Читать книгу "Золушка вне закона"

– Себе подбираете? – удивился мэтр Фофин и снял очки. – Вам бы больше подошла вот эта прелесть…

Жестом фокусника он извлек из-под столешницы шкатулку и открыл крышку. Выложил на демонстрационную доску, обитую фиолетовым бархатом, усыпанную радужниками брошь.

– Или эта…

Рядом появилась забавная пчела с глазами-изумрудами и крылышками в бриллиантовых капельках.

– Вы только посмотрите, какие у нее усики! – мэтр вновь нацепил очки и пощекотал насекомое пальцем. – А какое брюшко!

– Украшения замечательные, – искренне согласилась Вита, – но мне нужно именно то, за чем я пришла!

– Понял! – Мэтр моментально убрал амулеты со стола и снова снял очки. – Я весь внимание!

– Магия Школы Иллюзий, – принялась перечислять волшебница, – уровень не ниже четвертого, тип действия – постоянный.

Остин Фофин в задумчивости потер ладони и окинул девушку внимательнейшим взглядом.

– Прошу меня простить, госпожа, – произнес он. – Я не сообразил сразу, что имею дело со сведущим человеком! Могу я узнать ваше имя?

Девушка представилась.

– Дорогая Вителья, вы ведь позволите называть вас так? Хочу заметить, что такие пожелания стоят недешево! – заметил маг.

Волшебница многозначительно звякнула кошелем на поясе.

– Пройдемте в мой кабинет! – воссиял собеседник. – Поговорим предметно!

Он провел Виту в комнату за бархатной занавеской, усадил в глубокое кресло, предложил кружечку горячего морса, а сам сел за большой письменный стол, украшенный хрустальными шарами и серебряными статуэтками.

– Постоянный тип действия предполагает наличие в составе амулета части древнего артефакта – порождения Вечной ночи, – пояснил он. – Половина стоимости изделия придется именно на него. Создать внешнюю оболочку вообще не проблема – я могу использовать имеющиеся в продаже обереги, которыми сельские ведьмы торгуют в ярмарочные дни на рыночной площади. Заклинание сплету сам, так же как и его привязку к артефакту.

– Назовите предварительную цену, – попросила Вита.

– Она будет зависеть от того, какой артефакт для вашего заказа я раздобуду, – покачал головой маг. – Но, думаю, амулет будет стоить не меньше ста пятидесяти золотых. Вы же понимаете, что заказы с постоянным типом действия чрезвычайно редки?

Разговаривая с артефактором о магических предметах, девушка ощущала, будто вернулась в университет. Это придавало уверенности в собственных силах и даже улучшило настроение, испорченное неудачным посещением дядиного особняка. Поэтому она ослепительно улыбнулась, как улыбалась обычно преподавателям на экзаменах, когда не сомневалась в правильности своего ответа:

– Прекрасно понимаю, мэтр! Именно поэтому я не стану торговаться. Но мне нужен высочайший уровень выполнения. И, кроме того, я попрошу вас повесить амулет не на обычный кожаный шнурок, какие носят крестьяне, а на ремешок, зачарованный от случайного разрыва и потери.

– Вы все больше мне нравитесь, – улыбнулся артефактор. – Вы знаете, чего хотите! Вителья, какой университет вы заканчивали?

– Грапатукский магический, – Вита наконец выпила вкуснейший морс, отдающий горчинкой подмороженных ягод, и поставила чашку на маленький резной столик рядом с креслом.

– Вы – адепт? – продолжал спрашивать маг.

– Пока нет, мэтр. Адептуру я собираюсь пройти в Вишенроге.

– Не желаете подумать о стезе артефактора? Должно быть, я удивлю вас, Вителья, если признаюсь, что артефакторы-женщины куда лучше нас, артефакторов-мужчин. Во многом потому, что учитывают всяческие мелочи и думают о комфорте клиента и красоте сделанной вещи, в то время как мы просто стремимся с максимальной точностью выполнить заказ.

– Благодарю за откровенность! – засмеялась волшебница. – Буду иметь вас в виду, если мне понадобится что-нибудь еще!

