Читать книгу "Лесной гамбит"

– А что делать прикажешь? Самому в штаб ехать? Так не того я полета птица, чтобы подобные дела там решать, – развел майор руками.

– Угу, и генерала не отправишь, – хмыкнул Шатун в ответ.

– Паяц, – усмехнулся Рязанов. – Рассказывай, что надумал, – потребовал он.

– Нужно искать места, где могут скопиться серьезные силы противника. Ну, по нашим меркам серьезные. Османы ведь с ходу Кавказ захватывать не станут. Войск не хватит на два фронта воевать. Значит, решат устроить большую резню, силами примерно до батальона. И где такое количество войск собрать можно, чтобы оттуда одним кулаком ударить?

– По аулам непримиримых рассредоточить можно, – задумчиво отозвался майор.

– На время накопления. А перед атакой их нужно в кучу собрать. Проверить, все ли на месте, смотр оружия провести, объяснить задачу. Да чего я тебе рассказываю. Сам все лучше меня знаешь. Но опять-таки. По аулам, это риск раскрыть себя раньше времени. Один кунак другому рассказал, их разговор женщины услышали, и пошли слухи гулять. А там и мы узнали. Нет. По аулам слишком рискованно. Да и прокормить такую прорву молодых, здоровых мужиков сложно. Горцы взвоют. Османам важно тайну сохранить.

– Тогда только где-то в предгорьях. В лесу. Но сейчас зима и перевалы закрыты. А нападения уже идут. Не вяжется, как ты любишь повторять.

– Вяжется, – мотнул Руслан гривой. – Нападения отбиваются, и войска не особо и дергаются. Те есть план их не очень работает. Или это только проба сил. Проверка на скорость реагирования, так сказать.

– Думаешь, весной участится? – подобрался Рязанов.

В ответ Руслан только руками развел.

* * *

Руслан вернулся из мастерской и смывал рабочий пот в нетопленой бане, когда в моечную сунулся Мишка и, подавая чистое полотенце, негромко сообщил:

– Княже, искали тут тебя.

– Кто?

– Приезжие какие-то, не из благородных, но один богатый. А с ним еще двое. Странные.

– Чем странные? – не понял Руслан.

– Одеты богато, но сами не денежные. Одежа словно с чужого плеча. И у обоих пистоли. Думали, под сюртуками не видать, да я приметил. По два у каждого, из тех, которые малые.

– Жилетные, что ли? – догадался Шатун.

– Ага, они самые, – обрадованно кивнул Мишка.

– Что еще было?

– Сапоги хромовые, со скрипом. У одного шрам на шее, под воротником не сразу приметишь. Глаза у обоих холодные, а кулаки в шрамах. Словно у бойцов кулачных, – прикрыв глаза, принялся перечислять денщик.

– Молодец, – одобрительно кивнул Руслан. – Только в следующий раз, чтобы проще вспоминать было, начинай перечислять сверху, и постепенно вниз иди. Тогда все толком будет. Запомнил?

– Запомнил, княже, – обрадованно кивнул Мишка, который старательно изучал все, что успевал подсказать ему Руслан.

Парень хоть и пошел в услужение сознательно, но как говорится, кровь себя знать давала. Во всяком случае, на стрельбище он буквально выжимал себя до последней капли, а подаренный револьвер только что не облизывал и вычищал до блеска каждый вечер, перед сном. Научив его перекручивать патроны, Руслан уже и забыл, когда в последний раз занимался этим делом сам. Едва собрав десяток гильз, Мишка бежал на кухню и тут же снаряжал их заново.

– Давно были? – задумчиво поинтересовался Руслан.

– Дважды приходили.

– Упрямые, – удивленно хмыкнул Шатун, надевая чистое исподнее. – Хрен с ними. Ежели в ближайшее время не появятся, пусть и дальше ходят.

– Ты опять к Саньке, княже? – осторожно уточнил денщик.

– А чего попусту дома сидеть? – подмигнул ему Шатун, и паренек чуть порозовел от смущения. – У самого-то зазноба имеется?

– Да кому я нужен, княже, – резко посмурнев, вздохнул Мишка. – Колченогий да без денег.

– Ну, с лица воду не пить, а деньги дело наживное, – приободрил его Руслан. – Не журись. Придумаем чего-нибудь. Ты ж в семье один сын?

