Читать книгу "Внезапная страсть"

Глава 15

Тиканье часов становилось все громче. Сейчас их ритм совпадал с ритмом сердца. Селина посмотрела на циферблат. Стрелки показывали чуть за полночь. Прошло всего пятнадцать минут.

Господи, помоги.

Она с трудом вздохнула. Хорошо, что сняла корсет, а то вообще не смогла бы дышать. Встала с дивана, медленно подошла к окну и посмотрела на безучастную желтую луну. Эта ночь никогда не кончится.

День прошел без единой вести о Треворе или Кэмероне. Казалось, оба прячутся, чтобы кто-нибудь не отговорил от рокового поединка. Они с Джастином искали их по всему городу, несколько раз наводили справки в отеле – все безрезультатно. Оба мечтали найти хотя бы одного из них и заставить прислушаться к голосу разума. Тогда бойню удалось бы предотвратить.

Оставалась слабая надежда, что Кэмерон одумался и отступил на безопасную позицию, чтобы дождаться отправления корабля. Но мир окончательно рухнул, когда стало известно, что местному доктору доставили изящный футляр из красного дерева. Внутри, на черном бархате, поблескивала пара дорогих дуэльных пистолетов.

Джастин предложил остаться на ночь в доме, однако Селина отказалась и еще до наступления темноты тайно, в полном одиночестве, покинула Французский квартал и отправилась в Дуэльную рощу.

Дуэльная роща.

Какое жестокое название и еще более жестокое предназначение для такого чудесного места! В угасающем свете дня здесь царило умиротворение, и ничто не напоминало о безжалостных поединках.

Дрожа от тревоги и дурных предчувствий, Селина прошла по поросшей травой поляне, где должна была состояться дуэль. Правда ли, что в местах боев и смертей трава зеленее? Или там вообще ничего не растет? Утро принесет новую утрату: один из двух молодых, полных сил мужчин падет жертвой упрямого нежелания понять абсурдность убийства и пойти на компромисс.

В последнее время дуэли стали настолько частыми, что из битвы за честь превратились в эпидемию самоуверенности. Жены, утром целовавшие на прощание своих мужей, случайно узнавали от прохожих, что к обеду те уже не вернутся. Матери, провожавшие в путь исполненных надежд и планов сыновей, не подозревали, что в последний раз видят их живыми.

Селина слышала, что поединки происходили по любому, даже самому незначительному, поводу, и удивлялась неумению взрослых людей ценить жизнь. Ложная гордость порождала хаос и опустошение. Разве можно было представить, что несчастье коснется и ее тоже?

Домой она вернулась в отчаянии. Спать не ложилась. Зачем? Разве можно уснуть в эту страшную ночь?

Селина потерла покрывшиеся гусиной кожей руки и снова посмотрела на часы. Прошло всего двадцать минут. Нет, терпеть мучение просто невозможно! Что, если еще раз попробовать остановить безумие? Накинув легкий плащ, она вышла из дома и зашагала по Роял-стрит к отелю «Сент-Чарльз». Даже в столь поздний час за конторкой стоял безупречно вежливый служащий.

– Вернулись ли в свои комнаты мистер Тревор Андруз и мистер Кэмерон Андруз?

– Нет, госпожа. Не видел ни одного из этих джентльменов.

Делая вид, что перебирает бумаги, служащий продолжил внимательно следить за дамой. Весть о дуэли знаменитых кузенов распространилась по городу со скоростью желтой лихорадки, и клерку не терпелось ухватить свою порцию скандала.

В задумчивости Селина не обратила внимания на нездоровый интерес.

Она долго ходила по холлу, и в конце концов, утомленный собственным любопытством портье занялся делами. Едва он отвернулся, Селина пробежала по коридору, остановилась возле двери Тревора и постучала. В ночной тишине стук показался нестерпимо громким. Она хотела постучать снова, но передумала и осторожно повернула ручку. Замок щелкнул и поддался.

Дрожащими руками Селина приоткрыла дверь.

