Читать книгу "Вихрь жизни"
1-й мужик. Двистительно, это вполне, все продухты можно в действие произвесть, кто понятие имеет.
Василий Леонидыч. Так непременно мяту. Ведь я учился про это. Это в книгах напечатано. Я вам покажу. А, что?
1-й мужик. Двистительно, что касающее вам по книгам виднее. Умственность, значит.
Василий Леонидыч. Так покупайте, не скупитесь, а давайте деньги. (Фёдору Иванычу.) Папа где?
Фёдор Иваныч. Дома. Они просили не беспокоить их теперь.
Василий Леонидыч. Что ж, вероятно, у духа спрашивает, продать ли землю, или нет? А, что?
Фёдор Иваныч. Этого не могу сказать. Знаю, что пошли в нерешительности.
Василий Леонидыч. Как ты думаешь, Фёдор Иваныч, есть у него деньги? А, что?
Фёдор Иваныч. Уж не знаю. Едва ли. А вам зачем? Ведь вы на прошлой неделе взяли куш не маленький.
Василий Леонидыч. Да ведь я за собак отдал. А теперь ведь ты знаешь: наше новое общество, и Петрищев выбран, а я брал у Петрищева деньги, а теперь надо внести за него и за себя. А, что?
Фёдор Иваныч. Это какое ваше новое общество? Велосипедистов?
Василий Леонидыч. Нет, я тебе сейчас скажу: это новое общество. Очень, я тебе скажу, серьёзное общество. И ты знаешь, кто председатель? А, что?
Фёдор Иваныч. В чём же это новое общество?
Василий Леонидыч. Общество поощрения разведения старинных русских густопсовых собак. А, что? И я тебе скажу: нынче первое заседание и завтрак. А вот денег-то нет! Пойду к нему, попытаюсь. (Уходит в дверь.)
Явление тридцатое
Мужики, Фёдор Иваныч и артельщик.
1-й мужик (Фёдору Иванычу). Это кто же, почтенный, будут?
Фёдор Иваныч (улыбаясь). Молодой барин.
3-й мужик. Наследник, скажем. О, Господи! (Прячет деньги.) Прибрать, видно, пока что.
1-й мужик. А нам сказывали, что военный, в заслуге кавалерии, примерно.
Фёдор Иваныч. Нет, он, как единственный сын, уволен от воинской повинности.
3-й мужик. Для прокорму, скажем, родителей оставлен. Это правильно.
2-й мужик (качает головой). Этот прокормит, что и говорить.
3-й мужик. О, Господи!
Явление тридцать первое
Фёдор Иваныч, три мужика, Василий Леонидыч, за ним в дверях Леонид Фёдорович.
Василий Леонидыч. Вот это всегда так. Право, удивительно. То говорят мне, отчего я ничем не занят, а вот когда я нашёл деятельность и занят, основалось общество серьёзное, с благородными целями, тогда жалко каких-нибудь триста рублей!..
Леонид Фёдорович. Сказал, что не могу, и не могу. Нет у меня.
Василий Леонидыч. Да ведь продали землю.
Леонид Фёдорович. Во-первых, не продал, и главное – оставь меня в покое. Ведь тебе сказали, что мне некогда. (Захлопывает дверь.)
Явление тридцать второе
Те же, без Леонида Фёдоровича.
Фёдор Иваныч. Я вам говорил, что теперь не время.
Василий Леонидыч. Вот, я вам скажу, положение, а? Пойду к мама, одно спасенье. А то сумасшествует с своим спиритизмом и всех забыл. (Идёт наверх.)
Фёдор Иваныч садится было за газету.
Явление тридцать третье
Те же. Сверху сходят Бетси и Марья Константиновна. За ними Григорий.
Бетси. Карета готова?
Григорий. Выезжает.
Бетси (Марье Константиновне). Пойдёмте, пойдёмте! Я видела, что это он.
Марья Константиновна. Кто он?
Бетси. Очень хорошо знаете, что Петрищев.
Марья Константиновна. Так где же он?
Бетси. У Вово сидит. Вот увидите.
Марья Константиновна. А вдруг не он?
Мужики и артельщик кланяются.
Бетси (к артельщику). А, вы от Бурдье, с платьем?
Артельщик. Так точно. Прикажите отпустить.
Бетси. Да я не знаю. Это мама.
Артельщик. Не могу знать кому. Нам приказано снести и деньги получить.
