Читать книгу "Лесной гамбит"

– Ну, теперь-то не много, – смутился Никандр.

– А что так? Иль не ваша кровь? – тут же поддел его Руслан.

– Так порченая она, – снова насупился контрабандист.

– Ты мне тень на плетень не наводи. Назови цифирь, – потребовал Руслан.

– Ну, рублей двадцать папаня выделит. Ну, и рухляди какой домашней, – подумав, высказался Никандр.

– Всего-то? – иронично усмехнулся Шатун. – А я денщику своему и дом поставлю, в имении своем, и денег на обустройство дам. Думаю, сотни на ассигнации хватит. А не хватит, так еще столько добавлю.

– Шутишь! – ахнул Никандр, не веря собственным ушам.

– Я в таких делах никогда не шучу. Мишка, парень добрый, грамоте учен, счет знает, и боец не из последних. С ногой у него беда, так то не вина его, а беда. Потому и в денщики пошел. А так бы добрый казак был. Да и сейчас неплох. В моих делах ему всегда место найдется.

– Странный ты, княже, – помолчав, вздохнул Никандр. – То сам своими руками оружие всякое делаешь, то за простого казака радеешь. Не пойму я тебя.

– А тебе и не надо, – усмехнулся Руслан. – То мои дела, мне за них и ответ держать.

– Сомневаюсь я, что папаня согласие свое даст, – в очередной раз вздохнул контрабандист.

– Вот вернемся, сам с ним поговорю, – отмахнулся Руслан и, оглядевшись, уточнил: – Куда дальше-то?

– Вон туда, на пять пальцев держи, – пальцем показал контрабандист на гору под названием Бештау. Что в переводе и означает «Пять пальцев».

Отряд свернул на звериную тропу, растянувшись длинной вереницей. Только в головном дозоре с отрывом в сто метров двигались трое лучших кавалеристов. Оружие казаки держали в руках, настороженно отслеживая каждое движение в осеннем лесу. Копыта коней глухо чавкали по раскисшей от дождей земле, а их тихое пофыркивание изредка нарушало хрупкую тишину. Световой день поздней осенью короткий, поэтому место для ночлега стали искать заранее.

Благо контрабандист знал в этих местах каждый кустик, так что подходящую поляну нашли быстро. Обтерев и напоив коней, казаки ловко развели несколько небольших костров. Ночевать в такой сырости на голой земле, и даже чаю горячего не попить, значит, обречь себя на простуду. Так что уже через час поляна обрела вид настоящего военного лагеря. Даже импровизированную коновязь казаки сделать не поленились, натянув веревку между деревьев. Мишка, которого Руслан просто вынужден был взять с собой в этот поход, успел обиходить коней, нарезать веток на подстилки и раскатать у костра подшитую брезентом кошму.

Это нововведение нашлось у всех казаков. Призванные ветераны подсмотрели эту подстилку у бойцов Руслана и не поленились использовать для себя. Именно на такую их реакцию Руслан и рассчитывал, когда разрешил своим подчиненным показывать ветеранам все новинки из их арсенала. Перекусив сухарями и вяленым мясом, от которого во рту разгорался пожар, Руслан с благодарным кивком принял от кашевара кружку с горячим крепким чаем и замер, глядя в огонь и грея пальцы о кружку.

– Что не так, княже? – осторожно поинтересовался сидевший напротив хорунжий. – Чего смурной такой?

– Опоздать боюсь, – помолчав, честно признался Руслан. – Ежели эта свора из ущелья вырвется, все предгорья кровью умоются. Тогда мне только застрелиться останется.

– Да господь с тобой, княже! – вскинулся казак. – Нешто можно так? Ты ж дело свое добре делаешь. А что не успели, так нет тут твоей вины. Ты тревогу сразу поднял. Да и казаки не подвели. Враз собрались.

– Это ты, здесь будучи, сам видел. А вот те, кто после это дело разбирать станут, не поверят, – грустно усмехнулся Руслан. – В нашем богоспасаемом отечестве крайним всегда тот, кто первый башку под пулю подставляет. Ладно, то мои дела, – вздохнул он, прихлебывая чай.

