Читать книгу "Лесной гамбит"

– Так отбились же, – развел граф руками.

– Отбились, – кивнул Руслан. – На наше счастье, успели вовремя. А не случись нам узнать, что горцы в большой набег пошли, что бы было?

– Да уж, – мрачно кивнул майор.

– Ладно, – вздохнул Руслан, поднимаясь. – Раз пока затишье, я в мастерскую. Хоть гранат наделаю в запас.

– А снарядов к мортире? – тут же отреагировал Рязанов.

– Полторы сотни на два ствола точно сделаю.

– А больше можешь?

– Смеешься? Ты не забывай, Миша, что все это добро я на свои деньги делаю, – не удержавшись, напомнил Шатун. – ГАУ ваше так и не изволило даже почесаться.

– Прости, Руслан, – тут же повинился граф. – Увлекся.

– Понимаю, – хмыкнул Шатун. – Сам бы случаем воспользовался. Но что могу, делаю. Ты кислоту заказал?

– Говорил же, везут.

– А, ну да, было, – вспомнил Руслан их разговор на эту тему. – Все. Ушел.

Выскочив на крыльцо, он махнул казакам и, вскочив в седло, рысью погнал коня к заставе. Спустя час парень уже растапливал печь и готовил место работы, отложив все проблемы и несуразицы в сторону. Работа с такой нестабильной субстанцией, как нитроглицерин, требовала полной сосредоточенности и внимания. Как говорится, одно неосторожное движение, и ты уже на небесах. Но погрузиться в работу ему не дали.

На дворе послышались громкие голоса, а после осторожный стук в дверь.

– Что тут у вас? – спросил Руслан, выглянув.

– Тут это, ваше благородие, до тебя, – ответил один из караульщиков, кивая на ворота.

Взглянув в указанную сторону. Руслан невольно присвистнул про себя. У ворот, с интересом оглядываясь, стоял средний сын контрабандиста Пахома. Тот самый, которого Руслан так неласково угомонил при встрече. Выйдя из мастерской, Шатун аккуратно прикрыл за собой дверь и, подойдя к мужику, кивнул:

– По делу, или случилось что? – спросил он, не здороваясь.

– Папаня передать велели, через три дня по Цхинвалу караван пойдет. С тем, что ты искал, княже, – тихо ответил мужик.

– С чего вдруг такая милость? – удивился Руслан. – Пахом меня встретил неласково и дела со мной иметь не желал вовсе. Что сменилось?

– С людьми разными поговорил, – угрюмо ответил мужик. – Тебя недаром Лютым прозвали. Да и обещание твое он помнит.

– От слова своего не отказываюсь, – спокойно кивнул Руслан. – И ежели все выйдет, как ты передал, семью вашу не забуду.

– Вперехват пойдешь, дай знать. Сам с тобой пойду, – помолчав, решительно заявил контрабандист. – Папаня сказали, голова моя залогом будет, что он правду сказал.

– А проку мне с твоей головы? – иронично хмыкнул Шатун. – Мне дело сделать надо. А голова твоя мне и даром не нужна. Не люблю лишней крови. А за тобой пришлю. Проводником будешь. Ты места те хорошо знаешь?

– Добре.

– Вот и покажешь, где караван без особого шума взять можно будет. А более мне от вас ничего не надо. Уговор?

– Уговор, – коротко кивнул контрабандист. – Княже, дозволь спросить, – вдруг попросил он.

– Спрашивай, – удивился Руслан.

– Тебе девка в прислуги не нужна?

– Погоди. Вы ж вроде из староверов. Разве у вас девки в услужение идут? – еще больше удивился Шатун.

– Опоганилась она, – удрученно махнул мужик рукой. – Рассказывать не стану, не спрашивай, да только не может она более в семье жить. Вот и ищу теперь, куда в добрые руки пристроить. Чтоб хозяин с понятием был, да лишнего себе не позволял. Чай, не чужой человек. Сестра единокровная.

– А чего в услужение? Можно ж просто работу ей какую найти, – задумчиво отозвался Руслан, обдумывая ответ.

– Да где ж такую найти, чтоб купец лишнего себе не позволил? – мрачно хмыкнул мужик.

