Читать книгу "Лесной гамбит"

Но тут их перехватила полиция. Незнакомый ротмистр, в сопровождении двух рядовых, небрежно козырнув, тоном превосходства поинтересовался:

– Вы, сударь, из казачьего ополчения или из регулярных войск?

– Я, господин ротмистр, из военной контрразведки. Штабс-капитан, князь Ростовцев. К вашим услугам.

Явно не ожидавший такого ответа ротмистр подобрался и, поменявшись в лице, угрюмо спросил:

– В таком случае позвольте поинтересоваться, зачем вы наводите справки о преступном элементе, имеющемся в городе?

– А вы с какой целью интересуетесь? – тут же включил режим особиста Руслан. – Или вам известно, что кто-то из них что-то умышляет против государства? В таком случае вы обязаны сообщить мне эти сведения.

– Гм, нет. Ничего такого мне неизвестно, – стушевался ротмистр. – Но я вынужден просить вас не вмешиваться в дела полиции.

– Сударь, – шагнув к нему, тихо прошипел Шатун. – Я буду делать то, что сочту необходимым, если это потребуют дела моей службы. А если кто-то из ваших подчиненных или начальства встанет у меня на пути, значит, тем хуже для него. Осмелюсь напомнить, что идет война, и церемонии в подобных условиях недопустимы. Честь имею, – щелкнул Шатун каблуками и, уже уходя, добавил: – И чтоб вы знали. Казачество – это окраинное воинство империи, а никак не ополчение. Читайте высочайшее уложение. Такие вещи при вашей службе наизусть знать надобно.

– Засуетились, шакалы, – зло выдохнул он, отойдя в сторону. – Поняли, что нас теперь и шваль всякая интересует.

– А толку-то с тех каторжных, Шатун? – поинтересовался один из казаков.

– Они ради денег на все пойдут, а лазутчики вражеские им платить готовы. Вот и подумай, что будет, ежели наш, посконный варнак возьмет оружие и пойдет офицеров да чиновников стрелять.

– Это как в Краснодаре было? – сообразил казак.

– Угу, – резко помрачнев, кивнул Руслан.

– От же ж твари. Как же так можно-то? Супротив своих? – возмутился боец.

– А для них свои только те, кто деньги платит. Я тоже не святой, но против своей земли никогда не встану. Лучше застрелюсь. Так что думайте, казаки, с кем вы. Со мной, за землю нашу, или сами по себе. С тем, кто приказывать станет непонятно что.

– Господь с тобой, Шатун. Это когда было, чтоб казаки за землю свою не стояли? – тут же возмутились бойцы.

– Тогда сами запомните и другим передайте. Я могу всякое приказать, и порой тот приказ вам странным показаться может. Но я хочу, чтобы вы одно твердо помнили. Странный он не потому, что я чего худое удумал, а потому, что толком все объяснять у меня времени нет. Поняли?

– Ты? Худое? – растерялись казаки. – Нас-то не смеши, Шатун. Видели мы, как ты себя в бою не жалеешь. Так что покоен будь. Что скажешь, сделаем.

В ответ Руслан только благодарно кивнул, понимая, что получил очередное доказательство доверия этих суровых бойцов.

* * *

Следующие три недели город лихорадило. Руслан, воспользовавшись полученным от начальства карт-бланшем, решил поставить на уши все городское дно. Помня, кого именно наняли заговорщики для нападения на карету князя, Шатун без долгих разговоров отдал команду на поголовные аресты всех, кто имеет хоть какое-то отношение к криминалу. Новый полицмейстер попытался было возразить такому вмешательству в его епархию, но получив от генерал-губернатора указующий и животворящий втык, моментально увял.

Отловив всех воров, налетчиков и даже уличных нищих, казаки под руководством Шатуна вывезли всю эту гопоту в степь и предложили простой и вполне понятный выбор. Или они исчезают из приграничья навсегда, или в следующую встречу никаких арестов не будет. А будет откровенный отстрел любого, кто имеет хоть какое-то отношение к криминалу. Во всяком случае, пока война не закончится. Ну, а после, как говорится, план война покажет. Внимательно выслушав все сказанное, работнички кистеня и ножа крепко задумались.