Бетси. Ну так подождите.
Марья Константиновна. Это всё тот же костюм для шарады?
Бетси. Да, прелестный костюм. А мама не берёт и не хочет платить.
Марья Константиновна. Отчего же?
Бетси. А вот спросите у мама. Для Вово за собак заплатить пятьсот рублей не дорого, а платье сто рублей дорого. А не могу же я играть чучелой! (На мужиков.) А это кто такие?
Григорий. Мужики, землю покупают какую-то.
Бетси. А я думала, охотники. Вы не охотники?
1-й мужик. Никак нет-с, госпожа. Мы насчёт свершения продажи акта земли, к Леониду Фёдоровичу.
Бетси. Как же, к Вово должны были прийти охотники? Да вы наверное не охотники?
Мужики молчат.
Какие глупые! (Подходит к двери.) Вово! (Хохочет.)
Марья Константиновна. Да ведь мы его встретили сейчас.
Бетси. Охота вам помнить!.. Вово, ты здесь?
Явление тридцать четвёртое
Те же и Петрищев.
Петрищев. Вово нет, но я готов исполнить за него всё, что потребуется. Здравствуйте! Здравствуйте, Марья Константиновна! (Трясёт руку сильно и долго Бетси, а потом Марье Константиновне.)
2-й мужик. Вишь, ровно воду накачивает.
Бетси. Заменить не можете, но всё-таки лучше, чем ничего. (Хохочет.) Какие это у вас дела с Вово?
Петрищев. Дела? Дела финансовые, то есть они, дела наши – фи! и вместе с тем нансовые, и кроме ещё финансовые.
Бетси. Что же значит нансовые?
Петрищев. Вот вопрос! В том-то и штука, что ничего не значит!
Бетси. Ну, это не вышло, совсем не вышло! (Хохочет.)
Петрищев. Нельзя ведь, чтобы всякий раз выходило. Это вроде аллегри. Аллегри, аллегри, а потом и выигрыш.
Фёдор Иваныч уходит в кабинет Леонида Фёдоровича.
Явление тридцать пятое
Те же, без Фёдора Иваныча.
Бетси. Ну, это не вышло; а скажите, вы вчера были у Мергасовых?
Петрищев. Не столько у mère Gassof, сколько у père Gassof, и даже не père Gassof, a y fils Gassof[28]28
Игра слов: Не столько у мамаши Гасовой, сколько у папаши Гасова, и даже не папаши Гасова, а у сына Гасова.
[Закрыть].
Бетси. Не можете без jeu de mots?[29]29
игры слов? (франц.).
[Закрыть] Это болезнь. И цыгане были? (Смеётся.)
Петрищев (поёт). На фартучках петушки, золотые гребешки!..
Бетси. Экие счастливые! А мы скучали у Фофо.
Петрищев (продолжая напевать). И божилась, и клялась – побывать ко мне… Как дальше? Марья Константиновна, как дальше?
Марья Константиновна. Ко мне на час…
Петрищев. Как? Как, Марья Константиновна? (Хохочет.)
Бетси. Cessez, vous devenez impossible![30]30
Перестаньте, вы становитесь невыносимы! (франц.).
[Закрыть]
Петрищев. J'ai cessé, j'ai bébé, j'ai dédé…[31]31
J'ai cessé (франц.) – я перестал. Далее игра созвучий. J'ai bébé (франц.) – букв.: я имею малютку.
[Закрыть]
Бетси. Я вижу одно средство избавиться от ваших острот – это заставить вас петь. Пойдёмте к Вово в комнату, у него и гитара есть. Пойдёмте, Марья Константиновна, пойдёмте!
Бетси, Марья Константиновна и Петрищев уходят в комнату Василия Леонидыча.
Явление тридцать шестое
Григорий, три мужика и артельщик.
1-й мужик. Это чьи же?
Григорий. Одна – барышня, а другая – мамзель, музыки учит.
1-й мужик. В науку производит, значит. А как аккуратна. Настоящий патрет.
2-й мужик. Что же замуж не выдают? Года-то уж небось вышли?
Григорий. Разве как у вас, пятнадцати лет?
1-й мужик. А мужчинка-то тот, примерно, из музыканщиков?
Григорий (передразнивая). Из музыканщиков!.. Ничего-то вы не понимаете!
1-й мужик. Это, двистительно, глупость наша, значит, необразованность.
