Текст книги "Прелесть"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prelest-37884.jpg)
Автор книги: Клиффорд Саймак
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 16 (всего у книги 79 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]
Затем от одной из полицейских машин, стоявших возле тротуара, медленно и почти величественно отделилась дверь и поплыла к открытой кухонной двери. Долетев до нее, она аккуратно развернулась влево и исчезла внутри.
Затем в воздухе промелькнуло автомобильное зеркальце. За ним последовала сирена. Оба предмета исчезли в доме.
Боже, сказал я себе, жуки взялись за машины!
Теперь я заметил, что у некоторых машин недостает капота и крыльев, а у других – дверей.
Теперь жуки нашли себе золотое дно, подумал я. Они не остановятся, пока не разденут машины до колес.
И еще я подумал, ощущая какую-то странную радость, что в доме просто не хватит места, чтобы запихать в него все разломанные машины. Интересно, что они станут делать, когда заполнят весь дом?
Пока я смотрел, через улицу в сторону дома бросились несколько полицейских. Они успели достичь лужайки, когда их заметил жучиный патруль и, со свистом описав дугу, помчался им навстречу.
Полицейские убежали сломя голову. Патруль, сделав свое дело, снова закружил вокруг дома. В дверь опять принялись влетать крылья, дверцы, антенны, подфарники и другие предметы.
Откуда-то прибежала собака и стала пересекать лужайку, помахивая хвостом.
От патруля отделилась небольшая группа и помчалась к ней.
Собака, напуганная свистом приближающихся жуков, повернулась, собираясь убежать.
Но не успела.
Послышался глухой звук, словно в нее попали пули. Собака высоко подпрыгнула и упала на спину.
Жуки снова взмыли в воздух. В их рядах потерь не было.
Собака лежала, подергиваясь, на траву лилась кровь.
Я резко отпрянул за угол. Меня мутило, я согнулся, с трудом сдерживаясь.
Наконец мне это удалось, и спазмы в желудке прекратились. Я выглянул из-за угла.
Все снова выглядело мирно. На лужайке валялась мертвая собака. Жуки разламывали автомобили. Все полицейские куда-то пропали. И вообще никого не было видно. Даже Белсен куда-то делся.
Теперь все изменилось, сказал я себе. Из-за собаки.
До сих пор жуки были лишь загадкой; теперь они стали смертельной опасностью. Каждый из них был разумной винтовочной пулей.
Я вспомнил то, что всего лишь час назад сказал мне Добби. Всех эвакуировать, а затем сбросить атомную бомбу.
Дойдет ли дело до такого, подумал я. Неужели опасность настолько велика?
Никто пока еще так не думал, но со временем станет. Это всего лишь начало. Сегодня город встревожен и действует полиция; завтра губернатор может прислать солдат. Затем наступит черед федерального правительства. И к тому времени решение, предложенное Добби, станет единственным.
Пока еще жуки не расползлись. Но страх Белсена имел под собой основание – со временем они распространятся, расширяя плацдарм, захватывая квартал за кварталом, как только их станет больше. Билли был прав, когда говорил, что они размножаются быстро.
Я попытался представить, каким способом они могут размножаться, но так ничего и не придумал.
Конечно, сперва правительство попытается установить с ними контакт, наладить какую-нибудь связь – возможно, не с самими жуками, а, скорее всего, с их коллективным разумом, как предположил Добби.
Но можно ли установить контакт с такими существами? На каком интеллектуальном уровне пытаться это сделать? И какова может быть польза, даже если попытка удастся? Где искать основу для взаимопонимания между этими существами и людьми? Это была, конечно, не моя проблема, но, размышляя над ней, я увидел смертельную опасность: кто-то из людей, обладающих политической властью, кто бы он ни был, в поисках объективности может промедлить слишком долго.
Должен существовать способ остановить жуков; должен быть и способ контроля над ними. Прежде чем пытаться установить контакт, нам необходимо их сдержать.
И я вспомнил, как Билли говорил мне, что пойманного жука может удержать только пластиковая ловушка.
Я попытался догадаться, как он смог это узнать. Наверное, просто путем проб и ошибок. В конце концов, они с Томми Гендерсоном перепробовали разные ловушки. Пластик мог быть решением проблемы, над которой я думал. Но лишь в том случае, если мы начнем действовать раньше, чем они расползутся.
Но почему пластик? – подумал я. Какой из содержащихся в нем элементов не дает им вырваться, когда они попадают в ловушку? Какой-то фактор, который мы, возможно, и обнаружим при длительном и осторожном исследовании. Но сейчас это не важно; главное, что мы знаем, что пластик подходит.