– С чего такая немилость, твое благородие? – угрюмо поинтересовался невысокий, заросший бородой до пояса жилистый мужик.

– Думаю, про убийство княжны в Краснодаре все слышали. Так вот, лазутчики и предатели империи для того дела из ваших варнаков наняли. Так что лучше не доводите до греха. Уходите, пока я совсем не разозлился, – мрачно предложил Шатун.

– Погоди, сударь. Княжну убили, оно понятно. Но тебя-то это каким боком касаемо? – не унимался мужик.

– То невеста моя была, – ответил Руслан, заставив всех собранных невольно вздрогнуть. – Так что с вас, крапивное семя, я еще долго виру брать буду. И не деньгами. Кровью.

– Бога не боишься, невинные души губить? – набрался храбрости ответить заводила.

– Бога вспомнил? – зловеще усмехнулся Руслан. – А когда девицу невинную убивали, о гневе его не думали?

– Так то ж не мы! – взвыл мужик, шарахнувшись от его усмешки.

– А мне теперь все одно, кто. Я вас, твари, и раньше терпеть не мог, а теперь и подавно давить стану, – зашипел Шатун, выхватывая револьвер.

Дружно ахнув, толпа ринулась в разные стороны. Казаки, для придания им ускорения, принялись орудовать нагайками, направляя это стадо дальше в степь. Громко свистнув, Руслан собрал своих бойцов и, глядя вслед бегущим, спокойно приказал:

– Ежели узнаете, что кто-то из них вернулся, сразу мне рассказывайте. В наших местах нечисти этой не будет.

Вернувшийся отряд встречала целая делегация. Городской голова, полицмейстер и еще пара каких-то чиновников, среди которых Шатун приметил мундир жандарма.

– Как прикажете это понимать, господин штабс-капитан? – высокомерно спросил голова, шагнув вперед. – Что вы себе позволяете?

– То, что требует от меня моя служба, – холодно отозвался Руслан, даже не делая попытки слезть с коня.

По светской табели о рангах подобное поведение являлось вызывающим. Для разговора с человеком выше себя по чину Руслан должен был сойти с коня. Но сейчас ему было абсолютно все равно, кто перед ним. Идет война, а эти чинуши даже не пытаются навести в приграничном городе хоть какой-то порядок. Злость и обида давно уже выжгли в его душе свое клеймо, так что для подобных индивидов у него был только один ответ. Так надо. Благо служба позволяла ему отвечать подобным образом.

– Но вы осмелились вмешиваться в дела службы полиции и жандармерии, – тут же влез в разговор полицмейстер.

– Если потребуется, я ваши службы вообще упраздню, – фыркнул Руслан.

– Что?! Как? – растерялся голова.

– Получу приказ, так и пулей, – хмыкнул Шатун и, тряхнув поводом, толкнул коня каблуками.

Казаки, все это время стоявшие у него за плечами, двинулись следом, окидывая собравшихся чиновников презрительными взглядами. Растерявшиеся от такой наглости чинуши замерли, словно статуи, не понимая, что происходит.

Отделившись от этого стада, офицер жандармерии свистнул извозчика и, усевшись в пролетку, коротко приказал:

– Езжай, голубчик, вон за теми казаками.

– Так, может, вас сразу в контрразведку свезти, сударь? – развернулся к нему извозчик.

– Делай, что сказано, – рыкнул жандарм, построжав лицом.

– Как прикажете, сударь. Да только не связывались бы вы с казаками. Это ж аспиды натуральные. Охнуть не успеешь, или пристрелят, или в холодной окажешься, – проворчал извозчик, тряхнув вожжами.

Жандарм только удивленно хмыкнул, услышав его слова, но отвечать не стал. Руслан же, отпустив казаков, легко взбежал по ступеням на крыльцо местного армейского штаба и, поднявшись на второй этаж, где у контрразведки были свои кабинеты, постучался в дверь кабинета Рязанова. Войдя, он небрежно забросил папаху на вешалку и, пригладив ладонью волосы, вздохнул:

– Закончили. Всех, кого отловили, из города вывез. Что дальше делать будем?

– Вот не поверишь. Из всех дел, что я до той поездки вел, ни одного не осталось, – усмехнулся Рязанов с некоторой растерянностью.

– Неужто все лазутчики перевелись? – хмыкнул в ответ Руслан.

