Читать книгу "Военная стратегия США при администрации Д. Трампа и национальные интересы Российской Федерации"

С учётом вышеизложенного о политике США в Арктике можно сказать, что обстановка в сфере безопасности в данном регионе может обостриться. России всё больше придётся иметь дело с ростом военного присутствия США в этой части мира. Но здесь необходимо учитывать, что этот рост имеет и свои объективные пределы, в первую очередь, из-за климатических условий. Это значительно затрудняет долговременное сосредоточение и содержание сил и средств на данной территории. В целом, по рассмотренным областям военной политики США в Арктике и их последствиям для безопасности Российской Федерации, можно сделать следующие выводы:

1. Выпущенные после 2017 г. программные документы по военной политике США в отношении Арктики имеют ярко выраженный акцент на подготовку к соперничеству с великими державами (Российской Федерацией и КНР). Этому были посвящены выступления представителей администрации в период согласования новой арктической стратегии МО США. Северное командование США остаётся одним из основных координаторов военной политики государства в рассматриваемом регионе. Оно взаимодействует с Европейским и Индо-Тихоокеанским командованиями США, с Береговой охраной, а также с Канадским объединённым оперативным командованием. Кроме того, администрация Д. Трампа возродила 2-й Флот ВМС США для выполнения задач в Северной Атлантике, тогда же было создано Командование Объединённых Сил «Норфолк» для улучшения взаимодействия с союзниками в регионе. Начало создания данных новых войсковых структур закрепляет долгосрочный акцент администрации США на арктическом регионе. Таким образом, России нужно учитывать возможный рост их военного присутствия в Северной Атлантике.

2. Администрация США традиционно выступает за свободный доступ к важнейшим морским коммуникациям в различных регионах мира. Северный морской путь (СМП), по сути, соединяет Европейский и Азиатско-Тихоокеанский регионы. Из-за таяния льдов в перспективе этот маршрут станет одной из важнейших артерий. В этой связи Москве необходимо учитывать перспективу роста напряжённости из-за разногласий с США вокруг правил использования данного морского пути, проходящего в непосредственной близости от побережья России. Одним из дискуссионных вопросов может стать присутствие на СМП военных кораблей других стран. Ранее в некоторых регионах мира США проводили «операции по свободе навигации», чтобы продемонстрировать возможность появления кораблей ВМС США в любой из частей Мирового океана, которые в Вашингтоне считают нейтральными водами. Поддержание боеготовности вооружённых сил Российской Федерации на северных рубежах должно сочетаться с активными дипломатическими усилиями по нейтрализации возможных споров в данном регионе. Необходимо уже сейчас разрабатывать способы дипломатически упредить подобные «операции по свободе навигации» вблизи побережья России.

3. В документах администрации, в заявлениях её представителей и в документах Конгресса показывается важная роль Аляски для военной политики США в целом, и на её арктическом направлении в частности. На Аляске планируется целый ряд мероприятий, в том числе дальнейшее развитие инфраструктуры для космических операций, постройка нового порта, а также (совместно с Канадой) развёртывание новых систем раннего обнаружения воздушных и ракетных угроз. Но российской стороне также необходимо учесть, что с 2017 г. Конгресс пока не выделил сколько-нибудь значимые суммы ни на один из этих пунктов, ограничившись предписанием Министерству обороны исследовать возможные варианты выполнения данных мер. Хотя ассигнованы средства на постройку новых ледоколов, финансирование инфраструктуры для них значительно отстаёт. Для России это означает, что она продолжит оставаться лидером в области ледокольного флота, а военное присутствие США на Аляске не сможет резко вырасти в ближайшие годы. Любое повышение численности сил и средств будет иметь временный характер.

4. США готовятся наращивать практику проведения различных учений и манёвров в тяжёлых условиях Арктики. Все виды их вооружённых сил регулярно проводят подобные учения по отдельности и совместно, а также вместе с союзниками. Всё больший акцент делается на отработку выполнения боевых, а не поисково-спасательных задач. Требования к частям, задействованным в учениях, постоянно повышаются. Для российской стороны это означает, что всё большее количество воинских частей стран НАТО получит опыт действий в условиях холодного климата в принципе, не обязательно арктического. Кроме того, это вполне сочетается с экспедиционным характером развёртывания войск, очерченным в арктической стратегии Министерства обороны США от 2019 года.

