Читать книгу "Пусть правит любовь. Автобиография"

Прекрасная Бесси

В середине одной из сессий позвонила мама и сказала, что бабушка Бесси умерла. Я замер, прижав телефон к уху. Я не мог пошевелиться, не мог представить себе мир без бабушки Бесси. Мне только что исполнилось двадцать четыре, и никто из моих близких никогда не умирал.

Я позвонил дедушке Альберту, и он рассказал, что последние слова бабушки были о том, какую прекрасную жизнь она прожила. Дедушка Альберт был небесным философом, а бабушка Бесси – земной женщиной. Она была рядом со мной с тех пор, как я спал рядом с ней в спальне их бруклинской квартиры. Маленький мальчик, утешаемый любящей душой. Благодаря ей мой мир был безопасным.

Панихида прошла очень эмоционально, но самым эмоциональным человеком, на удивление, оказался мой отец. В первый и единственный раз в жизни я увидел, как папа плачет навзрыд. Бабушка Бесси относилась к нему как к сыну. Несмотря на то, как он поступил с моей матерью, Бесси не переставала любить его.

Я благодарил Бога за то, что бабушка дожила до появления Зои.

Помню, как-то я расспрашивал дедушку о бабушкиной богатой диете. Она была потрясающей поварихой и любила сладкую, жирную, соленую и жареную пищу. Неужели дедушка не мог помочь ей измениться?

На Багамах есть поговорка: «Если ты что-то любишь, пускай это тебя убьет».

Бесси Рокер умерла мирно. Ей было за семьдесят. Ее жизнь была насыщена разными ролями: верной жены, матери, тещи, бабушки и прабабушки. Она оказала бесконечное влияние на нашу семью.

Всего через несколько недель случилась еще одна потеря, по-своему еще более печальная. Она касалась Джуэл. Мы продолжали поддерживать связь. Она встретила мужчину, который ее полюбил. Они переехали на Аляску, где Джуэл родила своего первого ребенка. Жизнь наладилась. Судьба наконец-то оказалась к ней благосклонна. Но так продолжалось недолго. Во время нашего последнего разговора она призналась, что ее ребенок очень болен, но она надеется, что им удастся найти лекарство. И тут раздался звонок. Ребенок умер. Я настоял на том, чтобы прийти на похороны и побыть рядом с Джуэл. Трагическое известие пришло за день до того, как мы с Генри должны были лететь в Лос-Анджелес для внесения финальных штрихов в записи. Чтобы успеть на похороны, нам пришлось ехать прямо из аэропорта Лос-Анджелеса в церковь. Генри любезно согласился поехать со мной.

Я стоял и плакал. Как молодой отец я не мог себе представить, каково было Джуэл, молодой матери, справляться с таким горем. Всю жизнь ее красота работала против нее. Она подверглась ужасному насилию. А теперь еще и это. Таких хороших людей, как мама, было недостаточно, чтобы ее спасти. Все, что я мог сделать, это молиться Богу, чтобы посреди бури, что творилась в ее жизни, она смогла найти убежище и утешение.

На грани краха

Создание альбома – это безумный процесс, но на последних этапах я обрел чувство спокойствия. Я чувствовал себя в безопасности. Я слышал всю мощь соула, который слушал в детстве, и рока, с которым познакомился в подростковом возрасте. Песни звучали по-новому и в то же время классически, но все они были исполнены голосом, который я наконец принял за свой собственный. Дух, наполняющий песни, мелодии и тексты, был вдохновлен Богом, которого я полюбил в тот давний вечер в летнем хоровом лагере, а также моей женой, которую я любил всем сердцем.

Но как только альбом был готов к выходу, как только я стал доволен этим проектом, все чуть не рухнуло. Некоторым руководителям Virgin не понравился результат. Они сочли материал слишком сырым. Они настаивали на том, что нам нужно конкурировать с музыкой, которая тогда доминировала на радио, – с огромными хитами, например, Bon Jovi и Van Halen. Для меня это не имело никакого смысла. Я не пытался звучать, как все остальные. Я делал эту работу именно для того, чтобы не следовать тенденциям. И все же они наняли самого модного звукоинженера, чтобы он переделал все аранжировки. Конечно, это звучало профессионально и сбалансированно. Он был великим мастером в своем деле. Но нам с Генри вообще не понравился итог его работы. Моя личность растворилась. Близость была потеряна. Сама атмосфера стала неправильной, и хуже всего было то, что альбом потерял особый акустический характер, над созданием которого я так усердно трудился. У предыдущей версии была душа, которую похоронила нынешняя.

Я отдал предпочтение лейблу Virgin и отказал Warner Bros., хоть они и предлагали больше денег, потому что был убежден, что в Virgin меня понимают. Теперь я был в бешенстве.

