Читать книгу "Лесной гамбит"

– Опять пшек, – скривился Шатун. – Статский советник первого ранга, это же генеральский чин по Табели о рангах.

– Верно. Потому и решили, что им все с рук сойдет. И, похоже, подобное это кумпанство уже не в первый раз проворачивает.

– Откуда ты о них столько всего узнать успел? – сообразил наконец Руслан.

– Политковский-младший пулю в печень получил, и пока подыхал, я из него успел вытрясти все, что только можно. Благо жандармы быстро приехали, так что теперь и папаша не отвертится. Допрос по всей форме оформить успели. Через генерала Татищева это дело пустим. Всю семейку на каторгу отправлю, – зло пообещал граф, сжимая кулаки.

– Кто еще выжил? – мрачно уточнил Руслан, скрипнув зубами.

– Никто. И этот не выжил, – мрачно усмехнулся Рязанов. – Доктор доехать не успел, – пояснил он, заметив вопросительный взгляд приятеля. – Кровью истек.

– Собакам собачья смерть, – раздался рядом хриплый голос.

Обернувшись, приятели увидели незаметно подошедшего к ним князя. Не стесняясь, Тарханов утирал бежавшие из-под век слезы, но судя по решительному выражению лица, он уже был готов к драке.

– Собака – тварь божья. Иной пес ради хозяина жизни не пожалеет. А эти просто крысы бешеные, – не удержавшись, ответил Руслан. – Ваше сиятельство, Петр Иванович, простите, если можете.

Господь свидетель, и не думал я, что такое случиться может.

– Бог с тобой, сынок, – отмахнулся Тарханов. – Нет у меня к тебе сердца. Больше скажу. Я, грешным делом, мечтал, что у вас с Наташенькой все сложится. Нравился ты ей. Очень. И когда защищать ее кинулся, понял, что и она тебе не безразлична. И когда не отступился, радовался тихо, что даст бог, зять у меня с характером будет, что смогу после на тебя опереться. А видишь, как оно вышло, – чуть слышно всхлипнув, князь махнул рукой и, отвернувшись, прижал к лицу платок.

Чувствуя, как спазм перехватывает горло, Руслан шагнул к нему и, обняв за плечи, тихо ответил:

– Петр Иванович, я и сам мечтал, что сложится у нас. Мне только времени немного нужно было, чтобы дела в порядок привести. А после… – Руслан запнулся, не зная, что еще сказать. Но помолчав, взяв себя в руки, истово пообещал: – Ваше сиятельство, как бы там ни было, в любое время, если вам потребуется, только сообщите. Ни с чем не посчитаюсь, против закона пойду…

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство, – вступил в разговор Рязанов. – Одно ваше слово, и сделаем все, что прикажете.

– Спаси Христос, мальчики, – всхлипнул Тарханов. – И вы старика не забывайте.

Неожиданно обернувшись, он с силой стиснул Руслана в объятьях и, прихватив левой рукой Рязанова, подтянул его к себе. Дав князю немного успокоиться, майор аккуратно подтолкнул приятеля и, кивнув на Тарханова, негромко сказал:

– Отвези его сиятельство домой и проследи, чтобы слуги за каретой приехали. Там одну лошадь ранили, добить пришлось. А я пока закончу тут все.

– Нет, – тут же вскинулся князь. – Не домой. В больницу. К девочкам. Руслан Владимирович, у вас то лекарство еще осталось? – повернулся он к парню.

– Имеется, – кивнул Шатун. – Но прежде с доктором поговорить надо. Если проникающих ранений нет, то, может, и обойдется.

– Поехали, – решительно кивнул Тарханов.

Подхватив его под локоть, Руслан помог князю дойти до кареты, которую им выделил сам Тарханов, и, усадив его в салон, нырнул следом, успев приказать кучеру:

– В больницу.

Кивнув, кучер дождался, когда дверца захлопнется, и тряхнул поводьями. Князь, кое-как взяв себя в руки, откинулся на спинку сиденья и, тяжело вздохнув, помял ладонью грудь. Заметив этот жест, Руслан обеспокоенно всмотрелся ему в лицо, но рассмотреть что-то в темном салоне не получилось. Если место боя полиция и жандармы осветили факелами и фонарями, то в карете ничего подобного не было, а ночь была в самом разгаре.