– О! – трагически прикрыл глаза ладонью Остин. – Кажется, я только что лишился любимой клиентки!

– Уже любимой? – все еще смеясь, изумилась девушка.

– Уже любимой! – одновременно прозвучало из дверей.

Мэтр Фофин с недоумением уставился на откинувшего занавесь рю Воронна.

– Яго! – Вителья торопливо поднялась. Она впервые видела черноволосого таким… раздраженным. – Я же просила подождать на улице!

– Ты отсутствовала слишком долго! – укорил ее не видимый и не слышимый хозяину магазина Кипиш и «случайно» уронил со стола все статуэтки.

– Беспокоились! – добавил незаметный за занавеской тролль.

– Боги! – пробормотала Вита и повернулась к магу. – Значит, мы договорились! Если желаете, я могу оставить залог…

– Это ни к чему, – тот с удивлением посмотрел на лишившийся статуэток стол и поднялся. – Думаю, через неделю я смогу сказать точно, когда будет готов амулет. Где вы остановились, Вителья? Я отправлю к вам посыльного…

– Постоялый двор «Печальный рыцарь и его конь».

– Отлично! – чему-то обрадовался маг. – И обязательно подумайте об адептуре у артефакторов! Настоятельно рекомендую!

– Обязательно! – пообещала волшебница. – Благодарю вас!

Вцепившись в рукав Ягорая, она вытащила спутника на улицу и даже ногой топнула от негодования:

– Я же просила подождать!

– Тебя долго не было, – пожал плечами тот.

– Беспокоились!!! – повторил Дробуш, вместе с ними выходя из лавки. – А что там продавали? Посуду?

– Средства гигиены, – захихикал божок, пролетев сквозь закрытую дверь. – Уяснил, каменюка?

Тролль посмотрел на него и обиженно засопел.

– Кипиш, будешь дразниться – не куплю тебе подарка! – пригрозила Вителья.

Божок тут же сник. Тихо опустился на плечо троллю и сидел там, как нахохленная цесарка, однако любопытной головой крутить не забывал!

Следующие три часа были посвящены посещению многочисленных лавок и магазинчиков. Кипишу волшебница купила платочек цвета заката в ветреный день, и божок с гордостью повязал его на шею, кокетливо перекинув концы на грудь и тут же увеличившись в размерах еще на половину ладони.

Ягорай сдержал слово и провел Виту по самым известным в городе мастерским по пошиву одежды и обуви. Его подарком ей стали домашние тапочки – изящные, украшенные меховыми помпонами, на небольшом каблучке. Вителья, за время путешествия отвыкшая от подобной роскоши, радовалась как ребенок.

К завершению прогулки и рю Воронн, и тролль были нагружены пакетами, коробками, мешочками и другими подобными предметами, как гуртовые лошади. Потому, видимо, шли медленнее, иногда тоскливо переглядываясь.

– Тяжело? – участливо поинтересовался Кипиш, когда в очередной раз услышал общий унылый вздох.

– Сам попробуй! – оскалившийся Дробуш сунул ему в ручки груду пакетов.

Божок чуть было не упал на землю, однако быстро смекнул, что к чему, дунул, плюнул через плечо – и… пакетов не стало!

– Агрх? – подавился тролль.

– Э? – удивился Яго.

Вита растерялась, успев с ужасом подумать, что больше никогда не увидит все эти чудесные вещи!

– Кипиш, куда ты их дел? – поинтересовался Ягорай.

– Сунул в небытие, – пожал плечами божок, – что я – тролль, что ли, такие тяжести таскать?

Черноволосый тут же вывалил на божество оставшиеся пакеты и коробки, вежливо попросив:

– И это убери, пожалуйста, туда же! Только при условии, что сможешь потом достать обратно!

– Смогу, не сомневайтесь! – хихикнул Кипиш. – Там, в небытии, валяется все, что когда-либо существовало в мире. Большая помойка это небытие, скажу я вам! – И пакеты исчезли.

Вителья, позабыв о пропавших вещах, попыталась осознать масштаб бедствия, которое представляло собой «это небытие», и ей стало нехорошо. Упаси боги, ежели Кипиш однажды притащит оттуда нечто такое… такое… Дальше мысль волшебницы останавливалась, поскольку Вита понимала, что после гланурного пипона достать из «большой помойки» можно что угодно!