Я постоял немного, обдумывая эту проблему и куда с ней направиться.
Я мог, конечно, пойти в полицию, но у меня было предчувствие, что там я не многого добьюсь. То же самое наверняка относится и к городским властям. Возможно, они и выслушают меня, но им захочется все обсудить, собрать совещание, выслушать мнение какого-нибудь эксперта, прежде чем они станут что-либо предпринимать. А о том, чтобы обратиться к правительству в Вашингтон, сейчас нечего было и думать.
Беда в том, что пока еще никто не был серьезно напуган. Чтобы люди стали действовать быстро, как только могут, их надо грубо напугать – а у меня для этого было куда больше времени, чем у остальных.
И тут я подумал о другом человеке, который был напуган не меньше, чем я.
Белсен.
Белсен мне поможет. Он здорово перепугался.
Он инженер и наверняка сможет сказать, принесет ли пользу то, что я задумал. Он сможет рассчитать все действия. Он знает, где достать нужный нам пластик и определить самый подходящий тип. И он может знать кого-нибудь, к кому можно обратиться за советом.
Я вышел из-за дома и огляделся.
Вдалеке маячили несколько полицейских, но не очень много. Они ничего не делали, просто стояли и смотрели, как жуки трудились над их машинами. К этому времени твари успели полностью разобрать кузова и теперь принялись за двигатели. На моих глазах один из двигателей поднялся и поплыл к дому. Из него текло масло и отваливались комки грязи, смешанной со смазкой. Я представил, во что превратился любимый ковер Элен, и содрогнулся.
Тут и там виднелись кучки зевак, но все на порядочном расстоянии от дома.
Я решил, что без помех доберусь до дома Белсена, если обойду квартал, и зашагал.
Я гадал, будет ли Белсен дома, и боялся, что не застану его. Большинство домов по соседству выглядели пустыми. Но я не должен упускать этот шанс. Если Белсена не окажется дома, придется его разыскивать.
Я подошел к его дому, поднялся по ступенькам и позвонил. Никто не ответил, и я вошел.
– Белсен, – позвал я.
Он не ответил. Я крикнул снова.
Я услышал стук шагов по ступенькам. Дверь подвала распахнулась, из щели высунулась голова Белсена.
– А, это вы, – сказал он. – Рад, что вы пришли. Мне потребуется помощь. Я отослал свою семью.
– Белсен, я знаю, что мы можем сделать. Достать огромный кусок пластика и накрыть им дом. Тогда они не смогут вырваться. Может быть, удастся достать несколько вертолетов, хорошо бы четыре, для каждого угла по одному…
– Спускайтесь вниз, – велел Белсен. – Для нас найдется работа.
Я спустился вслед за ним в мастерскую. Там было опрятно, как и должно быть у такого чистюли, как Белсен.
Музыкальные машины стояли ровными и сверкающими рядами, рабочий стол безукоризненно чист, все инструменты на своих местах. В одном из углов стояла записывающая машина, она светилась лампочками, как рождественская елка.
Перед ней стоял стол, загроможденный книгами: одни из них были раскрыты, другие свалены в кучи. Там же валялись исписанные листки бумаги. Скомканные и исчерканные листы усеивали пол.
– Я не должен ошибиться, – сказал мне Белсен, встревоженный, как всегда. – Все должно сработать с первого раза. Второй попытки не будет. Я потратил уйму времени на расчеты, но думаю, что своего добился.
– Послушайте, Белсен, – произнес я с некоторым раздражением, – не знаю, над какой заумной схемой вы работаете, но, что бы это ни было, мое дело неотложное и гораздо более важное.
– Потом, – ответил Белсен, почти подпрыгивая от нетерпения. – Потом расскажете. Мне надо закончить запись. Я все рассчитал…
– Но я же говорю о жуках!
– А я о чем? – рявкнул Белсен. – Чем же я еще, по-вашему, занят? Вы ведь знаете, я не могу допустить, чтобы они добрались до моей мастерской и утащили все, что я построил!
– Но послушайте, Белсен…
– Видите эту машину? – перебил меня он, указывая на одну, самую маленькую. – Ею мы и воспользуемся. Она работает от батарей. Попробуйте подтащить ее к двери.
Он повернулся, подбежал к записывающей машине и сел перед ней на стул. Затем медленно и осторожно начал нажимать клавиши на панели. Машина зашумела, защелкала и замигала лампочками.
Я понял, что, пока он не закончит, с ним разговаривать бесполезно. И был, конечно, шанс, что он знает, что делает, – или придумал какой-то способ защитить свои машины или остановить жуков.
