Читать книгу "Вихрь жизни"
Действие пятое
Лица пятого действия
Никита.
Анисья.
Акулина.
Аким.
Матрёна.
Анютка.
Марина.
Муж Марины.
1-я девка.
2-я девка.
Урядник.
Извозчик.
Дружко.
Сваха.
Жених Акулины.
Староста.
Гости, бабы, девки, народ на свадьбе.
Сцена перваяГумно. На первом плане одонье, слева ток, справа сарай гумённый. Открыты ворота сарая; в воротах солома; в глубине виден двор и слышны песни и бубенцы. Идут по дорожке мимо сарая к избе две девки.
Явление первое
Две девки.
1-я девка. Вот видишь, как прошли, и полусапожек не замарали, а слободой-то беда! – грязно…
Останавливаются, отирают соломой ноги.
1-я девка (глядит в солому и видит что-то). Это что ж тут?
2-я девка (разглядывает). Митрич это, работник ихний. Вишь, налился как.
1-я девка. Да он не пил, никак?
2-я девка. До поднесённого дня, видно.
1-я девка. Глянь-ка, он, видно, сюда за соломой пришёл. Вишь, и верёвка в руках, да так и заснул.
2-я девка (прислушивается). Всё ещё величают. Должно, ещё не благословляли. Акулина-то, сказывали, и выть не выла.
1-я девка. Мамушка сказывала, неохотой идёт. Ей вотчим пригрозил, а то бы в жисть не пошла. Ведь про неё что болтали!
Явление второе
Те же и Марина догоняет девок.
Марина. Здорово, деушки!
Девки. Здорово, тётенька!
Марина. На свадьбу, миленькие?
1-я девка. Да уж отошла. Так, поглядеть.
Марина. Покличьте вы моего старика, Семёна из Зуева. Знаете, я чай?
1-я девка. Как не знать? Родня он жениху, никак.
Марина. Как же, племянник моему хозяину-то жених-от.
2-я девка. Что ж сама не идёшь? На свадьбу да не идти.
Марина. Неохота, деушка, да и недосуг. Ехать надо. Мы не на свадьбу и сбирались. Мы с овсом в город. Покормить остановились, а старика-то моего и зазвали.
1-я девка. Вы к кому же заехали? К Фёдорочу?
Марина. У него. Так я здесь постою, а ты покличь, миленькая, старика-то моего. Вызови, касатка. Скажи: баба твоя, Марина, велела ехать; товарищи запрягают.
1-я девка. Что ж, ладно, коли сама не пойдёшь.
Девки уходят по тропинке ко двору. Слышны песни и бубенцы.
Явление третье
Марина одна.
Марина (задумывается). Пойти бы ничего, да неохота, потому не видалась я с ним с той самой поры, как отказался он. Другой год. А взглянула бы глазком, как живёт он с своей с Анисьей. Говорят люди – нелады у них. Баба она грубая, характерная. Поминал, я чай, не раз. Позарился на прокладную жизнь. Меня променял. Ну да Бог с ним, я зла не помню. Тогда обидно было. Ах, больно было! А теперь перетёрлось на себе – и забыла. А поглядела б его… (Смотрит ко двору, видит Никиту.) Вишь ты! Чего ж это он идёт? Али девки ему сказали? Что ж это он от гостей ушёл? Уйду я.
Явление четвёртое
Марина и Никита (идёт сначала повеся голову, махая руками, бормочет).
Марина. Да и сумрачный же какой!
Никита (видит Марину, узнаёт). Марина! Друг любезный, Маринушка! Ты чего!
Марина. Я за стариком за своим.
Никита. Что ж на свадьбу не пришла? Посмотрела б, посмеялась на меня.
Марина. Чего ж мне смеяться-то? Я за хозяином пришла.
Никита. Эх, Маринушка! (Хочет её обнять.)
Марина (сердито отстраняется). А ты, Микита, эту ухватку оставь. То было, да прошло. За хозяином пришла. У вас он, что ль?
Никита. Не поминать, значит, старого? Не велишь?
Марина. Старое нечего поминать. Что было, то прошло.
Никита. И не воротится, значит?
Марина. И не воротится. Да ты что ж ушёл-то? Хозяин, да со свадьбы ушёл.
Никита (садится на солому). Что ушёл-то? Эх, кабы знала ты да ведала!.. Скучно мне, Марина, так скучно, не глядели б мои глаза. Вылез из-за стола и ушёл, от людей ушёл, только бы не видать никого.