Глава 6. Военная стратегия США в АТР. Индо-Тихоокеанская концепция Д. Трампа как антикитайский вектор стратегии США

В Стратегии национальной безопасности, разработанной администрацией Д. Трампа в 2017 г., значительное внимание было уделено Азиатско-Тихоокеанскому региону (АТР), который Д. Трамп посетил в ноябре того же года. Накануне его визита тогдашний госсекретарь Тиллерсон выступил с речью в Центре стратегических и международных исследований в Вашингтоне, которая содержала ряд установочных заявлений о политике 45-го президента США в АТР346346
  Remarks on “Defining Our Relationship with India for the Next Century”. Available at: https://www.state.gov/secretary/remarks/2017/10/274913.htm


[Закрыть]. Эта политика была подтверждена практическими действиями американского президента: он исключил США из «Транстихоокеанского партнёрства», отказался сотрудничать в рамках «Трансатлантического партнёрства» и сообщил, что в АТР будет проводить новую – «Индо-Тихоокеанскую» – стратегию347347
  Морозов Ю.В. Индо-Тихоокеанская стратегия Д. Трампа как угроза национальным интересам Китая и России в регионе // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2018. Т. 14. № 6 (363). С. 1166–1180.


[Закрыть]. Основная цель этой стратегии – противостоять усилившейся активности Китая в АТР, претендующего на глобальное экономическое лидерство, уделяя для этого большее внимание практическому взаимодействию с Индией, которая является важным стратегическим актором в акватории двух океанов, способным сдержать китайские амбиции. Также Трамп усилил взаимодействие в сфере обороны с Японией и Австралией, для чего стали регулярно проводиться ежегодные трёхсторонние встречи на высшем уровне348348
  Мэннинг Р. Индо-Тихоокеанская стратегия США // Россия в глобальной политике. 21.09.2018: https://globalaffairs.ru/articles/indo-tihookeanskaya-strategiya-ssha/


[Закрыть].

В 2018 г. министр обороны США Джеймс Мэттис на Азиатском саммите по безопасности очертил американские подходы по морской тематике в АТР, которые, по его мнению, совпадали с японскими, австралийскими и индийскими взглядами: «…море – это всеобщее благо, а морские линии сообщения – это артерии экономической жизни, необходимые всем. США будут помогать партнёрам в деле создания морского потенциала и обеспечения соблюдения норм права с целью мониторинга и защиты существующего порядка на море; мы будем добиваться большей интегрированности наших вооружённых сил с вооружёнными силами других государств; поддерживать укрепление верховенства права, гражданского общества и открытости регулирования; США будут совершенствовать финансовые институты и институты развития, признавая необходимость наращивания инвестиций, включая инфраструктурные»349349
  Remarks by Secretary Mattis at Plenary Session of the 2018 Shangri-La Dialogue. Available at: https://www.defense.gov/News/Transcripts/Transcript-View/Article/1538599/remarks-by-secretary-mattis-at-plenary-session-of-the-2018-shangri-la-dialogue/


[Закрыть].

А годом позже в «Индо-Тихоокеанской стратегии», принятой Министерством обороны США в 2019 г., было отмечено: «…мы укрепили наши союзы с Южной Кореей, Филиппинами и Таиландом. Эти союзы необходимы для мира и безопасности в регионе, и наши инвестиции в них будут продолжать приносить дивиденды Соединённым Штатам и всему миру в далёком будущем. Мы также предприняли шаги по расширению партнёрских отношений с Сингапуром, Тайванем, Новой Зеландией и Монголией. В Южной Азии мы работаем над операционализацией нашего широкомасштабного оборонного партнёрства с Индией, одновременно развивая новые партнёрские отношения со Шри-Ланкой, Мальдивскими островами, Бангладеш и Непалом. Мы продолжаем укреплять отношения в области безопасности с партнёрами в Юго-Восточной Азии, включая Вьетнам, Индонезию и Малайзию, и поддерживаем отношения с Брунеем, Лаосом и Камбоджей. На тихоокеанских островах мы укрепляем наше взаимодействие, чтобы сохранить свободный и открытый Индо-Тихоокеанский регион, поддерживать свободу мореплавания и продвигать наш статус партнёра по безопасности. Усилия по поддержанию свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона (ИТР) также сблизили нас с нашими ключевыми союзниками, включая Великобританию, Францию и Канаду, каждая из которых имеет свою собственную тихоокеанскую идентичность»350350
  Indo-Pacific Strategy Report. Preparedness, Partnerships, and Promoting a Networked Region. July 1, 2019. The Deparment of Defense. Р. 20.