– Уф! – облегченно улыбнулся Ягорай. – А теперь я предлагаю отдохнуть и пообедать и имею честь пригласить вас в мой дом! А затем продолжим прогулку – я покажу вам Вишенрог.

– У тебя здесь дом? – восхитилась девушка и сконфуженно замолчала, сообразив, что сморозила глупость.

Ей никак не удавалось представить Яго в собственной гостиной, согретой уютным теплом камина, за изящно сервированным столом, украшенным свечами в серебряных подсвечниках. Вот в погонях, драках, долгих переходах по холоду и под дождем с ночевками у костра – да!

– Заодно посмотришь на мое жилище, – добавил черноволосый, и в его голосе Вита с удивлением уловила волнение: – Так вы принимаете мое приглашение?

– Кушать – полезно! – обрадовался тролль, а Кипиш добавил:

– А пировать – весело!

– А Йожевиж с Виньовиньей придут? – поинтересовалась волшебница.

Она не видела гномов всего пару дней, но уже соскучилась по вдумчивому ворчанию Йожа и милым смешкам рыжей гномеллы.

– Я посетил их новый дом, – как-то задумчиво и нежно улыбнулся Ягорай, – и понял, что лучше дать им побыть вдвоем! Они так долго были этого лишены!

Вита неожиданно шагнула к нему и поцеловала в губы.

Ягорай, изумленно коснувшись их пальцами, поинтересовался:

– За что?

– За чуткость! – шепнула она и, чувствуя, что начинает краснеть, торопливо продолжила: – Пойдемте уже обедать! Очень кушать хочется!

– А облизывание на аппетит не влияет? – тут же встрял Кипиш. – Ну, там, феромоны выделяются, чувство голода притупляется, зато возникает другое чувство…

– Не влияют! – отрезала Вита.

Черноволосый подал ей руку, и компания неспешно миновала лабиринт улочек Торгового квартала. Волшебница невольно порадовалась тому, что заклинание, наложенное на Дробуша, меняло не только его облик, но и, так сказать, перспективы. Если бы Вырвиглот шел по городу в истинном обличье, мало того, что он снес бы козырьки подъездов, растолкал телеги и подавил народ, но и запутался бы в растяжках с праздничными флажками, магическими фонариками и лентами, которыми уже начали украшать Вишенрог в преддверии свадебных торжеств.

Тролль оглядел побеленный непрекращающимся снегопадом мост, простучал его пяткой и одобрительно гукнул. Пройдя по мосту, компания оказалась на другом берегу реки, где находилась меньшая часть квартала Белокостных. За ней, террасами спускаясь к морю, располагались городской парк, несколько храмов и старое кладбище. Чуть дальше, почти на самом берегу, возвышались здания Военного и Морского университетов – черное и белое. Башню ласурского архимагистра отсюда не было видно за королевским дворцом. Вителья даже расстроилась – так хотелось взглянуть на здание, посетить которое считал для себя честью любой маг Тикрея. Но потом вспомнила предложение Яго насчет экскурсии по городу и успокоилась.

Небольшой двухэтажный особняк под зеленой черепичной крышей с ветряком в виде вздыбившего шерсть кота стоял на берегу реки, прячась в зарослях дикого шиповника, сирени и черноплодной рябины, листьев которой уже вовсю коснулись осенний багрянец и мазки белой зимней кисти. Дом казался скромным и… очень изящным. И явно стоял на своем месте. В общем, Вите он сразу понравился, и она пообещала себе, что когда-нибудь обязательно купит в Вишенроге нечто подобное!

Яго открыл дверь, приглашая компанию войти в круглую залу, где их встретили сухонькая старушка в старомодном чепце и здоровенный детина, судя по всему, ее сын.

– Друзья, позвольте представить вам мою экономку, матушку Ируну, и моего конюха Тито!

Ягорай подошел к старушке и ласково пожал протянутые ему морщинистые руки.

– Мы проголодались, Ируна, готов ли обед? – спросил он.