Марина (подходит к нему ближе). Что ж так?
Никита. А то, что в еде не заем, в питьё не запью, во сне не засплю. Ах, тошно мне, так тошно! А пуще всего тошно мне, Маринушка, что один я и не с кем мне моего горя размыкать.
Марина. Без горя, Микита, не проживёшь. Да я своё переплакала – и прошло.
Никита. Это про прежнее, про старинное. Эх, друг, переплакала ты, а мне вот дошло!
Марина. Да что ж так?
Никита. А то, что опостылело мне всё моё житьё. Сам себе опостылел. Эх, Марина, не умела ты меня держать, погубила ты меня и себя тоже! Что ж, разве это житьё?
Марина (стоит у сарая, плачет и удерживается). Я на своё житьё, Никита, не жалюсь. Моё житьё – дай Бог всякому. Я не жалюсь. Покаялась я тогда старику моему. Простил он меня. И не попрекает. Я на свою жизнь не обижаюсь. Старик смирный и желанный до меня; я его детей одеваю, обмываю. Он меня тоже жалеет. Что ж мне жалиться. Так, видно, Бог присудил. А твоё житьё что ж? В богатстве ты…
Никита. Моё житьё!.. Только свадьбу тревожить не хочется, а вот взял бы верёвку, вот эту (берёт в руки верёвку с соломы), да на перемёте вот на этом перекинул бы. Да петлю расправил бы хорошенько, да влез на перемёт, да головой туда. Вот моя жизнь какая!
Марина. Полно, Христос с тобой!
Никита. Ты думаешь, я в шутку? Думаешь, что пьян? Я не пьян. Меня нынче и хмель не берёт. А тоска, съела меня тоска на отделку. Так заела, что ничто-то мне не мило! Эх, Маринушка, только я пожил, как с тобою, помнишь, на чугунке ночи коротали?
Марина. Ты, Микита, не вереди, где наболело. Я закон приняла и ты тож. Грех мой прощёный, а старое не пороши…
Никита. Что ж мне с своим сердцем делать? Куда деваться-то?
Марина. Чего делать-то? Жена у тебя есть, на других не зарься, а свою береги. Любил ты Анисью, так и люби.
Никита. Эх, эта мне Анисья – полынь горькая, только она мне, как худая трава, ноги оплела.
Марина. Какая ни есть – жена. Да что толковать! Поди лучше к гостям да мне мужа покличь.
Никита. Эх, кабы знала ты все дела… Да что говорить!
Явление пятое
Никита, Марина, муж её и Анютка.
Муж Марины (выходит от двора красный, пьяный). Марина! Хозяйка! Старуха! Здесь ты, что ль?
Никита. Вот и твой хозяин идёт, тебя кличет. Иди.
Марина. А ты что ж?
Никита. Я? Я полежу тут. (Ложится в соломе.)
Муж Марины. Где ж она?
Анютка. А вон она, дяденька, дле сарая.
Муж Марины. Чего стоишь? Иди на свадьбу-то! Хозяева велят тебе идти, честь сделать. Сейчас поедет свадьба, и мы пойдём.
Марина (выходит навстречу мужу). Да неохота было.
Муж Марины. Иди, говорю. Выпьешь стаканчик. Петрунькю-шельмеца проздравишь. Хозяева обижаются, а мы во все дела поспеем. (Муж Марины обнимает её и, шатаясь, с ней вместе уходит.)
Явление шестое
Никита и Анютка.
Никита (поднимается и садится на соломе). Эх, увидал я её, ещё тошней стало. Только и было жизни, что с нею. Ни за что про что загубил свой век; погубил я свою голову! (Ложится.) Куда денусь? Ах! Расступись, мать сыра земля!
Анютка (видит Никиту и бежит к нему). Батюшка, а батюшка! Тебя ищут. Все уже, и крёстный, благословили. Однова дыхнуть, благословили. Уж серчают.
Никита (про себя). Куда денусь.
Анютка. Ты чего? Чего говоришь-то?
Никита. Ничего я не говорю. Что пристала?
Анютка. Батюшка! пойдём, что ль? (Никита молчит. Анютка тянет за руку.) Батя, иди благословлять-то! Право слово, серчают, ругаются.
Никита (выдёргивает руку). Оставь!
Анютка. Да ну же!
Никита (грозит ей вожжами). Ступай, говорю. Вот я тебя.
Анютка. Так я ж мамушку пришлю. (Убегает.)
Явление седьмое
Никита один.
