Читать книгу "Пусть правит любовь. Автобиография"

Становясь Ленни

В Лизе не было фальши. Чем больше я думал о своем вымышленном имени, тем более искусственным оно мне казалось. Я не был Ромео. Я не был Блу. Я не был каким-то вымышленным персонажем. Я был музыкантом, твердо настроенным на то, чтобы быть настоящим. Внезапно стало ясно, что мой псевдоним мешает этому. Это был незрелый «я», который хотел показаться крутым. Но крутость идет изнутри. Ее невозможно подделать. Невозможно дать ей имя и тем самым претворить в жизнь. Ее нужно вырастить органическим путем.

Я много вложил в Ромео Блу. Я воспринимал его как альтер эго, без каких-либо из тех проблем, с которыми сталкивался Ленни. Когда мне в голову впервые пришла эта новая личность, я обрел уверенность. Но теперь она начала казаться фальшивкой. Время Ромео Блу вышло.

Но какое имя займет его место?

Сначала я думал впасть в другую крайность и назваться Леонардом Кравицким (это настоящая фамилия моего дедушки до того, как он ступил на землю острова Эллис). Я даже заказал визитки с этим именем. Однако, глядя на них, я думал, что это имя звучит как-то слишком классически, как Игорь Стравинский.

Нет, самое простое решение выглядело так: настоящий я, настоящее имя. Единственное изменение касалось написания: «Lennie» превратилось в «Lenny», потому что мне больше нравилось, как на бумаге выглядит буква «y».

Я был Ленни Кравицем. Несмотря на придуманное имя и принятый образ, я всегда был Ленни Кравицем. Но только Лиза вдохновила меня найти себя.

Именно Ленни продолжал работать с нашей безымянной группой. Мы отыграли громкий концерт в нью-йоркском клубе China Club, который вызвал некоторый ажиотаж. Мы чувствовали, что сделка уже близко. У Лизы была квартира неподалеку, на Мотт-стрит, поэтому она пришла нас послушать и встретила Митци, которая посмотрела на нее с подозрением.

Лиза порвала с одним парнем и начала встречаться с другим. Иногда она приглашала меня к себе, но всегда в присутствии других людей. Мы смотрели «Таксиста» на ее видеомагнитофоне, слушали пластинки Джими Хендрикса, гуляли по Виллиджу – мы были друзьями, просто друзьями. Разрываясь между двумя побережьями, я все еще был помолвлен с Митци. У меня не было причин все отменять. Митци знала о моей привязанности к Лизе, и это было прекрасно. Или нет?

Если мне суждено просто быть братом Лизы, пусть будет так. У Лизы была своя жизнь, и я хотел быть рядом с ней, какую бы форму ни принимали наши отношения. Я мог отбросить свои чувства в сторону. Мое эго от этого никак бы не пострадало. Я был готов на все, лишь бы быть в ее власти. Вот как сильно я ее любил. Как поется в песне The Rolling Stones, «невозможно всегда получать то, что хочется».

Однажды в выходные мы с Митци, Лизой и ее друзьями поехали в Идиллуайлд, штат Калифорния. Позже в тот же вечер, расположившись на свежем горном воздухе под лунным светом, мы все вместе ели грибы. Мы погрузились в мягкое психоделическое состояние, если не считать того, какая энергия исходила от Митци в сторону Лизы. Я чувствовал напряжение. Оно не выражалось на словах, но, бесспорно, присутствовало.

В другой раз, когда Митци вернулась в Нью-Йорк, а я остался в Лос-Анджелесе, Лиза пришла в лофт в центре города. Тогда я устроил небольшую вечеринку. Она сидела босиком в мягком кресле, когда я подошел и начал массировать ей ступни, поскольку это казалось мне обычным делом. Я вспоминаю знаменитую сцену из «Криминального чтива», когда герой Джона Траволты говорит персонажу Сэмюэла Джексона о том, что массаж ног может казаться чем-то невинным, но это не так. Массаж ног может изменить все.

В 1986 году Лиза получила главную роль в фильме «Сердце ангела» с Робертом Де Ниро и Микки Рурком. Это был психологический нуар, в котором демонстрировались церемонии вуду с отрезанием куриных голов и кровавыми сексуальными сценами. Билл Косби, который тщательно взращивал свой цельный голливудский бренд, был обеспокоен этим фильмом. Более того, он уже принял решение о съемках спин-оффа «Шоу Косби» под названием «Другой мир», в котором Лиза должна была продолжить съемки в роли Дениз Хакстебл.