Я подошел к машине. Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Я начал ее толкать и смог передвинуть лишь на несколько дюймов, но я не сдавался.
И тут я понял, что придумал Белсен.
И удивился, почему не подумал об этом сам и почему Добби, со всеми его разговорами об атомной бомбе, тоже об этом не подумал. Но конечно же, только Белсену с его необычным хобби могла прийти в голову подобная мысль.
Идея была такой старой, такой древней – и все же должна была сработать.
Белсен оторвался от своего занятия и вынул сбоку из цилиндра ролик с записью. Потом торопливо подошел ко мне и опустился на колени возле машины, которую я почти дотащил до двери.
– Я не могу точно знать, что они из себя представляют, – сказал он мне. – Кристаллические. Конечно, я знаю, что они состоят из кристаллов, но из какого вида кристаллов, из какого типа? Поэтому я изготовил узконаправленный генератор ультразвука с постепенно меняющейся частотой. Какая-нибудь из них, я надеюсь, попадет в резонанс с их структурой.
Он откинул в маленькой машине дверцу и стал вставлять ленту с записью.
– Что-то вроде той скрипки, которая разрушила бокал, – сказал я.
Он нервно улыбнулся.
– Классический пример. Вижу, вы о нем знаете.
– Это все знают.
– Теперь слушайте меня внимательно, – сказал Белсен. – Нам надо только нажать эту кнопку, и запись начнет прокручиваться. Вот этой ручкой регулируется громкость, я поставил ее на максимум. Мы откроем дверь и потащим машину. И постараемся протащить как можно дальше. Я хочу подобраться к ним поближе.
– Но не слишком близко, – предупредил я. – Жуки только что убили собаку. Налетели несколько штук и прошили ее насквозь. Они как живые пули.
Белсен облизнул губы:
– Я предполагал что-то вроде этого.
Он направился к двери.
– Подождите, Белсен. А есть ли у нас на это право?
– Право на что?
– Право убить их. Они первые живые существа, прилетевшие к нам с другой планеты. Мы многое сможем у них узнать, если договоримся с ними…
– Договоримся?
– Ну, установим контакт. Попытаемся их понять.
– Понять? После того, что они сделали с собакой? И после того, что они сделали с вами?
– Думаю, что да. Даже после того, что они сделали с моим домом.
– Да вы сумасшедший! – крикнул Белсен.
Он распахнул дверь.
– Ну! – крикнул он мне.
Я помедлил секунду, потом взялся за ручку.
Машина была тяжелая, но мы подняли ее и вынесли во двор. Потом вытащили на улицу и остановились перевести дух.
Я посмотрел на свой дом и увидел, что жучиный патруль все еще кружится вокруг него на уровне крыши, сверкая золотом в лучах заходящего солнца.
– Может быть, – выдохнул Белсен, – может быть, мы сможем подойти поближе.
Я наклонился, собираясь ухватиться за ручку, но тут заметил, что круг разорвался.
– Смотрите! – завопил я.
Жуки мчались прямо на нас.
– Кнопку! – взревел я. – Нажмите кнопку!
Но Белсен молча продолжал стоять, глядя на жуков. Он оцепенел.
Я кинулся к машине, нажал кнопку, а затем бросился на землю, стараясь стать как можно меньше и тоньше.
Я не услышал никакого звука и, конечно, знал, что не услышу, но это не помешало мне удивиться, почему его нет. А вдруг оборвалась лента? – подумал я. Или машина не сработала?
Краем глаза я видел летящих к нам по широкой дуге жуков, и мне показалось, будто они застыли в воздухе. Но я знал, что это не так, что это всего лишь вызванная страхом зрительная иллюзия.
Да, я был испуган, но не так, как Белсен. Он все еще стоял во весь рост, не в силах шевельнуться, и с недоумением глядел на приближающуюся смерть.
Жуки были уже почти рядом. Так близко, что я различал каждое танцующее золотое пятнышко, – и вдруг они превратились в облачко сверкающей пыли. Рой исчез.
Я медленно встал и отряхнулся.
– Выключите ее, – сказал я Белсену и потряс его, выводя из оцепенения.
Он медленно повернулся ко мне, и я увидел, как с его лица постепенно сходит напряжение.
– Сработало, – вяло произнес он. – Я наверняка знал, что сработает.
– Я это заметил, – сказал я. – Теперь вы герой.
Я произнес эти слова с горечью, даже не знаю почему.
Оставив его стоять на месте, я медленно побрел по улице.