– Погоди, княже. А что может быть, ежели и вправду такой разбор пойдет? Вот тебе именно что будет?

– Да бог его знает, – пожал Руслан плечами. – Могут и звания лишить, и титула, и из армии погнать. И стану я обычным мужиком. Одна радость, что образование имеется.

– А вот это уж черта с два, – злорадно усмехнулся хорунжий. – Случись такое, и атаман тебя первым в войско наше позовет. Ему умные командиры во как нужны, – проводя ребром ладони перед горлом, заверил казак. – А за тобой вся ватага наша пойдет.

– Какая ватага? – не понял Руслан.

– А вот эта. Все, кто здесь сейчас, – обвел хорунжий рукой лагерь. – Я тебе так скажу, княже. Кабы не ты весть послал, то и половины ветеранов бы не собралось. Так бы и пошли двумя десятками.

– Благодарствую, – удивленно кивнул Шатун.

– Не на чем, – отмахнулся хорунжий. – Теперь по станицам все знают, что ты своих людей дурой под пули не погонишь. И что трофеи завсегда взять позволяешь. А казаку иного и не надо. Врага сгубить да с поля с добычей вернуться.

– Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест, – попытался свернуть Руслан этот странный разговор. Ведь изначально он хотел сказать совсем другое.

– Там они еще, – тихо проворчал молчавший до этого Никандр.

– Доводы твои я слышал, – согласно кивнул Руслан. – Но ведь это ты так думаешь, а у них могут и свои резоны быть.

– Не пройдут они по таким хлябям пешком, – упрямо повторил контрабандист. – Да и леса нашего они не знают.

– Знают, не знают, а ущелье то нашли. Значит, показал им его кто-то, – ответил Руслан. – А ведь ты сам говорил, что его просто так не найти. Да и заметить со стороны сложно. Выходит, есть у них проводник в этих местах. А раз так, то он же сможет их и по хлябям провести. Или я ошибся где? – повернулся он к Никандру.

– Ну, так-то оно все вроде верно, – помолчав, протянул контрабандист. – Да только не верю я, что из наших кто мог на такое решиться. Это ж почитай к себе в дом варнака каторжного привести.

– Есть люди, которые ради денег и не такое сделают, – мрачно вздохнул Руслан. – Им плевать, что деньги те кровавые. И что ради них тьма ни в чем неповинного люда сгинет. Главное, чтоб ему хорошо было. В вашей рыбацкой братии знаешь таких? – неожиданно спросил Руслан, глядя контрабандисту в глаза.

– Есть двое, – помолчав, нехотя кивнул Никандр.

– Кто такие? Где живут? – тут же оживился Руслан.

– На хуторе, под Кисловодском. Хутор в таком хитром месте поставлен, что подойти только с одной стороны можно. По левую руку овраг, по правую и сзади ручей, а сам хутор вроде как на пригорке.

– Что, и через ручей никак? – удивился хорунжий.

– Никак. Ручей-то в низине, а у пригорка склоны обрывистые, – вздохнул Никандр. – Дом еще папаша их ставил. Каменный, и окна на все стороны. Хоть живи, хоть от врага отбивайся.

– Погоди, так это, выходит, братья? – удивился Руслан.

– Угу, единокровные. За-ради денег хучь что сделают. И коня скрадут, и товар принесут любой, да и зарезать могут, недолго думая. Мы с батей, понятно, не святые, но крови на руках не имеем. Дело наше шума лишнего не любит. Нам бы как-нибудь тишком да бочком, чтоб никто и не приметил. А эти что угодно сделают, только плати.

– Это чьих же такие будут? – задумался хорунжий. – Я вроде всех в тех местах знаю. Даже пусть и шапочно.

– Братовья Луковы. Ермил с Никодимом.

– Слышал про таких, но вот чем промышляют, и знать не знал, – удивленно проворчал казак.

– Твое счастье, – хмыкнул Никандр.

– Только они из таких, или еще кто есть? – кивнув, уточнил Руслан.

– Из рыбаков только они без совести да без чести, – твердо ответил контрабандист. – Говорю же. Мы не святые совсем, но крови сторонимся. Да и не нужна кровь в нашем деле. За нее что казаки, что стража порубежная, что просто военные завсегда мстить станут. А это для дела плохо. А эти двое ни бога, ни черта не боятся. Сразу видать, пришлые, хоть и живут тут, почитай, всю жизнь.