– Вам плохо, ваше сиятельство? – осторожно поинтересовался Шатун, вспоминая правила оказания первой помощи при сердечном приступе, но князь только отмахнулся:

– Не помру. Рано еще. И это, Руслан, ты меня по имени-отчеству зови. Ежели не трудно. Мне так легче будет. Вроде и не один.

– Конечно, Петр Иванович. И вы не один. Как сказал уже, что бы ни понадобилось, только сообщите.

– Спасибо, сынок, – едва заметно улыбнулся Тарханов. – Вот ведь как бывает. Своего сына Господь не дал, зятя получить не успел, а тебя вон сыном называю, и язык не немеет. Словно так оно и надо.

– Это, наверное, Наташа нам помогает, – помолчав, осторожно предположил Руслан.

Они замолчали, словно боясь потерять то удивительное ощущение странного родства, которое вдруг возникло между ними. Минут через пятнадцать карета подкатила к широкому, двухэтажному зданию, и Руслан, выскочив из кареты, помог выбраться из нее князю. Утвердившись на ногах, Тарханов тяжело вздохнул и, выпрямившись, решительно зашагал по лестнице. Кинувшегося к ним мужичка в застиранном халате перехватил Руслан и, слегка встряхнув, приказал:

– К доктору веди. К вам тут двух дам после нападения привезли, где они? Живы ли?

– Живы, сударь, – икнув от испуга, истово кивнул мужичок. – И доктор с ними сейчас.

– Где именно? – не останавливаясь и волоча мужичка за собой, быстро уточнил Шатун.

– Как на второй этаж войдете, так сразу направо. И по левую руку третья дверь. Тама оне, – ответил мужичок, слабо трепыхаясь в лапе Руслана. – Отпустите бога ради, сударь. Мне на посту быть надобно. Я ж на дежурстве.

– Благодарствую, – кивнул Шатун, вынимая из кармана полтину и вкладывая ее в потную ладошку мужичка. – Ступай с богом.

Отпустив мужичка, он в несколько шагов догнал князя и, чуть вырвавшись вперед, повел его в указанном направлении. Подойдя к нужной двери, Шатун на всякий случай стукнул костяшками пальцев в створку и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

– Сударь, кто вы такой? – тут же раздался вопрос, и из-за стола поднялся усталый, с красными от недосыпа глазами врач.

– Князь Тарханов, – входя в кабинет, коротко представился Петр Иванович. – К вам привезли мою жену и дочь, что с ними?

– Ваше сиятельство, – опомнившись, коротко поклонился врач. – Жизни дам ничто не угрожает. Все их раны не более чем болезненные царапины. Я взял на себя смелость, после обработки ран, дать им успокоительное и положил отдыхать. Утром вы сможете забрать их домой.

– Проникающих ран не было? – быстро уточнил Руслан.

– Нет, только грубое нарушение кожных покровов, – ответил врач, окидывая могучую фигуру Руслана оценивающим взглядом. – Вы имеете отношение к медицине, сударь? – не удержавшись, поинтересовался он.

– При всем уважении, сударь, но любой, умеющий наносить раны, должен уметь и врачевать их, – едва заметно усмехнулся Руслан в ответ.

– Погодите. Препарат, который спас генерал-губернатора… Это вы те уколы делали? – вдруг сообразил врач.

– Я же предупреждал его, что не надо лишнего болтать, – зашипел Шатун, осторожно помогая князю присесть на ближайший стул. – Доктор, у вас имеется что-нибудь сердечное? – спросил он, заметив бледное лицо и синюшные губы Тарханова.

– Одну минуту, – кивнул врач, бросив на князя один быстрый взгляд.

Ловко накапав в мензурку какой-то настойки, он смешал ее с водой и, налив в стакан чистой воды, протянул все это князю.

– Выпейте, Петр Иванович, – настойчиво попросил Руслан, заметив недовольную мину князя.

Вздохнув, Тарханов покорно проглотил лекарство и, запив его глотком воды, проворчал, возвращая тару врачу:

– Лучше бы водки налил.

«Я бы тоже сейчас остаканиться не отказался», – проворчал про себя Шатун.

– Водки вы и дома выпить можете. А пока лучше воздержаться. Пусть сердечко малость успокоится, – наставительно ответил врач.