Экономка улыбнулась, и от уголков ее глаз побежали смешливые морщинки.

– Веди гостей в столовую, господин мой Яго, там уже накрыто!

Высокие окна столовой выходили на реку, по которой как раз проплывали, важно крякая и кивая друг другу, несколько уток. Одно из окон было открыто и впускало идущий от воды холод.

– Это что? – облетев комнату, уточнил Кипиш. – Дворец или сарай?

– Скорее сарай, – спокойно ответил Яго и отодвинул стул, приглашая Виту сесть. – Правда, мне он очень нравится!

– И мне нравится! – искренне сказала Вита.

Она впервые оказалась в доме жителя Ласурии и была в восторге от царившего здесь простора и воздуха: от стен, не завешенных тяжелыми тканями, от полов, не скрывающих блестящую суть паркета под толстыми коврами, от статуэток, не несущих на себе печати роскоши и престижа, а явно просто приглянувшихся хозяину дома.

– Нравится! – важно покивал Дробуш и с подозрением покосился на пустой стул рядом с Витой. – Хороший сарай! Красивый!

Волшебница с Яго покатились со смеху. Ради спокойствия тролля черноволосый подвинул ему массивное кресло.

Довольный эффектом от своего вопроса, божок взгромоздился во главу стола, усевшись прямо на скатерть и скрестив ножки. Лицо его приняло истинно кошачье выражение, когда в непосредственной близости обнаружилась тарелка с закусками из морепродуктов.

– Пировать в сарае мне еще не доводилось! – заявил он, подтаскивая ее к себе.

Вошедшая экономка держала в руках поднос с супницей, из-под крышки которой одуряюще пахло грибной похлебкой. Разлив суп по тарелкам и ободряюще улыбнувшись Вителье, она так же бесшумно удалилась, подарив гостям дивное ощущение доброты и света.

– Она чудесная! – восхитилась Вита, проводив матушку Ируну взглядом и взявшись за ложку. – В Крее говорят: «Ты можешь обмануться в плохом человеке, но никогда не обманешься в хорошем»!

– Это мудро, – кивнул черноволосый. – Ируна была моей нянькой, пока мне не исполнилось четыре. Самые светлые воспоминания детства связаны с ее песнями и сказками, с крендельками, которые она иногда печет мне и до сих пор!

– А после куда она делась? – удивился Кипиш, отрывая голову креветке.

Ягорай пожал плечами. На его лицо будто пала тень.

– А после отец решил, что я слишком взрослый и нянька мне больше не нужна. Поэтому я все делал сам.

Вита поежилась – от его слов повеяло холодом сильнее, чем из открытого окна, – и поспешила сменить тему.

– После обеда покажешь нам дом? – спросила она. – Очень хочу посмотреть на реку из окон второго этажа!

– Покажу, – обрадовался черноволосый. – И у меня есть к вам предложение… правда, – он казался смущенным, – я не знаю, как вы к нему отнесетесь!

– Говори! – тролль стукнул по столу ложкой. Сломал ее и ужасно расстроился.

Вздохнув, Вита забрала у него испорченный прибор и отдала взамен свой.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы жили на постоялом дворе, – без промедления начал Ягорай. – Вителья, прошу, не сердись, дослушай! Ты – волшебница, и я не сомневаюсь в том, что ты сможешь постоять за себя. Но ты очень молода и очень красива! – он посмотрел на девушку так, что ей стало жарко, и повторил с нажимом: – Очень! Если кому-то придет в голову обидеть тебя…

– Убью! – вмешался тролль.

– Вот-вот! – кивнул Яго. – И тогда в опасности окажетесь вы оба!

– Какие будут предложения? – заинтересовался божок.

– Я хочу предложить тебе, Вита, кров до возвращения твоего дяди из поездки. Слово дворянина – здесь ты будешь в безопасности! А Дробуш может оставаться и потом, когда ты переедешь к дяде!

Вырвиглот подавился куском мяса, с трудом проглотил его, ткнул пальцем в волшебницу, да так, что она чуть было не слетела со стула, и заявил:

– С ней!