3-й мужик. О, Господи!
Слышно пение цыганских песен с гитарой из комнаты Василия Леонидыча.
Явление тридцать седьмое
Григорий, три мужика, артельщик, входит Семён и вслед за ним Таня. Таня наблюдает за встречей отца с сыном.
Григорий (к Семёну). Ты чего?
Семён. К господину Капчичу посылали.
Григорий. Ну, что?
Семён. На словах приказали сказать, нынче никак быть не могут.
Григорий. Хорошо, я доложу. (Уходит.)
Явление тридцать восьмое
Те же, без Григория.
Семён (отцу). Здорово, батюшка! Дяде Ефиму, дяде Митрию – почтение! Дома здоровы ли?
2-й мужик. Здорово, Семён.
1-й мужик. Здорово, братец.
3-й мужик. Здорово, малый. Жив ли?
Семён (улыбаясь). Что ж, батюшка, пойдём, что ль, чайку попить?
2-й мужик. Погоди, отделаемся, – разве не видишь, недосуг таперь?
Семён. Ну, ладно, я у крыльца ждать буду. (Уходит.)
Таня (бежит за ним). Ты что ж ничего не сказал?
Семён. Как же теперь говорить при народе? Дай срок, пойдём чай пить, я и скажу. (Уходит.)
Явление тридцать девятое
Те же, без Семёна. Фёдор Иваныч выходит и садится к окну с газетой.
1-й мужик. Ну что ж, почтенный, как дело наше происходит?
Фёдор Иваныч. Погодите, сейчас выйдет, кончает.
Таня (к Фёдору Иванычу). А вы почём, Фёдор Иваныч, знаете, что кончает?
Фёдор Иваныч. А я знаю, когда он вопросы окончит, то он вслух перечитывает вопрос и ответ.
Таня. Неужели ж правда, что блюдечком можно разговаривать с духами?
Фёдор Иваныч. Стало быть, можно.
Таня. Ну что ж, они ему скажут подписать – он и подпишет?
Фёдор Иваныч. А то как же?
Таня. Да ведь они словами не говорят?
Фёдор Иваныч. Азбукой. Против какой буквы остановится, он и замечает.
Таня. Ну, а если в сиансе?..
Явление сороковое
Те же и Леонид Фёдорович.
Леонид Фёдорович. Ну, друзья мои, не могу. Очень бы желал, но никак не могу. Если все деньги, то другое дело.
1-й мужик. Это, двистительно, чего б лучше. Да маломочен народ, никак невозможно.
Леонид Фёдорович. Не могу, не могу никак. Вот и бумага ваша. Не могу подписать.
3-й мужик. А ты пожалей, отец, помилосердствуй!
2-й мужик. Что ж так делать? Обида это.
Леонид Фёдорович. Обиды, братцы, нету. Я вам тогда летом говорил: коли хотите, делайте. Вы не захотели, а теперь мне нельзя.
3-й мужик. Отец! смилосердуйся. Как жить таперича? Земля малая, не то что скотину – курицу, скажем, и ту выпустить некуда.
Леонид Фёдорович идёт и останавливается в дверях.
Явление сорок первое
Те же, барыня и доктор сходят сверху. За ними Василий Леонидыч, в весёлом и игривом настроении духа, укладывает деньги в бумажник.
Барыня (затянутая, в шляпке). Так принять?
Доктор. Коли повторные явления будут, непременно принять. А главное – ведите себя лучше. А то как же вы хотите, чтобы густой сироп прошёл через тоненькую волосяную трубочку, когда ещё мы эту трубочку зажмём? Нельзя? Так и желчепровод. Всё ведь это очень просто.
Барыня. Ну, хорошо, хорошо.
Доктор. То-то хорошо, а всё по-старому; а так, барыня, нельзя, нельзя. Ну прощайте!
Барыня. Не прощайте, а до свиданья. Вечером я вас всё-таки жду; без вас я не решусь.
Доктор. Ладно, ладно. Коли время будет, заверну. (Уходит.)
Явление сорок второе
Те же, без доктора.
Барыня (увидав мужиков). Это что? Что это? Что это за люди?
Мужики кланяются.
Фёдор Иваныч. Это крестьяне из Курской о покупке земли к Леониду Фёдоровичу.
Барыня. Я вижу, что крестьяне, да кто их пустил?
Фёдор Иваныч. Леонид Фёдорович приказали. Они с ними сейчас говорили о продаже земли.
