзик?

Но мама – учительница с 20-летним стажем – не сдается:

– Да нет, решетка, тюрьма, карцер!

– А-а-а-а, – обрадованно кивает он. – Я панимаю! Пусси Райот, Хадарковский, Навальный…

– Вот-вот, а одна из Пусси Райот, между прочим, в нашей мордовской зоне сидит, сейчас через нее проезжать будем…

Спасибо маме, с тех пор не музеи и монастыри, а тюрьма, где сидит участница Pussi Riot стала для иностранного гостя нашей основной достопримечательностью…

Самое простое в нашем языке – имена. По-мнению иностранцев, в России существует только четыре «названия женщин» – Маша, Оля, Лена и Наташа, а все мужские имена, если это не Сергей и Александр, не произносимы простым человеческим языком.

Но бывает и по-другому:

– Привет, я Люда, – подает руку новоприбывшая в Скандинавию гражданка Украины двум молодым датчанам. Лица викингов сразу же приобретают фривольно заинтригованный характер.

– Правда? – начинают усмехаться они.

И как-то не успела я объяснить моей украинской приятельнице, что «Люда» (luder) по-датски, это самая что ни на есть «представительница древнейшей профессии» причем в сленговом таком ядреном значении… Ну, она тогда ничего не поняла, а я, чтобы не портить вечер, и не стала пока открывать ей горькую правду. Девушки, никогда, никогда не называйтесь в Дании Людами! Пусть это будет уж на худой конец Людмила… Вторая моя знакомая – Галина, гостившая в Италии, никак не могла понять, почему жители здешней страны сконфуженно хохочут, когда она представляется. А все потому, что gallina («галлина») – на итальянском не что иное как «курица». «Gallina Blanca – буль-буль», помните? Избегайте этого имени и в Испании, здесь оно значит то же самое, хоть и произносится как «гайина». Кстати, как и в России, у испанцев модное имя – Иван. Здесь есть Иваны-Даниэли, Иваны-Франциски, Самуэль-Иван…

А еще очень веселыми европейцам кажутся слова с русскими шипящими и окончанием «чик».

– Знаешь, как в России мы определяем, пьяный человек или нет? – спрашиваю у датской коллеги.

– Не знаю…

– Просим его выговорить «Союз Советских Социалистических Республик».

Датчанка в ужасе расширяет глаза:

– Я такое не скажу даже трезвая как стекло.

– Ну ладно, тогда упрощенную версию теста – «счастливого Рождества».

– А еще проще?

– Шла Саша по шоссе и сосала сушку.

– Фак ю, Катерина.

Как известно, почти каждый второй европеец знает русские «На сдоговье!», «Спасьибо» и «Привьет». Оправдывают они это ежегодной трансляцией «Евровидения», но я подозреваю, навещают время от времени Россию, оттянуться. Что до других наших слов, то мою испанскую родню ужасно веселило слово «цирипаска». Черепашками дети звали даже своих кошечек, собачек и хомячков. Датским же знакомым страшно нравилось слово «сосиска». «Са-а-а-а-а-а-а-а-асиска! С-а-а-а-а-а-а-а-а-асиска!» – запоминал название колбасного продукта мой начальник, декламируя на весь коридор.

– А это тебе, дружок. Национальная русская игрушка! – протягиваю я маленькой испанской девочке российского Чебурашку. Она долго и задумчиво смотрит на куклу с большими печальными глазами.

– Кто это? – наконец, спрашивает она. – Грустный Микки-Маус?

– Нет, его зовут Чебурашка, он живет в России и дружит с добрым Крокодилом, – рассказываю я.

– Спасибо. А как ты думаешь, это девочка Буаска или мальчик? – И тут я воистину растерялась. Судя по окончанию слова, вообще-то должна быть девочка.

– Ну ладно, пусть будет пушистый русский медведь с большими ушами, – заметив мой беспомощный вид, заключила малышка.