Я решил пойти на самый верх здания. Я позвонил Джеффу Айероффу и сказал, что верю в командную игру. Я знал, что мне просто необходима вся маркетинговая мощь его лейбла, чтобы этот альбом стал достоянием общественности. Но я просто не мог стоять в стороне и смотреть, как он выходит в таком испорченном виде.

Джефф внимательно слушал. Он не стал спорить, а лишь сказал, что послушает обе версии и вернется ко мне с ответом.

Ему потребовалось несколько часов. Джефф позвонил и сказал, что я прав. Попытка придать альбому более современное звучание была ошибкой. Этой пластинкой нельзя было так манипулировать. Она взлетит или провалится, но это будет ее собственная заслуга. Наши оригинальные грубые и сырые миксы остаются в финальной версии.

Затем Джефф задал риторический вопрос: «Станет ли он хитом? Честно говоря, Ленни, я не знаю».

Let love rule

Процесс выпуска пластинки шел медленно.

Рецензия в Rolling Stone гласила, что я похож на Элвиса Костелло. Это было просто смешно, но что я мог сказать? Я не верю в необходимость отвечать на критику.

Virgin профинансировали видеоклип на песню «Let Love Rule». Лейбл привлек Мэтта Махурина, чей запоминающийся клип на песню «Fast Car» Трейси Чэпмен обрел невероятный успех. Они хотели, чтобы клип получился в том же стиле: чтобы я был изображен в центре комнаты, исполнял песню, сидя под лучом яркого света в темном поле. Хотя мне очень нравилось это видео, оно обладало не совсем подходящей энергией. Это шло вразрез с духом песни. Ее текст гласил:

 
Love is gentle as a rose / Любовь нежна, как роза
And love can conquer any war / И любовь может победить в любой войне
It’s time to take a stand / Пора занять твердую позицию
Brothers and sisters join hands / Братья и сестры, возьмитесь за руки
We got to let love rule / Мы должны позволить любви править
Love transcends all space and time / Любовь превосходит пространство и время
And love can make a little child smile / И любовь может заставить улыбнуться маленького ребенка
Can’t you see / Разве вы не видите?
This won’t go wrong / Ничего не может пойти не так
But we got to be strong / Но мы должны быть сильными
We can’t do it alone / Мы не сможем сделать это в одиночку
 

Лучше всех эту песню понимала Лиза. Она была тем духом, который за всем этим стоял. Я предложил Лизе стать режиссером этого клипа. Я сказал Джеффу, что нам нужно ощущение битловского тура Magical Mystery Tour: солнце, холмы, цветущие цветы и зеленые луга, на которых играют дети. Лиза идеально подошла бы на эту роль.

Так и вышло. Джефф дал нам зеленый свет, и в один из летних дней мы снимали на камеру Super 8 у входа в Центральный парк на пересечении Семьдесят девятой и Пятой улиц, на том самом углу, где я часто играл в детстве. Съемки прошли прекрасно, под знаком озарения. Моя крестная Сайсели Тайсон, которая жила в многоквартирном доме с видом на это место, случайно вышла на балкон и услышала музыку, доносившуюся из колонок. Она была уверена, что ей знаком этот голос. В следующее мгновение кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулся и увидел улыбающееся лицо крестной.

Я был потрясен.

– Как ты поняла, что это мой голос доносится через весь парк до твоего балкона на другой стороне Пятой авеню?

– Я знаю голос своего крестника.

Мы обнялись.

Папа тоже оказался в тот день в Нью-Йорке и приехал на съемки. Он хотел понять, из-за чего весь этот ажиотаж. В отличие от крестной он не сказал, что гордится мной, но я заметил, что он приятно удивлен. Отец был в хорошем настроении. Я воспринял это как знак солидарности.

Промотур по США оказался очень утомительным, но я не жаловался. Новым артистам нужно усердно работать. Это означало разъезды по всей стране в одиночку или с промоутером, выступления на больших и маленьких радиостанциях с живыми акустическими сетами и проведение интервью. Поначалу сам альбом оставался невостребованным, в то время как сингл «Let Love Rule» начал попадать в ротацию альтернативного и университетского радио. В эпоху, когда набирал силу хип-хоп, меня было очень трудно продвигать. Но у меня была отличная команда по завоеванию радио, и возглавлял ее Майкл Плен, которого прозвали «Атакующий хомяк». Когда дело доходило до эфиров с моим участием, его было не остановить.

Как только лейбл принял решение отправить меня в Европу, я был готов двигаться вперед.

Шесть изнурительных недель я провел в поездках по Англии, Франции, Голландии и Германии, только я и моя гитара. Я участвовал в промокампании, выступал на радио и в маленьких клубах. То тут, то там мне попадались упоминания в прессе. Это была тяжелая поездка, потому что Лиза и Зои вернулись в Штаты.