– А лес они хорошо знают? – задал Шатун следующий вопрос.

– Добре, – кивнул Никандр. – Почитай, выросли в нем.

– Ты ведь карту читать умеешь. Вернемся, покажешь, где тот хутор, – кивнул Руслан, даже не спрашивая желания самого контрабандиста. – Нужно будет людей отрядить, – повернулся он к хорунжему. – Пусть приглядят за этими братовьями.

– Добре. Все исполню, – кивнул казак, выразительно покосившись на Никандра.

– Ежели османы их наняли, то они в той лощине должны быть, – быстро добавил контрабандист, поежившись под этим взглядом.

– Выходит, среди вашего брата та лощина хорошо известна? – уточнил Шатун.

– Знают ее, – кивнул Никандр. – Кто через кривой ручей ходит, все знают.

– Что еще за кривой ручей? – не понял Руслан.

– А вот это, княже, так просто не расскажешь. Тут самому смотреть надо, – развел контрабандист руками.

* * *

Они успели. Как? На этот вопрос Руслан и сам не мог толком ответить. Оставив коней с коноводами и навьючив на себя всю поклажу, казаки втянулись в облетевший лес и по звериной тропе отправились дальше. Шли волчьим бегом. Хрипя и задыхаясь, оскальзываясь на выцветшей, мокрой от дождя траве, спотыкаясь на камнях и корнях, но продолжали бежать. Шатун, понимая, что в этом отряде является самым сильным, закинул на плечи ящик с минометными минами и встал во главе колонны.

Казаки несколько раз пытались отобрать у него поклажу, упирая на то, что князю такое невместно, но Руслан отгонял их командирским рыком, приказывая помогать отстающим. В итоге вся полусотня подошла к нужному распадку в полном составе. С лошадьми оставили самых возрастных призванных казаков, понимая, что подобный марш-бросок им уже не под силу. Дав бойцам отдышаться, Руслан жестом подозвал к себе Романа и, указывая на скалы, принялся ставить задачу. Внимательно выслушав его, следопыт тихо окликнул пару молодых ребят и бесшумно скрылся с ними в подлеске.

Словно специально, снова зарядил мелкий, нудный дождь, своим шелестом скрадывавший всякий слабый шум. Руслан, вскинув лицо к небу, задумчиво оглядел нагнанные ветром тучи и, вздохнув, тихо проворчал:

– Похоже, даже природа за нас.

– Чего прикажешь, княже? – не расслышав его бурчания, уточнил Мишка.

Отвлекшись от своих размышлений, Руслан задумчиво посмотрел на паренька, который хромал заметно сильнее обычного и то и дело, чуть морщась, потирал бедро, и, качнув головой, ответил:

– Молюсь, Миша. А ты, вон, на ящик пока присядь. Нога-то болит, небось.

– Ноет проклятая, – нехотя признался парень.

– Вот и не суетись. Все одно ты мне сейчас без надобности. Теперь, пока дело не сладим, я ничего другого не потребую.

– Княже, что делать станем? – подошел к нему хорунжий.

– Ждем пока. Рома с парнями выход из той долинки осмотрит, тогда и будем решать, – вздохнул Руслан, отлично понимая, что сидеть без дела в такую погоду тяжелее всего.

Для него самого подобная погода была словно манна небесная. Любой разведчик скажет, что чем хуже погодные условия, тем проще разведке делать свое дело. Часа через два вернувшийся следопыт доложил, что вход в ущелье не охраняется, а накопившиеся в нем турки явно никуда не собираются уходить. Сидят по палаткам и даже носа на улицу не высовывают. Только несколько молодых солдат шустрят по лагерю, делая какие-то бытовые дела.

«И тут дедовщина», – зло усмехнулся про себя Руслан, кивнув.

– Уверен, что у входа никого нет. Не могли наблюдателя прозевать? – уточнил он, остро глянув на молодых казаков.

– Уверен, княже, – решительно кивнул Роман. – Сам у той скалы все обнюхал, – усмехнулся он, демонстрируя Руслану небольшую подзорную трубу.