– Тревор? – Она вошла в комнату, плотно закрыла за собой дверь и прислонилась спиной, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, а вскоре различила на кровати силуэт. Осторожно приблизилась и увидела, что Тревор лежит на спине, заложив руки за голову, и смотрит в потолок. Холодная отстраненность этого подвижного человека больно ранила. Казалось, смерть уже наложила свой ледяной отпечаток.

– Тревор, я… я пришла умолять, чтобы вы отказались от безумной идеи.

Ответа не последовало.

– Пожалуйста, выслушайте меня. – Селина робко присела на край кровати, неловко протянула руку и коснулась его щеки. Щека тоже оказалась холодной и жесткой. Она быстро отдернула пальцы и сложила руки на коленях. – Кэмерон по-братски вас любит. Братья не должны стрелять друг в друга. Любые разногласия можно уладить в разговоре. Нельзя убивать брата из-за… из-за глупой ссоры.

Тревор продолжал лежать молча, неподвижно.

– Ваше упрямство доведет отца до могилы. Честное слово, не знаю, как он сможет это пережить.

Тревор медленно повернул голову и посмотрел пустыми глазами.

– То же самое вы уже сказали Кэмерону?

От оскорбительного тона Селина вздрогнула.

Тревор снова уставился в потолок.

– Нет, вряд ли. Пришли сюда, чтобы спасти его шкуру.

Вместо этих презрительных слов он мог бы бросить в нее камень.

– Неправда. Пришла к вам, потому что… потому что искренне считаю вас более зрелым человеком.

Не услышав ответа, Селина отважилась на самые трудные слова.

– А еще мне кажется, что вы обладаете инстинктом убийцы, которого нет у Кэмерона.

Тревор грубо рассмеялся.

– Глубоко ошибаетесь!

Он приподнялся на локте, положил руку ей на шею и медленно привлек так близко, что Селина ощутила на лице горячее дыхание. Удерживал в этой неудобной позе долго, глядя бездонными глазами. Знакомый запах снова взволновал. Внезапное желание закрыть глаза и прижаться губами к его губам испугало и заставило прийти в себя.

В темноте прозвучал жесткий, враждебный голос:

– Несмотря на ваше представление о моей жестокости, убийство кузена вовсе не доставит мне удовольствия.

Он разжал тиски, снова лег, закинул руки за голову и продолжил изучение потолка.

– Я не ошибся. Вы действительно пришли, чтобы спасти Кэмерона. А теперь уходите.

– Не знаю, зачем я сказала то, что сказала. Простите. Мне очень, очень страшно. А еще я очень устала.

Селина глубоко вздохнула и с трудом заговорила снова.

– Да, я в ужасе от всего, что происходит, и чувствую себя виноватой. Трагедия случится из-за моей нелепой попытки стать частью вашей семьи. – По ее щекам потекли слезы, а из груди вырвалось рыдание.

– Не переоцениваете ли вы важность собственной персоны, миссис Керкленд? Вы не принадлежите к нашей семье. Никогда не были ее частью и никогда не станете. – Жестокие слова вонзились в сердце подобно остро отточенной рапире.

Селина не находила сил пошевелиться. Оскорбленная до глубины души, она все-таки понимала боль и одиночество своего обидчика.

Слезы иссякли. Она тихо всхлипнула, достала из кармана платок и вытерла глаза.

– Если бы мне удалось до вас достучаться! Если бы хватило сил разогнать тьму! Одному богу известно, как я этого хочу.

Она встала, чтобы уйти. Слова повисли в воздухе, полные боли, любви, страха. Унизительное молчание Тревора, напрасные попытки пробиться сквозь ледяной панцирь отняли последние силы.

Селина склонилась, поцеловала его в щеку, в губы и прошептала на ухо:

– Знаю, что не имею права чувствовать, а тем более говорить, и все же: Тревор, я люблю вас.

Не услышав ответа даже на эти слова, она вышла и медленно побрела по темным улицам к дому. В ночной тишине каблуки гулко стучали по деревянной мостовой.

Как ребенок, она рассматривала витрины, словно надеялась, что яркие картинки прогонят кошмар. Воспоминания о детстве, проведенном во Французском квартале без родителей, под присмотром бабушки, лишь обострили сердечную боль. Селина бесцельно шла по улицам, смутно представляя, где находится дом мистера Андруза.