– Сбежали, – ответил граф, почесывая в затылке.

– Как сбежали? – удивился Шатун.

– Ногами. Сам удивлен, но оно и вправду так. Мои люди доложили, что на следующий день, как мы вернулись, все подозреваемые из города уехали. Со скарбом, вещами и даже прислугой.

– Весело, – растерянно проворчал Руслан. – Мы готовились авгиевы конюшни вычищать, а они сами удрали. Так что, займемся только патрулями?

– Нет. Точнее, ты патрулями занимайся, а я своим займусь.

– Это чем же? – не отставал Руслан.

– Хочу сделать так, чтобы обо всех неизвестных, кто в городе появился, мне докладывали.

– Ну, с содержателями гостиниц это еще может получиться. А что делать с частным жильем? – озадачился Шатун.

– Сам голову ломаю, – вздохнул майор.

– Может, проще будет на заставах при въезде документы спрашивать и сразу списки составлять? Кто въехал, с кем, к кому, по какой надобности. А главное, где жить собирается. А что? – развел он руками, заметив удивленный взгляд приятеля. – Война идет, а городок у нас приграничный. А ну как похитят кого? Как искать прикажешь? А главное, кого?

– Вот ведь змей, – восхищенно покачал Рязанов головой. – И ведь как развернул. Сразу и не подкопаешься. Добро. Так и сделаем.

– Думаешь, получится? – с сомнением поинтересовался Шатун.

– А почему нет?

– Так на заставах армейцы стоят. А они к нам, сам знаешь, как относятся.

– Нашел беду, – отмахнулся Рязанов. – Завтра же в офицерском собрании лично объясню всем офицерам, для чего это нужно.

– Сначала мне объясни, – вдруг потребовал Руслан.

– А чего тут объяснять? – пожал граф плечами. – Сам сказал, война, а город приграничный. Не хотят от бандитов прямо на улицах отбиваться, пусть нам помогут врага опередить.

– Логично, – усмехнулся Руслан. – Ладно. Ты мальчик уже взрослый, учить тебя – только портить. Сам разберешься. Тогда я с завтрашнего дня беру на себя контроль за патрулями предгорий.

– Угу, – задумчиво кивнул Рязанов.

Стук в дверь прервал разговор. Откликнувшись, майор разрешил стучавшему войти и, увидев на пороге жандарма, удивленно вскинул брови.

– Чем могу служить, господин поручик? – спросил он, разглядывая нежданного гостя.

– Господа, я пришел к вам просить помощи, – с порога заявил жандарм.

– У нас? – удивленно переглянувшись, уточнили офицеры.

– Понимаю ваше удивление, господа, но более мне обратиться не к кому. Увы, но я направлен в ваши палестины разобраться с некоторой проблемой, возникшей в этих местах с началом войны, но как оказалось, тут, кроме вас, линейных частей армии и казаков, вообще никто мышей не ловит.

«Интересно, – проворчал про себя Руслан. – Эта присказка тут, оказывается, уже в ходу».

– Так мы можем поговорить? – спросил жандарм, снимая фуражку.

– Присаживайтесь, поручик, – чуть подумав, пригласил Рязанов. – Так что у вас за дело?

– Я понимаю, господа, что наши службы не особо ладят, но иного выхода у меня просто нет. Я надеюсь на вашу порядочность, господа.

– Говорите смело, поручик. Слово чести. Что услышим, с нами и умрет, – кивнув, твердо пообещал Рязанов.

– Слово чести, – повторил Руслан, увидев вопросительный взгляд жандарма.

– Благодарю вас, господа, – улыбнулся жандарм с заметным облегчением. – В империи стали появляться фальшивые ассигнации. Сначала решили, что это кто-то из наших мошенников затеял. Сами знаете, умельцев в империи хватает. Но вскоре выяснилось, что следы ведут сюда. В предгорья. Именно поэтому я оказался в вашем городе и очень скоро понял, что реальная власть тут только у вас. У контрразведки.

– С чего вдруг вы так решили? – не удержавшись, уточнил Руслан.

– Видел, как вы со своим городским дном обошлись, – усмехнулся жандарм. – Надо признать, сурово, но правильно. Только я теперь и не знаю, что дальше делать. Вы же всех варнаков из города выгнали. Теперь и спросить некого.