Никита (поднимается). Ну как я пойду? Как я образ возьму? Как я ей в очи гляну? (Ложится опять.) Ох, кабы дыра в землю, ушёл бы. Не видали б меня люди, не видал бы никого. (Опять поднимается.) Да не пойду я… Пропадай они совсем. Не пойду. (Снимает сапоги и берёт верёвку; делает из неё петлю, прикидывает на шею.) Так-то вот.
Явление восьмое
Никита и Матрёна. Никита видит мать, снимает верёвку с головы и ложится опять в солому.
Матрёна (подходит впопыхах). Микита! А, Микита? Вишь ты, и голоса не подаёт. Микита, что ж ты, аль захмелел? Иди, Микитушка, иди, иди, ягодка. Заждался народ.
Никита. Ах, что вы со мной сделали? Не человек я стал.
Матрёна. Да чего ты? Иди, родной, честь честью благословенье сделай, да и к стороне. Ждёт ведь народ-от.
Никита. Как мне благословлять-то?
Матрёна. Известно как. Разве не знаешь?
Никита. Знаю я, знаю я. Да кого благословлять-то буду? Что я с ней сделал?
Матрёна. Что сделал? Эка вздумал поминать! Никто не знает: ни кот, ни кошка, ни поп Ерошка. А девка сама идёт.
Hикита. Как идёт-то?
Матрёна. Известно, из-под страху идёт-то. Да идёт же. Да что же делать-то? Тогда бы думала. А теперь ей упираться нельзя. И сватам тоже обиды нет. Смотрели два раза девку-то, да и денежки за ней. Всё шито-крыто.
Hикита. А в погребе-то что?
Матрёна (смеётся). Что в погребе? Капуста, грибы, картошки, я чай. Что старое поминать?
Никита. Рад бы не поминал. Да не могу я. Как заведёшь мысль, так вот и слышу. Ох, что вы со мной сделали?
Матрёна. Да что ты в сам деле ломаешься?
Никита (переворачивается ничком). Матушка! Не томи ты меня. Мне вот по куда дошло.
Матрёна. Да всё ж надо. И так болтает народ, а тут вдруг ушёл отец, нейдёт, благословлять не насмелится. Сейчас прикладать станут. Как заробеешь, сейчас догадываться станут. Ходи тором, не положат вором. А то бежишь от волка, напхаешься на ведмедя. Пуще всего виду не показывай, не робь, малый, а то хуже вознают.
Никита. Эх, запутляли вы меня!
Матрёна. Да буде, пойдём. А выдь да благослови; всё как должно, честь честью, и делу конец.
Никита (лежит ничком). Не могу я.
Матрёна (сама с собой). И что сделалось? Всё ничего, ничего, да вдруг нашло. Напущение, видно. Микитка, вставай! Гляди, вон и Анисья идёт, гостей побросала.
Явление девятое
Никита, Матрёна и Анисья.
Анисья (нарядная, красная, выпивши). И хорошо как, матушка. Так хорошо, честно! И как народ доволен. Где ж он?
Матрёна. Здесь, ягодка, здесь. В солому лёг, да и лежит. Нейдёт.
Никита (глядит на жену). Ишь, тоже пьяная! Гляжу, так с души прёт. Как с ней жить? (Поворачивается ничком.) Убью я её когда-нибудь. Хуже будет.
Анисья. Вишь куда, в солому забрался. Аль хмель изнял? (Смеётся.) Полежала бы я с тобой тут, да неколи. Пойдём, доведу. А уж как хорошо в доме-то! Лестно поглядеть. И гармония! Играют бабы, хорошо как. Пьяные все. Уж так почестно, хорошо так!
Никита. Что хорошо-то?
Анисья. Свадьба, весёлая свадьба. Все люди говорят, на редкость свадьба такая. Так честно, хорошо всё. Иди же. Вместе пойдём… я выпила, да доведу. (Берёт за руку.)
Никита (отдёргивается с отвращением). Иди одна. Я приду.
Анисья. Чего кауришься-то! Все беды избыли, разлучницу сбыли, жить нам только, радоваться. Всё так честно, по закону. Уж так я рада, что и сказать нельзя. Ровно я за тебя в другой раз замуж иду. И-и! народ как доволен! Все благодарят. И гости все хорошие. И Иван Мосеич – тоже и господин урядник. Тоже повеличали.
Никита. Ну, и сиди с ними, – зачем пришла?
Анисья. Да и то идти надо. А то к чему пристало? Хозяева ушли и гостей побросали. А гости все хорошие.