[Закрыть].

Однако стремление реализовать американскую стратегию в ИТР, направленную на уравновешивание действий Китая и упрочение «порядка, основанного на «правилах Вашингтона»», наталкивается на ряд противоречий.

Прежде всего, в регионе продолжается расхождение между процветающей экономикой ряда стран АТР и усугубляющимися проблемами в сфере безопасности. Так, в сфере экономики усиливается интеграция: более 53% всей торговли осуществляется внутри региона и растут межрегиональные инвестиции, однако этот регион изобилует территориальными спорами, атмосферой недоверия и растущим национализмом. Поэтому в регионе усиливается гонка вооружений, особенно на морских акваториях (в настоящее время государства Азии тратят на оборону существенно больше, чем европейские государства).

При этом Индия, на которую Трамп возлагал основные надежды в противодействии китайским амбициям в регионе, исторически является автономным стратегическим игроком, с опаской рассматривающим различные альянсы, поэтому в Дели по-прежнему сохраняются стойкие настроения неприсоединения к любым военным союзам. В своём послании к «Диалогу Шангри-Ла» премьер-министр Индии, в частности, акцентировал внимание на том, что индийское видение Индо-Пасифики «…инклюзивно и не включает в себя какую-либо группировку, нацеленную на доминирование. И этот проект никоим образом нельзя считать направленным против какой-либо страны»351351
  Prime Minister’s Keynote Address at Shangri La Dialogue (June 1, 2018), Ministry of External Affairs, Government of India. Available at: http://www.mea.gov.in/Speeches-Statements.htm?dtl/29943/Prime+Ministers+Keynote+Address+at+Shangri+La+Dialogue+June+01+2018


[Закрыть]. Существенным фактором для Вашингтона является следующее: насколько Индия готова к миссии главного партнёра США в ИТР, поскольку эта роль неизбежно означает усиление противостояния Китаю, тем более что в июне 2017 г. она стала полноправным членом ШОС наравне с Китаем. Поэтому Нью-Дели ведёт себя в отношении Пекина достаточно сдержанно, и нет оснований считать, что руководство Индии отказалось от «стратегической автономии», которая подразумевает избегание военных альянсов с иными державами. Показательно и то, что вооружённые силы этой страны не участвуют в совместном патрулировании акваторий Южно-Китайского моря с ВМС США для поддержания там свободы мореплавания, на что рассчитывали в Вашингтоне.

При этом Китай, который Трамп всячески пытался сдерживать, является крупнейшим торговым партнёром стран АТР: Японии, Северной и Южной Корей, государств АСЕАН, Индии и Австралии. Кроме того, реализация в регионе китайской инициативы «Один пояс, один путь» привлекательна для многих стран АТР с учётом того, что Пекин активно развивает различные проекты в рамках этой инициативы, что способствует экономическому процветанию государств, участвующих в них. И хотя усиливающаяся деятельность Китая в регионе и тактика принуждения к реализации этой инициативы, к которой Поднебесная иногда прибегает, вызывают определённое недовольство у лидеров некоторых стран, мало кто из них видит какую-либо иную альтернативу, кроме как договариваться с китайскими властями.

Эти закономерности дают основания предположить появление в перспективе всеобъемлющей региональной экономической архитектуры, нежели создание инклюзивной структуры в сфере безопасности во главе с Соединёнными Штатами, которым этот регион нужен для того, чтобы сбалансировать усиление Китая в Восточной Азии, являющейся естественной осью АТР. Американский политолог Г. Эллисон считает, что «риск возникновения конфликта между США и КНР нарастает из-за их цивилизационной несовместимости, затрудняющей американо-китайское взаимодействие на региональном уровне, где важнейшим плацдармом в соперничестве США и Китая является Восточная Азия»352352
  Allison G. China vs America. Managing the Next Clash of Civilizations // Foreign Affairs. September/October 2017. Available at: https://www.foreignaffairs.com/articles/united-states/2017-08-15/china-vs-america


[Закрыть]. Ибо тот, кто контролирует Восточную Азию, – управляет АТР и впоследствии – целым миром.