– Значит, говоришь, жизням их ничего не грозит? – кивнув, переспросил князь.

– Точно так, ваше сиятельство. Царапины глубокие, шрамы останутся, но важные органы не задеты. Даже чистить раны не пришлось. Все вскользь прошло.

– Как же так вышло-то? – покачав головой, выдохнул князь.

– Дамы рассказали, что они сидели лицом к кучеру, а княжна Наталья Петровна спиной. У самой двери. И когда стрелять начали, она своим телом их закрыла, – помолчав, тихо ответил врач.

– Она всегда за близких беспокоилась, – прошептал князь, закрывая глаза.

Руслан только с хрустом сжал кулаки, мечтая добраться до глоток этой поганой шайки. Все случившееся не укладывалось в голове. Он никак не мог поверить, что буквально несколько часов назад он танцевал с этой веселой, жизнерадостной девушкой, а теперь ее просто нет. Да, смерть давно уже стала его спутницей, и когда гибнут военные, исполняя свой долг, это хоть как-то, но можно понять и осознать. А когда гибнет молодая, ни в чем неповинная девушка, понять просто невозможно.

Отдышавшись, Тарханов медленно расправил плечи и, прикрыв глаза, прислушался к себе. Чуть кивнув, он поднялся и, достав из кармана портмоне, спросил:

– Сколько я вам должен, доктор?

– Ну, сложного там ничего не было… – начал было врач, но князь, отмахнувшись, достал из портмоне ассигнацию в пятьдесят рублей и, положив ее на стол, попросил:

– Присмотрите за ними. Утром я карету пришлю.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – заверил врач, кланяясь.

– Пойдем, Руслан, – вздохнул Тарханов. – И нам отдохнуть не мешает. Завтра тяжелые дни начнутся.

– Конечно, Петр Иванович, – кивнул Шатун, снова подхватывая его под локоть.

* * *

Стоя рядом с гробом в церкви, Руслан слушал распевы певчих и пытался понять, чего ему больше хочется. Взять штурмом тюрьму и развешать всех виновных на ближайших столбах, или прежде выбить из них все дерьмо, заставив признаться, кто именно заказал это нападение. Граф Рязанов, уже успев арестовать всех причастных к виновникам нападения, по большому секрету сообщил, что с делом этим все не так просто и что расследование только начинается.

Служба закончилась, и родственники, поклонившись покойной, отступили в сторону, давая возможность попрощаться остальным. Шагнув к домовине, Руслан, не раздумывая, нагнулся и, приложившись губами к холодному лбу девушки, медленно выпрямился. Шагнув в сторону, он быстро перекрестился и тут же почувствовал, как кто-то осторожно взял его за рукав.

– Будь рядом, Руслан, – еле слышно попросил князь Тарханов, левой рукой поддерживая рыдающую супругу.

– Не сомневайтесь, Петр Иванович, – кивнул Шатун, подбираясь и оглядывая толпу, находившуюся в церкви.

Улучив момент, он сделал шаг в сторону, прикрывая собой княжескую семью. Всю дорогу до кладбища он старался держаться так, чтобы оказаться между четой Тархановых и возможными точками нападения. Князь, даже пребывая в горе, сумел заметить эти его перемещения и, удивленно оглядев кладбищенский забор, вопросительно выгнул бровь, в упор посмотрев на парня.

– На всякий случай, – еле слышно ответил Руслан на невысказанный вопрос.

Благодарно кивнув, князь подхватил своих женщин под руки и медленно повел их к могиле. Найдя взглядом Рязанова, Руслан кивком головы указал ему на плачущую Лизавету, а сам направился следом за семьей, держась в трех шагах за их спинами. Гроб опустили в яму, и каждый бросил в могилу горсть земли. Прозвучали последние слова заупокойной молитвы, и толпа начала расходиться. Точнее, покидать территорию кладбища.

Поминки проходили в лучшем ресторане города. Руслан, привычно выпив три рюмки, вышел из-за стола и, выбравшись на балкон, встал за угол, прислонившись к стене, чтобы в одиночестве привести мысли в порядок. Прикрыв глаза, он принялся прокручивать в голове события прошедшего дня, мысленно вспоминая каждую мелочь, которая привлекла его внимание. На похоронах и поминках народу было много, но он заставил себя внимательно отслеживать реакцию каждого. Особенно во время прощания.