Девушка вздохнула. Вряд ли дядя рассчитывает на случайного спутника племянницы и уж тем более не обрадуется его внешнему виду, косноязычию и отсутствию манер. Но бросить тролля одного в совсем незнакомом ему мире ей даже в голову не пришло. Дробуш подарил ей восхитительное чувство свободы, Дробуш не раз спасал им жизнь, Дробуш привязался к ней простодушно и пылко, как привязываются дети ко взрослым, уважающим их чувства! Разве могла она обмануть его доверие? Пожалуй, ей придется подумать о съеме жилья на долгий срок, а тролля представлять всем как своего слугу.

– Му-ур-р? – Кипиш уставился на нее, вопросительно подняв усы. – Вита, чего ты ждешь? У тебя есть шанс познакомиться с неведомым звер-р-рем, Яго-домашним, и, возможно, почесать его за ушком!

– Кипиш! – воскликнула волшебница, вскакивая и роняя стул. Ягорай с троллем смотрели на нее недоуменно.

– Сядь, глупая девчонка! – неожиданным басом рявкнула старуха. – Сейчас никто, кроме тебя, меня не слышит! Раз уж там, в пещере, мы с тобой породнились, я за тебя в ответе, как за собственную жрицу! – Божок почесал в затылке двумя руками сразу и поправился: – Ну, или как за прапраправнучку! Подумай сама: это жилище соответствует твоему статусу и привычкам, здесь нет чужих людей за стеной, любопытных глаз и ушей. И за него не надо платить! Между прочим, – черноволосая красотка хихикнула, – ты еще не заработала в Вишенроге ни единой монетки! Деньги, полученные от Яго, скоро кончатся. Не собой же ты будешь расплачиваться с хозяином постоялого двора?

Вителья поставила стул на место, стараясь сдержать дрожь в руках. Кипиш коснулся таких вопросов, которые в приличном обществе не поднимались, но, увы, он был прав! Вот оно – то самое столкновение с взрослой жизнью, что разрушает иллюзии и мечты! Одно дело быть яркой птичкой и петь от рассвета до заката, не заботясь о пропитании, другое – отвечать за себя и тех, кто к тебе привязался и может без тебя пропасть. Там, в лесной чаще, когда опасность дышала в спину, было куда проще чувствовать себя взрослой!

– Они меня не слышат? – на всякий случай уточнила она и села.

Божок утвердительно качнул рогом полумесяца.

– А как же моя репутация? – прямо поинтересовалась у него Вита, ибо сочла, что ходить вокруг да около с божественным провидением не стоит.

Кипиш пожал плечами.

– Первое – он дал слово! Второе – ты волшебница, а они во все времена плевали на приличия и поджаривали языки тем, кто распускал о них слухи! Сможешь? – младенец смотрел на нее невинными голубыми глазенками.

– Что? – моргнула Вителья.

– Язык поджарить!

Девушка не нашлась, что ответить, однако ее молчание Кипиш расценил как согласие.

– Вот видишь! – назидательно погрозил он пальцем.

– Вита, что случилось? – встревоженно спросил Ягорай, превращаясь из плоской картинки в объемную фигуру. – Ты уже пару минут смотришь на меня, но не отвечаешь!

– Все… все нормально! – запнувшись, произнесла она. – Вспомнила кое-что, о чем забыла спросить… у Дикрая!

– И о чем же? – насторожился черноволосый.

– А вот хотя бы отчего у него не было инкубационного периода? – встрял Кипиш, намеревавшийся подтянуть к себе очередную тарелку. – Как-то это подозрительно!

– И правда! – согласилась волшебница. – Спасибо, Кипиш многомудрый!

После того, что случилось с барсом, на сердце было тревожно, но она никак не могла понять, в чем дело, пока божок не озвучил ее сомнения! Ну конечно! Если бы у Бурого Отшельника – не к ночи он будет помянут! – болезнь была так же быстротечна, как у Дикрая, он просто не успел бы убить семью фермера и боги знают кого еще из встретившихся на его пути! Потому что умер бы сразу на месте заражения!

– Вита! – чуть повысил голос Ягорай, видимо, пришедший к тем же самым выводам. – Нам надо поговорить с Дикраем, и мы обязательно сделаем это вечером! А пока ответь мне: ты принимаешь мое предложение?