Никита (встаёт, обирает с себя солому). Идите, а я сейчас приду.
Матрёна. Ночная-то кукушка денную перекуковала. Меня не послухал, а за женой сейчас пошёл. (Матрёна и Анисья идут.) Идёшь, что ль?
Никита. Сейчас приду. Вы идите, я следом. Приду, благословлять буду…
Бабы останавливаются.
Идите… а я следом. Идите же!
Бабы уходят. Никита глядит им вслед задумавшись.
Явление десятое
Никита один, потом Mитрич.
Никита (садится и разувается). Так и пошёл я! Как же! Нет, вы поищите, на перемёте нет ли. Распростал петлю да прыгнул с перемёта, и ищи меня. И вожжи, спасибо, тута. (Задумывается.) То бы размыкал. Какое ни будь горе, размыкал бы! А то вот оно где – в сердце оно, не вынешь никак. (Приглядывается ко двору.) Никак, опять идёт. (Передразнивает Анисью.) «Хорошо, и хорошо как! Полежу с тобой!» У! шкурёха подлая! На ж тебе, обнимайся со мной, как с перемёта снимут. Один конец. (Схватывает верёвку, дёргает её.)
Mитрич (пьяный поднимается, не пуская верёвку). Не дам. Никому не дам. Сам принесу. Сказал, принесу солому – принесу! Микита, ты? (Смеётся.) Ах, чёрт! Аль за соломой?
Никита. Давай верёвку.
Mитрич. Нет, ты погоди. Послали меня мужики. Я принесу… (Поднимается на ноги, начинает сгребать солому, но шатается, справляется и под конец падает.) Её верх. Пересилила…
Никита. Давай вожжи-то.
Mитрич. Сказал, не дам. Ах, Микишка, глуп ты, как свиной пуп. (Смеётся.) Люблю тебя, а глуп ты. Ты глядишь, что я запил. А мне чёрт с тобой! Ты думаешь, ты мне нужен… Ты гляди на меня. Я унтер! Дурак, не умеешь сказать: унтер-офицер гренадёрского её величества самого первого полка. Царю, отечеству служил верой и правдой. А кто я? Ты думаешь, я воин? Нет, я не воин, а я самый последний человек, сирота я, заблудущий я. Зарёкся я пить. А теперь закурил!.. Что ж, ты думаешь, я боюсь тебя? Как же! Никого не боюсь. Запил, так запил! Теперь недели две смолить буду, картошку под орех разделаю. До креста пропьюсь, шапку пропью, билет заложу и не боюсь никого. Меня в полку пороли, чтоб не пил я. Стегали, стегали… «Что, говорят, будешь?» Буду, говорю. Чего бояться дерьма-то? Вон он я! Какой есть, такого Бог зародил. Зарёкся не пить. Не пил. Теперь запил – пью. И не боюсь никого. Потому не вру, а как есть… Чего бояться, дерьма-то? Нате, мол, вот он я. Мне поп один сказывал. Дьявол – он самый хвастун. Как, говорит, начал ты хвастать, сейчас ты и заробеешь. А как стал робеть от людей, сейчас он, беспятый-то, сейчас и сцапал тебя и попёр, куда ему надо. А как не боюсь я людей-то, мне и легко! Начхаю ему в бороду, лопатому-то, – матери его поросятины! Ничего он мне не сделает. На, мол, выкуси!
Никита (крестится). И что ж это я в самом деле? (Бросает верёвку.)
Mитрич. Чего?
Никита (поднимается). Не велишь бояться людей?
Mитрич. Есть чего бояться, дерьма-то. Ты их в бане-то погляди. Все из одного теста. У одного потолще брюхо, а то потоньше, только и различки в них. Вона! кого бояться, в рот им ситного пирога с горохом!
Явление одиннадцатое
Никита, Митрич, Матрёна (выходит из двора).
Матрёна (кличет). Что, идёшь, что ли?
Никита. Ох! Да и лучше так-то. Иду. (Идёт ко двору.)
Занавес
Сцена втораяПеремена декорации. Изба первого действия, полна народом, сидящим за столами, и стоящими. В переднем углу Акулина с женихом. На столе иконы и хлеб. В числе гостей Марина, муж её и урядник. Бабы поют песни. Анисья разносит вино. Песни замолкают.
Явление первое
Анисья, Марина, муж Марины, Акулина, жених, извозчик, урядник, сваха, дружко, Матрёна, гости и народ.
Извозчик. Ехать так ехать, а церковь разве близко.
Дружко. А вот дай срок, вотчим благословит. Да где ж он?