– Тут контрабандистов трясти надо, – помолчав, высказался Рязанов.

– А они тут каким боком? – тут же сделал стойку жандарм.

– Господин майор прав. Раз начали подделывать ассигнации, значит, эту пакость через границу тащат, – поддержал приятеля Руслан. – Вы ведь сами сказали, что обнаружили подделки уже в империи. То есть качество у них такое, что не всякий сразу разберет. А уж купцы да прочие торговцы такие вещи сразу замечают.

– Это верно. Качество исполнения и вправду высокое, – задумчиво кивнул поручик.

– Вот вам и ответ, – развел Руслан руками. – Такими делами обычно у нас британцы развлекаться любят. А с учетом того, что война началась, они будут эту бумагу сюда тащить любыми путями. Затевать изготовление подделок здесь, в горах, долго и дорого. Тут и бумага добрая нужна, и краски, и клише. А ежели подделку там делать, а после сюда контрабандой везти, то все гораздо проще. Перевалы-то почти все непримиримые держат. А если вспомнить, что Армения с Турцией граничит, то все еще проще.

– Погодите. Выходит, мне не сюда, а в Тифлис нужно? Или в Эривань?

– Ну, куда точно вам нужно, я даже не представляю, но одно могу сказать твердо. Теперь, когда варнаков из города вывели, контрабандистам товар сбывать труднее будет. Да и патрули мы усиливать собираемся. В общем, на нашем участке, им не развернуться. Но слова ваши мы услышали и, как только что-то всплывет, сообщим, – твердо пообещал Рязанов.

– Я остановился в гостинице… – начал было жандарм, но граф, едва заметно улыбнувшись, ответил:

– Я знаю, поручик. Приехали вы третьего дня и уже два дня пытаетесь хоть чего-то добиться от полиции.

– Вы следили за мной?! – растерянно ахнул жандарм.

– Присматривали, – спокойно кивнул майор. – Сами понимаете. Время военное, кто знает, на какую подлость враг пойти может.

– Однако, – растерянно покрутил поручик головой. – Лихо у вас служба поставлена. Я и не приметил.

– Я же сказал, мы не следили. Только присматривали. Так, вполглаза.

«И на полшишечки», – ехидно добавил Руслан про себя.

– Значит, думаете, контрабанда, – задумчиво повторил жандарм. – А ведь похоже, черт возьми. Похоже.

– Сами подумайте, – пожал Руслан плечами. – Что проще? Везти в горы бумагу и краску, а потом развозить готовый продукт. Или на толковой мануфактуре все спокойно изготовить, а после просто готовые фальшивки развозить. Иностранцы, они деньги считать умеют.

– Это верно. Что ж. Благодарю, господа. Надеюсь, вы понимаете, что все сказанное не должно покинуть стен этого кабинета?

– Сударь, вы пытаетесь нас оскорбить? – холодно поинтересовался Рязанов.

– Господь с вами, господин майор. Я просто осмелился напомнить вам, что по своей воле нарушил прямой приказ, и прошу меня не выдать случайно, – нашелся поручик. – Засим позвольте откланяться.

Поднявшись, он щелкнул каблуками и, надев фуражку, вышел.

* * *

Собрав свою команду, Руслан под большим секретом рассказал казакам о появлении в империи фальшивых денег и задал самый главный вопрос. Кто в округе может заниматься подобными вещами? Внимательно выслушав его, бойцы задумались.

– Есть человечек один, – медленно заговорил хорунжий. – Раньше сам через перевалы ходил, а теперь три сына его ходят. Но только он вряд ли станет с таким делом вязаться. Он все больше редкие товары возил.

– Свести меня с ним можешь? – тут же оживился Руслан.

– Свести-то можно, да только не станет он говорить с тобой, – помолчав, откровенно высказался казак. – Упрям, как пень. Да еще и гонору столько, что проще убить, чем уговорить. Сам себе на уме.

– Ну, за убить дело не встанет, – хищно усмехнулся Руслан.

– Они ведь мстить станут, – попытался осадить его хорунжий.

– Ну, пусть попробуют, – пожал Шатун плечами. – Я ради дела и семьи не пожалею. Мне спокойствие честных людей дороже сотни таких. Так что? Сведешь?