Десяток таких Шатун сам успел закупить в Краснодаре и раздал их командирам боевых троек. И в первую очередь команде следопытов. Пару ребят Роман отобрал именно под свои задачи.

– Добре. Снимаемся, – скомандовал Руслан, чуть повысив голос.

– Что делать станем, княже? – тут же словно из воздуха возник хорунжий.

– Вход перекроем, а после начнем из мортир их долбить. А потом из винтовок. Мало нас, чтобы в шашки рубиться, – коротко поведал Руслан свой незамысловатый план. – Главное, не дать им из того распадка вырваться. А уж там по одному отловим.

– Полон брать? – деловито поинтересовался хорунжий и, крякнув, закинул на плечи ящик с минами, который до того тащил сам Руслан.

– Ежели только кто из офицеров попадется или из проводников. Остальные нам без надобности, – отрезал Шатун.

К расселине, являвшейся входом в распадок, шли минут сорок. Убедившись, что вход действительно никто не охраняет и тревогу поднимать некому, Руслан подвел свою команду к самой скале и, приказав казакам держать долинку под прицелом, но без команды не стрелять, принялся выбирать позицию для минометов. Расчеты, под его руководством, быстро сложили из камней что-то вроде бруствера, за которым укрыли боеприпас, и принялись устанавливать орудия.

Еще раз глянув в небо, Руслан понял, что ждать больше нельзя. Часа через полтора навалятся сумерки, а еще через час в предгорьях наступит полная темнота. Особенно с учетом погоды. Стрелки тоже времени даром не теряли. Прикрывая друг друга, они сумели незаметно выложить на входе еще один бруствер, полностью перекрыв свободный выход из распадка. Теперь с ходу из него так просто было не выскочить.

Прикинув расстояние, Руслан лично навел оба миномета и, коротко перекрестившись, решительно скомандовал:

– Пристрелочным, огонь!

Заряжающие опустили в стволы мины, и неказистые с виду трубы глухо блямкнули, выплевывая снаряды в воздух. Шипящий свист, дымный след во влажном воздухе, и в середине османского лагеря поднялись два куста дыма и выброшенной земли.

– Три снаряда, беглый огонь! – тут же скомандовал Руслан, в бинокль наблюдая, как из палаток начинают выскакивать перепуганные турки.

– Пол-оборота в разные стороны, по три снаряда, огонь! – последовала новая команда, и еще шесть взрывов накрыли лагерь.

Кто-то грамотный и сумевший сохранить хладнокровие сумел организовать ту перепуганную толпу, что металась по разгромленному лагерю, и в ответ начали раздаваться выстрелы. Стрелки из казаков, помня приказ, то и дело оглядывались на Руслана, ожидая команды, но он вместо этого снова принялся корректировать огонь минометов. Еще шесть выстрелов разнесли сбившихся в кучу турок, и над долинкой раздался тоскливый крик:

– Я-а-лла!!!

– Сейчас в атаку побегут, – мрачно хмыкнул хорунжий, опуская подзорную трубу. – Всегда так кричат, когда помирать собираются.

– Пусть бегут. Вели казакам лишний раз головы из-за камней не высовывать. У них английские винтовки могут быть, – приказал Руслан.

Хорунжий ловко оббежал бруствер и, уйдя из поля обстрела, подобрался к позиции казаков сбоку. Вскоре полученная команда была передана по цепочке, и казаки присели пониже, прижимая к себе винтовки. Руслан был очень удивлен, когда на сборе увидел, что у всех призванных ветеранов при себе были винтовки его мастерской.

Хорунжий оказался прав. Турки, хоть и были напуганы, но сумели организоваться и, похватав оружие, ринулись в атаку.

Человек, командовавший ими, явно понимал, что на этом пятачке, при наличии у противника артиллерии, у них нет вообще никаких шансов. А так, вырвавшись из распадка, сможет выжить хоть кто-то. Так что это был скорее жест отчаяния или атака обреченных, но они шли. Прикинув на взгляд количество, Руслан мрачно скривился. Даже после артобстрела турок все равно было больше.