– Сей момент ничего не скажу, но подумаю, – кивнул Шатун. – Есть у меня кое-какая мысль, но тут с человеком поговорить надо.

– Подумай, княже, – с душой попросил контрабандист. – Век не забуду. А девка справная, и хозяйка добрая. По дому, что скажешь, все умеет. Да не свезло ей, видать, Господь испытание не по силам послал.

– Добре. Через день будь готов в горы уйти. По дороге и поговорим, – кивнул Шатун, отпуская его.

Вернувшись с мастерскую, он доделал то, что планировал, и, погасив печь, отправился домой. Не давая Рязанову опомниться, он рассказал о полученных сведениях и отправил Васятку в казармы, оповестить казаков о планируемом выходе. Закончив с делами тут, он переоделся и снова отправился к Саньке. Именно о ней он и подумал, когда услышал просьбу контрабандиста. Толковая помощница Саньке в ее новой кондитерской все равно потребуется, так что угодить сразу всем имело смысл.

Деньги на покупку лавки он отдал девушке на следующий день после их разговора. С одним условием. Все документы будут оформлены официально, а его Санька впишет как инвестора. Пусть понемногу, по копеечке, но это была еще одна возможность легализовать добытые деньги и пустить их в оборот. А самое главное, это была возможность помочь девчонке выбраться из криминальной среды.

* * *

Никандр довел их до какого-то распадка и, остановив коня, мрачно проворчал, оглядываясь на ехавшего следом Руслана:

– Отсель только пешком. Дальше кони только ноги поломают.

– Добре, – спокойно кивнул в ответ Шатун. – Двое в коноводы, остальные со мной, – скомандовал он, не оглядываясь на казаков.

Услышав его спокойный, ровный голос, хорунжий молча ткнул пальцем в двух бойцов, и отряд тут же принялся спешиваться. Отдав Серого казаку, Руслан снял с седла переметные сумки и, переложив в поясную сумку несколько пачек патронов, вернул сумки на место. Казаки, помня его поговорку, что патронов много не бывает, занялись тем же самым.

– Вы словно на войну собрались, – растерянно проворчал контрабандист, глядя на эту подготовку.

– Война и есть, – спокойно кивнул Руслан. – Это вам добыча, а для нас это предательство земли родной.

– Это что ж, ежели я пару ковров без таможни привез, так сразу и землю родную предал? – насупился Никандр.

– Плевать на ковры, – фыркнул Шатун. – Я сейчас про деньги фальшивые речь веду. Сие есть подрыв устоев государства. А без государства и родины не будет.

– Прям вот так и не будет, – хмыкнул Никандр.

– Ты хоть что-то об устройстве государства знаешь? – задумчиво поинтересовался Руслан.

– Да не особо, – подумав, пожал контрабандист плечами. – Да и не надо оно мне.

– Вот потому и не понимаешь мною сказанного, – наставительно вздохнул Шатун и, кивая на распадок, добавил: – Пошли. Время дорого.

– Успеем, – отмахнулся Никандр, отдавая коня коноводу. – Им еще через речку переходить.

– А до переправы дойти успеем? – тут же отреагировал Руслан.

– Чего не успеть, успеем, – пожал контрабандист плечами и, поправив заплечный мешок, нырнул в заметно облетевший подлесок.

Группа шла едва заметной тропинкой почти четыре часа. Услышав шум воды, Руслан жестом показал бойцам соблюдать тишину и, дослав патрон в патронник, пригнулся. Ему, с его ростом, было сложнее всех. Возвышался над любыми кустами в лесу, словно каланча. Отряд вышел на широкий язык каменной осыпи и тут же отпрянул назад. Жестом приказав бойцам рассредоточиться, Руслан подобрался к проводнику и, присев рядом, еле слышно спросил:

– Брод здесь?

– Вон там. Валун черный видишь? Прямо от него начинается.

– Выходит, успели, – хмыкнул Руслан, внимательно оглядывая подлесок.

– Сказал же, вовремя дойдем. Скоро будут. Вон туда, на тропу смотри, что на скале вьется, – снова ткнул пальцем контрабандист.

– Ваша тропа? – задумчиво поинтересовался Руслан.

– Не. Мы другой тропкой ходим, – лукаво усмехнулся Никандр.

