Читать книгу "Военная стратегия США при администрации Д. Трампа и национальные интересы Российской Федерации"

В этих условиях американская политико-академическая элита, отдавая себе отчёт в недостижимости военного превосходства на востоке Европы (по крайней мере, в обозримой перспективе) вынуждена достаточно осторожно подходить к самой возможности вооружённого конфликта с Россией в данном субрегионе. Так, по мнению составителей доклада «Российские стратегические намерения» (Russian Strategic Intentions), Соединённым Штатам следует предпринять усилия, направленные на предотвращение самой возможности «гибридного» конфликта в Восточной Европе (по образцу конфликта на востоке Украины) и ради этого, во-первых, решить проблему национального и языкового неравенства в странах Прибалтики и, во-вторых, воздержаться от дальнейшего продвижения НАТО на восток156156
  Russian Strategic Intentions. A Strategic Multilayer Assessment (SMA) White Paper. May 2019. Р. 52.


[Закрыть].

Кроме того, в данном докладе обращается внимание на невоенные аспекты соперничества с Россией в Европе. В докладе указывается: «Россия сегодня выступает в качестве подрывного элемента в возглавляемой США международной системе, особенно в Европе, где Кремль продолжает пользоваться преимуществами перед Соединёнными Штатами и НАТО в ключевых областях, таких как шпионаж и пропаганда, в которых российская сторона обладает асимметрично большим потенциалом, намного превосходящим её истинные возможности… после двух десятилетий правления Владимира Путина Россия представляет собой идеологический вызов Западу, а не только политическую и военную проблему. Хотя НАТО по-прежнему обладает внушительным превосходством над Москвой, это преимущество сокращается, и уязвимость Запада по некоторым параметрам военной мощи вызывает тревогу. Кроме того, нежелание западных (европейских. – Б.В.) экспертов и правительств противостоять идеологическим, а также политическим и военным вызовам путинизма означает, что угроза значительного вооружённого конфликта возрастает»157157
  Ibid. P. 43.


[Закрыть].

И другие представители американского истеблишмента выступают за активизацию противоборства с Россией в таких невоенных сферах, как пропаганда, политическая борьба и экономическое принуждение. В докладе вашингтонского Центра стратегических и международных исследований «Другими средствами. Часть I: кампания в “серой зоне”» утверждается, что «политическое принуждение России в Европе со временем стало более смелым, что совпало с попытками Путина заблокировать расширение НАТО». Составители доклада с тревогой констатировали в этой связи, что «в усилиях США в противодействии российским информационным кампаниям и политическому принуждению, особенно в отношении европейских союзников и партнёров, имеются заметные пробелы»158158
  By Other Means. Part I: Campaigning in the Gray Zone. A Report of the CSIS International Security Program. Washington, D.C. July. 2019. P. 9.


[Закрыть].

Таким образом, американский политический класс вынужден констатировать, что американская военная стратегия на европейской части континента, одной из основных задач которой было выстраивание нового «санитарного кордона» на западных рубежах России, столкнулась с серьёзными трудностями. Дальнейшее продвижение НАТО на восток – при нынешнем балансе сил на континенте – становится весьма проблематичным. Несостоятельным, таким образом, оказалось мнение американской политико-академической элиты о том, что в вопросах европейской безопасности мнение России можно безнаказанно игнорировать.

В настоящее время сложилась крайне неблагоприятная политико-идеологическая обстановка для возобновления предметного диалога по проблемам европейской безопасности. Этому диалогу, однако, нет разумной альтернативы. Как полагает В.С. Кузнецов, позиции России по данному вопросу должны быть чёткими и однозначными: российской стороне следует добиваться снижения военного противостояния и восстановления отношений по военной линии, к конкретным шагам в этой области, а именно к прекращению военной деятельности и развёртывания сил и инфраструктуры у границ России, отказу от закрепления иностранного присутствия в Прибалтике и Восточной Европе, возвращению на исходные рубежи, которые силы стран НАТО занимали, как минимум, к началу 2014 г. В дальнейшем можно было бы перейти к планированию совместной работы над проблематикой контроля над обычными вооружениями в Европе и укрепления доверия и безопасности159159
  Кузнецов В.С. Европейская безопасность: проблемы и перспективы. // Россия и Америка в XXI веке [электронный журнал]. 2018. Выпуск 4: https://rusus.jes.su/s207054760000067-0-1/ (дата обращения: 15.10.2020).


[Закрыть].

Глава 4. Военная политика США на Ближнем Востоке: возможности для России?160160
  В связи с отсутствием единого подхода к понятию «Ближний Восток» как в отечественной, так и в зарубежной научной литературе, автор отталкивается в данной работе от понятия «Ближний Восток и Северная Африка», в основе которого лежат культурологический и политический критерии выделения региона. Данное понятие устойчиво используется в американской политической науке и документах органов власти США, что отвечает задаче по исследованию современной политики Соединённых Штатов в данной части мира. Регион включает в себя страны Северной Африки (Марокко, Алжир, Тунис, Ливия, Египет), Восточного Средиземноморья (Палестина, Израиль, Сирия, Ливан, Турция), Аравийского полуострова (Бахрейн, Иордания, Йемен, Катар, Кувейт, Объединённые Арабские Эмираты, Оман, Саудовская Аравия) и Персидского залива (Ирак, Иран).