– Стрелять номерами, из укрытий не высовываться, на тройки разобраться и за соседом присматривать, – зычно командовал Шатун, снимая с плеча свой карабин. – Огонь только по моей команде! – закончил он, прижимая приклад к плечу и выцеливая возможных командиров.

Коренастый турок, перепоясанный широким алым кушаком, двигался позади кое-как организованной толпы, то и дело воинственно взмахивая кривой саблей. За поясом у него было заткнуто два револьвера. Эту деталь Руслан рассмотрел случайно и был очень удивлен этим открытием.

«Картинка из книжки», – краем сознания отметил Руслан, плавно спуская курок.

Карабин рявкнул, крепко толкнувшись в плечо, и прицел соскользнул с цели. Чуть поведя стволом, Шатун вернул его на место и зло усмехнулся, увидев, как турок, схватившись за живот, начал оседать на землю.

– Огонь! – скомандовал Руслан, прикинув, что до бруствера туркам осталось пробежать метров двести пятьдесят.

Чуть приподнявшись, казаки принялись отстреливать противника, словно в тире. Спокойно и без суеты. Для них это была привычная работа. Спустя минуту первый ряд противника был просто сметен. Про стрельбу номерами Руслан скомандовал не просто так. Стрельба тройками велась последовательно, и к тому моменту, когда третий номер выпускал пулю, первый уже успевал перезарядить винтовку. Такая плотность стрельбы не могла не сказаться.

И без того напуганные османы начали останавливаться и ложиться на землю. Идти грудью на свинцовый град никто из них не хотел. Этим тут же воспользовался Руслан. Приказав расчетам сменить угол возвышения, он дал по одному пристрелочному выстрелу и, внеся коррективы, приказал открыть беглый огонь. Четыре разрыва смели сразу человек тридцать. Не выдержав такого накала, турки попытались отойти, но казаки не зевали. Их винтовки выбивали врага одного за другим. Сообразив, что дело плохо, османы принялись бросать оружие и поднимать руки, но приказ был прост и ясен. Пленных не брать.

К тому же кто-то из молодых казаков умудрился забраться на скалу у входа, и четыре гранатных разрыва отбили туркам желание атаковать окончательно. Развернувшись, они побежали обратно к разбитому лагерю. Руслан тут же приказал вернуть минометы к прежним установочным данным, и едва только турки оказались рядом с порванными палатками, скомандовал огонь. Шесть разрывов оставили от почти батальона османов жалкие ошметья.

– Короткими перебежками, вперед! – скомандовал Руслан, выбираясь из-за бруствера.

Теперь наступил самый опасный момент. Требовалось добить оставшегося противника и произвести зачистку. У выживших турок оставалось в руках оружие, и после расстрела пытавшихся сдаться они могут оказать серьезное сопротивление. Так что гнать бойцов строем и в полный рост Шатун не собирался. Казаки, помня его науку, принялись перебегать с места на место, прикрывая друг друга огнем. Турки пытались оказать хоть какое-то сопротивление, но как стрелки казаки оказались на голову выше.

В итоге к дальней стене распадка сумело добраться примерно полтора десятка кое-как одетых и вооруженных османов. Окружившие их казаки дали один залп, и все было кончено. Повинуясь команде хорунжего, бойцы принялись осматривать тела, в случае необходимости проводя правку. Как уже было сказано, живыми никого брать не собирались. Неожиданно рассматривавший что-то на скале Роман сунул в руку Руслану свою трубу и, тыча пальцем куда-то вверх, жарко выдохнул:

– Княже, глянь на скале!

Вскинув карабин, Руслан навел оптику на то место, куда указывал следопыт, и, рассмотрев предмет его возбуждения, выругался:

– Суки продажные!

Чуть подняв ствол, он плавно нажал на спуск. Пуля ударила чуть выше головы поднимавшегося первым мужчины. Он замер, прижавшись к камню, когда его вдруг осыпало каменной крошкой, выбитой пулей. Шедший следом за ним мужчина едва не сорвался.

– Слезайте. Оба! – громко крикнул Руслан. – Слезайте, или пристрелю обоих.