Барыня. И какая продажа? Совсем не нужно продавать. А главное – как же пускать людей с улицы в дом! Как пускать людей с улицы! Нельзя пускать в дом людей, которые ночевали Бог знает где… (Разгорячается всё более и более.) В одеждах, я думаю, всякая складка полна микроб: микробы скарлатины, микробы оспы, микробы дифтерита! Да ведь они из Курской, из Курской губернии, где повальный дифтерит!.. Доктор, доктор! Воротите доктора!
Леонид Фёдорович уходит, закрывая дверь. Григорий выходит за доктором.
Явление сорок третье
Те же, без Леонида Фёдоровича и Григория.
Василий Леонидыч (курит на мужиков). Ничего, мама, хотите я их окурю так, что всем микробам капут? А, что?
Барыня строго молчит, ожидая возвращения доктора.
Василий Леонидыч (к мужикам). А вы свиней выкармливаете? Вот выгодно-то!
1-й мужик. Двистительно, пускаем когда и по свиной части.
Василий Леонидыч. Таких… Иу, иу! (Хрюкает поросёнком.)
Барыня. Вово, Вово! перестань!
Василий Леонидыч. Похоже? А, что?
1-й мужик. Двистительно, сходственно.
Барыня. Вово, перестань, я тебе говорю!
2-й мужик. Это к чему же?
3-й мужик. Сказывал, на фатеру бы пока что.
Явление сорок четвёртое
Те же, доктор и Григорий.
Доктор. Ну, что ещё? Что такое?
Барыня. Да вот вы говорите, чтобы не волноваться. Ну как тут быть спокойной. Я сестру не вижу два месяца, я остерегаюсь всякого сомнительного посетителя. И вдруг люди из Курска, прямо из Курска, где повальный дифтерит, – в середине моего дома!
Доктор. То есть вот эти молодцы-то?
Барыня. Ну да, прямо из дифтеритной местности!
Доктор. Да, коли из дифтеритной местности, то, разумеется, неосторожно, но всё-таки очень-то волноваться незачем.
Барыня. Да ведь вы сами же предписываете осторожность?
Доктор. Ну да, ну да, только волноваться-то очень незачем.
Барыня. Да ведь как же? Полную дезинфекцию надо.
Доктор. Нет, что ж полную, это дорого слишком, рублей триста, а то и больше станет. А я вам дёшево и сердито устрою. Возьмите-ка на большую бутылку воды…
Барыня. Отварной?
Доктор. Всё равно. Отварной лучше… Так на бутылку воды столовую ложку салициловой кислоты, да и велите перемыть всё, чего касались даже, а их самих, молодцов этих, разумеется, вон. Вот и всё. Тогда смело. Да того же состава через пульверизатор в воздух пропустите, стаканчика два, три, и посмотрите, как хорошо будет. Совершенно безопасно!
Барыня. Таня где? Позовите Таню!
Явление сорок пятое
Те же и Таня.
Таня. Что прикажете?
Барыня. Знаешь большую бутылку в уборной?
Таня. Из которой прачку вчера брызгали?
Барыня. Ну да, а то какая же! Так вот возьми ты эту бутыль и вымой прежде, где они стоят, мылом, потом этим…
Таня. Слушаю-с. Я знаю как.
Барыня. Да потом возьми пульверизатор… Впрочем, я вернусь, сама сделаю.
Доктор. Так и сделайте, и не боитесь. Ну, так до свиданья, до вечера. (Уходит.)
Явление сорок шестое
Те же, без доктора.
Барыня. А их вон, вон, чтоб их духу не было. Вон, вон. Идите, что смотрите?
1-й мужик. Двистительно, мы как по глупости, как нам предлегаить…
Григорий (выпроваживая мужиков). Ну, ну, идите, идите.
2-й мужик. Платок-то мой дай!
3-й мужик. О, Господи! Говорил я – на фатеру бы покуда что.
Григорий выталкивает его.
Явление сорок седьмое
Барыня, Григорий, Фёдор Иваныч, Таня, Василий Леонидыч и артельщик.
Артельщик (несколько раз порывавшийся говорить). Будет ответ какой?
Барыня. А, это от Бурдье? (Горячась.) Никакого, никакого, и несите назад. Я ей говорила, что я такого костюма не заказывала и дочери своей носить не позволю.
Артельщик. Не могу знать, меня послали.