Stay Сhic, или Как узнать русского туриста за рубежом

© Сергей Корсун

Есть у обувной компании «Bianco footwear» потрясающий, на мой взгляд, рекламный ролик. Горы высоко над уровнем моря. Вдруг за выступ скалы хватаются наманикюренные пальчики с сумочкой, за ними появляется красивое женское лицо с вечерним макияжем, девушка чуть подтягивается и, ступая лаковой туфелькой с гигантской шпилькой на следующий выступ, взбирается выше… «Stay Сhic!»2626
  Оставайся шикарным!


[Закрыть] – гласит слоган рекламы. Сто процентов, прототипом этого ролика служила украинская или русская девушка. А если бы она еще, забравшись на вершину горы, завопила: «Фотку! Фотку, скорей!», было бы даже реалистичней!

Я только никого ни в чем не обвиняю – я ж сама такая! Я ж в чем только по горам не лазила: в сланцах со стразами, желтых джинсах, в босоножках на каблуках – вообще святое дело! У меня в туристических походах пластыри меняются, как жевательная резинка. Муж в таких случаях заранее прячет босоножки и подсовывает какие-нибудь кеды.

– Ты что, издеваешься? – обычно зло спрашиваю я.

– Ну, Катя, ну кто тебя там в горах увидит?! Овцы если только!

– А ты, ты увидишь!

Он закатывает глаза. Сражение обычно кончается моим проигрышем, за что я потом очень благодарна, но ох уж это наше стремление выглядеть всегда и везде не хуже, чем на церемонии «Оскар». Вот живой пример (только вчера вернулись из Чехии): девушка в босоножках на шпильках лезет вверх по мостовой замка в Чешском Крумлеве. Остальные туристы уже забыли о замке и вместо достопримечательности фотографируют девушку. Ее это не смущает нисколько, у нее цель – забраться на верхушку, сделать сексапильное фото и выставить его в «Одноклассниках». Она зло и вдохновенно вытаскивает шпильки из булыжников тротуара, а парень сочувственно поддерживает любимую под локоть. Наконец, забрались. Туристка, не успев даже отдышаться, откидывает назад волосы и кричит своему партнеру: «Ну давай, давай же фотку!» Он наводит объектив, движение на узкой мостовой перекрывается, потому что все прохожие, естественно, останавливаются, давая паре шанс сделать снимок.

– Так! Раз… два…

– Стой! Стой! – вдруг яростно кричит она. – У меня же губы не накрашены! – И, выхватывая из сумочки губную помаду, начинает без зеркала (!) красить губы! Толпа взирает на это зрелище с открытыми от изумления ртами…

– Все! Давай!

– Раз! Два! три…

– Стой! Стой! Как я выгляжу?

Парень жмет плечами:

– Да нормально…

– Ага. Ну, давай. Только возьми, чтоб башню было видно!

В очереди кто-то уже пытается проскочить под объективом.

– Куда прешь, не видишь, люди фотографируются?! – по-русски кричит она. Тот со смущенной улыбкой останавливается.

– Вот там и стой!

Очередь терпеливо и даже с интересом пережидает фоторакурсы туристки в разных местах, кто-то подщелкивает сзади, и восхождение к крепости продолжается…

Вообще, надо сказать, у русских людей чрезвычайная любовь к фотографиям. Не важно, где: у автобусной остановки, у деревца, под деревцем, в парке аттракционов, у монумента, под монументом, НА монументе… Хуже нас только японцы. Эти фотографируют даже цветочки на клумбах. Особая любовь у нас, русских людей, к фотографиям в ресторанах. Особенно ресторанов-суши. И снимок обязательно надо сделать, когда суши только принесли! (Чтобы все целенькие.) И с палочками в руках, которые только что научилась держать. (Потом попрошу заменить на вилку.) Может, они и такая гадость, эти суши, но сфотографироваться с ними надо, а то что же: Юлька фотку с суши выставила, а у меня только с шашлыками, непорядок…