Висящие на скале мужики принялись о чем-то тихо переговариваться. Потом шедший вторым сделал вид, что начинает спускаться, а первый, примерившись, шагнул в сторону. В ту же секунду Руслан снова выстрелил. Сделав предупредительный выстрел, он так и держал мужиков на мушке. Пуля ударила первого мужика в ногу, и тот, заорав, сорвался со стены. Недолгий полет, глухой удар, и все было кончено. Упал мужик спиной на камни.

– Последний раз говорю, слезай! – рявкнул Шатун, быстро передергивая затвор.

– Да чтоб тебя разорвало, падла! – раздалось в ответ, и Руслан снова спустил курок.

Еще один влажный шлепок, и все было кончено. Оглядевшись, Шатун жестом подозвал к себе растерянно притихшего контрабандиста, который все время боя просидел за бруствером у минометов, и, указав ему на тела скалолазов, приказал:

– Осмотри их. Может, признаешь кого.

– Они и есть. Братья Луковы, – вернувшись, мрачно хмыкнул Никандр. – Ты словно знал, что они тут будут, княже. Даже вопросы про них задавал.

– Так задачка-то нехитрая. Османы, хоть и вояки толковые, и разведка у них в этих местах хорошо поставлена, а про такие вот места без знающих людей не прознали бы. Проводники им толковые нужны были.

– Умен ты, княже. Не отнять, – покрутил контрабандист головой, чем вызвал ироничные усмешки слышавших его казаков.

* * *

С раннего утра отряд был разбит на две части. Большая отправилась копать братскую могилу, а меньшая занялась повальным обыском. В том числе и тел погибших турок. Как оказалось, всякой всячины османы с собой приволокли много. Глядя на разложенные палатки, на которые казаки складывали все найденное, Руслан только мрачно вздыхал. Тащить это все обратно придется на себе, а значит, скорость передвижения уменьшится сильно. И заставить казаков бросить столько добра не было никакой возможности.

Сами же казаки каждую найденную монетку воспринимали с нескрываемой радостью. Впрочем, это было понятно. Воевали они всегда за свой счет. А это и порох, и свинец, и все остальное, необходимое для войны. В общем, сидя на снарядном ящике и попивая чай, Шатун старательно делал вид, что его все устраивает и вообще так оно и должно быть. Братьев контрабандистов было решено схоронить вместе с турками. Им служили, с ними и упокоятся, отрезал хорунжий, сплюнув.

С предателями казаки никогда не церемонились. Допив чай, Руслан жестом подозвал к себе Никандра, крутившегося рядом, и, кивая на тела братьев, негромко, спросил:

– Хутор их далеко отсюда?

– Далече, – коротко кивнул контрабандист.

– А от того места, где мы коней оставили? – не унимался Шатун.

– Часа три рысью, – подумав, ответил Никандр.

– Хорунжий! – окликнул Руслан, поднимаясь. – Дорогу обратно хорошо помнишь?

– Так вон, Ромка сведет. Он уж точно запомнил, – усмехнулся казак, кивая на следопыта.

– Роман! – повернулся Шатун к следопыту. – Кто из твоих парней отряд до коновязи доведет, не заплутав?

– Любого бери, княже, – уверенно заявил следопыт.

– Добре. Оставляй одного за себя, а сам со вторым собирайся. Хорунжий, мне пятерку бойцов помоложе отбери, и заканчивайте здесь.

– А ты куда, княже? – насторожился казак.

– До хутора их прогуляемся, – снова кивнул Руслан на тела братьев. – Глядишь, чего интересного там по нашей части найдется. Ну не могли же они за каждым словом на ту сторону бегать?

– Это верно, – кивнул казак.

– Вот. Значит, кто-то им на хутор весточки передавал. И скорее всего, это были письма или еще бумаги какие. Они же грамоте разумели? – повернулся Руслан к Никандру.

– Так, княже. Грамотными были, – уверенно кивнул контрабандист.

– Добре. Миша. Проследи, чтобы из оружия на радостях ничего не забыли. А все собранные, за мной, – скомандовал Руслан, подхватывая свой карабин и забрасывая на плечи ранец.

За разговором хорунжий успел окликнуть людей, и те, передав лопаты сослуживцам, успели собраться. Убедившись, что отобранные казаки уже готовы и ничего не забыли, Руслан развернулся и, бросив через плечо Никандру:

– Веди, – зашагал к выходу из распадка.