– По этой тропе, выходит, прямо на перевал выйти можно? – не унимался Шатун.

– Ага. Только там, выше, земли клана непримиримых будут. А мы с ними не особо. Они все больше на османов смотрят.

– Угу, это хорошо, что не ваша, – задумчиво кивнул Шатун. – Рома, – оглянулся он через плечо. – Тропку видишь?

– Чего задумал, княже? – понимающе усмехнулся следопыт, подобравшись к нему.

– Помнишь, как клановую тропу рвали?

– Забудешь такое.

– Как караван возьмем, тропку эту надо уничтожить. Сможешь?

– Сделаю, княже, – чуть подумав, решительно кивнул казак.

Руслан специально решил не заниматься этим сам. Пора было приучать бойцов проделывать подобные операции самостоятельно. Тем более что ничего сложного в этом не было. Кивком головы отпустив казака, Руслан достал из сумки бинокль и принялся внимательно осматривать тропу. Словно специально, из-за поворота показался караван контрабандистов. Быстро убрав бинокль, Шатун плавным движением приложил карабин к плечу и принялся рассматривать контрабандистов в прицел.

– Как брать-то станете? – не сдержал любопытства Никандр.

– А вот как на эту сторону переберутся, так и возьмем, – еле слышно хмыкнул Шатун. – Ты только сам не высовывайся и старайся на глаза им не попадаться. Не надо тебе этого. Тут уж сами разберемся.

– А чего вы с ними делать станете, ежели «блины» найдете? – никак не мог угомониться контрабандист.

– Увидишь, – усмехнулся Руслан так, что мужик невольно поперхнулся.

Между тем караван вышел на берег реки и начал готовиться к переходу. Контрабандисты проверяли, как упакован груз, и обвязывались веревками. Течение у речки было быстрым, хотя сама она была и не широкой. Так что смыть течением могло при любом неосторожном движении. Закончив с обвязкой, караванщики выстроились в цепочку и начали переправу. Между людьми расстояние было примерно три метра, так что, когда один добрался почти до середины реки, второй только начал входить в воду.

Опираясь на посохи, контрабандисты медленно форсировали речку, удерживая на плечах тюки с товаром. Дав первому караванщику выбраться на берег, Руслан плавно поднял карабин и аккуратно всадил пулю ему в бедро. Сейчас, когда все контрабандисты были связаны одной веревкой, деваться им было некуда. И оружием воспользоваться они тоже не могли. Казаки выскочили на отмель и быстро взяли контрабандистов на прицел. Понимая, что попались, те только зубами скрипели, даже не пытаясь сопротивляться.

Глядя на загорелые, обветренные лица поджарых, жилистых мужиков, Руслан ощутил мимолетное сожаление. В таких вот стычках выбивались самые смелые, решительные, с авантюрной жилкой. Те, которые могли бы принести наибольшую пользу своей стране. Выбравшись из воды, мужики скидывали с плеч груз и, подняв руки, выстраивались в ряд, все так же связанные веревкой. Казаки, быстро обыскивая, снимали с них все оружие и тут же вязали руки за спиной. Убедившись, что вся банда повязана, Руслан повесил карабин на плечо и, толкнув ногой ближайший тюк, скомандовал:

– Вскрывайте.

Казаки принялись быстро, но аккуратно вскрывать тюки, вываливая на камни их содержимое. В трех из семи мешков нашлись аккуратно увязанные плотные пакеты. Подцепив кончиком кинжала рогожу пакета, Роман вскрыл его, и Руслан, увидев плотные пачки купюр, жестко усмехнулся:

– Ну, вот и все, мужики. За фальшивые деньги вам пожизненная каторга светит. Всем.

– А это не наше, – тут же нашелся один из контрабандистов. – Нам заказ на перевозку дали. Нам платят, а мы несем. А чего там внутри, нас некасаемо.

– Это ты жандармам объяснять станешь, на дыбе, – усмехнулся Руслан в ответ. – Да и то ежели доживете.

– Это как так? – насторожились мужики.

– А вот так. Не нужны вы нам. Совсем не нужны. Кто скажет, от кого заказ и кому это дерьмо передать должны были, тот и жить останется. А остальных в расход. Прямо здесь.