– Прежде сам с ним поговорю, – мрачно вздохнул казак, уже явно жалея, что вообще затеял этот разговор.

– Тогда так ему передай. Не станет со мной говорить, его сыновья с моим револьвером говорить станут. Все дела брошу, а засаду на них устрою.

– Добре, – помолчав, кивнул казак.

Оставив с собой Романа, Руслан отправил подчиненных заниматься своими делами, а сам, достав карту, принялся выспрашивать у следопыта, где и какие имеются тропы в сторону перевалов. Лучше Романа этих мест никто не знал. В этом Шатун убедился уже давно. На следующее утро, едва закончив завтрак, Руслан увидел входящего в столовую хорунжего и, пригласив его к столу, осторожно спросил:

– Случилось чего, или со знакомцем твоим дело сладилось?

– Сладилось, – кивнул казак, отхлебывая чай. – Можем прямо сейчас к нему сходить.

– А чего это он такой покладистый? – насторожился Руслан.

– Земля слухом полнится. Как услышал, что я от тебя, так поначалу закряхтел, а после сказал, что готов говорить. И сыны его сейчас дома. Так что не придется несколько раз одно повторять.

– А вот это очень даже хорошо, – кивнул Руслан.

– Только это, Шатун. Он просил, чтобы ты один был. И при разговоре даже меня не было. Так что осторожен будь, – угрюмо добавил казак.

– Думаешь, на глупость решиться может? – удивился Руслан.

– Да хрен его душу знает, что он там задумал, – от души высказался хорунжий, явно беспокоясь.

– Ну, кто предупрежден, тот вооружен, – хищно усмехнулся Руслан. – Поехали? – спросил он, заметив, что хорунжий допил чай.

– Поехали. Я уж велел твоего Серого седлать, – кивнул казак, поднимаясь. – Благодарствую за хлеб-соль.

– На здоровье, – кивнул Руслан.

Выйдя во двор, они вскочили в седла и короткой рысью поскакали куда-то на окраину города. К удивлению Руслана, контрабандист жил с семьей в купеческом квартале, в широком двухэтажном каменном доме, крытом черепицей. Похоже, дела у криминальной семейки шли неплохо. Подворье было обнесено высоким сплошным забором, а у крыльца гремели цепями пара лохматых кобелей.

Привязав коней у коновязи, они вошли во двор, и хорунжий, грохнув рукоятью нагайки в открытую створку ворот, громко окликнул:

– Хозяин, принимай гостей!

– Сюда ступайте, – послышалось в ответ, и из-за угла дома выглянул высокий, крепкий мужик лет тридцати.

– Это старшенький его. Варавва, – тихо сообщил казак. – Похоже, Пахом решил с тобой в саду говорить. Ну, оно и понятно.

– С чего бы? – не понял Руслан.

– Из старообрядцев он. Из тех еще, что от самого Петра бежали.

– Понятно, – кивнул Шатун, припомнив некоторые правила этих людей.

Они обошли дом и, оказавшись в саду, увидели роскошную резную беседку, в которой чинно восседали четыре мужика. С первого взгляда было понятно, что это родственники. Прислуживала им молодая девушка в темной одежде и таком же темном платке, оставлявшем открытым только лицо.

– Мир дому сему, – негромко произнес Руслан, входя в беседку.

– Знакомься, Пахом, – мрачно добавил хорунжий. – Штабс-капитан контрразведки, князь Ростовцев, Руслан Владимирович.

– Ишь ты, цельный князь, – ехидно усмехнулся седой словно лунь, но еще крепкий старик. – А не зазорно тебе, княже, к простому мужику на поклон ходить?

– Я к тебе для разговора пришел, а не поклоны бить, – равнодушно ответил Руслан, без приглашения усаживаясь за стол так, чтобы никто не мог зайти к нему со спины. – Ступай, хорунжий. Дальше я сам, – отпустил он казака.

– Смелый, – снова усмехнулся мужик. – Только ведь нас тут четверо супротив тебя одного. Сдюжишь ли?

– А ты попробуй, узнаешь, – все так же равнодушно отозвался Шатун.

– Да чего с ним говорить, бать. Давай я ему забор поправлю, да со двора выкину, – зловеще усмехаясь, поднялся со своего места кряжистый детина с клочковатой бородой.