– Один, – коротко кивнул Мишка.

– Вот. А род казачий прерваться не должен, – наставительно протянул Шатун, затягивая на талии наборный пояс. – Самовар-то вскипел?

– Готово все, княже.

– Ну, тогда пошли чаевничать.

Они уже поднялись на крыльцо, когда казак из дежурной тройки окликнул:

– Княже, тут тебя опять спрашивают.

– Кто такие? – спросил Руслан, не спеша оборачиваясь.

– Господин Ростовцев, мы можем поговорить с глазу на глаз? – шагнул вперед мужчина средних лет, одетый с претензией на роскошь.

– Ты, сударь, с князем говоришь, – зарычал на него казак, заступая ему дорогу. – Место свое знай.

Шагнувшие в ворота двое мужиков наткнулись на винтовочные стволы и растерянно затоптались на месте, угрюмо поглядывая на серьезно настроенных казаков.

– Этого пропустите, а те пусть во дворе подождут, – чуть подумав, скомандовал Руслан и, развернувшись, направился в дом, успев тихо велеть денщику: – В малую столовую его приведешь.

Мишка привел посетителя, когда Руслан уже уселся за стол и налил себе в турецкий стаканчик дегтярного цвета чаю. Войдя, мужчина с интересом осмотрелся и, шагнув к столу, уже взялся было за спинку стула, когда Руслан, мрачно посмотрев на него в упор, жестко спросил:

– С кем имею честь, сударь?

– Медлонский, Модест Карлович, – представился мужчина, явно опустив положенное в данном случае обращение.

– И по какому поводу вы меня искали? – задал Руслан следующий вопрос, намеренно выстраивая разговор в стиле допроса и все так же не приглашая посетителя присесть.

– Я осмелился побеспокоить вас по серьезному, финансовому вопросу, – насупившись, твердо произнес мужчина.

– Не помню, чтобы я вел с вами какие-то дела, – недоуменно хмыкнул Шатун.

– Не вы, – качнул Модест Карлович головой. – Ваш папаша. Князь Ростовцев. Извольте взглянуть, – предложил он, доставая из кармана какие-то бумаги и выкладывая их на стол перед парнем. – Это векселя, подписанные вашим отцом. На общую сумму в двести пятьдесят тысяч рублей на ассигнации. В данный момент я несколько стеснен в средствах и требую, чтобы данные векселя были оплачены.

– А сюда-то вы зачем приехали? – продолжал недоумевать Руслан, прихлебывая чай. – Я эти бумажки первый раз в глаза вижу. Я ничего не подписывал и оплачивать ничего не собираюсь. Тем более что я и вас самого тоже знать не знаю. А может, вы мошенник какой и пытаетесь таким образом меня обмануть?

– Извольте взглянуть на подпись. Уж подпись папаши своего вы должны знать, – заметно напрягшись от гнева, ответил мужчина.

– Вы, я так понимаю, ростовщик? – уточнил Руслан, откидываясь на спинку стула.

– Я предпочитаю заимодавец, – ответил мужчина, поджимая губы.

– Да мне один черт, – жестко усмехнулся Руслан. – В общем так. Я про эти векселя ничего не знаю и платить не стану.

– В таком случае я буду вынужден обратиться в суд и потребовать ареста всего вашего имущества, – отрезал ростовщик.

– Это сколько угодно, – отмахнулся Шатун. – Все, чем папаша владеет, на него и записано. Моего там нет ничего. А денег таких у меня и вправду нет. Я офицер и живу на свое жалованье.

– Не так давно вы были премированы определенной суммой от самого генерал-губернатора, – моментально отреагировал ростовщик.

– Очень интересно, – тут же отреагировал Руслан. – Объявления об этом факте не было. В газетах тоже не писали. Так позвольте тогда узнать, откуда это стало известно вам? – зловеще зашипел Шатун, медленно поднимаясь.

– У меня свои источники имеются, – пробормотал мужчина, осторожно отодвигаясь назад, когда на него начала надвигаться могучая фигура молодого князя.

– Вот об этих источниках ты мне и поведаешь, любезный. А чтоб у тебя мыслей дурных не возникало, скажу сразу. Я офицер контрразведки, и подобные сведения обо мне являются суть тайными. Эй, кто там?! – рявкнул Шатун, покосившись на дверь.