Поэтому в Стратегии национальной безопасности США их главным соперником в мире определён именно Китай, а только потом – Россия. При этом общая тональность данного документа, в котором исходящий от Китая вызов изображается в более ярких красках, чем российская «угроза», не оставляет сомнений в приоритетах стратегического планирования США в АТР. В связи с этим американская нарезка Индо-Тихоокеанского региона практически соответствует зоне ответственности Тихоокеанского командования США, которое в мае 2018 г. было переименовано в Индо-Тихоокеанское командование353353
  Морозов Ю.В. К вопросу о влиянии на интересы России и Китая стратегии Трампа в АТР: http://www.ifes-ras.ru/publications/online/2281-morozov-yuv-k-voprosu-o-vliyanii-na-interesy-rossii-i-kitaya-strategii-trampa-v-atr].


[Закрыть]. В соответствии с этой зоной ответственности, Министерство обороны уточнило американское видение тенденций, происходящих в АТР. Согласно заявлению главы этого ведомства, «…американские дипломаты теперь всегда будут выступать “с позиции силы” благодаря мощи вооружённых сил страны»354354
  «Стратегическая оборона» Трампа или… американское двоемыслие? Available at: http://maxpark.com/community/13/content/6186518


[Закрыть].

При этом лейтмотив многих официальных заявлений американских политиков таков: Китай как соперник Соединённых Штатов неизмеримо опаснее России, поскольку концентрирует свои усилия на превращение КНР в самое влиятельное государство мира. А некоторые из них даже высказывают опасения по поводу возможности новой холодной войны между США, с одной стороны, и альянсом России и Китая – с другой355355
  Сирота Н.М., Мохоров Г.А. США versus Китай: военно-политическое соперничество. Available at: https://research-journal.org/politology/ssha-versus-kitaj-voenno-politicheskoe-sopernichestvo. Miller C. The New Cold War’s Warm Friends // Foreign Policy. March 1. 2019. Available at: https://foreignpolicy.com/2019/03/01/the-new-cold-wars-warm-friends


[Закрыть].

В связи с этим автор статьи «Развод с миром и его последствия» А. Безруков считает: «…Трамп в своей стратегии официально закрепил признание того, что конфликт с КНР неизбежен. При этом Америка занимает “новую линию обороны”, продолжая быть лидером глобального англосаксонского мира, включающего не только США, Великобританию и Канаду, но и Австралию, Индию, Новую Зеландию, а в будущем – некоторые другие страны. Это позволяет Вашингтону использовать проамериканских акторов, которые будут “размывать” влияние Пекина. Такие надежды США возлагают в первую очередь на Индию. Именно она по своим экономическим показателям и людским ресурсам способна сбалансировать Китай. Предполагается, что к 2030 г. по численности населения Индии может превзойти Китай, причём оно будет гораздо моложе стареющего населения КНР, что скажется на темпах роста экономики. А к 2050 г. индийская экономика может стать второй в мире по объёму ВВП, так как уже сегодня её темпы роста превышают китайские»356356
  Безруков А. Развод с миром и его последствия // Россия в глобальной политике. 2018. № 1. С. 45–59.


[Закрыть].

Следует отметить, что сдвиг в американской внешней политике в отношении Китая, от первоначального сочетания элементов сотрудничества и конкуренции до взглядов на КНР как преимущественно на «стратегического конкурента», происходил постепенно.

Когда в 1979 г. власти Поднебесной начали проводить политику реформ и «открытых дверей», это соответствовало американским интересам. В Вашингтоне в то время считали, что чем больше Китай будет интегрироваться в мировую экономику и региональные институты, и по мере того, как в китайском обществе сформируется значительный средний класс, эта страна станет приемлемым участником мирового порядка, основанного на американских правилах. А совпадающие интересы Вашингтона и Пекина будут способствовать сотрудничеству двух стран, и вслед за этим последует политическая реформа или даже установление «полноценной» демократии в Китае357357
  Мэннинг Р. Указ. соч.


[Закрыть].