Устало поднимаясь по лестнице в свою комнату, она не смогла бы сказать, как долго бродила по улицам, когда начался дождь. Одежда насквозь промокла, а покрытые толстым слоем грязи туфли стали невыносимо тяжелыми.

Войдя в темную комнату и заперев дверь, Селина внезапно почувствовала, что попала в ловушку. Мокрая одежда давила и сковывала. Она принялась лихорадочно дергать пуговицы.

– Не надо было надевать шерстяной плащ. Сейчас не время для шерсти. Слишком жарко. Проклятье!

Она срывала с себя вещи и со слезами разбрасывала по комнате до тех пор, пока не оказалась в темноте обнаженной.

Острые шпильки в прическе тоже доставляли физические страдания. Вырвав их одним яростным движением, Селина запустила пальцы в густые волосы и принялась раздирать пряди, пока те не спустились на плечи пышной спутанной волной. Вконец обессилев, она жалобно всхлипнула и подошла к умывальнику, налила в таз воды и, сложив ковшиком ладони, плеснула в красное, распухшее от слез лицо.

Тревор стоял в темноте галереи и сквозь распахнутое французское окно следил за ее метаниями.

«Тревор, я вас люблю».

Он мысленно повторил мучительно сладкие слова. Медленная, ноющая боль тисками сдавила сердце. Почему он пришел сюда именно этой ночью? Зачем продолжает изводить себя? Вожделение терзало даже при взгляде с противоположной стороны переполненного бального зала, а сейчас Селина стояла нагая, беззащитная, сгорающая от гнева, которого он никогда прежде не видел.

«Тревор, я вас люблю».

Слова поразили и, подобно прозрачному потоку, оживили иссохшую душу. Но Селина ушла, и мучительное одиночество привело его сюда. Тревор и сам не знал, чего хочет, чего ищет. Душевная буря отняла привычную уверенность в себе.

«Тревор, я вас люблю».

Что почувствовала Селина, произнеся эти разрушительные слова? Или они сорвались с губ случайно, в страхе перед смертной угрозой, и улетучатся как дым, едва кризис минует?

Господи, что же он здесь делает?

Селина отвернулась от умывальника и подошла к французскому окну. Босые ноги ступали бесшумно; шелковистая кожа матово белела в темноте.

Тревор судорожно вдохнул и замер.

Она в страхе остановилась.

– Кто здесь? Сейчас же покажитесь, иначе закричу.

Он вышел из тени.

Селина вздохнула, не пытаясь скрыть облегчение.

– Тревор!

Не находя слов, он стоял молча и смотрел на обнаженные плечи, на разметавшиеся, словно темный нимб, волосы, на мерцающую в серебристом свете луны грудь. Сам того не замечая, шагнул навстречу. Она не пошевелилась. Он поднял руку, прикоснулся к Селине и провел кончиками пальцев по плечу. Она поймала ладонь и поднесла к губам.

Господи, а ведь утром он может умереть… что, если эта встреча – последняя?

Вдруг стало холодно и страшно.

Вздрогнув, Тревор жадно обнял ее, прильнул к губам. Селина попыталась освободиться, но он не позволил, а прижал к стене, захватив в плен, и только после этого отстранился и вопросительно посмотрел в глаза.

Селина едва слышно вздохнула и, показывая, что понимает ненужность слов, прошептала:

– Да.

Неудержимая страсть искала выхода.

Тревор с силой вдавил ее в стену, накрыл жарким телом. Беспомощно нащупал губами нежный изгиб шеи, погрузив лицо в душистую копну волос, вдохнул знакомый цветочный аромат. Растворился в соблазнительном женственном тепле. Провел руками по стройным бедрам и ощутил новую огненную вспышку.

Селина не издала ни звука и не шевельнулась. Тишину нарушало лишь неровное дыхание. Тревор вдохнул так жадно, словно старался захватить ее целиком, языком попробовал на вкус уголок рта и снова завладел губами. Безумие. Самое настоящее безумие.