[Закрыть]

Бессистемность и отсутствие стратегического подхода во внешней политике 45-го президента США поспособствовали дестабилизации обстановки в ближневосточном регионе. Речь идёт не только о конфликтах, имеющих многолетнюю историю (ядерная программа Ирана, гражданская война в Сирии), но и о кризисных ситуациях, которые не получили своевременного и рационального решения со стороны Вашингтона. Дональд Трамп в своей ближневосточной политике не ограничился традиционной для американских руководителей критикой предшественников. Его курс на решение конфликтов в данном регионе основывался на игнорировании мнения профессиональных дипломатов и интересов стратегических союзников США на Ближнем Востоке. В данной ситуации принципиально важно определить, какие из названных им угроз являются мнимыми, а какие – реальными с точки зрения интересов национальной безопасности Соединённых Штатов. Также необходимо определить спектр возможностей для России в контексте непоследовательной и импульсивной политики Д. Трампа. Это особенно актуально в свете последних попыток российского истеблишмента сформулировать национальные интересы Кремля на Ближнем Востоке, а также найти им идеологическое обоснование.

Самым значительным решением президента Трампа с точки зрения последствий для международных отношений стал выход США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), призванного решить проблему иранской ядерной программы. Данное соглашение, заключённое между Ираном и пятью постоянными членами Совета Безопасности ООН, а также Германией в июле 2015 г., изначально вызывало множество нареканий. Они исходили как от экспертного сообщества, так и со стороны американского политического истеблишмента. Суть претензий к соглашению с Тегераном, получившему название «ядерная сделка», сводилась не только к техническим аспектам СВПД, но и к его последствиям для внешней политики Исламской Республики Иран (ИРИ).

Критические замечания в вопросах иранской ядерной программы касались отсутствия в договоре такого важного пункта, как отказ Ирана от создания ядерного оружия. ИРИ рассматривалась как ненадёжный контрпартнёр, который найдёт способ обойти достаточно строгий режим проверок и заполучить ядерное оружие. Кроме недоверия к договороспособности, претензии высказывались и к текущему внешнеполитическому курсу Ирана. СВПД никак не ограничивал влияние Тегерана на Ближнем Востоке. Прежде всего – его враждебную политику по отношению к американским стратегическим союзникам, Израилю и Королевству Саудовская Аравия (КСА).

Дональд Трамп взял на вооружение эти критические замечания, в том числе после консультаций с саудовскими и израильскими партнёрами США. При этом его антииранский подход изобиловал противоречиями. К примеру, Трамп не принимал во внимание, что в СВПД, помимо США и ИРИ, ещё пятеро подписантов, среди которых – стратегические союзники США в Европе. Он проигнорировал их интересы, нацеленные на укрепление отношений с Ираном. Таким образом, угроза подрыва отношений с союзниками не бралась им во внимание. То же самое можно утверждать про возможные усилия европейцев по противодействию антииранскому курсу американской администрации. Более того, сделку, которую Трамп регулярно называл «ужасной», а её условия – «тупыми» и «дурацкими», срыв которой называл приоритетом № 1, он допускал сохранить. От иранцев требовалось пойти на согласование с США своей внешней политики и поставить под контроль свою военную программу. Условия ужесточённого соглашения будут, согласно Трампу, приняты и соблюдены Ираном, несмотря на то, что он считал Тегеран ненадёжным партнером. Введение новых санкций рассматривалось Трампом как эффективный инструмент в конфронтации с непредсказуемым Тегераном161161
  Евсеенко А.С. Основные направления политики США в области безопасности на Ближнем Востоке при администрации Д. Трампа // Материалы Международного молодежного научного форума «ЛОМОНОСОВ-2017» / Отв. ред. И.А. Алешковский, А.В. Андриянов, Е.А. Антипов. [Электронный ресурс]. М.: МАКС Пресс, 2017: https://lomonosov-msu.ru/archive/Lomonosov_2017/data/10717/uid91068_report.pdf (дата обращения: 2.12.2019).


[Закрыть].

Весь комплекс противоречий и отсутствие стратегического подхода из предвыборной кампании Д. Трампа перетекли в политику его администрации. Эти изъяны отчётливо видны в пресс-релизе от 13 октября 2017 г., который представляет собой не заявленную «стратегию», а набор претензий к внешней и военной политике Тегерана. Угрозы олицетворяют «Корпус стражей исламской революции» (КСИР) и иранская ядерная программа. СВПД рассматривается как неэффективная попытка по борьбе с ними, поскольку разработки ядерного оружия продолжаются, а КСИР остаётся дестабилизирующей силой на Ближнем Востоке162162
  Remarks by President Trump on Iran Strategy. White House.gov. 13.10.2017. Available at: https://www.whitehouse.gov/briefings-statements/remarks-president-trump-iran-strategy/ (accessed at: 2.12.2019).


[Закрыть].