Однако в Белом доме стали постепенно осознавать, что данные ожидания оказались напрасными. Глубокий пессимизм Вашингтона по этому поводу был обобщён в признании, сделанном официальными лицами администрации Обамы: «Сегодня Вашингтон сталкивается с самым динамичным и грозным конкурентом в современной истории. Чтобы правильно осознать этот вызов, необходимо избавиться от пустых надежд, которые так долго были частью подхода США к Китаю»358358
  Campbell K.M., Ratner E. The China Reckoning: How Beijing Defied American Expectations // Foreign Policy. 2018. March/ April. Available at: https://www.foreignaffairs.com/articles/united-states/2018-02-13/china-reckoning.


[Закрыть].

К этому следует добавить торговый дефицит США с КНР в размере 295,8 млрд долл. в 2019 г., усиливающуюся торговую войну, постепенно перерастающую в политическое противостояние Пекина и Вашингтона, а также успехи Китая в борьбе с коронавирусом на фоне американских провалов в борьбе с этой пандемией, что обусловили Трампа усилить антикитайскую политику США.

Так, в 2020 г. он пригрозил Пекину суровыми карами, если выяснится, что тот сознательно укрывал вспышку COVID-19359359
  Китай скрывал данные о коронавирусе для накопления лекарств. Available at: https://ria.ru/20200504/1570937934.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews


[Закрыть]. В дополнение к этим угрозам госсекретарь США М. Помпео заявил, что «компартия Китая стремится к мировому господству и угрожает безопасности США, поэтому либо Китай будет жить по законам западной цивилизации, либо с ним случится то, что ранее случилось с СССР»360360
  Как Помпео обидел власти Китая // Газета.ру. Available at: https://www.gazeta.ru/politics/2019/10/31_a_12787340.shtml


[Закрыть]. 14 апреля 2020 г. президент США объявил, что временно прекращает финансирование ВОЗ, так как она «играет на стороне Пекина», заявил о серьёзной некомпетентности руководства, что он сделает всё, для того, чтобы привлечь КНР к ответственности за пандемию»361361
  Америка и Китай обвиняют друг друга в заражении планеты коронавирусом // Комсомольская правда. 7 марта 2020 г.


[Закрыть]. Для этого у США есть весомый «козырь» – доллар, которого нет у Китая и на который приходится около 2/3 валютных резервов мира; на нём держится цепь экономических поставок. Однако The Economist считает, что Китай может уменьшить это преимущество с помощью мер, не предусмотренных Трампом: КНР является важным кредитором и техническим партнёром США и обладает американскими облигациями на 13 трлн долл. Он также не учёл, что на территории КНР расположены тысячи американских предприятий, и если США за счёт Китая решат «обнулить» свой госдолг, прикрываясь коронавирусом, то Китай заберёт эти предприятия себе. А если Пекин предъявит к оплате американские долговые обязательства, то даже страшно представить, что ждёт тогда финансовую систему США. Тем не менее Вашингтон продолжает упорно давить на Пекин и ждёт от него оправданий, тем самым пытаясь «убить двух зайцев»: свалить всю вину на Китай, чтобы скрыть собственные промахи в борьбе с пандемией, и потребовать от него возмещение ущерба за понесённые потери362362
  Морозов Ю.В. Итоги борьбы с пандемией в США, Китае и России, их готовность противостоять этой угрозе в будущем // Экономика и управление: проблемы и решения. Т. 2. № 5, май 2020. С. 164–174. ISSN 2308-927X, ISSN 2227-3891.


[Закрыть].

Помимо этого, как отмечает эксперт Российского совета по международным делам И. Кравченко, «…для Трампа стало важным установить тесное взаимодействие с ведущими странами региона. Речь идёт об оси, соединяющей США, Индию, Японию, Южную Корею и Австралию, с учётом их противоречий с Китаем, который строит новые острова в Южно-Китайском море для создания там военных баз. Пекин также активно спонсирует портовые проекты в Пакистане и на Шри-Ланке. Рост влияния Китая в АТР вызывает озабоченности у Индии и других стран региона, у которых есть нерешённые вопросы с КНР»363363
  Аш-Шарбаджи Манар. Американская стратегия для Индо-Тихоокеанского региона. Available at: https://inosmi.ru/politic/20171110/240731399.html.