Волшебница испытующе посмотрела на него и сдалась:

– Да! Но я до сих пор не знаю твоего полного имени!

Ягорай подошел к ней, опустился на одно колено, прижал ее руку к своим губам и произнес:

– Граф Ягорай рю Воронн к услугам госпожи волшебницы!

– Граф, значит! Неплохо, неплохо… – поддел его Кипиш и тут же поинтересовался у тролля: – А кто такой граф?!

– Добро пожаловать, Вителья! Добро пожаловать, Дробуш, и ты, великий Кипиш! – улыбнулся Яго, поднимаясь и все еще чувствуя на губах тепло, струящееся от ее пальцев.

Это ощущение мгновенно возродило воспоминания о шелковой коже ее плеч, о соблазнительной ложбинке между грудями, о бедрах… Ох! Из человека с железной волей Ягорай рю Воронн превращался в студень, лишь стоило ему вспомнить Виту в своих объятиях!

– Вот и славно! – подвел итог Дробуш. – Кушать пора!

Но – увы! – во время переговоров на высшем уровне похлебка остыла, и ее пришлось подогревать заново.

* * *

Ники Никорин просматривала анкеты старшекурсников магических университетов Ласурии, коих в стране насчитывалось три: на севере – Узаморский магико-инженерный, выпускающий в основном артефакторов и розыскников; на юге, почти у границы с Крей-Лималлем, – Псарсосский университет боевой и погодной магии; и располагающийся в крупном портовом городе Вейерфоне Университет общей магии, который лично курировал архимагистр. В столице же магических учебных заведений не было по простой причине: студенты-маги отличались той же непредсказуемостью, что и шторма, налетавшие на побережье со стороны Гаракена безо всякой логики. Но если со штормами магистратские маги вполне справлялись, то с последствиями некоторых семинаров и практических занятий иногда не мог справиться и сам архимагистр. Поэтому лет триста назад местный университет перевели в Вейерфон, а здание отдали Высшей целительской школе и находящейся под ее патронажем Народной больнице, ныне носящей имя королевы Рейвин – почившей супруги Редьярда Третьего.

Университетская администрация пересылала подробные анкеты всех студентов старше третьего курса архимагистру, и он собственноручно выбирал тех одаренных счастливчиков, которые по окончании обучения получали приглашения в адептуру по самым перспективным направлениям. Не удостоившиеся этой чести распределялись среди остальных ласурских магических орденов.

«Означенный студент Попус, – посмеиваясь, читала Ники, – за время обучения проявил упертость животного, которое является ее символом, несгибаемость характера и известную долю мужества. Так, например, когда его однокурсник случайно вызвал демона, а тот принялся гоняться за студентками с совершенно определенными намерениями, студент Попус заманил демона в нарисованную им пентаграмму и перечислял ему все пункты университетских правил, кои тот нарушил, а также статьи Магического, Гражданского и Административного кодексов с приведением примеров из Арбитражной практики Высшего магического ковена до тех пор, покуда демон не самоубился методом развеивания, предварительно поклявшись более никогда не переступать порога заведения, где – записано со слов очевидцев – «обитают такие страшные зануды!».

Бросив анкету на стол, архимагистр сладко потянулась. Картины гоняющегося за девушками с «совершенно определенными намерениями» демона вызывали истому и крамольные мысли идентифицировать и вызвать негодника на ковер у камина, после чего наказать его соответствующим образом! Однако Ники слишком хорошо знала цену подобным увеселениям и потому лишь грустно вздохнула. Ее внимание привлек мерцающий контур портала на полу. Спустя мгновение в нем стоял Бруттобрут, ее бессменный помощник – личный секретарь и юрист, доверенное лицо и управляющий Золотой башни в одном лице.

– Моя госпожа, – почтительно склонился он, будто видел ее за сегодня в первый, а не в пятьдесят третий раз, – аудиенции просит магистр Остин Фофин…

– Не продолжай, – подняла ладонь архимагистр, – я знаю Остина. Высококлассный артефактор! Неужели его ищейки раскопали нечто интересное?

– Он не сказал, госпожа.