Та тут же распахнулась, и в столовую ввалился Мишка с револьвером в руке.

– Казакам скажи, подручных его нагайками пороть и в холодную, а этого в камеру. И обыскать как следует, – жестко приказал Руслан, отслеживая каждое движение ростовщика.

– Вы не имеете права! – взвизгнул мужчина, ловко засовывая руку в карман штанов.

– В камере это расскажешь, – рявкнул Шатун, ударом кулака отправляя его в угол комнаты.

Быстро обыскав бессознательное тело, Мишка выложил на стол кучу каких-то бумаг, пачку ассигнаций и ключ от гостиничного номера. Последняя находка Руслана удивила больше всего. Носить не маленький ключ, да еще и с деревянной грушей, на которой был выжжен номер, считалось моветоном, да и просто было неудобно. Но ростовщик, в силу своего рода деятельности, похоже, никому не верил и посчитал, что таким образом сможет сохранить свой багаж.

Разглядывая извлеченные Мишкой пистолеты, Руслан мрачно хмыкнул и, небрежно бросив их на стол, проворчал:

– Барахло дешевое. Только в переплавку.

– Денег у него много с собой, – обратил его внимание денщик.

– Похоже, притащил все, что в дорогу с собой брал, – пожал плечами Руслан. – Ступай, приказ мой казакам передай. И пусть этого в камеру увезут.

– А спрашивать когда станешь, княже? – удивился Мишка.

– Завтра. Пусть малость в холодной посидит, помается. Завтра разговорчивее станет.

Мишка убежал передавать команду, а Руслан, подойдя к окну, принялся с интересом наблюдать, как действуют его выученики. Казаки не стали мудрить. Получив приказ, они отодвинули Мишку в сторонку и, отложив винтовки, не спеша вышли на улицу. По приказу самого Руслана охранников ростовщика оставили у ворот, но те, подумав, сами покинули подворье. Так что основные события развивались именно там.

Окликнув мужиков, казаки затеяли какой-то разговор и, умудрившись отвлечь их на секунду каким-то вопросом, пустили в ход мешочки с дробью. В общем, короткий разговор, несколько стремительных движений – и во двор втащили уже бесчувственные тела. Ловко обыскав их, казаки сложили все найденное в мешок, после чего один из телохранителей, вскочив на коня, рысью помчался в штаб. Из задумчивости Руслана вывел тихий страдальческий стон.

Связанный ростовщик зашевелился и попытался подняться, но сообразив, что ничего не получается, принялся ворочать головой, пытаясь понять, что произошло и где он находится. Вернувшийся Мишка доложил об исполнении приказа и встал над лежащим, угрюмо глядя ему в затылок.

– Вы об этом пожалеете, сударь, – невнятно прохрипел ростовщик, найдя расфокусированным взглядом фигуру Руслана.

– С князем говоришь, пес, – рыкнул Мишка, ловко пнув его в бок.

Охнув, ростовщик попытался отползти в сторону, но Мишка, придавив его ногой, грозно посоветовал:

– Не балуй. Тут тебе не столицы. Разом глотку перехвачу, и пикнуть не успеешь.

– От кого вы узнали о награждении? – спросил Руслан, не спеша подойдя поближе.

– Я вам ничего не скажу, – снова прошамкал ростовщик.

– Княже, ты, похоже, ему челюсть сломал, – прислушавшись, усмехнулся Мишка.

– Да и хрен с ним. Все одно после дыбы в расход пускать, – небрежно отмахнулся Шатун.

– Какая дыба?! – зашевелился ростовщик. – Пытки применяются только в особых случаях. Это незаконно.

– Война идет, сударь. А это и есть особый случай, – хмыкнул Шатун. – А влезли вы в дела контрразведки. Так что, или вы передо мной выворачиваетесь наизнанку, до донышка, или в ход пойдут аргументы.

– Какие еще аргументы? – растерялся ростовщик.

– Тяжелые, сударь. Тяжелые. Дыба, нагайки, железо каленое. Я своего добьюсь. Рано или поздно, – спокойно, словно говорил о погоде или видах на урожай, произнес Руслан.

– Вы не посмеете! У меня серьезные покровители!