Однако Д. Трамп, как и другие скептики, проигнорировал многие важные аспекты соглашения, которые всё-таки можно оценить положительно. Причём с точки зрения интересов мирового сообщества, а не только интересов национальной безопасности США. Речь идёт об отказе Тегерана от многих важных элементов своей атомной программы, которые не позволят ИРИ, в среднесрочной перспективе, вести «ядерный шантаж» (подобно КНДР). Это, в свою очередь, станет веским аргументом для США в диалоге с союзниками, стремящимися к получению собственного ядерного оружия. Прежде всего, с КСА, которое долго и упорно пытается договориться с Вашингтоном о доступе к ядерным технологиям и апеллирует к атомной программе Ирана163163
  Rania E.G., Cornwell A. Saudi Arabia flags plan to enrich uranium as U.S. seeks nuclear pact // The Reuters. 9.09.2019. Available at: https://www.reuters.com/article/us-energy-wec-saudi-nuclearpower/saudi-arabia-flags-plan-to-enrich-uranium-as-u-s-seeks-nuclear-pact-idUSKCN1VU168 (accessed at: 2.03.2020); Saudi Arabia pledges to create a nuclear bomb if Iran does // The BBC News. 15.03.2018. Available at: https://www.bbc.com/news/world-middle-east-43419673 (accessed at: 2.03.2020).


[Закрыть]. Американскому истеблишменту очередная атомная проблема тоже не нужна. Ведь Иран начинал свою атомную программу в статусе союзника США. Поэтому попытки Д. Трампа договориться с Эр-Риядом о сотрудничестве в сфере атомной энергетики встречали столь ожесточённое сопротивление в Конгрессе164164
  Gardner T. U.S. defense policy bill requires nuclear power inspections for Saudi Arabia: sources // The Reuters. 10.12.2019. Available at: https://www.reuters.com/article/us-usa-saudi-nuclear-congress/u-s-defense-policy-bill-requires-nuclear-power-inspections-for-saudi-arabia-sources-idUSKBN1YD2D4 (accessed at: 03.03.2020); Gramer R. U.S. Senate Targets Saudi Nuclear Technology // The Foreign Policy. 30.07.2019. Available at: https://foreignpolicy.com/2019/07/30/us-senate-targets-saudi-nuclear-technology-senate-van-hollen-lindsey-graham/ (accessed at: 16.01.2020).


[Закрыть].

Претензии к КСИР также не свидетельствуют о наличии стратегического подхода к решению этой проблемы. Не указаны задачи иранской службы безопасности в регионе. Не отмечено, что КСИР использует уже существующие продолжительные конфликты, а не создаёт новые. Его связи с организацией «Бадр» в Ираке и группировкой «Хезболла» в Ливане сложились ещё в 1980-х годах. Для пополнения их численности иранская служба безопасности использует граждан из соседних стран. Для последних участие в проиранских вооружённых формированиях – способ заработка, а не борьба за религиозные или национальные ценности. О борьбе США с данным источником людских ресурсов для структур, действующих под управлением КСИР, в пресс-релизе также ничего не сказано.

Ещё одним важным аспектом, проигнорированным Д. Трампом в данном обращении, стало значение СВПД для иранской экономики. Опасения противников соглашения, что Иран получит от снятия санкций колоссальные средства от продажи нефти, не оправдались. ИРИ столкнулась с огромными проблемами при наращивании экспорта нефти из-за снижения мировых цен. В результате все выгоды от заключения Тегераном СВПД были девальвированы. По данным Министерства энергетики США, доходы Ирана от экспорта нефти к моменту введения санкций в 2011 г. достигали 95 млрд долл.165165
  Sanctions reduced Iran’s oil exports and revenues in 2012. U.S. Energy Information Administration. 26.04.2013. Available at: https://www.eia.gov/today-inenergy/detail.php?id=11011 (accessed at: 15.03.2020).


[Закрыть] На последний год действия «ядерного соглашения» они составили только 57 млрд долл.166166
  OPEC Revenues Fact Sheet. U.S. Energy Information Administration. 20.08.2019. Available at: https://www.eia.gov/international/content/analysis/special_topics/OPEC_Revenues_Fact_Sheet/opec.pdf (accessed at: 15.03.2020).


[Закрыть] Наращиванию доходов от экспорта углеводородов препятствуют стратегические факторы. Во-первых, зарегулированная государством нефтяная отрасль так ни разу и не вышла на показатели до 1979 г., когда Иран добывал 6 млн баррелей в сутки167167
  Iran’s 2nd and last oil peak // The Crude Oil Peak. 7.08.2012. Available at: http://crudeoilpeak.info/irans-2nd-and-last-oil-peak (accessed at: 18.03.2020).


[Закрыть]. Во-вторых, со времён свержения шаха потребление нефти в стране выросло, составляя в разные годы от 30 до 50% добытой нефти168168
  Country Analysis Executive Summary: Iran. U.S. Energy Information Administration. 7.01.2019. Available at: https://www.eia.gov/international/content/analysis/countries_long/Iran/pdf/iran_exe.pdf (accessed at: 19.03.2020).


[Закрыть]. В-третьих, попытка Ирана форсировать поставки нефти на мировой рынок приведёт к обвалу цен на сырьё. Ещё до начала пандемии вируса COVID-19 и распада соглашения ОПЕК+, в глобальной экономике наблюдалось значительное превышение предложения нефти над спросом169169
  Short-Term Energy Outlook. U.S. Energy Information Administration. 11.03.2020. Available at: https://www.eia.gov/outlooks/steo/report/global_oil.php (accessed at: 19.03.2020).


[Закрыть]. Таким образом, мир вошёл в эпоху умеренных цен на энергоносители, и иранская «петрократия» уже не сможет за счёт одного лишь нефтяного экспорта решать свои экономические проблемы. Именно они стали катализатором масштабных протестов в Иране в 2017 и 2019 гг.