Неудержимая и независимая духом, Лиза твердо стояла на своем. Меньше всего ее заботили обнаженные сцены. И она не собиралась поддаваться на угрозы Косби. Лиза снялась в этом фильме, и за ним последовала неоднозначная реакция. Позже в том же году она взяла меня с собой в Орландо просто за компанию. Эту поездку спонсировала компания «Дисней». Мы жили в разных номерах.

Несмотря на настойчивое желание Лизы сняться в «Сердце ангела», Косби и NBC двигались вперед и начинали работу над «Другим миром», по сюжету которого Дениз покидает дом Хакстеблов на Манхэттене, чтобы поступить в Хиллман, вымышленный колледж для черных. Вместе с ней в съемках участвовали Мариса Томей и Жасмин Гай. Первый сезон стал хитом и получил награду People’s Choice Award в номинации «Лучшая новая комедия».

Лиза попросила меня навестить ее на съемках в студии Universal Studios. Проехав через стоянку и прибыв на место, я испытал дежавю. «Другой мир» снимали на той же самой площадке, где я вырос. Тут записывали «Джефферсонов». Я почувствовал себя как дома.

Увидев меня, Лиза подбежала и прыгнула прямо в мои объятия. Я действительно оказался дома. Тут же я заметил, что ей прокололи нос. Она была похожа на индийскую богиню.

После съемок я поехал в Gauntlet, студию пирсинга на бульваре Санта-Моника, где Джим Уорд, пионер всего этого движения, проколол мне нос.

На музыкальном фронте у меня возникли кое-какие проблемы. Демо, которые я записал с Рафом и Дэнни, вызвали интерес у крупных лейблов, а это означало, что я должен был быть в восторге. Но восторга я так и не испытал. Я колебался. Что-то снова нашептывало мне: «Подожди». Но что это было за «что-то»? Ребята не понимали, чего я жду. Я и сам не был уверен. Это было то же самое грызущее чувство в животе.

Эти песни казались совсем не тем, чем я должен был заниматься. Я ходил вокруг да около, но чем больше я отдалялся от группы, тем сильнее злил своих товарищей по группе. И наоборот, чем больше времени я проводил с Лизой, тем больше менялся эмоционально. В моем сердце зарождались новые чувства. Эти чувства постепенно превращались в песни, но песни с такой энергетикой, которая не имела ничего общего с группой. Это были песни, которые отражали мою душу.

События ускорялись. Четыре-пять раз в неделю я убегал из лофта в центре города, чтобы навестить Лизу в ее пряничном домике в Венисе. Она читала мне стихи. Я играл на гитаре. Мы слушали пластинки и смотрели фильмы. Лиза рассказывала мне истории из своего детства – как мама любила и поддерживала ее, как ее бросил отец. Как и у меня, у нее были сводные братья и сестры, но, как и я, она была единственным ребенком в семье. Она искала свою вторую половину. Искал и я.

В то время как меня обуревали тяжелые эмоции, дом Лизы стал моей безопасной гаванью. Мы сходились во мнениях абсолютно по всем вопросам. Увидев ее, я смог разглядеть самого себя. Ее присутствие придавало мне уверенности, и она верила в инстинкты, также как и я. Я хотел быть рядом с ней все время.

Митци замечала мою одержимость Лизой. А как иначе? Она знала, что мои чувства к Лизе выходят за рамки дружбы. Она знала, что в моей жизни не было места и для нее, и для Лизы одновременно. Она вызвала меня на разговор, и я сказал ей правду. Мы с Лизой не были любовниками, но да, я не мог жить без нее. Даже если это была просто дружба, она поглотила все мое сердце.

Мы с Митци разорвали помолвку. Я знал, что причинил ей боль, как и то, что мне нет оправдания. Это я был во всем виноват. Любовь унесла меня прочь. Мне было очень жаль, но я не был готов отречься от Лизы.

«Если попытаться, то можно обнаружить, что у тебя есть все, что тебе нужно».

«Другой мир»

Так называлось телешоу с участием Лизы, но эти слова прекрасно описывают то, во что превратилась моя жизнь.