Отобранная для этого перехода молодежь легко держала заданный темп. Не ожидавший такого Никандр, поначалу тихо посмеивавшийся над привычными к седлу бойцами, очень быстро увял и дальше шагал молча, лишь иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не отстал. Руслан поставил в арьергард колонны помощника Романа, молодого следопыта, так что за тылы был спокоен. Легко скользя за контрабандистом, он попутно прокручивал в голове фрагменты боя и в очередной раз убеждался, что все было сделано правильно.

Сразу после боя, избавившись от раненых, он приказал осмотреть бойцов и доложить о потерях, и спустя несколько минут услышал от подошедшего хорунжего:

– Любит тебя удача, княже. Такой бой, и всего четверо поранетых. Да и то камнями от пуль посекло. Царапины.

– Что, никого убитым? – не поверил Руслан собственным ушам.

– Слава богу, все живы, – истово перекрестился казак. – Говорю же, всего четверо поцарапанных. Пули из камня крошку выбили, ими и посекло. Да и то у всех уже коркой схватилось. Храни тебя боже, князь, – сняв папаху, поклонился казак.

– Благодарствую, – кивнул Руслан в ответ.

– Что с османами делать станем? – поинтересовался хорунжий, надевая папаху. – Может, так бросим, да вход в долину завалим?

– Нельзя, – качнул Руслан головой. – Слишком их много. С весной тут такая душегубка будет, что долину эту запросто по запаху найти можно будет. К тому же тут еще и ручей рядом. А куда он впадает, одному богу известно. Так и до мора какого доиграться можно. Нет. С утра хоронить станем. Благо у моей команды лопатки есть.

– Добре. Все исполним, – сообразив, что он прав, кивнул хорунжий.

Именно этим бойцы и занялись, едва рассвело. Осмотренные тела относили подальше от ручья и складывали в ряд. Заодно пересчитывали. В итоге получилось, что в распадке было уничтожено сто пятьдесят шесть человек. В три раза больше, чем входило в состав атаковавшей группы. Аккуратно сняв дерн, казаки принялись выкапывать котлован глубиной в два человеческих роста. Работа шла медленно. Грунт был каменистый. То и дело попадались крупные валуны, которые приходилось оставлять на месте. В общем, дела казакам хватит надолго.

Группа углубилась в лесную чащу, и бойцам пришлось сойти с тропы. Дальше шли через густой подлесок. Добравшись до небольшого ручейка, казаки сделали короткий привал и минут через двадцать двинулись дальше. Никандр, привычный к долгим пешим переходам, поглядывал на Руслана со все возрастающим удивлением и уважением. Выдержать долго заданный им темп могли далеко не все. Сам же Руслан только посмеивался втихомолку, про себя весело хмыкая: «Это ты, приятель, с инструктором нашим на прогулки не выходил. Полсотни верст до обеда, а потом сколько осталось. Спецназ, как волка, ноги кормят».

Примерно через три часа, как контрабандист и обещал, они вышли к странной возвышенности, о которой и рассказывал Никандр. Больше всего этот холмик напоминал степной курган, но откуда он мог взяться посреди леса, Руслан даже не представлял. Оставив эту загадку на совести природы, он жестами распределил бойцов по направлениям и, плавно передернув затвор карабина, медленно двинулся к забору, окружавшему подворье.

Ограда была выстроена в кавказском стиле. Сложена из плоских камней, скрепленных глиной. К огромному удивлению Шатуна, братья никакой живности не держали. Вообще. Даже собаки во дворе не было. Убедившись, что широкий, крепкий дом пуст, а окна закрыты крепкими ставнями, Шатун легко перемахнул через забор и, откинув щеколду на калитке, медленно двинулся вдоль ограды, осматривая все подозрительные места на предмет тайников.

Строений во дворе было не много. Каменный сарай, что-то вроде кладовой и сам дом. К тому же навес с коновязью в дальнем углу двора. Убедившись, что землю во дворе не трогали, Руслан стволом карабина указал казакам на дверь дома и, сдвинув папаху на затылок, удивленно проворчал:

– Странными они людьми были. Никакой живности. Похоже, отсюда даже мыши сбежали.