Тем не менее этот пресс-релиз стал отправной точкой в процессе выхода США из договора СВПД, который регулярно сопровождался противоречивыми заявлениями Д. Трампа. Он утверждал как о готовности конфликтовать, так и о намерении, при возможности, договориться с иранскими властями. Столь противоречивая линия президента США была продолжена и после выхода США из СВПД в мае 2018 г.

Данное решение очень быстро вошло в противоречие с Национальной оборонной стратегией США, опубликованной четырьмя месяцами ранее. Этот программный документ определял приоритетом борьбу с растущей мощью КНР и агрессивной политикой России170170
  Summary of the 2018 National Defense Strategy of The United States of America. Sharpening the American Military’s Competitive Edge // The Department of Defense News, Defense Media Activity. 19.01.2018. Available at: https://www.defense.gov/Portals/1/Documents/pubs/2018-National-Defense-Strategy-Summary.pdf (accessed at: 2.12.2019).


[Закрыть]. По словам Джеймса Мэттиса, занимавшего в 2018 г. пост министра обороны США, борьба с терроризмом выпала из приоритетов национальной безопасности Соединённых Штатов171171
  Schake K. Mattis’s Defense Strategy Is Bold // The Foreign Policy. 22.01.2018. Available at: http://foreignpolicy.com/2018/01/22/mad-dog-mattiss-defense-strategy-is-bold/ (accessed at: 2.12.2019).


[Закрыть]. Также был взят курс на сокращение американского военного присутствия на Ближнем Востоке. Именно поэтому военные в лице не только главы Министерства обороны, но и председателя КНШ генерала Джозефа Данфорда, а также главы Центрального командования США генерала Джозефа Вотела выступили за сохранение сделки172172
  Sonne P. Mattis, who supported staying in Iran deal, holds out hope for curtailing Tehran // The Washington Post. 9.05.2018. Available at: https://www.washingtonpost.com/world/national-security/mattis-who-supported-staying-in-iran-deal-holds-out-hope-of-curtailing-tehran/2018/05/09/9b2db1d2-53ac-11e8-b00a-17f9fda3859b_story.html (accessed at: 2.12.2019).


[Закрыть]. Отказ от неё вёл к конфронтации с Ираном и подрывал интересы американской военной политики по трём направлениям. Во-первых, конфликт с Тегераном отвлекал ресурсы для решения задач в Юго-Восточной Азии и в Восточной Европе. Во-вторых, он вынуждал сохранять военное присутствие в регионе с перспективой к его наращиванию. В-третьих, военные и разведчики по достоинству оценивали военный потенциал Ирана. Прежде всего это касалось его возможностей по нанесению асимметричных ударов173173
  Blanford N. Hezbollah won’t stand down in a US-Iran conflict // The Atlantic Council. 2.07.2019. Available at: https://www.atlanticcouncil.org/blogs/iransource/hezbollah-won-t-stand-down-in-a-us-iran-conflict/ (accessed at: 2.12.2019).


[Закрыть]. Поэтому военные, с разной степенью успеха, играли ключевую роль в сглаживании негативных последствий от решений президента в конфликте с Ираном. К примеру, Министерство обороны и ЦРУ выступали резко против признания КСИР террористической организацией174174
  Schmitt E., Wong E. Trump Designates Iran’s Revolutionary Guards a Foreign Terrorist Group // The New York Times. Available at: https://www.nytimes.com/2019/04/08/world/middleeast/trump-iran-revolutionary-guard-corps.html (accessed at: 2.12.2019).


[Закрыть].

На внешнем контуре основные усилия по преодолению последствий выхода США из СВПД взяли на себя его европейские подписанты. Они были заинтересованы всеми средствами удержать Иран от форсирования ядерной программы. Именно поэтому европейцы начали прорабатывать систему, получившую название «Инструмент в поддержку торговых обменов» (Instrument in Support of Trade Exchanges – INSTEX), позволяющую преодолеть режим американских санкций. Она предполагала создание механизма бартерного обмена между европейскими и иранскими компаниями. Однако на данном направлении у европейских политиков возникли серьёзные проблемы. Во-первых, крупные компании посчитали риски попадания под американские санкции слишком высокими, поэтому не решились использовать INSTEX для проникновения на иранский рынок175175
  Dowling S. INSTEX: Doubts linger over Europe’s Iran sanctions workaround // Al-Jazeera. 1.07.2019. Available at: https://www.aljazeera.com/ajimpact/instex-doubts-linger-europe-iran-sanctions-workaround-190701095202660.html (accessed at: 10.03.2020); Tidey A. EU nations launch mechanism to trade with Iran // The Euronews. 31.01.2019. Available at: https://www.euronews.com/2019/01/31/eu-nations-launch-mechanism-to-trade-with-iran-euronews-answers (accessed at: 10.03.2020).


[Закрыть]. Проблема в том, что фирма может даже не присутствовать на американском рынке товаров и услуг, но быть связанной с США посредством банка или страховой компании. Следовательно, её могли коснуться вторичные санкции в случае ведения торговых отношений с ИРИ176176
  Sauerbrey A. The Failure of Europe’s Feeble Muscle Flexing // The New York Times. 10.02.2020. Available at: https://www.nytimes.com/2020/02/10/opinion/europe-iran-nuclear-deal.html (accessed at: 15.03.2020).