Шорох материи рядом заставил его открыть глаза и резко повернуть голову. Вышедшая на балкон Зинаида Павловна Тарханова, утерев платком глаза, подошла к нему поближе и, грустно улыбнувшись, тихо спросила:

– Руслан Владимирович, вы действительно хотели свататься к Наташеньке?

– Чего уж теперь, ваше сиятельство, – вздохнул Руслан в ответ. – Не судьба.

– Вы простите меня, княжич. Это ведь я не хотела, чтобы вы с Наташенькой встречались, – неожиданно призналась княгиня. – А она мне наперекор все делала. К отцу ради вас несколько раз ходила. Не подумала, старая дура, что живем, словно в аду огненном. То и дело стрельба да разбойники на улицах.

– Бог простит, Зинаида Павловна, – едва заметно улыбнулся Руслан. – Я уже Петру Ивановичу говорил, теперь и вам скажу. При любой нужде только знать дайте. Чем смогу, тем и помогать стану.

– Спаси Христос, Руслан Владимирович, – кивнула княгиня, пряча набухающие слезы.

Вечером, когда хозяева особняка угомонились, а прислуга отправилась отдыхать, Шатун погасил в комнате свет и, распахнув окно, уселся на подоконник, пытаясь хоть так охладить гудящую от усталости голову. Дневная духота сменилась неожиданным проливным дождем. Слушая шорох капель, Руслан бездумно смотрел в темноту, пытаясь расслабиться, но мысли упорно возвращались к происходившему в церкви. Перед его внутренним взором мелькали лица, подходившие к гробу, их глаза и мины, с которыми они смотрели на покойную девушку.

Тихий стук в дверь заставил его очнуться и, соскользнув с подоконника, бесшумно подобраться к двери. Одним плавным движением распахнув створку, Шатун с удивлением рассмотрел в неверном свете свечи мрачную физиономию майора.

– Тоже не спишь, – понимающе кивнул Рязанов.

– Заходи, – вздохнул Руслан, отступая в сторону и пропуская приятеля.

– У тебя тут бокалы найдутся? – спросил граф, демонстрируя ему бутылку коньяка.

– Смеешься. У меня их и дома-то нет, – хмыкнул Руслан в ответ.

– Ну, значит, придется прямо из бутылки, – вздохнул Рязанов и, ловко выдернув пробку, протянул тару Руслану.

– Земля ей пухом, – тихо произнес Шатун и приложился к горлышку.

– Царствие небесное, – поддержал Рязанов и, лихо запрокинув голову, глотнул напитка.

– Что теперь делать станем? – помолчав, поинтересовался Руслан дальнейшими планами начальства.

– Я должен это дело до конца довести, – твердо ответил граф. – Это, брат, теперь дело чести.

– Что от меня требуется? – кивнув, прямо спросил Шатун.

– А ты все уже сделал, – зло усмехнулся Рязанов. – Казаки твои всю эту сволочь отловили и ко мне в кабинет привезли, даже карету арестантскую не пользуя. Через седла перекидывали и привозили. Лихо ты их выучил. Ни Бога, ни черта не боятся. Так что теперь за мной дело. К слову сказать, даже Татищев был весьма удивлен выучкой твоих подчиненных.

– Это еще не выучка, – отмахнулся Руслан.

– Ну да. По сравнению с тобой самим, верно. В полной темноте десяток стрелков положить, и ни царапины не получить, это и вправду уметь надо, – вспомнил он их ночной бой.

– Ты говорил, там не все так просто, – напомнил Руслан. – Может, расскажешь?

– Не о чем пока толком рассказывать. Наткнулся я случайно на письмецо одно, а там синим по белому сказано, что некоего поручика надо любой ценой заставить какие-то чертежи отдать. И сделать это должен не кто иной, как статский советник Политковский. Понимаешь, о ком речь?

– Зачем тогда было на их карету нападать? Я ж не прятался. А с бала мы с тобой даже без охраны ехали, – развел Шатун руками.