– Так чего удивляться-то? – развел Никандр руками. – Они ж на две, а то и три седмицы за перевалы ходили. Кто ж за живностью смотреть станет. Она тут в таком разе с голодухи передохнет. Да и место тут глухое. Оставишь живность без пригляду, так ее волки или шакалы порвут. А шакал зверь умный и хитрый. Найдет где пищу, так просто не уйдет. Повадится лазать, отбиваться устанешь.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул Руслан, наблюдая, как молодые казаки, вскрыв дверь, ловко просачиваются в дом, контролируя помещения.

Вскоре ставни начали распахиваться, а вышедший на крыльцо Роман весело улыбнулся, убирая револьвер в кобуру:

– Чисто, княже.

– Тут побудь, – скомандовал Руслан Никандру, легко взбегая на крыльцо.

Выгнав всех казаков из дома, он принялся осматривать помещения на предмет тайников. К его огромному удивлению, братья не стали сильно заморачиваться и складывали все добытое в огромный дубовый сундук. Еще одну закладку Шатун нашел под широкой лежанкой. Судя по размерам, на сундуке кто-то из братьев спал. Второй пользовался лежанкой. Именно под ней нашлась красивая резная шкатулка, в которой обнаружились какие-то бумаги.

Сундук же оказался настоящей пещерой Али-бабы. На дне, в кожаных кисетах, обнаружились золотые и серебряные монеты. Пачки ассигнаций и вязанки пушнины. Последнее Руслана удивило больше всего. Вытянув меха на улицу, он аккуратно расправил шкуры и удивленно присвистнул. В вязанке было три шкуры барса, пять шкур рысей и пять волчьих шкур. Похоже, кто-то из братьев всерьез увлекался охотой.

– Редкий зверь, – оценил шкуру барса подошедший Роман.

– За такой мех на той стороне золотом платят, – поддержал его Никандр.

– Пусть парни мешки поищут и все, что в сундуке, выгребут. Там на всех хватит, – усмехнулся Руслан в ответ.

Пока он искал тайники в доме, казаки успели вскрыть кладовую и сарай и вытащить оттуда все найденное. Собрав и увязав добычу, бойцы, груженные словно верблюды, вытянулись в цепочку и зашагали в обратную сторону. Теперь им предстояло дойти до места, где были оставлены кони. Именно там Руслан и назначил точку встречи. Основной отряд должен был ждать их в течение двух суток. В сумерках, опознавшись с часовыми, группа вышла к бивачным кострам, и хорунжий, разглядев их поклажу, только удивленно крякнул:

– Знал бы, больше людей с тобой, княже, отправил.

– Это ты еще не все видел, – усмехнулся Руслан в ответ, усаживаясь на уложенное у костра седло. – Роман, покажи, – скомандовал он, кивая на мешок.

Кивнув в ответ, следопыт развязал горловину и, вытянув из мешка кисет, высыпал на ладонь горсть золотых монет.

– Чтоб тебя! – изумленно охнул хорунжий. – Это ж сколько там?

– На всех хватит, – хмыкнул Руслан в ответ, отлично понимая его реакцию.

Золота в Кавказских горах не добывали никогда. Поэтому в ходу было в основном серебро. Если где и появлялась золотая монета, то ее обычно привозили или с той стороны, или откуда-то из столицы. А тут в одном месте и в таком количестве. Взяв с ладони следопыта одну монетку, Шатун развернул ее к свету костра и, внимательно осмотрев, задумчиво хмыкнул:

– Наш червонец. Странно. Такие деньги из оборота изымают. Где они их взять могли?

– Говорят, они выкуп за полон носили, – тихо произнес Никандр, зябко передернув плечами. – Но не у всех брали. Говорю же. Жадные были. И хитрые.

– Не похоже это на выкуп, – с сомнением проворчал хорунжий. – Мы на выкуп серебро собираем. Золота у нас отродясь не бывало. Ежели только кто с похода привезет. А тут целый кисет.

– Больше, – задумчиво хмыкнул Руслан. – Это Рома достал один кисет, а там их несколько было. Вот и думай теперь, откуда дровишки.