От спокойного, равнодушного тона Шатуна передернуло всех схваченных.

– Не по закону это, – дрогнувшим голосом ответил все тот же контрабандист.

– Про закон вспомнил? – повернулся к нему Руслан. – А когда заказ на переноску фальшивых денег брал, не вспоминал? Нет, брат. Шалишь. Умели гадить, умейте и отвечать.

– Казаки, не берите грех на душу! – вдруг завопил все тот же мужик. – Он же ума лишился! Да ты кто такой, чтоб судьбы наши решать?!

– Я-то? – иронично уточнил Руслан. – Лютый. Слышал про такого? А вот казаки меня Шатуном кличут. Что, неужто не слыхал?

– Лютый?! – икнув от неожиданности, тупо переспросил мужик. – Быть того не может. Он же лазутчиков ловит. Хотя ростом да статью похож. Неужто правда Лютый?

– Глаза разуй, олух, – не выдержав, фыркнул хорунжий. – Княже, дай я ему ума нагайкой через задние ворота вгоню, – повернулся казак к Руслану.

– Не трать время, – отмахнулся Шатун. – Фальшивки мы нашли. Самых старших в сторону, остальных в расход.

– А со старшими что? – деловито уточнил хорунжий.

– Костер разводите. Допрашивать станем. Как у горцев принято, – зловеще усмехнулся Руслан.

– Скажу! – вдруг раздался вопль. – Все скажу, только огня не надо, – надрывался контрабандист с седым чубом, падая на колени.

– Этого в сторону, – тут же приказал Руслан.

Казаки подхватили блажившего мужика под руки и оттащили в сторону, метров на десять. Оглядев оставшихся, Шатун достал револьвер и, взведя курок, не торопясь прошелся вдоль строя, заглядывая каждому арестованному в глаза.

В этот момент он вдруг почувствовал себя настоящим палачом. Именно от него зависело, кому из них жить, а кому умереть.

– Спрашивай, Лютый, – устало вздохнул еще один мужик, опуская голову. – Слышал я, как ты блатных порешил. Все одно живыми не выпустишь, пока своего не добьешься.

– Это верно, – кивнул Руслан, играя свою роль до конца. – Мне покой в стране дороже жизней сотни таких, как вы. У врага заказы берете, и потому жалости от меня не ждите.

– Мы и вправду не знали, что несем, – устало вздохнул мужик. – На той стороне на нас иностранец один вышел. Купец, с которым дела ведем, его привел. Тот иностранец заказ и выдал. Велел тюки эти на нашу сторону перенесть. Задаток добрый дал и посулил еще столько же, когда товар сдадим.

– Кому товар сдать должны были? – тут же последовал вопрос.

– В Краснодаре, на базаре лавка имеется. Стеклом всяким да посудой из фарфора торгуют. Вот ее хозяину и велено передать.

– Кто из вас того хозяина знает?

– Никто. В первый раз такой заказ несем, – все так же тихо и безжизненно ответил контрабандист. – Но купец, у которого обычно товар берем, баял, что будет и другим такие заказы давать.

– Что, вот так прямо и говорил? – усомнился Руслан.

– Так он спрашивать стал, кто еще и когда прийти должен. А мы завсегда знаем, кто когда идет. Хоть и ходим разными тропами. Нам лишний раз встречаться не след. Прихватят одну ватагу, так сразу и другие попасться могут. Стража-то пограничная хоть и слабая, а хлеб свой недаром ест.

– Похоже, – задумчиво кивнул Руслан. – Обыщите их как следует, – приказал он, обернувшись. – Все забирайте, кроме одежды и сапог. С нами пойдут. Похоже, разговор у нас долгий будет.

Казаки принялись старательно обыскивать схваченных, ощупывая каждый шов одежды, а Руслан, отойдя к кустам, за которыми остался сидеть Никандр, тихо посоветовал:

– Ступай домой, Никандр. Бате передай, я свое слово помню. Ежели без того, что я назвал, ходить станете, не тронем. То не наше дело. Ступай. Не надо, чтобы они тебя видели.

– Никак отпустить их решил, княже? – не удержавшись, полюбопытствовал контрабандист.