[Закрыть]. Во-вторых, участие в механизме мелких компаний не дало Ирану быстрых и ощутимых экономических выгод, на которые рассчитывали в Тегеране177177
  INSTEX: A Real Solution Or A Symbolic Move To Keep Iran In Nuclear Deal // The Radio Farda. 1.02.2019. Available at: https://en.radiofarda.com/a/iran-in-stex-real-solution-or-symbolic-geture/29745697.html (accessed at: 16.03.2020).


[Закрыть]. По сути, INSTEX занялся поставками гуманитарной помощи Ирану вместо налаживания масштабных двусторонних торговых связей178178
  Harris B. Intel: US stands down on Europe’s new trade mechanism with Iran // Al-Monitor. 31.03.2020. Available at: https://www.al-monitor.com/pulse/originals/2020/03/intel-us-stand-down-europe-trade-iran-instex.html (accessed at: 6.04.2020).


[Закрыть]. В-третьих, INSTEX так и не получил должной поддержки от европейских политиков. Они, наряду с крупнейшими европейскими корпорациями, не хотели попадания под санкции США. Их опасения не были безосновательными, поскольку в мае 2019 г. главе INSTEX пришло соответствующее предупреждение из американского Министерства финансов179179
  Von Hein M. EU-Iran Instex trade channel remains pipe dream // Deutsche Welle. 31.01.2020. Available at: https://www.dw.com/en/eu-iran-instex-trade-channel-remains-pipe-dream/a-52168576 (accessed at: 16.03.2020).


[Закрыть]. Именно из-за подобных рисков INSTEX орга низован как частная корпорация, а не механизм в рамках ЕС. Ни один из его сотрудников не готов рисковать въездом в США и доступом к своим банковским активам.

Именно в этом состояла ключевая проблема иранской политики Д. Трампа. В ней нет элемента привлечения Тегерана за стол переговоров. Есть только принуждение, сопровождаемое регулярными угрозами и нереалистичными требованиями. Ситуация усугубляется отсутствием прямого дипломатического контакта между двумя странами при сохранении весьма жёсткой риторики в отношении друг друга. Для передачи сообщений Вашингтон и Тегеран используют швейцарских и оманских посредников. Это позволяет избежать неверной интерпретации действий друг друга, а значит, предотвратить эскалацию конфликта между США и ИРИ. Но это не делает политику американского давления результативной. Сам СВПД стал плодом не только широкого политического и экономического давления на Иран, но и результатом тяжёлых переговоров на высшем уровне. В их основе лежала вполне достижимая и разделяемая не только США, но и европейскими союзниками цель: ограниченная и строго контролируемая иранская программа мирного атома180180
  Burns W., Sullivan J. We Led Successful Negotiations With Iran. Trump’s Approach Isn’t Working. The Carnegie Endowment for International Peace. 16.05.2019. Available at: https://carnegieendowment.org/2019/05/16/we-led-successful-negotiations-with-iran.-trump-s-approach-isn-t-working-pub-79141 (accessed at: 28.01.2020).


[Закрыть].

Однако в нынешней ситуации мы сталкиваемся с бесцельностью американского давления на Иран. Причина лежит в разном восприятии ситуации внутри администрации. Следует заметить, что президент Трамп хотел бы нового соглашения по иранской ядерной программе. При этом содержание договора его мало волновало: ему был важен сам факт переговорного процесса под американским давлением и подписание документа, заменяющего собой договорённости предыдущей администрации. Но окружение президента в лице госсекретаря М. Помпео настаивало на более масштабных итогах политики, которую Д. Трамп назвал «максимальным давлением». Именно глава Государственного департамента (а также бывший советник по национальной безопасности Дж. Болтон) настаивали на включении КСИР в разряд террористических организаций, отрицая контраргументы военных и разведчиков. Государственный секретарь Помпео выдвинул к Ирану так называемые «12 пунктов», которые Иран должен выполнить для прекращения политики «максимального давления». Подобные условия имели бы смысл, если бы на улицах Тегерана стояли американские танки, потому как ничем иным, как капитуляцией, эти требования назвать нельзя.

Для Ирана подобное развитие событий неприемлемо. Официальный Тегеран ждёт прекращения санкционного давления для возобновления переговорного процесса. Подобно Трампу, он не приемлет для себя какие-либо уступки под угрозой силы. Сторонники переговоров, такие как президент Роухани или министр иностранных дел Зариф, находятся в слабой позиции. Протестные настроения в Иране только способствуют давлению на «умеренных» со стороны «ястребов». И надеяться на некий раскол иранской элиты не приходится.

При этом она не опасается конфронтационной модели в отношениях с США. Во-первых, потому что успешно (с точки зрения устойчивости политического режима) адаптировалась к санкционному давлению. Иран продолжает торговать нефтью, его коммерсанты совершают банковские операции с зарубежными контрагентами, а проиранские силы в регионе продолжают действовать в интересах Тегерана, вопреки стеснению в средствах. Во-вторых, иранская элита остаётся идеологизированной. Среди иранских руководителей множество участников и современников исламской революции 1979 г. Для них США остаются идейным, а не надуманным противником. В-третьих, в Тегеране исходят из неготовности Вашингтона начинать войну против ИРИ. Баланс сил в регионе не гарантирует США победу, их союзники разобщены, а сам американский истеблишмент не заинтересован в новом военном конфликте на Ближнем Востоке.