Гном смотрел на нее как на божество. Впрочем, для маленького даже по меркам подгорного народа управляющего она – стройная, фигуристая, с ярко-белыми стрижеными волосами и глазами цвета льда – и была божеством.

– Приглашай, Брут. Сделаешь морсу с капелькой вишневой настойки и с баблио?

– Конечно!

Бруттобрут снова с достоинством поклонился и исчез. Его сменил высокий маг, ради посещения Золотой башни надевший парадную фиолетовую мантию магистра и смешную круглую шапочку, которую присыпало снегом.

Ники привстала, приветствуя его, и приглашающим жестом указала на кресло напротив.

– Архимагистр Никорин, – с явным уважением поклонился мэтр Фофин, – я рад встрече!

– И я рада, Остин! – низким волнующим голосом приветствовала она. Ники знала, как расположить к себе собеседника! – Выпейте со мной морсу и поведайте, что же такое интересное, такое необычное и безотлагательное привело вас ко мне, заставив покинуть обожаемый магазинчик древностей?

Присев, артефактор первым делом извлек из кармашка мантии любимые очки и нацепил их на нос, после чего принялся с вниманием разглядывать принесенный Бруттобрутом поднос с угощением.

– Благодарю, Брут, – архимагистр кивком отпустила гнома. – Ну же, Остин, смелее! Я не отравлю!

– Что вы, Ники! – смутился тот. – И в мыслях не было!

И замолчал.

Архимагистр, помешивая морс серебряной ложечкой, увенчанной драконьей головой, ждала.

Сделав первый глоток, мэтр Фофин аккуратно вернул чашку на блюдце.

– Вы знаете, Ники, что по роду деятельности мне приходится иметь дело с предметами, порожденными Вечной ночью, – начал он. – Это природные и искусственные артефакты того времени, являющиеся постоянными источниками магии. Они не требуют подзарядки, более того, сами могут отдавать энергию другим предметам или людям, имеющим определенный навык… За всю жизнь столько их прошло через мои руки, что я могу определить наличие силы в любом предмете с первого взгляда, даже если артефакт Вечной ночи в нем скрыт чарами или искусной работой мастера! Я знаю многих магов, часть из них – заявляю не без гордости! – мои постоянные клиенты, которые используют подобные артефакты в своей работе. Но в бытность мою студентом Узаморского университета я встретил человека, который по уровню наполнения магической энергией сам был подобен артефакту – невероятно красивую женщину, которая преподавала нам…

– …историю древней магии! – довершила за него архимагистр, одним глотком допила морс и, поставив чашку на стол, откинулась на спинку стула. – Вы правы, это была я! Но тогда студент Фофин ничего не сказал мне!

– Я не понимал, что вижу, – пояснил мэтр, – не умел различать тончайшие оттенки ауры. Осознал это гораздо позже, и все эти годы меня снедало любопытство. Однако согласитесь, задавать подобные вопросы главной волшебнице страны – неудачная идея!

Породистое лицо мэтра выглядело настолько растерянным, что Ники засмеялась. Но глаза ее оставались холодны.

– Так что же изменилось, Остин? – поинтересовалась она. – Почему вы все-таки решились?

– Потому что вчера я встретил девушку, напомнившую мне вас, архимагистр! То есть внешне она, конечно, совсем на вас не похожа: небольшого роста, темноволосая, с явной примесью крейской крови… Но она представляет из себя то, что мы, артефакторы, называем «сообщающийся сосуд». Постоянный источник энергии… Так же как и вы, Ники! И меня это отчего-то тревожит!

Волшебница встала и бесшумно прошлась по толстому ковру. Босая, в свободной тунике нежно-голубого цвета, она и правда казалась богиней, а не смертной женщиной.

– Расскажите мне о встрече, мэтр, – не оборачиваясь, приказала Никорин. – Расскажите обо всем: о девушке, о беседе с ней, о ваших ощущениях!

– Конечно! – кивнул Остин. Ненадолго задумался, подбирая слова, а затем заговорил.

Пока он повествовал о пришедшей в магазин юной выпускнице Грапатукского университета, путешествующей в очень странной компании, Ники, стоя у огромного окна, то лбом, то щеками прижималась к стеклу и смотрела на гавань.