Именно в туре я и принял решение. Акустические сеты – это прекрасно, но у меня всегда была группа. Я был рокером, а не певцом кабаре, и мне нужно было полноценное рок-н-ролльное шоу. Я знал, что для этого понадобится огненная группа ударных и духовых за моей спиной, которая будет дублировать запись. Основой этой группы стали барабанщик Зоро, басист Леброн Скотт, который присоединился ко мне с благословения своего босса Кертиса Мэйфилда, гитарист Адам Видофф, с которым я познакомился в Беннингтонском колледже, саксофонист Карл Денсон, игравший на записи пластинки, Кеннет Крауч, племянник легенды госпела Андре Крауча, ответственный за хаммонд-орган и клавишные, и Энджи Стоун, которая выступала в первой части клубных концертов на бэк-вокале и играла на саксофоне.

Virgin записали меня на французский музыкальный фестиваль Rencontres Trans Musicales, который проходил в Ренне, в регионе Бретань. В течение четырех дней группы из десятков стран выступали на различных площадках перед восьмьюдесятью тысячами поклонников. Фестиваль знаменит тем, что каждый год он зажигает очередную восходящую звезду. Мне сказали, что соотношение тех, кто произвел фурор в Ренне, к тем, кому это не удалось, составляло один к ста.

Мне было двадцать пять лет. Мой опыт выступлений перед публикой был довольно ограничен. Я был заперт в студии в течение последних четырех лет. Я отказался от привычного плана: собрать группу, гастролировать годами, заключить контракт, а потом записать альбом. Я обратил процесс вспять. Запись уже была готова. Сейчас нам предстояло организовать живое выступление, и чем быстрее, тем лучше. Обычно я уверен в себе, но на этот раз я немного нервничал. Чужая страна, новая группа, отсутствие времени на саундчек, отсутствие хитов и вокалист, который не был проверен на этом международном мероприятии, не говоря уже об известности.

Сцена была крошечной. Занавес был задернут, вокруг меня собралась группа. Мы все глубоко вздохнули. Помолились. Затем занавес открылся, и прямо перед моим лицом, всего в нескольких дюймах, оказались зрители. Я мог взглянуть им прямо в глаза. Непосредственность происходящего ударила мне в голову, и я отреагировал как настоящий дикарь. Мы вывернули эту площадку наружу.

Реакция толпы была сумасшедшей, но я не мог по-настоящему оценить то, что я сделал, пока на следующее утро мой менеджер Стив не принес местную газету. На первой странице была моя фотография. Рецензия была блестящей, даже лучше, чем я мог себе представить. Через несколько часов пришло известие от Virgin: это был прорыв, на который они и рассчитывали. Европейское турне было продлено. Вскоре последовало еще три прорывных концерта: в Париже, Амстердаме и Гамбурге.

За один год я прошел путь от игры в крохотном лондонском клубе Borderline до солдаута на стадионе Hammersmith Odeon. Это было нереально.

Ко мне присоединилась Лиза. Позже я привез маму, тетю Джой и дедушку Альберта. Я хотел, чтобы мои близкие были рядом со мной в это время. Мне нравилось ощущать связь с семьей.

Для моей матери это было очень эмоциональное событие. По мере развития своего звучания я не давал ей слушать то, что у меня получается. Пока я жил в Кловердейле, я всегда запирался в своей комнате и никому не позволял слушать, что я делаю. Потом, после переезда, я не приглашал ее послушать, как я работаю в студии. Поэтому после выхода Let Love Rule она была в полном шоке.

Она услышала, как все, что я испытал на своем пути, оживало в этом альбоме: Чайковский, Jackson 5, Джеймс Браун, Гарлемская школа искусств, Стиви Уандер, Gladys Knight & the Pips, Earth, Wind & Fire, Майлз Дэвис, Джими Хендрикс, Led Zeppelin, KISS, Калифорнийский хор мальчиков, Принс, Дэвид Боуи, оркестр мисс Бисли, джаз-банд Средней школы Беверли-Хиллз, волшебная искра между мной и Лизой, дух нашей дочери.

Больше, чем кто-либо на свете, мама знала, что я вложил каждую частичку своей жизни в это творение. Этого было достаточно, чтобы она гордилась. Но то, что ее по-настоящему ослепило – как и меня – это тысячи поклонников, которые мне подпевали, выкрикивая написанные мной слова, а ведь большинство из них даже не говорили по-английски.

Дедушка раньше не бывал в Европе. Энергичный, как никогда, он просидел всю ночь, поедая пиццу и болтая с водителем автобуса. Он был слишком взволнован, чтобы спать. Дедушка любовался пейзажем, пока мы с музыкантами спали на задних сиденьях. Обладая глубокими познаниями в истории, философии и политике, он увидел то, о чем читал всю свою жизнь. По дороге в Берлин дедушка попросил остановить автобус. Шел 1989 год, рушилась Берлинская стена. Размахивая кувалдами, люди, молодые и старые, сносили ее. Водитель притормозил, и дедушка вышел из автобуса, чтобы присоединиться к ним. Ему захотелось прихватить с собой кусочек истории, поэтому он поднял обломок стены и положил к себе в карман.