Дело сделано, подумал я. Правильно мы поступили или нет, но дело сделано. Первые существа явились к нам из космоса, и мы стерли их в порошок.
А не случится ли и с нами, когда мы отправимся к звездам, чего-либо подобного? Найдем ли мы там хоть немного терпения и понимания? И станем ли мы действовать столь же самоуверенно, как эти золотые жуки?
И всегда ли будут находиться Белсены, берущие верх над Марсденами? И будут ли чувство страха и нежелание понять всегда стоять на пути пришедших со звезд?
И самое странное, думал я, что из всех людей именно я задаю себе подобные вопросы. Потому что именно мой дом разрушили жуки.
Хотя, если поразмыслить, все это не стоило мне ни цента. Кто знает, быть может, я на них еще и заработал. Ведь у меня осталась агатовая глыба, а она стоит кучу денег.
Я бросил взгляд в сад, но глыбы там не было!
С трудом переводя дыхание, я побежал к дому, остановился у сада и в ужасе уставился на аккуратную кучку блестящего песка.
Я забыл, что агат, как и жуки, тоже кристаллический!
Я повернулся к куче спиной и побрел через двор, злой как черт.
Этот Белсен, подумал я, чтоб его разорвало вместе с его постепенно меняющейся частотой!
Я запихну его в одну из его машин!
И тут я замер на месте. Я понял, что ничего не смогу ни сказать, ни сделать. Белсен стал героем, и я сам только что произнес эти слова.
Он тот самый человек, что в одиночку отразил нашествие из космоса.
Так назовут его в заголовках газет и так станет думать весь мир. За исключением разве что нескольких ученых и немногих других – но с их мнением никто не станет считаться.
Белсен стал героем; и если я его хоть пальцем трону, меня растерзают.
И я оказался прав. Теперь Белсен герой.
Каждое утро в шесть часов он включает свой оркестр, и никто во всем квартале не говорит ему ни слова.
Вы случайно не знаете, во сколько обойдется звукоизоляция целого дома?
По спирали
1
Эмби Уилсону этот конверт всю жизнь испортил, причем самым вежливым и благопристойным образом. Адрес напечатали через новенькую ленту яркими черными буквами, но стандартный формуляр имел блеклый и убогий вид. В письме значилось следующее:
Д-ру Амброузу Уилсону
Кафедра истории
Вынуждены с прискорбием известить, что сегодня утром попечительский совет решил закрыть университет в конце текущего семестра.
Причиной сего решения является нехватка средств, а также прогрессирующая убыль числа студентов. Вы, разумеется, давно уже в курсе наших проблем, но тем не менее…
В письме были и другие слова, но читать их Эмби не стал. Вне всякого сомнения, дальше шла банальщина высшей пробы.
Что ж… чему быть, того не миновать.
Попечители как могли справлялись с чудовищными трудностями, но университет окончательно захирел. Когда-то здесь кипела жизнь, бурлила жажда знаний, пылала страсть к учебе; теперь же от былого великолепия осталось одно название.
Ибо раньше здесь был нормальный город, а теперь это город-призрак.
«Да и сам я без пяти минут привидение», – подумал Эмби.
Он отважно принял то, что не был готов принять еще вчера. Да какое там вчера, еще час назад он не признал бы, что последние тридцать лет (а то и больше) обретался в ненастоящем, невещественном мире. Цеплялся за старую жизнь, которую хотя бы умел жить, – а она становилась все более эфемерной, и, чтобы добавить ей осязаемости, Эмби изгнал мысли о просторах за пределами города на периферию сознания. Можно сказать, заключил их в интеллектуальную тюрьму.
И по вполне понятной причине, думал он, по вполне понятной и веской причине. Загородный мир никак не соотносился с мирком Эмби. Популяция кочевников – совершенно чуждых ему обитателей новой реальности – породила собственную неокультуру, пропитанную духом декаданса. Состряпала ее из двух ингредиентов: провинциальной ограниченности и древних народных сказок.
«Там ничего нет, – думал он, – ничего, что представляло бы интерес для такого человека, как я. Нет там для меня ничего ценного. Здесь же, в университете, я, как мог, поддерживал слабосильный огонек науки и былых традиций. Теперь же этот огонек угас и традиции навсегда затеряются во тьме. Не говоря уже о науке.
Стоп, не годится, – одернул себя Эмби. – Я же историк, а историку нельзя раскисать, ибо история – это истина и поиски истины; замалчивать, игнорировать, отворачиваться от непреклонных фактов, какими бы нелицеприятными они ни были, – разве это путь историка? Нет, никакой это не путь историка».