Поскольку у меня не было своей машины, Лиза позволяла мне каждое утро отвозить ее в Бербанк на ее «Мустанге» 1960-х годов и пользоваться им весь день, пока она была на съемочной площадке. Я ехал в студию в Голливуде или где-нибудь репетировал, пока не приходило время забрать ее и отвезти обратно на пляж. Моя поездка через весь город занимала несколько часов. Поэтому, чтобы было проще, она предложила мне комнату у себя дома, куда я перевез свои инструменты. Я переехал к ней. И все же мы не нарушали условий нашей дружбы.

Мы болтали с утра до вечера обо всем на свете. И это было так легко и естественно. Мы предложили друг другу безоговорочную поддержку. Это было прекрасно. Эта красота подарила еще больше песен. Я начал по-другому смотреть и слышать себя. Лиза пробуждала во мне нечто такое, чего я никогда раньше не видел. Поэзия ее души возбуждала поэзию моей души. Она подарила мне смелость, вдохновила, изменила мои взгляды на артистизм. Раньше я думал: «Как я собираюсь достичь успеха?» Лиза помогла изменить этот вопрос: «Как мне раскрыть свое истинное “я”?»

Я вернулся к поискам, глубоким раскопкам и обнаружению того, что скрывалось внутри. Как всегда, были и обходные пути. Например, пока Лиза работала над телешоу, а я – над музыкой, я узнал о прослушивании для нового фильма Спайка Ли «Школьные годы чудесные». На одну из ролей требовался человек, умеющий петь. Что мне было терять? В то время как у всех были бумбоксы и записанные заранее треки, я вошел и спел «Life on Mars» Дэвида Боуи а капелла.

Директор по кастингу понятия не имела, что она только что увидела, и произнесла лишь одно слово: «Следующий».

Наверное, нас можно было назвать хиппи. Мы с Лизой были в восторге оттого, что живем среди цыган. Среди наших друзей были ремесленники, которые работали с кристаллами и бусинами, художники по костюмам и танцоры, тайновидцы и поэты. Несмотря на то что Лиза стала важной иконой поп-культуры, наш круг общения был невелик. Мы жили в творческом коконе.

Мой образ начал меняться. Когда я познакомился с Лизой, я все еще выпрямлял волосы и убирал их в хвост. Но когда я переезжал к ней, то забыл привезти свою расческу. Я был настолько поглощен моментом, что даже не подумал про нее. Не успел я опомниться, как мои волосы начали сбиваться в пряди, похожие на дреды. Лизе они нравились, и мне тоже.

Лиза страстно поддерживала мою музыку – даже несмотря на то, что спустя столько лет я так и не добился никакого реального успеха и не выпустил ни одной пластинки. Я много времени проводил в своей комнате в пряничном домике, занимаясь музыкой. Иногда я зарабатывал немного денег в качестве студийного сессионного музыканта, а иногда нанимал инженера, который помогал мне записывать музыку, с которой я на тот момент экспериментировал.

Однажды вечером я был один в студии на темной окраине Голливуда. Остальные музыканты разошлись по домам, а я сидел за барабанной установкой, глубоко погрузившись в работу. Выглянув в окно диспетчерской, я увидел Лизу, и мы улыбнулись друг другу. Следующие полчаса она терпеливо наблюдала за моей работой. В какой-то момент я сделал перерыв и подошел к ней. Лиза спросила, где находится ванная комната. Я сказал, что провожу ее. Когда мы вышли в коридор, Лиза споткнулась о веревку и неожиданно упала мне в руки. Мы оказались лицом к лицу. Время внезапно остановилось. Мы смотрели друг другу в глаза.

Что происходит?

Что здесь творится?

В одно мгновение все изменилось.

Мы начали целоваться.

Это была самое естественное, что когда-либо происходило в моей жизни.

Ощущение было каким-то внеземным. Оглядываясь назад, я понимаю, что все произошедшее имело смысл. Мы все сделали правильно. Между нами установилась настоящая дружба. Мы открыли друг другу свои сердца и показали глубину своих душ – все хорошее, плохое и ужасное. Без анализа, без предвкушения, даже не предпринимая намеренных попыток, мы безумно влюбились друг в друга.

В тот вечер я переехал в комнату Лизы.

Сама судьба привела нас в эту точку.

С каждым часом наша любовь расцветала.

Предчувствие превратилось в пророчество.

Пророчество превратилось в блаженство.

Часовня любви

Мы с Лизой проснулись утром в день ее двадцатилетия, 16 ноября 1987 года. Я поздравил ее с днем рождения и сказал, что подарю ей тысячу поцелуев. Один за другим я отсчитывал каждый поцелуй, пока не дошел до тысячи.