Барыня. Ступайте, ступайте и несите назад. Я сама заеду.
Василий Леонидыч (торжественно). Господин посланник от Бурдье, ступайте!
Артельщик. Давно бы сказали. Что ж я пять часов сидел?
Василий Леонидыч. Посланец Бурдье, ступайте!
Барыня. Перестань, пожалуйста.
Артельщик уходит.
Явление сорок восьмое
Те же, без артельщика.
Барыня. Бетси! Где она? Вечно её ждать. Василий Леонидыч (кричит во всё горло). Бетси! Петрищев! Идите скорей! Скорей! Скорей! А, что?
Явление сорок девятое
Те же, Петрищев, Бетси и Марья Константиновна.
Барыня. Вечно тебя ждёшь.
Бетси. Напротив, я вас жду.
Петрищев кланяется одной головой и целует руку барыне.
Барыня. Здравствуйте! (К Бетси.) Всегда отвечать!
Бетси. Если вы, мама, не в духе, так лучше я не поеду.
Барыня. Едем или не едем?
Бетси. Да едемте, что ж делать?
Барыня. Видела от Бурдье?
Бетси. Видела и очень была рада. Я заказывала костюм и надену, когда заплатят за него деньги.
Барыня. Я не заплачу и не позволю надеть неприличный костюм.
Бетси. Отчего он стал неприличный? То был приличен, а то на вас pruderie[32]32
преувеличенная стыдливость (франц.).
[Закрыть] нашла.
Барыня. Не pruderie, a переделать весь лиф, тогда можно.
Бетси. Мама, право, это невозможно.
Барыня. Ну одевайся же.
Садятся. Григорий надевает ботики.
Василий Леонидыч. Марья Константиновна! А вы видите, какая пустота в передней?
Марья Константиновна. А что? (Вперёд смеётся.)
Василий Леонидыч. А от Бурдье ушёл. А, что? Хорошо? (Хохочет громко.)
Барыня. Ну, едем. (Выходит в дверь и тотчас же возвращается.) Таня!
Таня. Что прикажете?
Барыня. Фифку без меня чтоб не простудить. Если будет проситься выпускать, то непременно надеть капотец жёлтенький. Она не совсем здорова.
Таня. Слушаю-с.
Барыня, Бетси и Григорий уходят.
Явление пятидесятое
Петрищев, Василий Леонидыч, Таня и Фёдор Иваныч.
Петрищев. Ну что же, добыл?
Василий Леонидыч. Я тебе скажу, с трудом. Сначала сунулся к родителю, – зарычал и прогнал. Я к родительнице, – ну, и добился. Тут! (Хлопает по карману.) Уж если я возьмусь, от меня не уйдёшь… Мёртвая хватка. А, что? А нынче ведь приведут моих волкодавов.
Петрищев и Василий Леонидыч одеваются и уходят. Таня идёт за ними.
Явление пятьдесят первое
Фёдор Иваныч один.
Фёдор Иваныч. Да, всё неприятности. И как это они не могут в согласии жить? Да и правду сказать, молодое поколенье – не то. А царство женщин? Как давеча Леонид Фёдорович хотели было вступиться, да увидали, что она в экстазе, захлопнули дверь. Редкой доброты человек! Да, редкой доброты… Это что? Таня-то их опять ведёт.
Явление пятьдесят второе
Фёдор Иваныч, Таня и три мужика.
Таня. Идите, идите, дяденьки, ничего.
Фёдор Иваныч. Зачем же ты их опять привела?
Таня. Да как же, Фёдор Иваныч, батюшка, надо же как-нибудь похлопотать за них. А я уж вымою заодно.
Фёдор Иваныч. Да ведь не сойдётся дело, я уж вижу.
1-й мужик. Как же, поштенный, наше дело в действие произвесть? Вы, ваше степенство, побеспокойтесь как-нибудь, а уж мы в награждение хлопот от миру благодарность представить можем вполне.
3-й мужик. Постарайся, соколик, жить нам нельзя. Земля малая, – не то что скотину, а курицу, скажем, и ту выпустить некуда.
Кланяются.
Фёдор Иваныч. И жалко мне вас, да не знаю, братцы. Я ведь очень понимаю. Да ведь отказал он. Теперь как же? Да и барыня ещё несогласна. Едва ли! Ну, да давайте бумагу, – пойду, попытаюсь, попрошу его. (Уходит.)