На моем концерте в Лондоне, когда я пригласил его на сцену, он оказался тем еще актером. Дедушка любил быть в центре внимания. Он надел костюм и вышел, танцуя и играя на бубне во время исполнения песни «Let Love Rule». Толпа его обожала. Когда мы вышли на сцену и направились к автобусу, девушки кричали: «Дедушка! Дедушка!»

Let Love Rule был продан тиражом более двух миллионов экземпляров в Европе, что послужило причиной запустить турне по США. Интересно, что на получение золотого статуса в Америке ушло еще пять лет (а это полмиллиона экземпляров). Но меня это вполне устраивало. Я обрел то, о чем давно мечтал: я вырос художником, которому было что сказать, и начал говорить тем голосом, в котором наконец узнал самого себя.

Я прожил четверть века. У меня были жена и ребенок, которых я обожал. У меня были мать и дед, которые, несмотря на мой мятежный характер, воспитали меня как надо. Конфликт с отцом был жизненно важной частью моего пути. Мама была именно той матерью, в которой я нуждался, как и папа был тем отцом, который был мне нужен. Наша стычка в тот вечер перед концертом Бадди Рича была очень важна для моего взросления. Папа по-своему подпитывал мою решимость и напористость.

Но больше всего я был благодарен Богу, той могучей силе любви, которая привела меня к Лизе и принесла ту музыку, которая спустя годы упорного труда наконец достигла слушателей.

Мне досталась роль, которая стала настолько же странной, насколько и захватывающей. Я был подготовлен музыкально, но не эмоционально. Тогда я еще не знал, что жизнь рок-звезды – это в равной мере и благословение, и тяжелое бремя. Жизнь окажется более напряженной и сложной, чем все, с чем я когда-либо сталкивался раньше. Конечно, в ней были триумфы и увлекательные события. Но мои трудности – моя глупость, душевные муки и ошибки – не остались в прошлом. Они ждали меня в будущем.

Мне предстояло написать новую главу.

Продолжение следует…

Слова благодарности

Ленни благодарит тех, кто помогал ему в создании этой книги – Дэвида Ритца, Веронику Шульман, Джиллиан Блейк, Либби Бертон, Серену Джонс, Крейга Фруина, Дэвида Вильяно и Эмилию Фабиани.

Дэвид Ритц благодарит Ленни за оказанное доверие, братство и блестящий текст; Веронику Шульман, чьи необыкновенные навыки и милый дух привнесли столько всего в готовую книгу; наших трех превосходных редакторов – Джиллиан Блейк, Либби Бертон и Серену Джонс; Стива Рубина, который изначально спонсировал эту книгу; моего замечательного агента-воина Дэвида Вильяно; Матье Биттона, который познакомил меня с Ленни; менеджера Крейга Фруина; мою жену Роберту; мою семью и друзей, которые поддерживают меня каждый день моей жизни. Слава Иисусу, возлюбленному души моей.

Об авторах

За свою тридцатилетнюю карьеру Ленни Кравиц продал около пятидесяти миллионов пластинок.

Дэвид Ритц сотрудничал со всеми – от Рэя Чарльза до Ареты Франклин.

Фотографии

Сай и Рокси на свадьбе с ее родителями

Ленни в детстве

Детский портрет

Ленни с дедушкой в Линкольн-центре

Первый день в школе, Бруклин

В детстве с микрофоном

Эсау, Багамские острова

С дедушкой и бабушкой по папиной линии

С Рокси, бабушкой и дедушкой

Соседи в Бруклине

С треком Hot Wheels в спальне

Ленни и Рокси в гримерной

Школьная фотография

Концерт Jackson 5 в Madison Square Garden

Ленни с мамой в самолете до Лос-Анджелеса

С гитарой в летнем лагере

Фото сделано во время катания на скейтборде

Дома с родителями

Первые вокальные опыты в хоре для мальчиков

С мамой и Шенноном

Портретный снимок в подтяжках

Ленни с папой на выпускном

Группа Wave

Ленни и Тина Мари

Ленни с Джоан и Рокси

Ленни в образе Ромео Блу у балкона

Ленни, Лиза и Зои

Ленни с друзьями

Фотография Ленни от Стивена Смита на заднем дворе

Ленни в нью-йоркском метро

Ленни и Стив Смит

Ленни и Джефф Айерофф

Генри Хирш и Ленни в студии с Пером Густавсоном

На съемках видео на песню Let Love Rule с группой

На съемках видео на песню Let Love Rule с папой

* * *