– Не все так просто оказалось. Придется допрос по всей форме снимать.

– А после? – не унимался Никандр.

– А после видно будет. Не станут упираться, и я крови лить не стану, – хмыкнул Руслан.

– Добре. Не поминай лихом, княже, – кивнул мужик и, развернувшись, бесшумно скрылся в кустах.

Обыскав арестованных, казаки сложили все найденное в отдельный мешок, после чего, погрузив поклажу на пленных, повели их обратно к распадку, где оставили коней. Развязывать веревку, с помощью которой контрабандисты форсировали реку, никто и не подумал. Теперь это была гарантия, что никому из пленных не удастся сбежать. Только раненого избавили от поклажи, не забыв перетянуть ему ногу и срезать еще один посох. Идти мужику было тяжело, а нести его никому не хотелось.

Обратный путь до распадка занял гораздо больше времени, но спешить теперь было некуда. Добравшись до места, казаки быстро разбили лагерь и начали устраиваться на ночевку. Осенние дни коротки, так что они едва только успели собрать хвороста и набрать воды, когда лес погрузился во тьму. Понимая, что контрабандисты вполне могут решиться на побег, хорунжий выделил в караул три тройки.

Утром, погрузив раненого и трофеи на коней, они отправились дальше. В город. К вечеру, сдав добычу, группа отправилась отдыхать, а Руслан на доклад к начальству. Пленных определили по камерам, а фальшивые деньги ему пришлось на себе тащить в кабинет Рязанова. Едва увидев купюры, граф удрученно покачал головой и, вздохнув, устало проворчал:

– Вот не можешь ты мне забот не подкинуть.

* * *

Понимая, что история с фальшивыми ассигнациями изначально проходила не по их ведомству, Рязанов отправил вызов в жандармское ведомство, извещая поручика, получившего это расследование, о появившихся для него новостях. Руслан же продолжал раскручивать полученную от контрабандистов ниточку. Получив у Рязанова разрешение съездить в Краснодар, Шатун подобрал себе группу бойцов и спустя три дня умчался.

Найти у базара описанную лавку было не сложно. Уже через трое суток казаки взяли сие заведение под плотный контроль и старательно наводили справки обо всех серьезных посетителях. Отслеживать обычных покупателей Руслан посчитал ненужным. Если из лавки человек выходил со свертком, на него не обращали внимания. Но если он шел с пустыми руками, его тут же брали на карандаш. Три недели такой плотной опеки, и Шатун уже мог навскидку назвать трех кандидатов на звание лазутчиков. Двое купцов второй гильдии и венский репортер, непонятно что забывший в этих краях.

Понятно, что в ходе военных действий любой иностранец становится подозрительным, так что Руслан приказал присматривать за всеми тремя. Парень не забывал, что свои, посконные перевертыши иной раз бывают хуже и опаснее пришлых. Но к огорчению Руслана, никаких особых новостей слежка не принесла. Купцы занимались своими торговыми делами, а репортер слонялся по городу и задавал иногда встреченным в ресторанах офицерам всякие вопросы.

В очередной раз похвалив свою предусмотрительность, Руслан начал готовить операцию по внедрению. Точнее, решил подтолкнуть события. Уговорив одного из своих бойцов сменить черкеску на обычную одежду, он объяснил казаку, что нужно делать, и, убедившись, что тот все усвоил, отправил с фальшивками в нужную лавку. Одновременно с тем казаки блокировали лавку со всех сторон, готовясь взять ее штурмом при любой опасности для посыльного.

Сидя в чайной, метрах в пятидесяти от нужной лавки, Руслан мысленно проклинал свою слишком заметную внешность. При его росте и глазах изображать из себя контрабандиста даже не смешно. Особенно помня, что не так давно он в этом самом городе наводил суровый порядок. На житье они встали в доме князя Тарханова, что позволило его группе незаметно приходить и уходить, когда это было нужно. О приезде команды не знал даже генерал Татищев.

Его должен был известить Рязанов письмом. Руслан хорошо помнил очередное правило. Чем меньше начальство знает о твоих перемещениях, тем легче работать. С момента, как казак, изображавший контрабандиста, вошел в лавку, прошло примерно четверть часа. Руслан уже собирался давать команду на штурм, когда дверь лавки открылась, и казак, выйдя на улицу, не спеша зашагал к чайной.