Не спеша обойдя стол, он протянул руку, чтобы ухватить Руслана за плечо, и в следующую секунду с глухим воплем рухнул на пол, пытаясь ухватить хоть один глоток воздуха покалеченной глоткой. Руслан ударил стремительно. Без замаха. Костяшками пальцев в кадык. С таким расчетом, чтобы не убить, а только вывести его из игры. Суча ногами и сипя, мужик перекатывался с боку на бок, пытаясь унять боль.

– Мне продолжить, или все-таки поговорим? – повернулся Руслан к Пахому.

– Ловок, бес. Видать, правду про тебя баяли, что в одиночку банду брал, – мрачно разглядывая сына, проворчал контрабандист.

– То дела некасаемо. Я сюда по другому поводу пришел.

– Говори, – угрюмо кивнул Пахом.

– Точно знаю, что с той стороны в империю фальшивые деньги возят. Мне нужно точно знать, кто и как.

– А нам что с того?

– А вам с того наше полное равнодушие. Даже на тропе с грузом. Пока вы просто товар для себя таскаете, вы мне не интересны. Но ежели узнаю, что опасное везете, пощады не будет.

– А опасное, это что? – подобрался старик.

– Гашиш, опиум, оружие, фальшивые деньги. Вот тут шутить не стану. А все остальное, это дела жандармов и меня не касаются. Война идет, мужики. Злая война. И потому до всяких прокуроров с судьями и прочих адвокатов я доводить не стану. Враг для меня хорош только в одном виде. Мертвым.

– Ты никак напугать меня хочешь, – зло вскинулся Пахом.

– Да плевать мне на твой страх. Я два раза не повторяю, – зарычал Шатун в ответ. – О себе не думаешь, сыновей пощади. Откуда фальшивки идут? Сидеть! – последняя команда прозвучала для сыновей контрабандиста.

Одним стремительным движением выхватив револьвер, Руслан взял их на прицел, взведя курок большим пальцем.

– И вправду шатун, – растерянно проворчал Пахом, с опаской поглядывая на взведенное оружие. – Вроде только покоен был, а уж взъярился. Добре. Понял я тебя. Не там ищешь, – вздохнув, добавил он. – Ежели кто блины и тянет, то только через Эривань. Там места глухие и перевалы тяжелые. Не умея, так просто не пройдешь.

Руслан кивнул, вспомнив, что фальшивомонетчиков всегда называли блиноделами.

– А чего не через Грузию? Там вроде тоже не особо густо селятся, – спросил он.

– Тамошние перевалы абреки держат. А тут казаки в долины выходы перекрыли, – скривился Пахом. – Того и гляди, отловят. А в Армении всего три перевала, до которых еще добраться надо. А после Севана можно ущельями уйти так, что ни одна собака не приметит.

– Ты рыбаков местных всех знаешь? – помолчав, спросил Руслан.

– Всех, – спокойно кивнул Пахом, и Шатун понял, что назвав контрабандистов рыбаками, снова угадал.

– Пусти весть, что с блинами связываться себе горя искать. Поймаю, без всякого суда на ближайшем суку вздерну. Жить останется только тот, кто мне полезен будет. Остальные без надобности.

– Не круто ль берешь, княже? – удивленно хмыкнул Пахом. – Пуля, она ведь не разбирает, кто князь, а кто смерд.

– Мои пули меня уж не раз находили. А я вот он. Тут сижу, – зло улыбнулся Руслан. – А те, кто стрелял, давно уж червей кормят. В общем, я сказал, а ты слышал. А кто не поймет, его беда.

– Суров ты, княже. Не по годам суров, – помолчав, неожиданно высказался Пахом. – Однако вижу, что и жизнь тебя не щадила. Добре. Пошлю нужным людям весточку. Все как сказал, передам. Да только и ты не обмани. Сыны по старой караванной тропе ходят. Сразу скажу, мы с той стороны только шелк да парчу носим. Бывает еще цацки всякие да пряности.

– Попадутся на глаза, товар проверю, и коль не будет того, что я назвал, отпущу, – спокойно кивнул Руслан. – То не мои дела, – закончил он, поднимаясь и убирая револьвер в кобуру. – Значит, через Эривань, говоришь, – повернулся он, уже стоя на выходе из беседки.