И все же отпустить, потерять ее он не мог. Дернул полы рубашки с такой силой, что пуговицы разлетелись в разные стороны, и прижался грудью. Не прерывая поцелуя, мгновенным движением сорвал брюки, а потом, сжав ладонями ее бедра, легко поднял. Она застонала, обвила ногами его мощный торс и вцепилась пальцами в плечи. С первобытным стоном он стремительно вонзился в горячую плоть. Она вскрикнула и содрогнулась, растворившись в пространстве.

В этот миг он тоже утонул в огненном вулкане наслаждения. Закрыл глаза и, прерывисто дыша, прижался к стене мокрым лбом. Раскаяние не заставило себя ждать: захлестнуло пылающей лавой и сожгло сладкое ощущение блаженства. Он в бешенстве стукнул кулаком в стену.

Она испуганно вздрогнула у него на груди.

– Боже милостивый, что же я наделал?

Ее дыхание трепетало в странной тишине.

Опустив ее на пол, он отступил и отвернулся, приводя себя в порядок. Раздраженно провел ладонями по лицу.

– Прошу прощения.

Она все еще задыхалась.

– Вовсе не за что извиняться. Я желала тебя, а тебе это было необходимо.

– Прошу прощения за все – в том числе и за то, что случится утром.

Он вышел в окно, переступил через невысокие перила галереи и растворился в ночной тьме.

Глава 16

В предрассветной тишине Селина услышала скрип тяжелых кованых ворот и стук лошадиных копыт. Она быстро поднялась, несколько раз глубоко вздохнула для храбрости и вышла из комнаты.

В тускло освещенном холле стояла бледная, испуганная Мари.

– Мистер Андруз с братом ждут вас возле кухонной двери, в экипаже. – Дребезжащий от волнения голос напомнил скрип неумелого смычка по струнам.

Сердце Селины обливалось кровью, как будто смерть уже подошла вплотную. Раз отцы приехали, значит, дуэли не миновать. Джастин и Майлз мрачно кивнули в знак приветствия.

Джастин развел руками и покачал головой.

– Ночью Тревор ходил к Кэмерону и предлагал помириться, однако тот не согласился и решительно настоял на поединке. Предупредил, что если противник откажется, то публично объявит его трусом.

Селина страдальчески заломила руки.

– Боже милостивый, зачем же так жестоко? Теперь у Тревора нет выбора.

В соответствии с дуэльным кодом оглашение отказа означало позор до конца дней. Подобные новости мгновенно распространялись по миру, достигали Англии и Франции, повсюду обрекая человека на презрение.

Джастин взял Селину под локоть и помог спуститься с крыльца. Прищурившись, она вгляделась в серую мглу и с ужасом увидела не удобный семейный экипаж, а простую деревянную повозку с длинным широким топчаном, на котором мог поместиться взрослый мужчина.

Страшное зрелище так потрясло, что она покачнулась и едва не упала, но мужчины подхватили ее, посадили на середину скамьи, а сами устроились по обе стороны. Почувствовав за спиной легкое движение, Селина оглянулась и увидела на топчане темный силуэт.

Доктор!

Она вздрогнула и плотнее укуталась в шаль.

В Дуэльную рощу ехали молча. Тяжкую тишину нарушал лишь приглушенный стук копыт по земле, тихое клацанье сбруи да скрип повозки. Джастин уныло правил лошадьми, и те сонно переставляли ноги, как будто старались оттянуть зловещую дуэль.

Селина надеялась, что бурная ночь притупила чувства, однако оказалось наоборот: назойливый скрип и скрежет терзали и без того истрепанные нервы, а острый запах лошадей вызывал тошноту.

Больному воображению представлялось ужасное содержимое медицинского чемодана. Жесткая скамья испытывала на прочность позвоночник. Во рту ощущалась мучительная горечь, избавиться от которой никак не удавалось.

Закончится ли когда-нибудь этот кошмар? Может быть, крикнуть изо всех сил, чтобы услышали те двое, что пока еще способны остановить страшный ритуал смерти?

Плотный серый туман наползал с залива, просачивался сквозь деревья и накрывал дорогу, оставляя за собой влажные клочья. Чем дальше в лес уходила дорога, тем мрачнее становилось на душе. Птицы и звери встречали чужаков настороженными криками и снова стихали.