– Это там, в столице, они, может, и серьезные. А тут вы никто и звать вас никак. К тому же от меня вы ушли своими ногами. Вместе со своими людьми. А вот что с вами случилось за стенами города, одному богу известно. Судьба. Или, как любят повторять горцы, кисмет.

– Меня видели у вашего дома! Я многих о вас спрашивал, – не сдавался ростовщик.

– Я же сказал, отсюда вы ушли сами. Это многие подтвердят, – жестко усмехнулся Руслан, уже успевший проиграть про себя все варианты. – Я уже вызвал нашу карету. Так что больше вас никто не увидит. Миша, позови Васятку, – повернулся он к денщику.

Вбежавший мальчишка на ходу что-то дожевывал. Чуть улыбнувшись, Руслан жестом подозвал его поближе и, наклонившись к самому уху, тихо велел сбегать к хорунжему и передать, что ночью надо будет забрать вещи из гостиничного номера. Все вещи. Казаки подобные операции проворачивали уже не раз и, как действовать, отлично знали. Еще минут через сорок пригнали закрытую карету их службы, в которую и погрузили связанных и выпоротых телохранителей и их неудачливого хозяина.

* * *

– Ты совсем сдурел? – крепкий кулак майора с грохотом обрушился на столешницу. – Ты понимаешь, что делаешь? Как же так можно, без суда, без выяснения?

– Миша, уймись, – рыкнул в ответ Руслан, опускаясь в кресло. – Уймись и послушай меня внимательно. То, что он ростовщик, мне вообще до лампы.

– Какой еще лампы? – не понял Рязанов.

– Да хоть керосиновой, – отмахнулся Шатун. – Самое главное, что эта мразь сгоряча проболталась, что знает о том, что мы с тобой были награждены от генерал-губернатора денежной премией. Заметь, не догадывался, не слышал слухи, а точно знал. А теперь позволь мне спросить тебя, друг мой. Каким образом, ну, или канделябром, он сумел это узнать? Ведь о награждении никто никому не сообщал. И насколько я помню, премию ту генерал-губернатор выписывал из своей казны, не спрашивая разрешения выше. Или я чего-то не знаю, и на это тоже требуется высочайшее разрешение?

– Нет. На это не требуется, – мрачно качнул майор головой. – И на основании этих слов ты сунул его в камеру?

– А тебе мало? – удивился Руслан. – Осмелюсь напомнить, что идет война, и все, касаемое офицерского корпуса империи, носит гриф закрытости. Разве не так?

– Так. Но слуг-то пороть зачем? – зашел Рязанов с другой стороны.

– Ты этих слуг видел? – хмыкнул Шатун. – Там на мордах без всякого клейма нарисовано, каторжники и варнаки. Так что по два десятка нагаек им только на пользу.

– Это на какую же? – иронично усмехнулся граф, уже заметно успокоившись.

– А чтоб сразу понимали, с кем дело имеют, – хищно усмехнулся Руслан.

– И что ты с ними делать собираешься? – насторожился Рязанов, едва заметив эту усмешку.

– Хочешь посмотреть? – удивился Руслан.

– Хотелось бы.

– Ладно. Но с уговором. Что бы я ни делал, ты не влезаешь. Сидишь, слушаешь и молчишь. Хочешь что-то спросить, пиши на бумаге, я сам спрошу, – поставил Руслан условие.

– Зачем это? – не понял Рязанов.

– Потом объясню. Пошли, – скомандовал Шатун, легко взмывая из кресла.

Прихватив с собой казаков, Руслан тихо проинструктировал их по дороге в подвал и решительно направился к камере, где сидели телохранители ростовщика. Дежурный унтер, едва завидев Руслана, схватил со стола лампу и, гремя ключами, поспешил к дверям. Открыв дверь камеры со скрипом, от которого даже зубы заныли, он первым шагнул в камеру и, подняв лампу повыше, осветил арестованных.

Согнувшись, Руслан переступил порог и, выпрямившись, принялся в упор рассматривать крепких, жилистых мужиков, ответивших ему угрюмыми взглядами.

– Законы нарушаешь, сударь. Думаешь, с тебя спросить некому? – не удержавшись, мрачно произнес телохранитель со шрамом на шее.

Вместо ответа Руслан стремительно метнулся вперед и, не произнося ни слова, от всей души приложил его кулаком в челюсть.