Так уж вышло, что сама история ставила его перед выбором из двух зол: спрятаться от реальности или выйти наружу и встать с ней лицом к лицу. Третьего не дано.
Кончиками пальцев Эмби поднял письмо, словно дохлую мышь, слишком долго пролежавшую на солнцепеке. Аккуратно опустил его в корзину для мусора, после чего решительно нахлобучил на голову старую фетровую шляпу. Твердо промаршировал к выходу из аудитории и ни разу не оглянулся.
2
Подходя к дому, он увидел, что на ступеньках крыльца примостилось пугало. Заметив Эмби, пугало собралось с силами, выпрямилось и сказало:
– Добрейшего вечерочка, док.
– Здравствуй, Джейк, – отозвался Эмби.
– Я тут на рыбалку собираюсь, – пояснил Джейк.
Эмби осторожно присел на ступеньки и помотал головой:
– Не сегодня. Я не в настроении. Университет закрывают.
– Это, наверное, для вас не сюрприз. – Джейк плюхнулся рядом и уставился на улицу пустынного города.
– Ну да, я этого ожидал, – согласился Эмби. – На занятиях больше никого не бывает, если не считать душнил. Все кочуны учатся в собственных университетах. Так называемых. Хотя, Джейк, если уж говорить начистоту, я в толк не возьму, чему они могут там научиться.
– Ну, у вас-то все схвачено, – взялся успокаивать его Джейк. – Столько лет проработали; небось и в кубышке что-то да скопилось. А у нас дело другое. Сколько себя помню, что поймали, то и едим. Как оно всегда было, так оно всегда и будет.
– Не сказал бы, что у меня все схвачено, – возразил Эмби, – но как-нибудь протяну. Мне же скоро семьдесят. Жить осталось всего ничего.
– Когда-то, – вспомнил Джейк, – был закон, чтобы человек в шестьдесят пять бросал работу, а ему за это пенсию назначали. Но кочуны тот закон отменили, как и все остальное. – Он рассеянно ковырял траву сухим прутиком. – А я всегда мечтал: вот поднакоплю деньжат и возьму себе кибитку. Без кибитки человеку ни черта не светит. Вы только прикиньте, как времена-то меняются. Помню, когда малой был, если у человека имелся дом, то жизнь, считай, удалась. А теперь дом – пустое место. Теперь человеку кибитка нужна. – Он медленно выпрямился и навис над Эмби, и его лохмотья трепал ветер. – Ну так что, док, не передумали насчет рыбалки?
– Я страшно устал, – пожаловался Эмби.
– Раз уж вы теперь не учитель, – сказал Джейк, – можно поохотиться. На пару охотиться – самое то. Тут белок тьма-тьмущая. Того и гляди крольчата подрастут до съедобных размеров. Осенью енот пойдет. А шкуры пополам разделим, раз уж вы теперь не учитель.
– Шкуры можешь оставить себе, – разрешил Эмби.
Джейк сунул большие пальцы за ремень и сплюнул на землю.
– У вас теперь времени вагон, можно чем угодно заниматься, хоть по лесу днями гулять, хоть по городу. Раньше, бывало, везучий человек и деньжат подзаработать мог, когда по городу шастал. Хотя нынче туда соваться – только время даром терять. Все нормальные места переворотили, да и вообще, опасно стало в них заглядывать. Того и гляди что-нибудь отвалится и по башке долбанет. Или пол под ногами проломится, и поминай как звали. – Он подтянул штаны. – А помните, как мы шкатулочку нашли с драгоценностями?
– Помню, – кивнул Эмби. – Ты тогда чуть было кибитку не купил.
– Чистая правда! И как оно у человека выходит, все проматывать? Ума не приложу. Взял тогда новое ружьишко, патронов к нему прикупил, одежонку для семейства – видит Бог, пообносились все, ходить было не в чем – и еще добрый запас харчей; а потом гляжу – на кибитку даже близко не хватает. А тогда ее можно было в рассрочку взять, плати десять процентов вперед и бери. Тогда можно было, а теперь нельзя. Ни банков не осталось, ни ссудных контор. Помните док, раньше, куда ни плюнь, везде ссудные конторы были?
– Все теперь иначе, все без исключения, – снова кивнул Эмби. – Вспоминаю прошлое, и даже не верится, что все так изменилось.
Верится не верится, но все действительно изменилось.
Города утратили роль социальных центров и фактически перестали существовать; фермы превратились в корпорации; в домах теперь жили только душнилы да скваттеры.
«И люди вроде меня», – подумал Эмби.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?