Селина не могла унять дрожь. Она не принадлежала этому сумрачному миру.

И никто не принадлежал.

Джастин остановил лошадей на почтенном расстоянии от дубравы, где должен был состояться поединок. Доктор выбрался из повозки, сжимая в руках медицинский саквояж и футляр с пистолетами.

Селина оглянулась. Слева, под старым узловатым деревом, стоял Тревор. Одет он был безупречно: черные бриджи, заправленные в начищенные до блеска сапоги, белоснежная батистовая рубашка с закатанными рукавами и распахнутым воротом. Секундант ждал неподалеку, с его сюртуком в руках.

Кэмерон, видимо, только что привязав лошадь, подошел, на ходу снял сюртук и отдал своему секунданту. Одет он был точно так же, как Тревор.

Селине казалось, что она уже слышит погребальный звон. Дурное предчувствие разрывало душу.

Не глядя по сторонам, Кэмерон решительно подошел к доктору, и тот тут же открыл ящик с оружием. Тревор тоже не заставил себя ждать. Оба деловито заглянули внутрь и коротко кивнули в знак согласия, после чего доктор отдал пистолеты секундантам.

Селина закрыла глаза, чтобы не видеть, как те заряжают оружие, и усилием воли подавила стремление броситься на колени и мольбой остановить дуэль. А когда снова посмотрела перед собой, то увидела, как враги принимают готовые к бою пистолеты.

– Боже милостивый! – прошептала она.

Джастин с силой сжал ее руку.

Кэмерон и Тревор долго стояли молча и сосредоточенно смотрели друг другу в лицо. Потом доктор что-то тихо произнес, соперники пошли в противоположные стороны – ровно на двадцать шагов, – остановились, по команде доктора развернулись и прицелились.

Все случилось так быстро, что Селина даже не заметила выстрелов, и только когда на правом плече Кэмерона появилось алое пятно, а спустя мгновение белая рубашка превратилась в красную, стало ясно, что произошло то, чего она боялась больше всего на свете.

Качаясь, Кэмерон сделал несколько неверных шагов, дымящийся пистолет выпал из повисшей безжизненной плетью руки, колени подкосились, и он медленно опустился на сырую лесную землю. Взгляд, до последнего мгновения устремленный на кузена, погас вместе с сознанием.

Селина не помнила, как преодолела расстояние от повозки до раненого. Неведомая сила перенесла ее, заставила упасть рядом и проложить его голову к себе на колени. Майлз, Джастин и доктор подбежали вслед за ней.

Тревор тоже подошел.

– Ни шагу больше, – угрожающе предупредил Майлз. – Ты уже сделал свое дело.

Тревор в нерешительности помедлил и отступил. Остановился поодаль с пистолетом в руке, словно отверженный. Даже с расстояния десяти шагов Селина ощущала едкий запах пороха.

Доктор внимательно осмотрел рану.

– Если удастся предотвратить инфекцию, то все обойдется. Пуля прошла навылет. А потеря сознания – результат нервного срыва и болевого шока.

Он многозначительно взглянул на Майлза.

– Кое-кто отлично знал, что делает, и целился с безошибочной меткостью.

Майлз наконец-то вздохнул и отер со лба холодный пот.

Джастин помог Селине встать с земли и подняться в повозку. Она села на топчан, Майлз с доктором внесли Кэмерона и положили головой к ней на колени. Она осторожно обняла раненого и зашептала, уговаривая бороться за жизнь.

Слезы безудержно текли по щекам и капали на алую от крови рубашку.

Повозка тронулась. Селина подняла голову, смахнула слезы, убрала с лица спутанные волосы и посмотрела туда, где одиноко стоял Тревор.

Ее встретил скорбный взгляд.

Безысходность молчаливой печали отозвалась в сердце невыносимой болью. Селина попыталась позвать, хотя бы произнести имя, но рот лишь механически открылся и закрылся без единого звука. Голос не повиновался.

Повозка свернула в сторону города; обреченная фигура утонула в тумане, но полные боли глаза по-прежнему смотрели в душу.

И даже когда фигура Тревора превратилась в далекую, едва различимую точку, сила этого взгляда продолжала держать в плену.