Мы лежали в постели и просто смотрели друг на друга, когда с моих губ сорвались слова: «Знаешь, я бы на тебе женился».

Она нежно коснулась моего лица и сказала: «А я бы вышла за тебя замуж».

Я сказал: «Имею в виду прямо сейчас».

Она улыбнулась и ответила: «Прямо сейчас».

– Так поехали!

Мы завтракали, сияя от счастья, и пытались придумать самый быстрый способ пожениться. В Лос-Анджелесе мы это сделать не могли, потому что там требовались анализы крови, а после их сдачи нам пришлось бы несколько дней провести в ожидании результатов. К черту все это.

Мы выяснили, что в Вегасе сдавать кровь не нужно, поэтому выбрали Вегас тем самым местом. Мы запрыгнули в «Мустанг» и помчались в ювелирный магазин Antiquarius, расположенный в Беверли-Хиллз, где выбрали себе по старинному кольцу. Потом мы поехали прямо в аэропорт Лос-Анджелеса и купили два билета на самолет авиакомпании Pacific Southwest Airlines, у которого на носу была нарисована улыбка. Ближе к вечеру мы оказались в Вегасе.

Остановив первое попавшееся такси, я попросил водителя высадить нас у лучшей часовни для бракосочетания. Он рассмеялся и сказал, что мы даже не представляем, сколько раз ему приходилось слышать эту просьбу.

Помните – Лиза была одной из самых больших звезд в стране, ее шоу смотрели в десятках миллионов американских домов. Нам повезло, что не приехали папарацци, тогда еще не такие агрессивные, как сейчас.

Таксист высадил нас у Chapel of Love, расположенной на первом этаже здания с неоновым оформлением. Владелец, переодетый в Элвиса, дал нам плейлист на выбор. Мы выбрали битловскую «In My Life». Церемония прошла быстро и глупо, но кого это волнует? Это было прекрасно. Мы женаты! Мы сделали это! Мы сделали это, не привлекая внимания всего мира. По крайней мере, мы так думали.

Через несколько дней мы узнали, что владелец часовни продал эту новость газете National Enquirer вместе с копией нашего свидетельства о браке.

Но в ту волшебную ночь мы были беззаботны. Мы оказались в раю для новобрачных. Мы целовались на заднем сиденье такси, целовались на последнем ряду рейса авиакомпании Pacific Southwest Airlines на пути обратно в Лос-Анджелес. На протяжении всей нашей спонтанной неоновой свадьбы в Вегасе мы прекрасно целовались.

Теперь нам предстояло рассказать об этом родителям.

Мы позвонили маме Лизы, Арлин, которую я очень любил. Несмотря на потрясение, она дала нам свое благословение. Но как лучше всего сказать об этом моей матери? Я знал, что это будет не так просто. Мы пригласили ее в Chianti, тихий итальянский ресторан на Мелроуз-авеню, который, как нам показалось, может ей понравиться.

Мы приехали первыми и обсудили, как лучше сообщить ей радостные новости. Мы подумали, что будет очень мило, если мы вставим свидетельство о браке в меню, где-нибудь странице на второй или третьей, чтобы во время выбора блюда она нашла наш сюрприз, а после мы все бы это отпраздновали.

Мама пришла, как всегда, одетая с иголочки. Она обняла меня и поцеловала Лизу в щеку. Мы вели непринужденный разговор. Затем пришло время сделать заказ.

Мама открыла меню.

Посмотрела.

Перевернула страницу.

Потом еще одну.

Прищурила глаза.

Она внимательно посмотрела на листок бумаги. Это список сегодняшних фирменных блюд?

Она взяла его в руки, чтобы получше рассмотреть.

Затем раздался вздох. Вздох, который я никогда не забуду. Это был вздох из самой глубины ее существа.

И, не говоря ни слова, она встала и вышла из ресторана.

Мы с Лизой молча смотрели друг на друга.

Я понял, что натворил. Я реально облажался. В своем волнении, спеша жениться на девушке своей мечты, я не подумал о том, как отреагирует мама. Я не позволил ей поучаствовать не только в церемонии, но и в принятии самого решения. Я никогда с ней не советовался. Я был ее единственным ребенком, и мой брак имел для нее большое значение. Я действовал импульсивно, неправильно и, не думая о маме, сбежал в Вегас, лишив ее возможности поучаствовать в одном из монументальных событий моей жизни. С таким же успехом я мог бы дать ей пощечину.