– Вот тут и заключается самое удивительное, – вздохнул Рязанов. – Они и вправду кареты перепутали. Наняли варнаков местных, а те толком нас в лицо-то не знают. Одного из них за нами приглядывать поставили, а тот герб княжеский увидел и сообщать побежал, даже не посмотрев, кто в ту карету сел. Да еще женщины… – Рязанов качнул головой и, махнув рукой, продолжил: – Им, видишь ли, посплетничать захотелось. Вот они и приказали кучеру лошадей особо не гнать. Тот и повел их шагом. А те варнаки карету увидели и давай палить. Только стрелять-то толком не умели. Кучера сразу убило. Лошадь одну ранило. Ну, и Наташу, – еле слышно закончил он и снова приложился к бутылке.

– А кто ж в ответ стрелял? – подумав, удивленно спросил Руслан. – Я ж помню, что после залпа пара отдельных выстрелов было.

– Не поверишь, княгиня Зинаида Павловна, – хмыкнул в ответ граф. – Как от испугу отошла, так из-под сиденья пару пистолетов выхватила и давай в ответ палить. Я как узнал, ушам своим не поверил. Оказалось, она с князем и на охоту по сию пору ездит, и вообще с оружием дружит. Бой-баба.

Их тихую беседу прервал очередной стук в дверь. Удивленно посмотрев на приятеля, Руслан легко поднялся и, отворив дверь, растерянно отступил в сторону, пропуская в комнату князя Тарханова. Петр Иванович, пройдя в комнату, кивнул вставшему майору и, присев в кресло, молча протянул руку за бутылкой. Получив требуемое, князь внимательно осмотрел этикетку и, кивнув, сделал добрый глоток из горлышка.

– Так и знал, что вы спать не станете, – проворчал он, возвращая тару.

– Уснешь тут, пожалуй, – в тон ему буркнул Руслан, снова усаживаясь на подоконник.

– Я все думаю, как же вовремя вы мне, мальчики, под руку подвернулись, – неожиданно высказался Тарханов. – Не будь вас, тут бы черте-те что творилось. И ведь самое поганое, что в ситуации такой не знаешь, кому доверять можно. А тут вы. Простые, понятные и государству верные. Храни вас бог, мальчики.

– Благодарствуем, Петр Иванович, – склонили приятели головы.

– Вот что, граф, – помолчав, неожиданно сменил князь тему. – Татошеньку уж не вернешь, но ежели вы решите за Лизанькой ухаживать, считайте, что я вам свое благословение уже дал. Видел я, как льнет она к вам. Даже там, в церкви. Чует защиту.

– Я, признаться, и не смел надеяться, – растерянно пролепетал Рязанов.

– Смейте, граф. Смейте, – решительно кивнул князь. – И не тяните время. Одну дочку я уж схоронил. А имущество да деньги дело наживное. Вы офицер честный, так что с карьерой вам Татищев поможет. Я знаю.

– Благодарствую, ваше сиятельство, – окончательно растерявшись, выдохнул Рязанов, вскакивая.

Похоже, от приятных новостей у него малость думалку заклинило. Во всяком случае, именно так показалось Руслану, который наблюдал эту картину с легкой грустью. Потому как благодарил майор князя не совсем так, как это было принято. Но Тарханов не обратил на это никакого внимания. Снова взяв у майора бутылку, он в очередной раз глотнул коньяку и, отдышавшись, возмущенно буркнул:

– Ну, вы, ребятки, словно в окопах. Рукавом спиртное занюхиваете.

Поднявшись, он распахнул дверь и, выйдя в коридор, громко окликнул:

– Эй, кто там?

– Чего изволите, ваше сиятельство? – тут же отозвался голос слуги.

– Тихон, ты, что ли? Сходи, голубчик, на кухню, собери закуски какой. И коньяку еще прихвати. На троих собирай, голубчик. Не скупись. Дочку мою поминать будем, – дрогнувшим голосом закончил он и, вернувшись в комнату, добавил, обращаясь к приятелям: – А вы, мальчики, запомните. В этом доме вам всегда рады. И слуги на то мой особый приказ имеют. Коль в чем нужда возникнет, не чинитесь. Приказывайте им. Есть в доме, принесут, а нет, сходят и купят.

Друзья растерянно переглянулись, пытаясь решить, чего тут больше, пьяной щедрости или человеческой благодарности за оказанную помощь.

– Думаете, напился старый? – понимающе усмехнулся Тарханов. – Нет, мальчики. Еще не напился.