Теперь. Мужчины. Наши за рубежом – это ярмарка чудес: шортики в клетку, линялая футболка, сандалии, а под ними… Носки, натянутые почти до колен! Это они у немцев, что ли, научились в отелях? Ну ладно, на европейских курортах мужики еще стараются сдерживать эксцентричность, ну уж а в Крыму или Сочи – фантазии гуляют на полную катушку! Гавайские рубашки самых ядовитых цветов, самые крупные золотые браслеты, самый дорогой коньяк… А у женщин там, по наблюдениям моего мужа, самые длинные и красные ногти в мире. Наших дам, благодаря прическам, на курортах заметно за версту и без бинокля. Этакий «тафт три погоды». Такое ощущение, что туристки делают начес до отъезда и не трогают этот стог сена на голове все путешествие, вызывая неподдельный интерес иностранок.

– Как называется эта прическа? – спросила меня одна датчанка.

– Это русский национальный начес.

– Это потому, что ваши женщины хотят казаться выше?

– Да нет, это вместо зонта, на случай если дождь пойдет.

– Да? Как изобретательно! – изумляется бесхитростная датчанка.

А как мы обходим достопримечательности? Если немцы там ходят, тихонечко переговариваясь между собой, скромненько улыбаются – то мы же, как тарзаны, вырвавшиеся на волю: «Аа-а-а-а-а-а-а, смотри, какая башня! Ни фига себе, красота! Эх, мать твою, ну и пиво!»

Или. Сцена.

Тишина. Париж, мост через Сену, мерцает всеми огнями Эйфелева башня, идиллия. Вдруг пронзительный крик из-за кустов: «Я тебе сказала, я туда не хочу идти! Ты не понял? Ты забыл, что по-русски понимаешь, да?» Из темноты выныривает бабенка с опавшей химией и крепко сжатыми кулачками. Семенит за мужем: «Я тебе сказала, мы ТУДА не пойдем!» Мужичок, не обращая никакого внимания на сварливую жену и прохожих, шагает себе по дорожке, поправляя скосившиеся набок очки. Ее это бесит еще сильнее, она кричит и надрывается…

Вокруг башни предприимчивые черные парни торгуют миниатюрными башенками. «Хей, шуга бэйб, файф еуро, комон, фор ю сри». Русские девчонки от «шуга бэйб» останавливаются и скупают у парней почти все. И я бы тоже там была, не подойди муж вовремя:

– Комон, френд, ван еуро!

– Ван еуро? Зис ис э робери. Ту!

В конце концов, мы получили пять башенок по 50 центов и довольные пошагали домой.

– Хау мач? – колоритная российская туристка индийскому продавцу в магазине футболок.

– Питнадцать, – отвечает он ей по-русски.

– Пятнадцать, да это ж грабеж! Раша и Индия – вери гуд френдс: Ганди, Путин! Давай две по 10.

– Окей-окей, – смеется индиец, – но толька для вас, мэдэм…

Еще одна отличительная черта наших туристов: мы со всеми разговариваем. По-русски. Не важно, где: Дания, Испания, Греция, Арабские Эмираты. Наш человек непоколебимо уверен, что русский – второй мировой язык на планете.

В киоске с мороженым (Дания):

– Два айскрим, плиз.

– Which? (Какое?)

– А?

– Which? Strawberry, chocolate, banana… (Какое? Клубничное, шоколадное, банановое…)

– Ага, вот-вот, чоколит, и это еще… С бананом.

Подает одно с шоколадом и бананом.

– Я же сказал два! Цвай!

– Окей, – улыбается продавщица, – strawberry, pistaсh, vanilla?.. (Клубничное, фисташковое, ванильное…)

– Ванила (улыбается). Воняла (смеется).

Продавщица не понимает, чего он смеется.

– Окей, – подает она мороженое, – serviettes you can get over there. (Салфетки можно получить там).

– Че?

– Она показывает жестами.

– А-а-а-а, там, значит, выходить? Да? Ага, все понял, сэнькью…

И все это происходит естественно, с мимикой, жестикуляцией, эмоционально так. Сразу тоска по родине накатывает. У нас ж все задорно, весело, душевно и обязательно с серпом и молотом на груди.

Yeahhh! Stay Сhic!