Нежелание воевать характерно и для иранской элиты. Инцидент с дроном, имевший место летом 2019 г., показал важную вещь: ИРИ не хочет войны, но и не побоится её, если речь зайдёт о защите территории. Поэтому серия инцидентов с танкерами, а также удар по нефтезаводам в КСА не означают, что Иран провоцирует США на прямой вооружённый конфликт. Это демонстрация силы, асимметричный ответ на возрастающее санкционное давление и попытки Соединённых Штатов блокировать иранский нефтяной экспорт. Следует обратить внимание, что Иран наносит американцам и их союзникам восполнимый ущерб. Атаки на танкеры не привели ни к жертвам среди гражданского персонала, ни к экологической катастрофе. Удары по саудовскому трубопроводу и нефтезаводу не нанесли фатальных последствий нефтяному экспорту КСА. Предприятие корпорации «Сауди Арамко» было восстановлено в течение месяца после атаки дронов. Удар по трубопроводу «Восток–Запад» в мае 2019 г. никак не сказался на планах по его расширению181181
  Expanded East-West Pipeline will provide limited protection for Saudi Arabia // The Global Data. 12.09.2019. Available at: https://www.globaldata.com/expanded-east-west-pipeline-will-provide-limited-protection-for-saudi-arabia/ (accessed at: 3.04.2020).


[Закрыть].

Такой же характер имеет и убийство командира подразделения КСИР «Кудс» генерала Кассема Сулеймани в январе 2020 г. Оно было непродуманной реакцией на гибель американского военного переводчика на иракской базе К1 в результате ракетного обстрела, а также нападение толпы на американское посольство в Багдаде. Об отсутствии какого-либо расчёта последствий и общей необдуманности операции говорит серия противоречивых заявлений со стороны членов Совета Безопасности вскоре после ликвидации иранского генерала182182
  Cameron C., Cooper C. The Trump Administration’s Fluctuating Explanations for the Suleimani Strike // The New York Times. 12.01.2020. Available at: https://www.nytimes.com/2020/01/12/us/politics/trump-suleimani-explanations.html (accessed at: 8.04.2020).


[Закрыть]. Тем не менее нанесённый Ирану ущерб также нельзя назвать фатальным. «Кудс» возглавил многолетний заместитель Сулеймани, бригадный генерал Эсмаил Гаани. Это не привело к утрате влияния КСИР среди проиранских формирований в регионе. В целом иранский режим не стоит персонифицировать. Если бы он действительно держался исключительно на харизматичных личностях, он бы не пережил смерть своего основателя, аятоллы Хомейни.

Последствия этой акции для США также не стали фатальными. Иран объявил об окончательном выходе из СВПД, хотя такое решение было вопросом времени. При этом до сих пор не прозвучало убедительных доказательств, что Иран приступил к производству ядерных боеприпасов. Тегеран ответил на убийство командира «Кудс» ракетным обстрелом со своей территории по иракской базе, где были дислоцированы американские военные. Не понеся потерь в живой силе, США не стали нагнетать обстановку и ответили очередными экономическими санкциями. Опасения о возможных атаках на американских дипломатов не подтвердились, а требование отдельных иракских парламентариев вывести американский контингент из страны не нашло отклика у исполнительной власти в Багдаде.

Однако администрация Д. Трампа (прежде всего, М. Помпео) несколько переоценивала фигуру Сулеймани. Он рассматривался как главный «архитектор» иранской структуры безопасности в регионе183183
  Maloney S. Iran knows how to bide its time. Don’t expect immediate retaliation for Soleimani // The Brookings Institution. 3.01.2020. Available at: https://www.brookings.edu/blog/order-from-chaos/2020/01/06/iran-knows-how-to-bide-its-time-dont-expect-immediate-retaliation-for-soleimani/ (accessed at: 10.03.2020).


[Закрыть]. Именно поэтому целью для ответного удара был выбран глава «Кудс». Проводником данного решения стали не военные, а государственный секретарь США. Он считал Сулеймани ключевой угрозой США на Ближнем Востоке. Его увещевания об опасности и значимости главы «Кудс» нашли отклик у президента, искавшего способ не только ответить за атаку на посольство, но и за гибель американского военного переводчика четырьмя днями ранее184184
  Gangel J., Gaouette N. How Pompeo convinced Trump to kill Soleimani and fulfilled a decade-long goal // The CNN Politics. 11.01.2020. Available at: https://edition.cnn.com/2020/01/09/politics/pompeo-trump-iran-soleimani/index.html (accessed at: 28.01.2020).


[Закрыть].

Был переоценён и потенциал сдерживания Ирана в результате ликвидации Сулеймани. Эскалация конца декабря 2019 – начала января 2020 г. перенесла центр американо-иранского противостояния из акватории Персидского залива на территории Ирака и Сирии. Каждая из сторон смогла прочувствовать предельную черту конфронтации. Однако стремление сторон наносить друг другу удары, демонстрируя силу своей позиции, не исчезло. Именно такой демонстративный характер имел залп крылатых ракет с территории Ирана по иракской военной базе в Эрбиле, где дислоцировались в том числе американские военные. С одной стороны, этот удар (как и запуск спутника в апреле 2020 г.) продемонстрировал возможности иранского ракетного оружия, способность Ирана производить его вопреки иностранному давлению. С другой – не привёл к потерям с американской стороны. Такой же характер имел следующий обмен ударами в марте 2020 г. Хотя он сопровождался гибелью американского и английского военных на иракской базе «Таджи», однако прошёл без покушений на высокопоставленных иранских чиновников и командиров шиитских группировок. Теперь США ограничились ударами по позициям боевиков «Катаиб Хезболла» в Сирии и Южном Ираке.