Хотя, признаюсь, очень хочется. Чтоб до беспамятства. До соплей. Душа болит… – всхлипнув, он рухнул в кресло, закрыв лицо руками.

– Не стоит так-то, Петр Иванович. Не воротишь ее пьянством, – тихо сказал Руслан, присаживаясь рядом с креслом на корточки. – После только хуже станет.

– Знаю, сынок, – еле слышно отозвался князь. – Ты уж прости старика.

– Господь с вами, Петр Иванович, ну какой вы старик. А что больно, так оно и понятно. Не чужого человека потеряли. Кровиночку свою.

Появившийся слуга снес в комнату поднос, уставленный тарелками, судками и приборами. Ловко сервировав стол, он придирчиво осмотрел получившийся натюрморт и, развернувшись, все так же молча исчез.

– Наливай, Михаил, – скомандовал князь, отдавая ему почти пустую бутылку.

Быстро разлив по бокалам напиток, Рязанов подал тару хозяину дома и, подняв свой бокал, ни слова не говоря, выпил. Этот жест повторили остальные участники этой странной пьянки. Закусив прозрачным ломтиком ветчины, Шатун вдруг понял, что дико голоден. Удивленно прислушавшись к своему организму, парень недоуменно хмыкнул и, качнув головой, потянулся за очередной порцией закуски.

– Ты чего, Руслан? – поинтересовался граф, заметив его недоумение.

– Оголодал вдруг. Сам не понимаю с чего, – растерянно признался Шатун.

– Это бывает, – понимающе кивнул Тарханов. – Помню, в крымском походе, после боя, воды попил и чую, сейчас быка бы съел. С меня тогда весь полк смеялся. Кого-то от той бойни с души воротит, а меня, наоборот, есть потянуло. Ты ешь, сынок, ешь. Раз душа просит, значит, так оно и надо. А ежели мало будет, так еще принесут. В моем доме вы голодными никогда не останетесь. Оба. В том слово вам свое даю, – закончил князь, тряхнув кулаком.

– Петенька, ты не налегал бы на коньяк-то, – раздался тихий голос, и в приоткрытую дверь проскользнула княгиня.

– Не серчай, душенька, но мне сейчас надо, – чуть смутившись, улыбнулся князь в ответ.

– Так я разве спорю. Ты, главное, не перебирай. Сам давеча жаловался, что сердце щемит, – с грустной улыбкой ответила женщина.

– Не буду, душенька. А то садись с нами. Помянем Татошеньку. Тихо, по-семейному. Заодно и за мной присмотришь. Я вот Михаилу свое благословение за Лизонькой ухаживать уже дал. Так что считай, хоть один зять, да есть у нас, – закончил он, по-доброму подмигнув майору.

– Ну, ежели и Руслан Владимирович не против, тогда присяду, пожалуй, – вдруг перевела стрелки княгиня.

– Господь с вами, Зинаида Павловна! – вскинулся Руслан. – За честь почту. А для вас я всегда Русланом останусь.

– Благодарствую, – улыбнулась княгиня. – Раз так, наливай, – залихватски махнула она рукой.

* * *

Вернувшись в Пятигорск, приятели с головами погрузились в местные дела, которые за время их отсутствия встали. Впрочем, после того шороха, что они успели навести перед срочным отъездом, все их возможные клиенты, включая криминал, старались вести себя тихо. Слухи о психованном поручике, способном уничтожить в одиночку целую банду, курсировали по базару регулярно. А когда истории об их подвигах в Краснодаре достигли ушей местных кумушек, в городе затаились все.

Понимали, вернутся господа офицеры, всем небо с овчинку покажется. И как оказалось, словно в воду глядели. Едва только казачий отряд под командованием Руслана въехал в город, как тут же началось. Какой-то купец, с пьяных глаз, кулаками попробовал объяснить пожилому ветерану с георгиевским крестом на груди, что он не прав только потому, что не имеет больших денег, как казацкие нагайки тут же выбили из него весь хмель.

Бешеный вернулся! Эта весть разнеслась по Пятигорску со скоростью лесного пожара. Дав себе и подчиненным сутки на встречу с семьями и приведение себя в порядок, господа офицеры принялись за дела. Рязанов взялся трясти свою агентуру, а Руслан, прихватив десяток бойцов, отправился в предгорья. Объезжая станицы, деревни и аулы, Руслан не спеша разговаривал с разными людьми, выясняя, кто чего видел и что в окрестностях слышно.