[Закрыть]. К примеру, Китай оспаривает претензии Японии на о-ва Сенкаку, которые по-китайски называются Дяоюйдао. А в 2017 г. в районе Джибути была создана военная база НОАК, что свидетельствует о потенциале не только для регионального, но и глобального проецирования военной силы КНР364364
  Сирота Н.М., Мохоров Г.А. США versus Китай: военно-политическое соперничество. Available at: https://research-journal.org/politology/ssha-versus-kitaj-voenno-politicheskoe-sopernichestvo/


[Закрыть]. Таким образом Пекин последовательно усиливает свою военную деятельность в акваториях Восточно-Китайского и Южно-Китайского морях, размещая там военные базы на спорных территориях365365
  Swaine M.D. China’s Assertive Behavior Part One: On “Core Interests”// China Leadership Monitor. No. 34. Available at: http://carnegieendowment.org/files/CLM34MS_FINAL.pdf.


[Закрыть]. В целом, Китай претендует на 90% акватории Южно-Китайского моря (ЮКМ), хотя эти претензии были дискредитированы постановлением Международного суда в Гааге в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву366366
  Santos M. Philippines wins arbitration case vs. China over South China Sea // Global Nation Inquirer. 2016. July 12. Available at: http://globalnation.inquirer.net/140358/philippines-arbitration-decision-maritime-dispute-south.china-sea-arbitral-tribunal-unclos-itlos.


[Закрыть]. Однако Пекин, отказавшись признавать постановление этого суда, подтвердил свой «непререкаемый» суверенитет в ЮКМ, где существуют две конфликтные зоны, по которым различаются американские и китайские подходы: это военные приготовления и свобода мореплавания. В отличие от подходов к ЮКМ китайского руководства, считающего это море «своей собственностью» и строящего там военные базы, Вашингтон рассматривает ЮКМ сквозь призму формирования Индо-Тихоокеанского региона, в котором основным инструментом военного влияния США является «четырёхстороннее сотрудничество» с Японией, Австралией и Индией. Между Пекином и Вашингтоном также существует принципиальное различие в трактовке «свободы судоходства» в ЮКМ. Китай считает, что это торговое судоходство в рамках проекта «Морской Шёлковый путь XXI века», а для США – это «военное судоходство» с правом беспрепятственного захода кораблей ВМС США и их союзников в любую точку этого моря.

Поэтому наращивание Китаем военного присутствия в ЮКМ стало расцениваться в США как стремление Поднебесной расширить своё стратегическое влияние на развитие обстановки в АТР, создав там плацдарм для контроля над морскими коммуникациями, позволяющий максимально удалить тихоокеанскую группировку ВМС США от КНР и тем самым поставить под вопрос превосходство Соединённых Штатов в западной части Тихого океана.

Для сохранения военного превосходства в этой части океана Трамп старался укрепить стратегические отношения со странами АТР в политической и военной сферах. Для чего ему были нужны новые военные контракты со странами ИТР, диверсификация регионального рынка и привлечение инвесторов из государств АТР в американские проекты.

Это связано с тем, что претензии Китая на роль экономического гегемона, а в перспективе – и на мировое лидерство воспринимаются американскими стратегами как подрыв основ существующего мироустройства во главе с США. В своей военной политике Вашингтон оценивает Китай как государство, ведущее скрытную войну против США с целью замены их в качестве сверхдержавы. Эта война отличается от противостояния США и СССР времён холодной войны и по своим целям, и по использованию средств для подрыва позиций Соединённых Штатов не только в АТР, но и в других регионах мира. Однако Китай пока не готов к открытому конфликту с США и старается сохранить экономические связи с Америкой, для чего периодически идёт на уступки в межгосударственных спорах. Тем не менее, согласно заявлениям директора ФБР К. Рея, «Китай в настоящее время во многих отношениях представляет собой самую масштабную, самую сложную и самую серьёзную угрозу, с которой сегодня сталкиваются США»367367
  Tarabay J. CIA official: China wants to replace US as world superpower. Available at: https://edition.cnn.com/2018/07/20/politics/china-cold-war-us-superpower-influence


[Закрыть].

И если в начале века в США преобладало мнение о необходимости в отношениях с КНР следовать сбалансированной политике, сочетающей элементы сдерживания и достижения взаимоприемлемых соглашений по спорным вопросам, и Пекину даже предлагалось реализовать идею Вашингтона о создании тандема G-2 в интересах формирования нового миропорядка, то во втором десятилетии XXI века такой подход перестал служить интересам США. Отношения с Китаем стали рассматриваться Вашингтоном с точки зрения геополитического противоборства и военно-политического противостояния, где делается ставка на сдерживание внешнеполитической активности КНР, которое ведётся одновременно по нескольким направлениям:

– усиление военно-политического присутствия США в АТР и укрепление силового потенциала их союзников в регионе в качестве механизма сдерживания растущей мощи КНР;

– сужение геополитического пространства для маневрирования КНР путём включения государств, расположенных по периметру китайских границ, в зону американского экономического и политического влияния и в военно-политические альянсы под эгидой Вашингтона.