Селина слышала молчаливую мольбу о помощи, обращенную к ней – к ней одной.

Она слишком поздно поняла, что не отозвалась.

Глава 17

Мучительная головная боль не отступала ни на минуту. Селина потерла виски и спустилась в гостиную. Еще пара дней, и она отсюда уедет. Так долго! Последние четыре дня в обществе Кэмерона, с его бесшабашным отношением ко всему на свете, подвергли терпение серьезному испытанию. То и дело приходилось сдерживаться, чтобы не ругать раненого. К тому же теперь в любой час мог запросто, без предупреждения приехать Джастин. Как правило, он проходил в комнату Кэмерона, плотно закрывал за собой дверь и оставался там надолго. О примирении родственников, к которому Селина стремилась всей душой, больше не могло быть и речи: если бы награды присуждали за неудачи, то она оказалась бы первой в очереди.

Кэмерон, с рукой на перевязи, сидел на синем бархатном диване и держал на коленях плетеную корзинку с серо-белым пушистым комочком.

– Почему вы не в постели? – строго осведомилась Селина.

Кэмерон безмятежно улыбнулся.

– Потому что пора пить чай.

Селина села слева – со стороны здорового плеча.

– А это еще что такое?

– Кот. Фелиция подарила, чтобы скорее выздоравливал.

Пушистый комочек лежал, вытянув мягкие лапки, и сладко спал.

Селина осторожно провела пальцем по шелковистой шерстке.

– Это не кот, а котенок, причем очень маленький.

– Все равно скоро вырастет и станет большим котом, так что можно называть и так. – Несмотря на ворчливый тон, Кэмерон с нежностью погладил крошечное существо. – На корабле вещь очень полезная. Будет исправно ловить мышей.

– Какая прелесть! Лапки и ушки белые – кажется, что художник взял кисточку и специально раскрасил. Имя уже придумали?

– Жемчужина.

– Значит, это не кот, а кошка.

– Не знаю, не смотрел.

– Почему?

– Для этого нужны две руки: одной поднимаешь зверя, другой проверяешь, – а у меня в работе прошу заметить, сейчас только одна. Конечно, если не считать, что перевязь надели просто так, на всякий случай. К тому же пол животного значения не имеет, потому что пары на борту все равно не будет.

Несмотря на отвратительное настроение, Селина улыбнулась.

– Ваши мысли порой выбирают причудливые тропы. Поэтичное имя Жемчужина несет какой-нибудь особый смысл?

– Да. Так называется мой любимый бордель в Париже.

– Следовало предположить что-нибудь в этом роде. – Селина осуждающе покачала головой, однако тут же смягчилась. – Сегодня вы не только неплохо выглядите, но, кажется, и чувствуете себя значительно лучше.

Кэмерон озорно улыбнулся.

– Мари отлично присматривает за своим мисчи Кэмероном.

Селина закатила глаза.

– Разве доктор не прописал строгий постельный режим?

– Отказываюсь валяться в кровати, как немощный старик. К тому же завтра утром все равно придется выйти из дома – дела.

– Так скоро?

– Если не знаете, то объясняю: два дня назад пришел наш первый клипер, а я до сих пор его не видел. Сижу здесь, на диване, с кошкой на коленях.

Селина не вытерпела.

– А о Треворе что-нибудь слышно?

– О, кажется, вы намерены начать серьезный разговор. – Кэмерон притворно нахмурился. – Вот уж некстати! С минуты на минуту принесут чай.

Настроение снова упало.

– В отличие от вас все мы смотрим на это мрачное представление трезвыми глазами.

– С Тревором все в порядке. – Кэмерон заговорил спокойно, размеренно. – Больше того, скоро должен прийти. У нас назначена деловая встреча.

Сердце дрогнуло.

– Я… давно хочу спросить: почему вы пригрозили объявить его трусом?

Кэмерон пожал плечами.

– Чтобы он не отказался стреляться.

– Что? Но это же безумие! Вы могли погибнуть!

– Он отлично знал, куда надо целиться.

– Но ведь мог промахнуться!