Слева торчал стесанным тролльим клыком старый маяк. Белым плато раскинулся вокруг него дикий пляж, что начинался сразу за набережной Русалок. Справа в море погружались грубые пальцы причалов: для яхт и лодчонок, для торговых судов, для военных кораблей. Дальше, на выходе из гавани, сиял неугасимым светом новый маяк. Под его основанием как раз был погребен один из артефактов Вечной ночи. Когда-то смертельная вещица нынче дарила людям свет и безопасность. Гавань белела парусами, за кораблями, резво гонимыми холодным ветром, тянулся пенный след…

– Я сообщу ей, когда заказ будет готов, и она посетит мой магазин, – завершил рассказ Фофин. – Примерно через пять дней.

Ники ощутила, как от прикосновения пылающего лица стекло нагрелось.

– Опишите спутников девушки, Остин.

Мэтр повторил описание.

– Вам удалось развеять мою скуку! – сообщила архимагистр, поворачиваясь. – Вы правильно сделали, что пришли. Но я вас более не задерживаю!

Маг поднялся. Ники подошла ближе, взглянула ему прямо в глаза и улыбнулась, на этот раз – одними уголками губ. Существуя в мире, которым управляли мужчины, она обожала подчинять их себе.

– Я вам благодарна, Остин! – чувственно произнесла волшебница.

– Ну что вы, архимагистр! – зарделся тот.

– Так вы непременно сообщите мне, когда девушка придет за артефактом?

– Непременно, Ники!

Фофин ушел в замешательстве. С одной стороны, он был доволен тем, что угодил архимагистру. С другой – не знал, как относиться к ее флирту: как к необходимости в жизни красивой женщины или как к чему-то большему? А с третьей – опасался, не навредил ли себе самому. Уж очень подозрительным был ледяной блеск в голубых глазах волшебницы.

А Ники вернулась за стол, задумчиво разыскала среди анкет ту, которую читала последней, размашистым почерком написала на ней «Потенциальный кандидат. Специальные операции или Департамент магического аудита» и положила ее в стопку уже просмотренных.

Неслышно появившийся Бруттобрут забрал посуду и исчез, будто был не гномом, а бесплотным духом.

Строчки следующей анкеты разбегались: мысли архимагистра были заняты другим.

За последние несколько сотен лет всего два человека волею случая стали источниками постоянной магической энергии – сама Ники и тот, о ком она скорбела до сих пор. Однако теперь на шахматной доске Тикрея появилась новая фигура, которая вполне могла нарушить ровные ряды законов мироздания!

Раздраженно отложив анкету, Ники провела перед собой ладонью по воздуху, словно стерла пыль с невидимой поверхности. Перед ней заклубилась туманная мгла.

Волшебница заложила руки за голову. Тонкие рукава туники спали на плечи, обнажив нежную кожу.

– Ты свободен? – поинтересовалась она и, спохватившись, добавила: – Добрых улыбок и теплых объятий Твоей Светлости!

Мгла рассеялась, открывая герцога рю Вилля, сидящего в своем кабинете и заглядывающего в настольное магическое зеркало.

– Для тебя я всегда свободен, дорогая, – плотоядно улыбнулся старый пират, – ты же знаешь!

Архимагистр фыркнула.

– Прошло время, когда мне нужна была эта свобода, Трой!

– Я надеюсь на лучшее, – мечтательно произнес герцог. – Какие были времена, Ники! Помнишь стол в королевском кабинете?

– Он был жесткий!

Рю Вилль сделал вид, что обижен, и спросил, насупившись:

– Отвечай, по какому делу ты потревожила такого занятого человека, как я?

– Полагаюсь на твою феноменальную память, – волшебница подалась вперед. – Скажи мне, кто это: высокий, загорелый, с короткими черными волосами и повадками одновременно аристократа и убийцы, носит именное оружие и недавно вернулся из Драгобужья?

Троян, напротив, откинулся назад, в задумчивости поправил зеркало.

– Зачем тебе это, Ники? – спросил он. – И не вздумай мне лгать!