В Государственном департаменте и среди американских консерваторов эти удары трактуются как показатель успешности санкций. С их точки зрения, Ирану приходится всё тяжелее, поэтому он проводит силовые акции. По мнению «ястребов», у Тегерана два пути: или сесть за стол переговоров, или столкнуться с социальным взрывом185185
  Iran One Year Later: The Trump Administration’s Policy, Looking Back and Looking Forward. Transcript. Center for Strategic and International Studies. 8.05.2019. Available at: https://csis-prod.s3.amazonaws.com/s3fs-public/publication/190509_Iran_One_Year_Later.pdf?ec5KDdqEjiGtNSHd3L.p1gnb5yCKsbKQ (accessed at: 28.01.2020).


[Закрыть]. Подобная позиция дипломатов вызвана, прежде всего, достаточно жёстким антииранским курсом государственного секретаря США. Он ждёт от подчинённых оценки и предложений по противостоянию с ИРИ, игнорируя остальные вопросы ближневосточной политики186186
  Hudson J., Dawsey J., Harris S., Lamothe D. Killing of Soleimani follows long push from Pompeo for aggressive action against Iran, but airstrike brings serious risks // The Washington Post. 6.01.2020. Available at: https://www.washingtonpost.com/world/national-security/killing-of-soleimani-follows-long-push-from-pompeo-for-aggressive-action-against-iran-but-airstrike-brings-serious-risks/2020/01/05/092a8e00-2f7d-11ea-be79-83e793dbcaef_story.html (accessed at: 12.03.2020).


[Закрыть]. Возражать ему подчинённые не решаются. После скандала с обвинениями сотрудника Государственного департамента в проиранской позиции и саботаже государственной политики в отношении Ирана от остальных сотрудников ведомства резонно ждать лояльности руководству и достаточно тенденциозного освещения американо-иранского противостояния187187
  Review of Allegations of Politicized and Other Improper Personnel Practices Involving the Office of the Secretary. Office of Inspector General. United States Department of State. November 2019. Available at: https://www.stateoig.gov/system/files/esp-20-01-public.pdf (accessed at: 18.02.2020).


[Закрыть].

В результате главными противниками «войны нервов» между США и ИРИ стали американские военные. Избранные Белым домом методы противостояния Ирану ставили под удар их курс на снижение военного присутствия на Ближнем Востоке. По сути, они взяли на себя роль дипломатов и стали основной сдерживающей силой в американо-иранской конфронтации. Именно военные сыграли главную роль в решении президента отказаться от ответного удара за сбитый дрон. Ключевым аргументом стали неизбежные крупные ответные потери среди американских военнослужащих в случае подобного шага. Они же отговорили Д. Трампа от более жёсткого ответа на обстрел базы «Таджи»188188
  Mazzetti M., Cooper H., Barnes J., Rubin A., Schmitt E. As Iran Reels, Trump Aides Clash Over Escalating Military Showdown // The New York Times. 21.03.2020. Available at: https://www.nytimes.com/2020/03/21/world/middleeast/trump-iran-iraq-coronavirus-militas.html (accessed at: 9.04.2020).


[Закрыть]. Министр обороны М. Эспер открыто возразил президенту, назвав возможные удары по культурным объектам в Иране «военным преступлением». Его предшественник, исполняющий обязанности министра обороны Патрик Шенахэн, сглаживал последствия слов Д. Трампа о бессрочном присутствии американских военнослужащих в Ираке. Именно военные убедили президента ограничиться контингентом в 1200 военнослужащих, размещённым в Саудовской Аравии.

Последняя инициатива не должна вводить в заблуждение относительно перспектив военного присутствия в регионе. Смена главы Центрального командования США (уход генерала Вотела и вступление в должность генерала Маккензи) и назначение на пост министра обороны М. Эспера не привели к кардинальной смене курса американской военной политики на Ближнем Востоке. Во-первых, он закреплён в доктринальных документах189189
  Joint Operating Environment 2035: The Joint Force in a Contested and Disordered World. The Joint Staff. Washington, DC, 14.07.2017. Available at: https://www.jcs.mil/Portals/36/Documents/Doctrine/concepts/joe_2035_july16.pdf?ver=2017-12-28-162059-917 (accessed at: 12.02.2020); National Security Strategy of the United States of America. The White House. Washington, DC. 2017. Available at: https://www.whitehouse.gov/wp-content/uploads/2017/12/NSS-Final-12-18-2017-0905.pdf (accessed at: 12.02.2020); Summary of the 2018 National Defense Strategy of the United States of America: Sharpening America’s Competitive Edge. Department of Defense. Washington, DC. 2018. Available at: https://dod.defense.gov/Portals/1/Documents/pubs/2018-National-Defense-Strategy-Summary.pdf (accessed at: 12.02.2020).