– Этого, – указал он на выпавшего в осадок мужика.

Казаки ловко связали все еще пребывавшего в нирване телохранителя и, вздернув его на ноги, выволокли из камеры. Второй мужик от такого обращения даже возмутиться забыл. Снова тяжко заскрипела дверь, и унтер запер камеру, с интересом поглядывая вслед странной процессии. Связанного затащили в допросную и без лишних церемоний бросили на пол. Вошедший последним Рязанов присел к столу и не спеша раскрыл принесенную с собой папку. Бросив в нее взгляд, Руслан только хмыкнул про себя. Несколько чистых листов бумаги и свинцовый карандаш. Майор явно подготовился.

Жестом отодвинув казаков от арестованного, Руслан шагнул вперед и, не задавая никаких вопросов, с силой всадил мысок сапога ему в живот. Бил Шатун так, чтобы не нанести тяжких увечий, но было очень больно. Хрипя и задыхаясь, мужик пытался сначала закрываться, но очень скоро начал просто тихо подвывать, охая после каждого удара.

– На дыбу его, – скомандовал Руслан, закончив предварительную подготовку.

– За что тиранишь, ваше благородие?! – плаксиво взвыл мужик.

«Ага, уже благородие», – отметил про себя Руслан, даже не делая попытки ответить.

Казаки подтянули руки арестованного к балке пыточного устройства и начали не спеша подтягивать веревку.

– Да ты скажи, какая вина на мне, ваше благородие?! – снова завопил мужик. – Я ж как приехал, никого пальцем не тронул. С тобой хозяин говорил, я ж по твоему приказу на улице стоял. За что?!

– Было бы за что, я бы тебя уже горским псам заживо скормил, – фыркнул Руслан в ответ. – Не слыхал про псов местных? Волкодавы. Им человека сожрать – за удачу. Они когда стада охраняют, их горцы даже не кормят. Сами охотятся. Бывает иной раз и вора заедят. А горцы и не отгоняют. Хочешь увидеть такого?

Словно специально, в дверь камеры постучали, и казак, распахнув ее, впустил Васятку с громадной лохматой собакой на поводке. Подобранный когда-то щенок вымахал в громадного пса, с мощным костяком, широченной как у быка грудью и клыками размером с мизинец самого Васятки. Увидев Руслана, пес радостно завилял пушистым хвостом и, не обращая внимания на вцепившегося в поводок мальчишку, решительно направился к нему. Стоявший в полный рост Шатун положил ладонь на широкую башку собаки и, повернувшись к подвешенному телохранителю, спросил:

– Нравится?

– На волка смахивает, – растерянно прохрипел мужик. – Ваше сиятельство, ты скажи, в чем вина моя. Ты ж бить начал, даже вопроса не задав.

«Созрел, – про себя отметил Руслан. – Уже сиятельством называет. Значит, точно знали, к кому ехали».

– Васятка, подожди пока с ним за дверью. Понадобишься, позову, – скомандовал он и сам повел пса к дверям.

Выросший пес признавал за хозяев только двоих. Васятку, отбившего его у мальчишек, и самого Руслана, который лечил его раны. К тому же именно на старых вещах Руслана щенок и жил, пока его лечили. В общем, двоим он подчинялся, а остальных воспринимал только как членов стаи вожака, не ставя их при этом ни в грош. Вместо цепи он сидел обычно в вольере, по ночам гуляя по всему двору. И горе было любому воришке, попытавшемуся перелезть через забор. На него даже жалобу однажды пытались подать. Порвал пьяного дурака, спутавшего подворья.

– Рассказывай, – приказал Руслан мужику, вернувшись в камеру.

– А чего рассказывать-то? – растерялся тот.

– Все рассказывай. С самого начала. Зачем приехали? Откуда узнали, что я здесь служу? Кто хозяину твоему эти сведения передал? Все рассказывай. По порядку.

Сообразив, что от него требуется, мужик принялся рассказывать. Но, как оказалось, знал он не много. Ростовщик старался не посвящать их в подробности.

Знали только, что требуется выбить долг по векселям из какой-то титулованной особы, служившей на Кавказе. Кто передал эти сведения, он и понятия не имел. Знал только, что человек этот служил где-то при дворе. Чиновник не высокой должности и звания. Что-то вроде письмоводителя. Но самое главное, чиновник этот был каким-то родственником ростовщику.