– Больше негде, – кивнул Пахом, зябко поежившись под его взглядом.

– Добре. Благодарствую, Пахом, прости, не знаю, как по батюшке.

– Отца Саввой звали, – ответил старик, заметно растерявшись.

– Ну, будь здоров, Пахом Саввич, – закончил Руслан разговор и не оглядываясь направился к воротам.

– Ну, что там? – вскочил с завалинки хорунжий, увидев выходящего Руслана.

– Сговорились вроде, – вздохнул Руслан, принимая у него повод коня.

– Ты прости, Шатун, но Пахом мужик непростой, ссориться с ним мне не с руки, – покаянно протянул казак.

– Никак и ты с ним дела ведешь? – сообразил Руслан.

– Так иной раз с трофеев что продать через него проще, да и выгоднее бывает, – нехотя признался хорунжий.

– Добре, – усмехнулся Руслан. – То твои дела. Но учти, об этом никто сторонний знать больше не должен.

– Так окромя наших, никто и не знает, – быстро заверил его хорунжий.

– Ладно, поехали в штаб, – отмахнулся Шатун, вскакивая в седло.

Спустя полчаса он, уже привычно постучав в дверь, вошел в знакомый кабинет и, присев к столу, устало вздохнул:

– В общем, удалось узнать, что фальшивые деньги тащат через Армению. Доказательств нет, но человек в этом деле знающий, и не верить ему причин особых нет. А как проверить, я даже не представляю.

– Да уж. Не с нашими возможностями на такие задачи замахиваться, – понимающе усмехнулся Рязанов. – Тут другая беда.

– Что опять?!

– Весть пришла, что через Аргунь большой отряд горцев идет. И перехватить их некому. Казаки уже на фронт ушли, а заслоны слишком слабы.

– Не было печали, – охнул Руслан. – Карта тех мест имеется?

– Только кроки, – качнул граф головой.

– Если они в долины вырвутся, бед не оберемся, – растерянно проворчал Руслан. – Что делать будем?

– Казаков по станицам собирать надо, – помолчав, вздохнул майор. – Иначе город можем и не отстоять.

– Оголим станицы, казакам возвращаться некуда будет.

– Что предлагаешь?

– С каждой станицы, из оставшихся, по три хороших стрелка брать. Конно и оружно. И за бандой. К ним наши два десятка. Получится на каждые два наших выстрела по одному от призванных казаков. В этом случае можно будет абрекам серьезный бой дать, – задумчиво протянул Шатун.

– Боюсь, не получится ничего, – помолчав, вздохнул Рязанов. – Атаман в столицу уехал, а кто за него, еще не знаю. А станичники без атамана с нами и говорить не станут.

– А наши казаки на что? – удивился Руслан. – Надо попросить их, чтобы передали казачий круг собрать, там все и решим.

– Угу, станут ради тебя круг собирать, – иронично хмыкнул граф.

– Почему это ради меня? Ради станиц своих, – тут же вывернулся Руслан.

– Думаешь, выгорит?

– Не знаю, – честно признался Руслан. – Пойду, с казаками поговорю, – махнул он рукой, поднимаясь.

* * *

Полсотни пожилых, но еще крепких казаков внимательно слушали все, что говорил им Руслан. Сидя в седле перед этим полуэскадроном, Шатун негромко, но твердо рассказывал, для чего их собрал и что им предстоит сделать. А нужно было, ни много ни мало, остановить банду приблизительно в четыре десятка сабель. Но количество абреков в банде было установлено не точно. Так что готовиться нужно было к серьезной драке.

Убедившись, что его услышали и поняли, Шатун кивнул седоусому подъесаулу, и тот, поднявшись в стременах, зычно отдал команду к движению. Чтобы обеспечить хоть какое-то взаимодействие между отрядами, Руслан приказал своим подчиненным смешаться с мобилизованными. У тех наверняка будет куча всяческих вопросов, так что в задачу его подчиненных входило и некоторое просвещение новичков. Хотя какие они, к черту, новички. У каждого грудь в крестах, шрамы на телах и походов за спиной больше, чем сам Руслан противников видел.

– Княже, дозволь спросить, – раздалось из колонны.