[Закрыть]. Вместо крупных военных контингентов и широкого числа военных баз, подход основывается на региональных альянсах и небольших оперативных подразделениях, готовых действовать в кризисной ситуации. Во-вторых, Министерство обороны – это тяжёлая бюрократическая машина, перемены в которой требуют колоссальных усилий и времени. Ни министр обороны М. Эспер, ни председатель КНШ М. Милли сменить взятый ранее курс не пытаются. В-третьих, это направление имеет весомую поддержку среди военных. Они вынуждены иметь дело со стратегическими барьерами при выполнении поставленных задач. Таковыми стали нежелание Белого дома и Конгресса развёртывать контингенты в кризисных ситуациях (борьба с ИГ в Ираке и Сирии), а также негативное отношение союзников к использованию их территории для решения поставленных задач (Ирак, Турция). Выходом из ситуации стали подразделения специального назначения, действующие под прикрытием американской авиации. Они оказались весьма эффективны в борьбе с боевиками ИГ. С одной стороны, такие подразделения позволяли решать проблему разведданных, с другой – снижали зависимость от местных союзников. Генерал Вотел проделал колоссальные усилия, чтобы данный подход нашёл отражение в доктринальных документах. Он позволял решать боевые задачи в регионе при малом бюджете и людских потерях, нивелируя низкий военный потенциал местных союзников190190
  Detsch J. Top US general’s retirement marks turning point in Mideast operations // Al-Monitor. 9.07.2019. Available at: https://www.al-monitor.com/pulse/originals/2019/07/top-general-votel-retirement-turning-point-mideast.html (accessed at: 2.12.2019).


[Закрыть]. Поэтому развёртывание контингентов, поставка зенитных батарей «Пэтриот» и многофункциональных истребителей «Раптор» идут вразрез текущему курсу. И проблема не только в изыскании средств, но и в расширении числа потенциальных мишеней для противника. Безопасность крупных контингентов военнослужащих обеспечивать на порядок тяжелее, чем отдельного спецподразделения.

Поэтому военные делают всё возможное, чтобы снизить издержки продолжающегося противостояния. В целом они соответствуют зафиксированным в доктринальных документах положениям о сокращении военного присутствия при бóльшей опоре на силы союзников. После атак на «Таджи» произошла передислокация американских сил в Ираке. Число баз с присутствием военнослужащих США сократилось, а защита действующих укрепилась за счёт батарей «Пэтриот»191191
  CENTCOM confirms deploying new Patriot missiles to Iraq // The Press TV. 4.04.2020. Available at: https://www.presstv.com/Detail/2020/04/04/622270/Iraq-US-Patriot-missile-CENTCOM-troop-withdrawal-coalition (accessed at: 25.02.2020).


[Закрыть]. Более того, европейские союзники США по антиигиловской коалиции договорились о новом содержании их присутствия в Ираке. Они расширят миссию НАТО в этой стране192192
  Emmott R. NATO to expand Iraq training mission in response to Trump // The Reuters. 12.02.2020. Available at: https://www.reuters.com/article/us-iraq-security-nato/nato-to-expand-iraq-training-mission-in-response-to-trump-idUSKBN-2062LD (accessed at: 25.02.2020); NATO Foreign Ministers agree on expansion of mission in Iraq // The Teller Report. 2.04.2020. Available at: https://www.tellerreport.com/news/2020-04-02–nato-foreign-ministers-agree-on-expansion-of-mission-in-iraq-.ryMoJxsmvI.html (accessed at: 16.04.2020).


[Закрыть]. Основанная осенью 2018 г., она направлена на подготовку иракских военных специалистов и создание самодостаточной структуры национальной безопасности.

При этом следует заметить, что данные меры по развёртыванию дополнительных сил имеют скорее символическое значение. Они не способны ни изменить баланс сил в регионе, ни защитить от новых ассиметричных ударов Ирана. При отсутствии у КСА системы раннего предупреждения, от новых атак дронов защититься не получится. Создание в ноябре 2019 г. в Бахрейне центра морского патрулирования также не способно защитить от новых провокаций в акватории Персидского залива. Несмотря на все принятые меры по усилению американского военного присутствия, Центральное командование США признало рост угрозы их войскам в регионе193193
  CENTCOM Statement on recent comments from OIR’s Deputy Commander. U.S. Central Command Public Affairs. 14.05.2019. Available at: https://www.centcom.mil/MEDIA/STATEMENTS/Statements-View/Article/1847840/cent-com-statement-on-recent-comments-from-oirs-deputy-commander/ (accessed at: 19.11.2019); Statement of General Kenneth F. Mckenzie, JR. On the Posture of U.S. Central Command. HASC Hearing. 10.03.2020. Available at: https://www.centcom.mil/ABOUT-US/POSTURE-STATEMENT/ (accessed at: 28.03.2020).


[Закрыть].

Именно поэтому США делают ставку на асимметричный ответ иранским провокациям. В политической плоскости таковыми стали новые санкции против иранской элиты. В военной – кибероперации и радиоэлектронная борьба против иранских силовых структур. Подобная конфигурация способствует скорее статичности конфликта, чем его эскалации. Ни одна из сторон не заинтересована в переходе к военным действиям. Однако ни одна из них не готова и к переговорному процессу. В обоих случаях ключевой барьер заложен в особенностях внутриполитических конфигураций в Вашингтоне и Тегеране. Поэтому проблема выхода из кризиса лежит не просто в смене радикальной администрации к более умеренной. Тут необходимо обоюдное движение по решению накопившихся проблем, отправной точкой которого может стать СВПД.