Явление пятьдесят третье
Таня и три мужика (вздыхают).
Таня. Да вы мне скажите, дяденьки, в чём дело-то стало?
1-й мужик. Да вот только, бы подписом приложения руки.
Таня. Только чтоб барин бумагу подписал, да?
1-й мужик. Только всего, приложить руку и деньги взять, вот бы и развязка.
3-й мужик. Написал бы только: как мужички, скажем, жалают, так, скажем, и я жалаю. И всего дела: взял, подписал, и крышка.
Таня. Только подписать? На бумаге только чтоб барин подписал? (Задумывается.)
1-й мужик. Двистительно, только всего и зависит дело. Подписал, значит, и больше никаких.
Таня. Вы погодите, что вот Фёдор Иваныч скажет. Если он не уговорит, я попытаю одну штуку.
1-й мужик. Объегоришь?
Таня. Попытаю.
3-й мужик. Ай, деушка, хлопотать хочет. Только выхлопочи ты дело, всю жизнь, скажем, кормить миром обвяжемся. Вот как!
1-й мужик. Кабы в действие произвесть такое дело, двистительно озолотить можно.
2-й мужик. Да уж что говорить!
Таня. Верно не обещаю; как это говорится, попытка – не шутка, а…
1-й мужик. А спрос – не беда. Это двистительно.
Явление пятьдесят четвёртое
Те же и Фёдор Иваныч.
Фёдор Иваныч. Нет, братцы, не выходит ваше дело, не согласился и не согласится. Берите бумагу. Идите, идите.
1-й мужик (берёт бумагу, к Тане). Так уж на тебя, примерно, упевать станем.
Таня. Сейчас, сейчас. Вы идите, на улице подождите, а я сию минуту выбегу, скажу что.
Мужики уходят.
Явление пятьдесят пятое
Фёдор Иваныч и Таня.
Таня. Фёдор Иваныч, голубчик, доложите барину, чтоб он ко мне вышел. Мне ему словечко сказать надо.
Фёдор Иваныч. Это что за новости?
Таня. Да нужно, Фёдор Иваныч. Доложите, пожалуйста, худого ничего, ей-Богу.
Фёдор Иваныч. Какое такое дело?
Таня. Да секрет маленький. Я вам после открою. Вы доложите только.
Фёдор Иваныч (улыбаясь). И что ты строишь, не пойму! Да ну, скажу, скажу. (Уходит.)
Явление пятьдесят шестое
Таня одна.
Таня. Право, сделаю. Ведь он сам говорил, что сила в Семёне есть, а ведь я всё знаю, как делать. Тогда никто не догадался. А теперь научу Семёна. А не выйдет дело, не беда. Разве грех какой?
Явление пятьдесят седьмое
Таня, Леонид Фёдорович и за ними Фёдор Иваныч.
Леонид Фёдорович (улыбаясь). Вот просительница-то! Что это у тебя за дело?
Таня. Секрет маленький, Леонид Фёдорович. Позвольте мне один на один сказать.
Леонид Фёдорович. Что так? Фёдор, выдь на минутку.
Явление пятьдесят восьмое
Леонид Фёдорович и Таня.
Таня. Как я жила, выросла в вашем доме, Леонид Фёдорович, и как благодарна вам за всё, я как отцу родному откроюсь. Живёт у вас Семён, и хочет он на мне жениться.
Леонид Фёдорович. Вот как!
Таня. Открываюсь перед вами, как перед Богом. Посоветоваться мне не с кем, как сирота я.
Леонид Фёдорович. Что ж, отчего же! Он, кажется, малый хороший.
Таня. Это точно, он всё бы ничего, только одно я сумлеваюсь. И спросить хотела вас, что есть за ним одно дело, а я и понять не могу… как бы не худое что.
Леонид Фёдорович. Что ж, он пьёт?
Таня. Нет, помилуй Бог! А как я знаю, что спиритичество есть…
Леонид Фёдорович. Знаешь?
Таня. Как же-с! Я очень понимаю. Другие, точно, по необразованию не понимают этого…
Леонид Фёдорович. Ну так что ж?
Таня. Да вот опасаюсь насчёт Семёна. С ним это бывает.
Леонид Фёдорович. Что бывает?
Таня. Да вот вроде, как спири… тичество. Это у людей спросите. Как только он задремлет у стола, сейчас стол затрясётся, весь заскрипит так: тук, ту… тук! Всё и люди слышали.