Для этого администрация Д. Трампа акцентировала внимание на укрепление стратегического партнёрства «трёх демократий вокруг Китая» – Японии, Австралии и Индии. При этом геополитик Р. Каплан рекомендует администрации Белого дома стремиться «…к большему проецированию силы в “ближнем зарубежье” Китая, чем это делал Б. Обама, чтобы создать благоприятный контекст для переговоров, избегая открытого конфликта с Китаем, отношения с которым находят выражение в беспрецедентной торговой войне с ним»368368
  Kaplan R. What Next for Donald Trump? (Symposium) // The National Interest. 2017. January–February.


[Закрыть].

Подход к региональным аспектам военной политики США в Индо-Тихоокеанском регионе находит отражение в Национальной оборонной стратегии США, опубликованной в 2015 г., где КНР рассматривается в качестве «стратегического конкурента Соединённых Штатов». В этой стратегии также записано: «…Китай использует военную модернизацию, операции влияния и грабительскую экономику, чтобы заставить соседние страны перестроить Индо-Тихоокеанский регион в свою пользу. По мере того как Китай продолжает экономическое и военное восхождение, утверждая свою власть с помощью общенациональной долгосрочной стратегии, он будет осуществлять программу военной модернизации, которая нацелена на Индо-Тихоокеанскую региональную гегемонию в ближайшей перспективе и вытеснение Соединённых Штатов для достижения глобального превосходства в будущем»369369
  US National Security Strategy. February 2015. Р. 2.


[Закрыть].

В качестве ответа на возрастающую активность Китая в регионе США укрепляют оборонные связи с Индией, как на двусторонней основе, так и посредством проведения ежегодных трёхсторонних военных учений «Малабар» с участием ВМС США, Японии и Индии. Помимо этого, Министерство обороны помогает ключевым государствам АСЕАН (Вьетнаму, Филиппинам, Малайзии и Индонезии) наращивать их военные возможности в ответ на действия Китая в Южно-Китайском море. В итоге растёт взаимное недоверие между Китаем и союзниками Соединённых Штатов в АТР, что создаёт условия для дальнейшего роста напряжённости и региональной конфронтации между ними.

При этом американскими экспертами высказываются опасения по поводу упрочения позиций Китая благодаря его партнёрству с Россией. Как полагает политолог Р. Мерри, «…Китай является государством, которое обладает наибольшей силой, чтобы бросить вызов роли Америки в мире, выдавливая её из Азии назад, к опорному плацдарму – Гавайям. Поэтому Соединённые Штаты должны стремиться увести Россию от “флирта” с Китаем, который наблюдался в последнее время»370370
  Merry R. What Next for Donald Trump? (Symposium) // The National Interest. January–February 2017. P. 5–24.


[Закрыть]. В связи с этим эксперты Г. Эллисон и Д. Саймс давали администрации Трампа следующие рекомендации: «Если определяющим вызовом национальным интересам США в XXI веке оказался растущий Китай, то предотвращение появления китайско-российского союза должно стать ключевым приоритетом США. Чтобы убедить Россию сесть на американскую сторону качелей баланса сил, потребуется существенно пересмотреть свои стратегические цели в отношениях с Москвой»371371
  Graham T. Allison, G. Simes D. A Sino-Russian Entente Again Threatens America // The Wall Street Journal. January 29. 2019. Available at: https://www.wsj.com/articles/a-sino-russian-entente-again-threatens-america-11548806978


[Закрыть]. Американский историк Х. Брэндс рекомендует в отношениях с Россией «достичь новой разрядки напряжённости и даже стратегического партнёрства, чтобы ослабить более серьёзную и долговременную угрозу со стороны Пекина»372372
  Brands H. Trump Cannot Split Russia from China – Yet. Available at: https://www.bloomberg.com/view/articles/2018-07-31/trump-can-t-split-russia-from-china-yet


[Закрыть].