Шатун, сменивший черкеску на такую же, но без погон, жестом подозвал подчиненного к столу и, подвинув к нему заварной чайник, тихо спросил:

– Как прошло?

– Денег дал, – растерянно усмехнулся казак.

– Что спрашивал?

– Как дошли, почему пакет только один.

– А ты что?

– Как уговорились. Сказал, что нарвались на стражу пограничную, пришлось разделиться. Остальные после придут.

– И он поверил? – удивился Руслан.

– Бог его знает, но денег дал. Сполна расплатился, – повторил казак, опуская руку в карман.

– Не здесь, – осадил его Шатун. – Не забывай, что сейчас ты просто знакомого встретил, – напомнил Руслан, краем глаза продолжая наблюдать за лавкой.

Мелькнувшее в окошке лицо заставило его насторожиться. Да и чуйка подсказывала, что все еще далеко не закончилось. Попив чаю, они вышли из заведения и не спеша разошлись в разные стороны. Быстро обойдя чайную по кругу, Руслан встал в переулке, продолжая наблюдать за лавкой. Вышедший из нее невысокий неприметный мужичок двинулся по улице следом за казаком, которому Руслан приказал идти в чистый квартал.

Убедившись, что его посланца старательно ведут, Шатун оставил тройку бойцов присматривать за лавкой, а остальным указал на мужичка. Сам он двигался по параллельной улице, не рискуя попадаться ему на глаза. Казак, изображавший контрабандиста, принялся водить топтуна за собой. Его успели незаметно предупредить. Систему знаков бойцы Руслана давно уже отработали. Выведя преследователя в городской парк, казак свернул на боковую аллею и не спеша направился в дальнюю часть парка.

Сунувшийся было за ним мужичок нарвался на городового и вынужден был вернуться на улицу. Казак был одет, как приказчик средней руки. Такие иногда заходили в чистый квартал, по служебной надобности. А вот обычному люду вход в эту часть парка был заказан. Для простецов была выделена другая его часть. Сообразив, что вот-вот потеряет своего подопечного, мужичок бегом кинулся вдоль ограды по улице, то и дело вытягивая шею и пытаясь рассмотреть не спеша шагающего казака.

Он так увлекся преследованием, что не заметил кареты, подкатившей к тротуару. Шедшая ему навстречу пара казаков ловко перехватила спешащего мужичка и, огрев по голове мешочком с дробью, закинула в карету. Карета покатила дальше, а казаки не спеша пошли по своим делам. Никто на улице даже не понял, что произошло. Так быстро и тихо все было сделано. Транспорт этот Руслан попросил на денек у князя, как и место, где можно было бы без помех допросить арестованного.

И то, и другое Тарханов предоставил без единого вопроса. Достаточно было показать пакет с фальшивыми купюрами. Спустя час мужичок уже хрипел от боли на дыбе, каясь во всех грехах. Руслан никогда не был приверженцем пыток при допросе, но сейчас у него просто не было времени. Информация была нужна срочно. Выяснив, где купец хранит фальшивки и кому их передает, Руслан приказал запереть арестованного и поднял команду в ружье. Спустя три часа, уже в сумерках, лавка была блокирована, и Шатун решительно толкнул ее входную дверь, вваливаясь в помещение.

К огромному удивлению Руслана, купец узнал его. Побледнев до цвета мелованной бумаги, купец прижался спиной к стене и судорожно зашарил рукой по стене, словно искал что-то. Без разговоров всадив ему кулак под ложечку, Шатун отправил купца в руки своим бойцам и тут же приказал обыскать лавку. Приказчик и продавец попытались было что-то вякнуть, но получив пудовыми кулаками по загривку, моментально увяли.

Быстро добравшись до тайника, Руслан извлек из него знакомый пакет и, бросив его на прилавок, мрачно усмехнулся, глядя купцу в глаза:

– Сам все расскажешь, или для начала ремней из спины нарезать?

– Не мое это! – тут же взвыл купец.