Услышав это, Руслан обернулся и выразительно посмотрел на майора. Чуть кивнув в ответ, тот показал парню два пальца. Прикрыв глаза в знак того, что понял, Руслан задумчиво похлопал нагайкой по ладони и, вздохнув, приказал:

– Снимайте и второго тащите. А ты запомни. Выясню, что посмел мне соврать, псу своему скормлю. Ты его уже видел. Так что познакомишься поближе.

– Вот те крест, ваше сиятельство. Все как есть сказал, – истово заверил мужик. – Прикажи руки развязать и крест принесть. На кресте поклянусь.

– Ладно. Живи пока, – хмыкнул Руслан, жестом отправляя мужика в камеру. – Все слышал? – присаживаясь к столу, поинтересовался он у Рязанова.

– Все. И как это ни смешно звучит, ты снова оказался прав, – вздохнул граф. – Но вся беда в том, что дело это вне наших с тобой возможностей. Никто не позволит нам в столицу уехать.

– И не надо. Перекинем через генерала коллегам, пусть сами там пошустрят. Глядишь, чего интересного из того письмоводителя и выпадет. И им хорошо, и нам зачтется.

– Ну, если только так, – задумчиво кивнул Рязанов.

Казаки втащили второго телохранителя, и тот, не успел еще Руслан встать, бухнулся на колени, едва только казаки отпустили его руки.

– Ваше сиятельство, не губи! – взвыл мужик пароходной сиреной. – Не губи, все как есть обскажу, ты только скажи, чего рассказать надо.

– А чего это ты вдруг такой на все согласный? – удивленно хмыкнул Шатун.

– Степан успел шепнуть, что шутить с тобой себе дороже.

– Вот ведь вошь каторжная. И когда успел только? – растерянно проворчал один из казаков, конвоировавших арестованных.

– Впредь вам наука, – вздохнул Руслан. – Каторжные на такие дела ловки. Так что глаз с них не спускать. Могут и щепку какую в становую жилу всадить, чтобы сбежать.

– Так что рассказывать-то? – напомнил о себе телохранитель.

Руслан повторил интересующие его вопросы, и мужик, не вставая с колен, тут же заговорил. Офицеры слушали его не перебивая. Рязанов делал для себя какие-то пометки на бумаге, при этом успевая отслеживать каждое произнесенное мужиком слово. Закончив, телохранитель истово перекрестился и, вздохнув, тихо добавил:

– Истинный крест, все так было. А более мне и сказать нечего.

– В камеру, и тащите ростовщика, – скомандовал Руслан, поднимаясь.

Дождавшись, когда казаки уведут арестованного, он вышел из камеры и, погладив Васятку по голове, одобрительно кивнул:

– Молодец. Все верно сделал. А теперь домой ступайте. Сами дойдете, или кого в сопровождение дать?

– Дойдем, конечно, – с достоинством кивнул мальчишка. – Нас теперь весь город знает.

– Смотри, на кого родовитого не нарвись, – напомнил ему об осторожности Руслан.

– Не изволь беспокоиться, княже. Вечер уже. Да и дождливо. Все по домам сидят, – отмахнулся Васятка и, перехватив поводок, потянул Султана на улицу.

Пес, ластившийся к Руслану, сначала уперся, но когда Шатун слегка подтолкнул его к выходу, вздохнув, не спеша пошлепал за Васяткой, звонко клацая когтями по доскам пола.

– Думаешь, пес больше не пригодится? – поддел его Рязанов, выглянувший из допросной.

– Та сволочь за собой силу чует. Его так просто не испугаешь. Тут тоньше надо, – устало вздохнул Шатун.

– И что тогда делать будем? – заинтересовался Рязанов.

– Сила силу ломит, – пожал Руслан плечами, сжимая пудовые кулаки.

Казаки ввели ростовщика в допросную, и Шатун, вместо «здрасьте» с ходу зарядил ему в грудь, отбросив на стену. Задохнувшись, ростовщик испустил глухой стон и начал сползать на пол, но Шатун не дал ему опомниться. Удар ногой отшвырнул ростовщика в угол. От следующего пинка он отлетел к другой стене. Минут пять Руслан таким образом гонял его по всей допросной, не задав ни одного вопроса. Но на этот раз о здоровье ростовщика он не беспокоился. Смысла не было.