К огромному удивлению, как казаков, так и самого Шатуна, в одном из аулов к нему подошла целая делегация старейшин. Увидев стариков, Руслан не задумываясь слез с коня и, шагнув вперед, первым склонил голову, приветствуя их.

– Здравствуй, ваше благородие, – поклонились те в ответ.

– Что случилось, почтенные? Чем могу помочь? – поинтересовался Шатун, но вспомнив, что на Кавказе не принято сразу говорить о делах, на всякий случай добавил: – Простите, что тороплю, но для соблюдения обычаев нет времени. Ехать надо.

– Это ты нас извини, ваше благородие. Мы пришли благодарить тебя, – кивнул в ответ самый старший из подошедших.

– За что? – растерялся Руслан, не ожидавший такого. – Что я такого сделал?

– Это ведь ты не позволил полицмейстеру на горцев убийство свалить. Не дал беде случиться. Если бы не ты, полиция бы несколько наших молодых парней схватила и на каторгу отправила. Так уже было, – добавил старик, заметив, что Руслан собирается возразить.

– Вот значит как, – мрачно вздохнул Шатун. – Не знал. Ну ладно. То дело прошлое. Но чтобы больше такого не повторилось, сразу гонца ко мне отправляйте, ежели кто вздумает невиновного арестовать. Думаю, вам всем известно, где меня искать и кого спрашивать?

Старики дружно кивнули.

– Вот и добре. Но и я вас попрошу своих молодых воинов в узде держать. Хотят силу показать, пусть в горы идут. Ваши беды из-за непримиримых кланов. Вот пусть им свою силу и показывают. Ну и ежели кто узнает, что непримиримые в набег собрались, тоже пускай знать даст. Тогда к вам точно ни у кого вопросов лишних не будет. Я всегда с чистым сердцем смогу сказать, что вы и ваши люди мне помогаете. Уговор?

– Уговор, – помолчав, снова кивнули старики.

– Вот и хорошо, – снова поклонился Шатун и вскочил в седло. – Ас салам, почтенные. Храни вас и ваши семьи Всевышний.

– Ас салам, – раздалось в ответ.

– Давно такого не было, – догнав его, негромко высказался Роман уже за околицей аула. – Не верят горцы армейским офицерам. И полиции не верят. Если с кем и сговариваются, то только с нами.

– Повезло, – пожал Шатун плечами. – Узнали, что мы с вами тех душегубов, что купца зарезали, взяли, вот и решили, что дружить с нашей службой выгодно.

– То, что горцы свою выгоду завсегда блюдут, понятно, но вот чтобы сами пришли, не бывает. Увидят где, поклонятся, ежели помощь какая была. А сами искать не станут. Гордые, – качнул следопыт головой. – Ты скажи, Шатун, что мы тут ищем? А то катаемся по всему предгорью, а зачем, непонятно, – вдруг сменил он тему.

– Я понять хочу, – задумчиво протянул Руслан.

– Что именно? Может, я чего подскажу.

– Хочу понять, кто тут чем дышит и от кого чего ожидать можно. И вон, отношения добрые наладить, – кивнул Руслан в сторону аула. – Или не получится? – повернулся он к следопыту.

– Уже получилось. После такого можно смело обратно в город ехать. Раз уж старики тебе помочь обещали, покоен будь. Слово свое сдержат. Да и выгодно им такое. Но учти, Шатун. Теперь они с полицией и говорить не станут, и случись чего, сразу к тебе посылать станут.

– Пусть посылают, – отмахнулся Руслан. – Есть у меня мысль, что в половине дел, которые на горцев повесили, они и не виноваты вовсе. Их таковыми просто назначили.

– Слышал я за такое, – помолчав, тихо признался Роман. – Не поверил. Думал, напраслину возводят. А оно, вишь, как вышло… – Казак замолчал, катая желваки на скулах.

– Нужно было атаману рассказать, – вздохнул Руслан. – Тут ведь палка о двух концах. Горцы за напраслину озлиться могли и к непримиримым переметнуться. А это снова война. Полицмейстеру выгода, а станицам казацким горе.