Мы с Лизой быстро встали из-за стола и выбежали на улицу, чтобы найти ее. Когда мы вышли на улицу, мама уже уехала на своей машине. Мы добежали до парковки, прыгнули в машину и последовали за ней. Мне нужно было все объяснить. Как минимум, я должен был извиниться.

Но не успели мы ее догнать, как я услышал вой сирены, посмотрел в окно заднего вида и увидел мигающие красно-синие огни. Вот дерьмо. Это были копы. Мы съехали на обочину. Возможно, потому что за рулем этого шикарного «Мустанга» сидел черный, но какова бы ни была причина, офицер создал мне проблемы.

В какой-то момент он стал проявлять агрессию, и тогда появился не кто иной, как Рокси Рокер. Она увидела, что меня остановили, и, как черная мать черного сына, встревожилась. Она обратилась к офицеру в своей царственной и строгой манере. Мама хотела знать, почему меня остановили.

Превышение скорости.

«Отлично, – сказала мама. – Выпишите ему штраф и немедленно отпустите». Полицейский выписал штраф и ушел. Не глядя ни на Лизу, ни на меня, мама тоже ушла.

Мы с Лизой не спали почти всю ночь. Я чувствовал себя дерьмово. Я оттолкнул маму, которую так нежно любил. Быть молодым и глупым – это прекрасно. Жениться по прихоти – это тоже прекрасно. Но обязательно ли было делать это именно так, чтобы причинить боль моей матери?

Единственным выходом было на следующий же день поехать в Кловердейл. К тому времени мама успокоилась и была готова выслушать нас. Мы попросили у нее прощения. Мы знали, что она чувствует себя так, будто к ней проявили неуважение, и объяснили, что этого не было в наших планах. Разговор был нелегкий, но цивилизованный. На заживление раны потребовалось некоторое время. Но в конце концов мама признала, что мы с Лизой любим друг друга. В свое время она сблизилась с моей женой.

Папа – совсем другое дело. Когда мы с Лизой позвонили ему с новостями, он рассмеялся и сказал, что долго это не продлится.

Вау.

И все же ничто не могло нас сломить. Мы двое просто обязаны были стать самыми счастливыми людьми на планете Земля.

Вернемся к работе и к решению, которое висело у меня над головой: собираюсь ли я полностью посвятить себя нашей группе и принять предложение лейбла Capitol Records? Никаких проблем здесь не должно было возникнуть – за исключением того факта, что мой мозг продолжал говорить «нет». Мой мозг продолжал слышать песни, вдохновленные моей любовью к Лизе и этим новым духом, который она принесла в мою жизнь. Они не имели ничего общего с группой, независимо от того, насколько крутой она стала.

Раф сказал, что их сделка зависит от того, стану ли я солистом. «Бро, на демозаписи звучит твой голос. Что нам теперь делать?»

Я лишь сказал, что мне очень жаль, но я ухожу.

В этот момент у меня появилась репутация. Это было безумие. Я месяцами вкалывал как проклятый – репетировал, выступал, подбирал наряды – только для того, чтобы все бросить в тот самый момент, когда это действительно обрело смысл. В чем была моя проблема?

Ребята были в ярости. И я их понимал. Мы столько времени провели вместе. И все же встреча с Лизой перевернула всю мою жизнь. Она стала моей музой. Она заставила меня писать так, как я никогда раньше не писал.

Я ушел из группы. К счастью, вскоре после этого они нашли другого певца, которого звали Роби Роса. Позже он прославился под именем Драко. Он ушел из суперзвездного бойз-банда Menudo, в котором вместе с ним выступал Рики Мартин. Роби исполнял главную партию в их самом большом хите «Hold Me».

Новый состав в конце концов записал альбом под руководством лейбла Capitol и отправился в тур с группами Fishbone и Faith No More. Они назвались Maggie’s Dream, так же был назван их первый и единственный альбом. По иронии судьбы, имя группы было взято из книги об амбициозных афроамериканцах, «Американская мечта Мэгги», которую написал доктор Джеймс Комер, мамин друг из Говардского университета. Много лет назад он бывал у нас в Кловердейле.

Лиза была в восторге от моего решения продолжить сольную карьеру. Мы говорили о процессе творчества.

Нечто подлинное и органичное требует времени, и именно столько, сколько нужно.

Новая жизнь начинается под свой собственный ритм.