– Спрашивай, – повернулся Руслан к окликнувшему его казаку.

– Что делать станешь, когда банду увидим?

– На месте понятно станет, – вздохнул Шатун. – В дурную атаку точно вас не погоню. Не для того собирал, чтобы сгубить ни за понюшку табаку. Сейчас главное, успеть к их выходу из ущелья. А там место для засады выберем и огненным боем встретим. И чем больше побьем, тем лучше.

– Что, и в лаву не пойдем? – удивился казак.

– Только если точно буду знать, что иначе никак, – твердо отрезал Руслан.

– А трофеи как делить станешь?

– Как обычно, – пожал Шатун плечами. – С вашей стороны, вон, подъесаул есть, с моей хорунжий имеется. Они и решат, чтобы все честь по чести было.

– А сам?

– А что сам? – не понял Руслан.

– Неужто ничего сам брать не станешь?

– Ну, если только что-то особо глянется. А так моя доля ватажная. У вас давно все придумано, так чего огород городить?

– Ишь ты. Князь, а законы наши чтит, – послышалось из колонны.

– Так правильные они, – откликнулся Шатун. – Годами проверенные. Да и не того я полета птица, чтобы старые уклады ломать.

Отвечая на все эти вопросы, Руслан отлично понимал, что в данный момент его оценивают, измеряют и взвешивают. И от его ответов, а главное, дальнейших действий, будет в дальнейшем зависеть очень многое.

Отряд вышел из города и, перейдя на рысь, направился к предгорьям. Двое суток полуэскадрон провел в пути, и все это время Руслан сидел в седле словно на иголках. Если абреки вырвутся из ущелья, долина кровью умоется. И гоняться за ними придется долго и упорно.

К его огромному удивлению, собрались казаки быстро. Как только его бойцы отправили весть по станицам, казачий круг собрался и, выслушав его, согласился выделить по три бойца с каждой станицы. Такой расклад не сильно ослаблял поселения, но заметно увеличивал огневую мощь его отряда. Именно это Руслану и требовалось. Затевать долгую войну или неделями носиться по степи за бандой он не собирался. Его план был прост и вполне в духе его прошлой службы.

Уничтожить банду из засады и, собрав трофеи, вернуться обратно. Быстро и с минимальными потерями. На личную доблесть и тому подобную муру ему было на данном этапе глубоко наплевать. Главное, избавиться от опасности, а дальше план война покажет. Шла война, и кичиться собственной храбростью означает ослабить боеспособность подразделения. Тут требуется общая стойкость и доблесть всего отряда.

Именно эти нехитрые истины он старался довести до сознания каждого казака. И судя по всему, ему это удалось. Впрочем, это было и не удивительно. Восторженных мальчишек тут не было. Все казаки были люди бывалые, послужившие и на своем веку повидавшие всякого. Так что в их умении слушать команды Руслан не сомневался. Главное, чтобы за такого командира они его приняли.

Так что целостность оружия и амуниции Шатун у своих бойцов проверял регулярно и требовал от хорунжего отчета о состоянии здоровья казаков и их коней. Ведь иного транспорта тут просто не было. Краем глаза Шатун замечал, что призванные внимательно наблюдают за его действиями и присматриваются к тому, как экипированы его подчиненные. Подшитая брезентом кошма, которую его бойцы использовали вместо спальных мешков, их удивила, а качество оружия заставило задуматься.

К полудню вторых суток отряд подъехал ко входу в ущелье, и Руслан, объявив привал, приказал подъесаулу отправить в ущелье разведку. Но следопыт, окликнув своего старого приятеля, вызвался добровольцем. Понимая, что это будет наилучшим решением, Шатун просто кивнул, давая им разрешение действовать.

– Ваше благородие, а чего сразу их не отправил? – помолчав, удивленно спросил подъесаул.

– Станичниками командовать тебя казачий круг поставил, так что через голову прыгать неправильно будет, – спокойно отозвался Руслан.

– Благодарствую, княже, – неожиданно поклонился казак. – Что дальше делать станем?

– Прикажи пока чаю вскипятить. Разведку ждать надо, – помолчав, вздохнул Шатун. – И пусть пока коней обиходят. Но оружие пусть все под рукой держат. Черт их знает, куда они уже дойти успели.