Остановившись, Шатун дал арестованному несколько минут отдышаться и, наступив на руку каблуком, спросил:

– Будешь по делу говорить, или мне продолжить?

– Вы понимаете, что делаете? – захрипел ростовщик.

– Понимаю. Ты, тварь продажная, посмел влезть в дела контрразведки, а мы и за меньшее головы откручиваем. Так что лучше начинай говорить, потому что все покровители твои остались там, в столице, а здесь есть только мы. И плевать мне на то, кто тебя покрывает. Тебя уже нет. Ты просто говорящий труп.

– Вы не посмеете, – прохрипел ростовщик.

Вместо ответа Руслан не спеша вытащил из кобуры револьвер и, взведя курок, ласково поинтересовался:

– Тебе чего больше не жалко? Руки или ноги?

– Не посмеете, – тупо повторил ростовщик, глядя на оружие неверящим взглядом.

Презрительно хмыкнув, Шатун навел прицел ему на бедро и, ни слова не говоря, нажал на спуск. Выстрел в закрытом помещении прозвучал особенно громко, а слегка раненный ростовщик заверещал, словно заяц, пытаясь вырвать руку из-под ноги Руслана.

– Не надо! – визжал он. – Я всё скажу! Всё! Всё!

* * *

Бумаги на этот раз майор готовил особенно тщательно. И весь пакет был отправлен в столицу через генерала нарочным, в сопровождении конвоя. Раз уж дело коснулось императорского двора, то сделано все должно было быть так, чтобы комар носа не подточил. Татищев, едва узнав, куда завела пытливая мысль его подчиненных, сначала за голову схватился, а после принялся плести свою паутину, в которой мелких игроков уже не было.

Впрочем, господа офицеры и не рвались вылезать из своего медвежьего угла. Им и тут не дуло.

Пусть порой и сложно с карьерным ростом, и орденами не особо балуют, зато в своем городе они были королями. Каждая собака знала их в лицо, и спорить ни у кого не возникало ни малейшего желания. Без сомнения, все это противоречило тому, чему учили когда-то Руслана, но в данной ситуации это было лучшее из всех имевшихся вариантов. Вся беда заключалась в том, что местная контрразведка еще только начиналась.

Именно поэтому Руслан и пытался протолкнуть идею о том, что под эгидой контрразведки должна быть создана своя, отдельная школа бойцов силового прикрытия. Опираться в своих действиях на казаков или линейные части было в корне неправильно. Слишком велика была возможность утечки информации. Так что после очередного совещания в сокращенном составе, оказавшись посланным майором куда подальше, Шатун отправился в свою мастерскую.

Пришедший из Москвы очередной караван с особым грузом оказался в предгорьях очень вовремя. И хотя на этот раз хлопчатника в списке грузов не было, Руслан принялся перерабатывать кислоту и говяжий жир в нитроглицерин. Готовую взрывчатку гораздо проще и быстрее переделать в динамит и забить им гранаты или снаряды. Стабилизировав нитроглицерин опилками, Руслан осторожно убрал готовую взрывчатку в тайник и, наведя в мастерской порядок, уже готовился выезжать в город, когда у ворот послышался топот копыт и зычный голос громко спросил:

– Поздорову ли, казаки?

– Слава богу, атаман, – раздались в ответ голоса караульщиков.

Закрыв дверь в мастерскую, Руслан с интересом покосился на калитку, в которую степенно вошел сам атаман казачьего воинства Кавказского.

– Здрав будь, княже, – улыбнулся казак.

– И тебе здоровья, атаман. Какими судьбами? – не уступил в вежливости Руслан. – Уж прости, тут мне тебя попотчевать нечем. Я тут только работаю. Коль не спешишь, поехали ко мне, там и чаем напою, и покрепче чего предложу.

– Благодарствую, княже. Не сегодня. По делу я к тебе, – ответил казак, кивком поблагодарив его за приглашение.

– Говори. Чем смогу, помогу, – тут же отозвался Шатун.

– Депеша с фронта пришла, княже. Казаки мортирки твои нахваливают, да только сетуют, что снарядов к ним мало. Выручай, Руслан Владимирович. Век не забуду.