– Селина. – Кэмерон накрыл ее руку большой теплой ладонью. – Вам еще никто не говорил, что, хотя Тревор слегка превосходит меня в работе, во всем, что касается спорта, давным-давно признал себя вторым? Среди прочего, я превосходно стреляю.

Смысл сказанного не сразу проник в сознание.

– То есть оба знали, за кем преимущество, и потому вы уступили ему право первого выстрела?

Кэмерон убрал руку и снова принялся ласково гладить котенка.

Кровь громче застучала в висках.

– Неужели вы так мало думаете о себе, что рискнули драгоценной жизнью из-за глупой ссоры?

– Все несколько глубже. Наша с Тревором связь настолько крепка, что я решил принять пулю, чтобы заставить кузена изменить отношение к жизни.

Селина ужаснулась.

– Вы заставили его выстрелить!

Кэмерон грустно усмехнулся.

– Один из нас должен был взять на себя ответственность. Тревор и раньше вставал на путь саморазрушения. Только не думайте, что кто-то еще имеет отношение к этой запутанной истории. Решение принимал я и только я.

Селина на миг задумалась и взглянула на него с интересом.

– Получается, что причина дуэли заключена вовсе не в недавнем скандале.

– Скорее дуэль стала кульминацией проблем, копившихся в течение долгих лет.

– Не могу поверить, что это действительно так. – Селина потерла виски. Проклятая головная боль! – Неужели считаете, что ваш глупый поступок может принести пользу?

– Надеюсь. Осознание своей участи далось Тревору труднее, чем мне.

– Что вы имеете в виду?

Слегка поморщившись от боли, Кэмерон закинул здоровую руку на спинку дивана.

– Попытайтесь понять наше с ним положение. Едва я решил остепениться, как пришлось покинуть любимую страну и ставший привычным образ жизни и отправиться в неведомый Сан-Франциско, к чужим людям, от которых можно ожидать чего угодно. По ночам стал упорно сниться кошмарный сон: единственная на всю округу женщина – с песком на щеках и гнилыми зубами – выползает из заброшенного золотого рудника.

Селина рассмеялась.

– Но разве кошмарное видение имеет какое-то отношение к…

– Имеет, причем немалое. Я знал, что должен буду возглавить работу в Сан-Франциско. Отец и дядя мечтают об отдыхе, а Тревор видит себя исключительно во главе всей компании. Решение далось очень нелегко. Признаюсь, что перспектива отправиться на Дикий Запад доставила мало радости: впервые в жизни я почувствовал себя одиноким.

Он пожал плечами.

– Поэтому, встретив вас и узнав, что вы тоже собираетесь в Сан-Франциско, искренне обрадовался и решил, что судьба обо мне позаботилась. В глазах зажглись звезды, увы, их свет помешал заметить ваш интерес… к кузену.

Ну вот, этого еще не хватало!

– Можете не продолжать…

– Прошу, Селина, выслушайте. Не потребовалось особой проницательности, чтобы заметить, что Тревор сразу воспылал к вам страстью. И все же, зная, что менять образ жизни и создавать семью он не намерен, я подумал, что, если удастся сдержать его пыл до нашего с вами отъезда в Сан-Франциско, там вы посмотрите на вещи другим глазами. Ну а моряк, следуя призванию, благополучно отправится в Китай, а потом вернется в Англию и больше о вас не вспомнит.

Селина похолодела: мысль о вечной разлуке с Тревором показалась невыносимой. Она и сама знала, что рано или поздно это случится, но слышать о неизбежности расставания не могла и не хотела.

– Наверное, если бы все произошло именно так, как вы задумали, было бы значительно лучше.

Кэмерон сокрушенно покачал головой.

– Притяжение между людьми всесильно. Простите за то, что неправильно истолковал собственные чувства. Сестры у меня никогда не было, так что братской любви я не знаю. Поначалу никак не мог представить вас в этом качестве.

– А теперь представляете?

Он кивнул.

– К счастью, вы вовсе не такая несносная, как Фелиция.

Ах какое облегчение! Селина была готова обнять благородного рыцаря, если бы не его плечо…

– Я выросла единственным ребенком, а воспитала меня любящая бабушка. Мне трудно понять, как близкие родственники то непримиримо воюют, то готовы отдать друг за друга жизнь.