Леонид Фёдорович. Вот как раз то, что я утром Сергею Ивановичу говорил. Ну?..
Таня. А то… когда это было?.. Да, в середу. Сели обедать. Только он сел за стол, а ложка сама к нему в руку – прыг!
Леонид Фёдорович. А, это интересно! И в руку прыг? Что ж, он задремал?
Таня. Вот уж не приметила. Кажется, что задремал.
Леонид Фёдорович. Ну?..
Таня. Ну, вот я и опасаюсь и об этом спросить хотела, что не будет ли от этого вреда? Тоже век жить, а в нём такое дело.
Леонид Фёдорович (улыбаясь). Нет, не бойся, тут худого ничего нет. А это значит только то, что он медиум, – просто медиум. Я и прежде знал, что он медиум.
Таня. Вот что… А я-то боялась!
Леонид Фёдорович. Нет, не бойся, ничего. (Сам с собой.) Вот и прекрасно. Капчича не будет, мы его нынче и испытаем… Нет, ты, милая, не бойся, он и хороший муж будет, и всё… А это особенная сила, она во всех есть. Только в одних слабей, в других сильней.
Таня. Покорно вас благодарю. Я теперь и думать не буду. А то я боялась… Что значит неученье-то наше?
Леонид Фёдорович. Нет, нет, не бойся. Фёдор!
Явление пятьдесят девятое
Те же и Фёдор Иваныч.
Леонид Фёдорович. Я пойду со двора. К вечеру приготовь всё для сеанса.
Фёдор Иваныч. Да ведь Капчич не изволит быть.
Леонид Фёдорович. Ничего, всё равно. (Надевает шинель.) Пробный сеанс будет с своим медиумом. (Уходит. Фёдор Иваныч провожает его.)
Явление шестидесятое
Таня одна.
Таня. Поверил, поверил! (Взвизгивает, прыгает.) Ей-Богу, поверил! Вот чудо-то! (Взвизгивает.) Теперь сделаю, только бы Семён не сробел.
Явление шестьдесят первое
Таня и Фёдор Иваныч (возвращается).
Фёдор Иваныч. Ну что же, сказала свой секрет?
Таня. Сказала. Да я и вам открою, только после… А у меня и к вам, Фёдор Иваныч, просьба есть.
Фёдор Иваныч. Какая же это ко мне-то просьба?
Таня (стыдливо). Вы мне как второй отец были, я вам как перед Богом откроюсь.
Фёдор Иваныч. Да ты не виляй, прямо к делу.
Таня. Да что дело? Дело то, что Семён на мне жениться хочет.
Фёдор Иваныч. Вот как! То-то я примечаю…
Таня. Да что ж мне скрываться? Моё дело сиротское, а вы сами знаете здешнее городское заведение: всякий пристаёт; хоть бы Григорий Михайлыч, проходу от него нету. Тоже и этот… знаете? Они думают, что у меня души нет, что я только им для забавы далась…
Фёдор Иваныч. Умница, хвалю! Ну, так что же?
Таня. Да Семён писал отцу, а он, отец-то, нынче меня увидал, да сейчас и говорит: избаловался, – про сына-то. Фёдор Иваныч! (Кланяется.) Будьте мне заместо отца, поговорите с стариком, с Семёновым отцом. Я бы их в кухню провела, а вы бы зашли, да и поговорили старику.
Фёдор Иваныч (улыбаясь). Это сватом я, значит, буду? Что ж, можно.
Таня. Фёдор Иваныч, голубчик, будьте заместо отца родного, а я век за вас буду Бога молить.
Фёдор Иваныч. Хорошо, хорошо; пройду ужо. Обещаю, так сделаю. (Берёт газету.)
Таня. Второй отец мне будете.
Фёдор Иваныч. Хорошо, хорошо.
Таня. Так я буду в надежде… (Уходит.)
Явление шестьдесят второе
Фёдор Иваныч один.
Фёдор Иваныч (кивает головой). А ласковая девочка, хорошая. А ведь сколько их таких пропадает, подумаешь! Только ведь промахнись раз один – пошла по рукам… Потом в грязи её уж не сыщешь. Не хуже, как Наталья сердечная… А тоже была хорошая, тоже мать родила, лелеяла, выращивала… (Берёт газету.) Ну-ка, что Фердинанд наш, как изворачивается?..
Занавес