– Ага, ты еще скажи, что и лавка тебе не принадлежит, и вообще ты сюда случайно зашел. Чашек прикупить, – поддел его Руслан, не спеша вскрывая пакет. – Ассигнации фальшивые, – объявил он, демонстративно рассмотрев одну купюру. – Вы все арестованы, как фальшивомонетчики. Думаю, с такими доказательствами любой суд вам пожизненную каторгу выпишет не задумываясь.

– Не я это! – вдруг завопил продавец, молодой, разбитной парень лет двадцати. – Не я! Я в лавке только служил. Иной раз по его приказу бегал. А остального не ведаю, – орал он, тыча пальцем в купца.

– Куда бегал? Адреса помнишь? – тут же отреагировал Руслан.

– Все помню. Как есть. Сам покажу, – истово пообещал продавец. – Смилуйтесь, ваше благородие. Господь свидетель, ничего я про деньги эти проклятые не знал.

– А пакеты такие видел уже? – продолжал допрашивать его по горячим следам Шатун.

– Видел, – быстро кивнул продавец.

– Шваль, – выплюнул купец, с ненавистью глядя на парня, и тут же получил ядреным кулаком в морду от стоявшего рядом казака.

– Ты рассказывай, парень, рассказывай, – подбодрил продавца Руслан. – А на пса этого брехливого внимания не обращай. Пусть злобится. Тебе сейчас свою шею спасти надо. А его уже никто не спасет. Как начну бумаги писать, так и все, считай на каторге.

– Три раза свертки такие видел. Один и тот же человек приносил, – быстро поведал продавец.

– А забирал кто? – подтолкнул его Руслан.

– Раз он сам уносил, раз мне велел, я покажу куда, а раз мужчина приходил. Видный такой, по одежде судя, из чиновников.

– Узнать его сможешь?

– Узнаю, ваше благородие. Как есть узнаю.

– Вот и молодец, – кивнул Руслан, хлопнув его по плечу так, что бедолага аж присел. – Никто больше ничего добавить не хочет? – повернулся он к остальным.

Приказчик, мрачно покосившись на купца, вздохнул и, кивнув, негромко добавил:

– Ленька не все знает. У меня те адреса записаны. Тетрадка под прилавком, в ящичке лежит. Там сзади все особые адреса писаны. Среди них и те, на которые пакеты эти носили.

– Выходит, посылок не три, а больше было? – тут же сообразил Руслан.

– Приносили трижды, но самих пакетов было больше. В этот раз только один принесли и после остальные доставить обещали. У рыбаков местных беда какая-то на тропе приключилась, вот они и разделились.

– Все адреса, говоришь, – с сомнением протянул Руслан.

– Как есть все. Я ж те пакеты и отправлял. Мальчишек нанимал, а после этому отчет давал, – кивнул приказчик на купца.

– Добре, – помолчав, кивнул Руслан. – После еще поговорим, – подытожил он, жестом указывая казаку на прилавок. – Ну, а ты что скажешь, друг ситный? – повернулся он к купцу. – Неужто не хочешь шкуру спасти?

– Рад бы в рай, да грехи не пускают, – угрюмо буркнул тот в ответ. – Эти вон уже все обсказали так, что и добавить нечего.

– А ты не стесняйся. Рассказывай. А я послушаю, да подумаю. Глядишь, и наговоришь себе на судьбы облегчение, – усмехнулся Руслан так, что купец вздрогнул и попятился. Точнее, попытался. Казаки крепко держали его за руки, не давая даже дернуться.

– А чего сейчас-то говорить? – взяв себя в руки, мрачно спросил купец. – Ты ж все одно на слово не поверишь.

– Это само собой. Но, как сказал уже, пока я бумаг писать не начал, все еще переиграть можно. Одно дело, за деньги фальшивые сесть, и совсем другое, срок за подрыв устоев государства загреметь. Тут и виселица образоваться может.

– Это как так? – не понял купец, но явно навострил уши.

– Деньгами этими не только я, но и жандармы занимаются. Вот и думай. Я ведь могу тебя им просто с этой бумагой отдать, а могу и по своему ведомству пустить. Если тех, кто главней тебя, сдашь. Ты в этом деле сошка мелкая. От того взял, тому отдал. А вот те, кто после все это в оборот пускает и кто с того доход имеет, особая статья. Понял? Или напомнить, где именно я служу?