– Так ведь то слухи были. Как с ними пойдешь? – развел казак руками.

– Понимаю, – кивнул Шатун. – Но и слухи проверить можно. Ну да бог с ним. Сложилось, и слава богу. Еще в один аул заедем, и домой. Хватит попусту коням копыта сбивать.

Отряд перешел на рысь и спустя несколько часов въехал в очередной аул. Уже привычно остановившись у колодца, Шатун велел казакам напоить коней, а сам, отойдя в сторонку, принялся осматриваться, ожидая появления кого-то из местных глав. Не спеша шедшие по улице три старика, с длинными, седыми бородами, опиравшиеся на суковатые посохи, выглядели колоритно. Улыбнувшись про себя, Руслан шагнул им навстречу.

Задав привычные уже вопросы вежливости, Шатун поинтересовался, было ли такое, чтобы полиция арестовала и обвинила в преступлении невинного человека, и, получив в ответ угрюмое молчание, в очередной раз мрачно вздохнул, понимающе кивнув.

– Я не буду вам ничего обещать. Со старейшинами у ваших соседей мы уже обо всем уговорились. Захотите узнать правду, спросите у них. То, что вы услышите, правда. Я слово дал.

Удивленно переглянувшись, старики дружно огладили бороды и, помолчав, покосились на стоявшего в середине деда. Похоже, именно он и был тут самым главным.

– Что ты хочешь в ответ? – нарушил старик затянувшееся молчание.

– Не так много, – пожал Руслан плечами. – Если непримиримые пойдут в набег, я должен об этом узнать раньше, чем случится большая беда. Я не хочу лишней крови. Если кто-то из ваших людей действительно будет виноват в чем-то, я тоже должен это знать, чтобы не пострадали другие.

– Зачем тебе это? – помолчав, негромко спросил старик.

– Я уже сказал. Я не хочу лишней крови. А она будет, если непримиримые придут сюда с войной. Тогда генерал-губернатор вызовет сюда войска, и уж они не станут смотреть, кто виноват, а кто и не слышал о набеге. Будет большая кровь. Но я этого не хочу. Пусть лучше будет наказан один виноватый, чем сотни невинных. Вы старейшины аула. Вас все слушают. Сделайте так, чтобы ваши люди оказались в стороне от набегов и войны, и сообщите мне о непримиримых, и сможете жить спокойно.

– А если нет? – угрюмо спросил один из стариков. – Тогда придешь убивать нас сам?

– Я убиваю только тех, кто виновен или хочет убить меня, – держа себя в руках, спокойно отозвался Руслан. – Впрочем, я не стану вас уговаривать или пугать. Глупо пугать воина. Но вы отвечаете за ваших людей. Подумайте, что будет лучше для них. Ведь ничего позорящего вашу честь я не прошу. Наоборот. Я хочу, чтобы и вы, и все остальные в предгорьях жили мирно. А врагов, на которых всегда можно показать свою смелость, нам всем хватит. Достаточно просто за перевал уйти, – кивнул он в направлении гор.

– Мы будем думать, – ответил старейшина и, развернувшись, отправился обратно.

– Поехали домой, казаки, – скомандовал Руслан, проводив их взглядом.

– Не кручинься, Шатун, – неожиданно улыбнулся Роман. – Они сразу не отказали, значит, и вправду думать станут. А там, как бог даст. Ты и так сделал больше, чем все остальные.

– Дай-то бог, – вздохнул Руслан и вскочил в седло.

Спустя сутки они были в городе. Отмывшись и напарившись в бане, Шатун прихватил тройку сопровождения и отправился на базар. Пришло время узнать, что происходит в самом городе. Не спеша прохаживаясь между рядами, Руслан пробовал фрукты, щупал материю и кожи, приценивался к коврам и оружию, то и дело заводя беседу и задавая ничего не значащие вопросы. Но как говорится, на восточном базаре, как на одесском Привозе, знают всё.

Уже через час всем торговцам было известно, что бешеный поручик интересуется происходящим в городе и особо интересуется теми, кто ведет не совсем честный образ жизни. Один из казаков, успевший пообщаться со своим давним знакомым, тихо поведал эту новость Руслану. Сообразив, что все его потуги раскрыты, Шатун удрученно вздохнул и, прикупив кое-что по мелочи, направился к выходу с базарной площади.