– Возможно, в нас говорит горячая французская кровь?

Селина нахмурилась.

– Джастин и Тревор бодаются, как два козла, а ведь Джастин вовсе не француз.

– Значит, вам еще никто не говорил, что в молодости дядя так же отчаянно испытывал на прочность и себя, и всех вокруг, как это делает Тревор?

Вот так новость!

– Неужели Джастин отличался такой же необузданностью?

Кэмерон усмехнулся.

– Еще как отличался! Настолько, что дед выгнал старшего сына из фамильного английского поместья. Поэтому он и приехал в Америку. Ну а мой отец потянулся вслед за братом, как это нередко случается.

– Понятия не имела.

– Возможно, в качестве искупления грехов сын вырос его точной копией – не внешне, но по характеру и темпераменту. Джастин и Тревор очень близки, но, боюсь, бодаться будут всегда.

– Несомненно. – Селина взглянула на портрет темноволосой красавицы с маленьким мальчиком на коленях. – Хотите сказать, что когда-нибудь Тревор станет таким же мудрым?

Кэмерон вскинул бровь.

– Я не стал бы заходить так далеко…

Мари вкатила сервировочный столик с горячим чайником, тонкими фарфоровыми чашками и свежими булочками. Разговор мгновенно прервался, и горничная смутилась.

– Не обращайте на меня внимания. Сейчас уйду.

– Не спеши. Наверное, намного удобнее слушать открыто, чем подслушивать тайком, из-за двери. – Кэмерон с улыбкой взял булочку и с удовольствием откусил. – О, моя любимая начинка.

Мари виновато покраснела.

– Кажется, вы любите все на свете.

Пока горничная разливала чай, а Кэмерон ее дразнил, Селина внимательно посмотрела на портрет.

– Это Тревор с мамой? Им так хорошо вместе.

Кэмерон кивнул.

– Тревор на восемь лет старше Мишеля, так что долгое время он рос единственным ребенком. Наши мамы очень похожи.

Селина грустно подумала, что у нее подобного портрета нет и никогда не было.

– Вы бы их непременно полюбили, – продолжал Кэмерон. – Обе обожали детей, поэтому успели изрядно нас избаловать, но, к несчастью для Тревора, в присутствии отца мама не могла уделить ему и двух минут.

Селина едва не подавилась.

– Почему?

– Дядя решительно отказывался делить жену с сыном. В этом заключается основное различие между мной и кузеном. А едва Тревор смирился с потерей матери, как обручился с прелестной девушкой. К сожалению, безусловной преданностью красавица не отличалась. Кузен вернулся из плавания на неделю раньше и обнаружил невесту в постели… но не одну. Сразу после этого он уехал в Лондон.

– Стоит ли тогда удивляться, что Тревор стал таким? – Селина повернулась к горничной. – А что помнишь об этой истории ты, Мари?

Мари решительно покатила столик к двери.

– Все, я ушла. Продолжайте разговор без меня.

– Большое спасибо, – с усмешкой бросил ей вслед Кэмерон.

Однако, как только Мари скрылась из виду, он заговорил серьезно.

– Если уж речь зашла о Треворе, может быть, до его прихода обсудим ваши с ним отношения?

Селина поставила чашку и потерла виски.

– Умоляю, Кэмерон, больше ни слова о Треворе. Я и без того вконец измучилась и обессилела.

– Что же произошло той ночью в лесной хижине?

Селина вскочила.

– Я ведь только что ясно сказала, что отказываюсь продолжать разговор о вашем кузене. Вы невероятно бесстыдны!

Кэмерон схватил ее за руку и заставил снова сесть рядом.

– Общая картина мне и так ясна. Важно знать глубокий смысл того, что случилось во время грозы. – Он заговорил тише. – Полагаю, вы понимаете, что я спрашиваю не из досужего любопытства.

Почему он попросту не вонзил ей в сердце нож?

– В лесной хижине произошла ошибка, ничего больше. – Свободной рукой Селина провела по лицу, словно пытаясь смахнуть паутину. – Простите, должна подняться к себе. Очень болит голова.

Кэмерон разжал пальцы и выпустил ее запястье.