– Знаю, – устало кивнул купец. – Потому и сробел.

Тем временем казаки продолжали обыск, вынимая из темных углов и тайников уже настоящие деньги, оружие и, что самое удивительное, различные ювелирные украшения.

– Краденое скупаешь, или контрабанда? – удивленно уточнил Руслан, аккуратно беря двумя пальцами изящную сережку, выполненную в восточном стиле.

– С той стороны принесли, – вздохнул купец. – Мне краденое без надобности. И так имею добре.

– Денег много не бывает, – презрительно усмехнулся Руслан. – Это ж ваша поговорка, купеческая.

– А ты, выходит, за спасибо служишь, – вдруг окрысился купец.

– Ну, мое жалованье с доходами купеческими не сравнить. – хмыкнул Руслан. – Да только я иной выгоды не ищу. Я стране своей служу. А ежели придется, и жизнь за нее отдам. Вон, на рожу мою глянь. Думаешь, это в кабацкой драке получено? – навис он над купцом, словно ангел мщения.

– Княже, дозволь, я ему малость язык укорочу, чтоб знал, с кем говорит, – зло предложил один из державших купца казаков.

– А говорить он как станет? – хмыкнул Руслан в ответ. – Нет, язык это лишнее, а вот чего другое это запросто. Но не здесь. Вот в камеру его определим, там и повеселимся, – зловеще пообещал он. – На дыбе все поют. А как семью его арестуем за пособничество лазутчикам иностранным, так и вовсе шелковым станет.

– Не тронь семью, ваше благородие. Там дети малые, – вдруг взвыл купец, падая на колени. – Все расскажу, как на духу.

– Я уже все сказал, – пожал Руслан плечами. – Честно покаешься, отдам жандармам. И семью не трону. А нет, никому пощады не будет. Все по закону в Сибирь уедут.

* * *

Аресты по Краснодару пронеслись вихрем. Никто и понять толком не успел, что происходит. Фигурантов брали прямо на улицах города, по уже отработанной схеме. Пара казаков, карета, короткая возня, и все стихло. Карета едет дальше, а казаки как ни в чем не бывало гуляют себе дальше. Подвал, отведенный князем Тархановым под временную тюрьму, очень быстро заполнился подозреваемыми, так что Руслану пришлось задуматься о поиске другого помещения для их изоляции от общества.

Неким образом этот вопрос помог разрешить примчавшийся из Грузии жандармский поручик. Скинув на него всех обвиняемых в фальшивомонетничестве, то есть мелкую сошку, исполнителей, показания которых давно уже были запротоколированы, Шатун занялся серьезной рыбой.

Трое чиновников средней руки. Два купца первой гильдии и один иностранец, которого казаки умудрились выкрасть прямо из снимаемого дома. Даже личный слуга его так ничего и не понял, пока сам не оказался в застенках контрразведки. Пользуясь полученной свободой и документом, который им с Рязановым вручил генерал Татищев для наведения порядка на их участке приграничья, Руслан сам себе выписал ордер на обыск и под эту сурдинку перевернул жилища обвиняемых вверх дном.

В итоге бумаг, писем и прочих подтверждений вредоносной деятельности фигурантов набралось столько, что на три срока каждому хватит. Быстро сообразив, что игры кончились, фигуранты принялись наперебой каяться, норовя утопить друг друга. Проведя первичную подготовку, Шатун был вынужден вызвать в Краснодар Рязанова. Местный документооборот для него все еще оставался чем-то вроде терра инкогнито.

Майор, регулярно получавший от него короткие донесения, едва сообразив, какой объем работы его ждет, сначала схватился за голову, а после долго и изысканно матерился. Слушая его изречения, Руслан только одобрительно головой кивал. Дав ему спустить пар, Шатун налил в стопку коньяку и, подав ее приятелю, иронично поинтересовался:

– Полегчало?

– Сгинь, нечисть, – фыркнул Рязанов в ответ, беря рюмку.

– Врешь, я вчера в бане был, – и не подумал обижаться Руслан. – Ты, чем в изящной словесности упражняться, лучше бы подумал, что мы можем у генерала под это дело выпросить.