– Есть у тебя кузнецы, что с литейным делом добре знакомы? – подумав, уточнил Шатун.

– Найду.

– Тогда с Митричем договорись, чтобы он показал им, как нужные формы лить. Сам Митрич будет взрыватели делать. А вот насчет взрывчатки тебе придется с Рязановым говорить. Точнее, насчет кислоты и спирта. Эти вещи я через него достаю. Найдешь сам в другом месте, дело хозяйское. Остальное я сам сделаю.

– Сколько денег возьмешь? – прямо спросил атаман.

– Не услышал ты меня, казак, – качнул Руслан головой. – Ты с теми, кого я назвал, уговорись, а я все и так сделаю. Ты пойми, чугун и медь мы с Митричем на свои покупаем. За кислоту и спирт тоже я плачу. Потому и отправляю тебя к нему.

– Выходит, ежели я сам Митричу или еще кому чугунки эти закажу, и кислоту привезу, ты снаряды за просто так соберешь? – перевел казак его слова.

– Так и есть, – спокойно кивнул Руслан.

– Благодарствую, княже, – сняв папаху, низко поклонился атаман. – Мортирки твои много жизней казацких сберегли. И еще сберегут, коль мы тут быстро управимся.

– Мастеров ищи, кислоту со спиртом, а за мной дело не встанет, – пообещал Руслан.

– Найду, княже, – истово пообещал атаман. – И мы тебя не забудем.

Еще раз поклонившись, атаман круто развернулся и вышел со двора. Проводив его удивленным взглядом, Руслан недоуменно хмыкнул. Такого на его памяти еще не было. Атаман должность хоть и выборная, но казаками весьма уважаемая, и потому кланяться кому-то этот полковник не станет. Выходит, минометы и вправду проявили себя с лучшей стороны, если этот умный, сильный казак так настаивает на изготовлении мин.

Караульщики, наблюдавшие за их беседой со стороны, быстро переглянулись и, провожая Руслана, подвели коня, почтительно поддержав стремя. Вежливо поблагодарив их, Шатун пожелал пожилым казакам спокойной службы и пришпорил Серого. Группа сопровождения неслась следом. Встреча их командира с атаманом заставила казаков снова призадуматься. Этот странный князь и так уже был притчей во языцех по всем станицам, а тут сам атаман не погнушался перед ним шапку ломать.

Кавалькада рысью влетела в город, и Руслан свернул к дому. Усталость от нудной работы, при которой ни в коем случае нельзя было терять концентрацию, требовала в срочном порядке хоть какой-то разрядки. Так что на вечер у парня были серьезные планы. Но, как говорится, если хочешь насмешить бога… Едва Руслан переступил порог дома, как подбежавший Васятка сообщил, что его хочет видеть какая-то дама. Заставлять женщину ждать, пока он приведет себя в порядок, было невежливо. К тому же гостей он никак не ожидал.

Пройдя следом за Васяткой в малую гостиную, Руслан с интересом рассмотрел женщину примерно лет тридцати, в черном платье и шляпке с вуалью. Судя по виду, вдову. Уже привычно щелкнув каблуками, Руслан коротким движением склонил голову, произнеся:

– Добрый вечер, сударыня. Чем могу служить?

– Добрый вечер. Я прошу прощения за свое вторжение, ваше сиятельство, но так сложилось, что мне не к кому больше обратиться. А про вас сказали, что вы человек слова и способны иной раз сотворить настоящее чудо, – встав, ответила женщина.

– За чудесами, сударыня, это в церковь. А я всего лишь солдат, который умеет чуть больше других. Итак, что у вас случилось?

– Не знаю, с чего и начать, – вздохнула женщина, комкая в руках кружевной платок.

– Попробуйте с самого начала. Кто вы? – едва заметно улыбнулся Руслан.

– Ох, простите, – еще больше смутилась незнакомка. – Графиня Ухтомская. Три месяца назад мой муж, граф Ухтомский, был убит на балканском фронте.

– Соболезную.

– Благодарю вас. Так вот, после этого мой младший брат, подпоручик Львов, был отправлен в Тифлис по служебной надобности. И там пропал. Что с ним сталось, никому доподлинно не известно. Знаю только, что дома и на службе он так и не появился.