Анисья. Идёт. Сейчас идёт, миленькие. Кушайте ещё по стаканчику, не обижайте.
Сваха. Что ж долго? Уж с какого времени ждём.
Анисья. Придёт. Сейчас придёт. Стриженая девка косы не заплетёт, тут будет. Кушайте, миленькие. (Подносит вино.) Сейчас идёт. Поиграйте ещё, красавицы, пока что.
Извозчик. Да уж все песни пропели ожидамши.
Бабы поют. Посередине песни входят Никита и Аким.
Явление второе
Те же, Никита и Аким.
Никита (держит Акима за руку и подталкивает вперёд себя). Иди, батюшка, без тебя нельзя.
Аким. Не люблю я, значит, тае…
Никита (на баб). Буде, замолчите. (Оглядывает всех в избе.) Марина, ты тут?
Сваха. Иди, бери образ, благословляй.
Никита. Погоди, дай срок. (Оглядывается.) Акулина, ты здесь?
Сваха. Да что ты народ перекликаешь? Где ж ей быть-то. Что он чудной какой…
Анисья. Батюшки родимые! Да что ж он разутый!
Никита. Батюшка! ты здесь? Гляди на меня. Мир православный, вы все здесь, и я здесь! Вот он я! (Падает на колени.)
Анисья. Микитушка, чтой-то ты? О, головушка моя!
Сваха. Вот на!
Матрёна. Я и говорю: перепил он французского, что ли, много. Опамятуйся, что ты? (Хотят поднять его, он не обращает ни на кого внимания, глядит перед собой.)
Никита. Мир православный! Виноват я, каяться хочу.
Матрёна (тащит его за плечо). Что ты, с ума спятил? Миленькие, у него ум зашёлся. Увести его надо.
Никита (отстраняет её плечом). Оставь! А ты, батюшка, слушай. Первое дело: Маринка, гляди сюда. (Кланяется ей в ноги и поднимается.) Виноват я перед тобой, обещал тебя замуж взять, соблазнил тебя. Тебя обманул, кинул, прости меня Христа ради! (Опять кланяется в ноги.)
Анисья. И чего разлопоушился? Не к лицу совсем. Что никто не спрашивает. Встань ты, что озорничаешь?
Матрёна. О-ох, напущено это на него. И что это сделалось? Попорчен он. Встань. Что пустое болтаешь! (Тянет его.)
Никита (мотает головой). Не тронь! Прости, Марина, грех мой перед тобой. Прости Христа ради.
Марина закрывается руками, молчит.
Анисья. Встань, говорю, что озорничаешь. Вспоминать вздумал. Буде форсить. Стыдно! О, головушка моя! Что это, очумел совсем.
Никита (отталкивает жену, поворачивается к Акулине). Акулина, к тебе речь теперь. Слушайте, мир православный! Окаянный я. Акулина! виноват я перед тобой. Твой отец не своею смертью помер. Ядом отравили его.
Анисья (вскрикивает). Головушка моя! Да что он?
Матрёна. Не в себе человек. Уведите ж вы его.
Народ подходит, хочет взять его.
Аким (отстраняет руками). Постой! Вы, ребята, тае, постой, значит.
Никита. Акулина, я его ядом отравил. Прости меня Христа ради.
Акулина (вскакивает). Брешет он! Я знаю кто.
Сваха. Что ты? Ты сиди.
Аким. О, Господи! Грех-то, грех-то.
Урядник. Берите его! А старосту пошлите да понятых. Надо акт составить. Встань-ка ты, поди сюда.
Аким (на урядника). А ты, значит, тае, светлые пуговицы, тае, значит, погоди. Дай он, тае, скажет, значит.
Урядник (Акиму). Ты, старик, смотри не мешайся. Я должен составить акт.
Аким. Экий ты, тае. Погоди, говорю. Об ахте, тае, не толкуй, значит. Тут, тае, Божье дело идёт… кается человек, значит, а ты, тае, ахту…
Урядник. Старосту!
Аким. Дай Божье дело отойдёт, значит, тогда, значит, ты и, тае, справляй, значит.
Никита. Ещё, Акулина, перед тобою грех мой великий: соблазнил я тебя, прости Христа ради! (Кланяется ей в ноги.)
Акулина (выходит из-за стола). Пусти меня, не пойду замуж. Он мне велел, а теперь не пойду.
Урядник. Повтори, что сказал.
Никита. Погодите, господин урядник, дайте досказать.
Аким (в восторге). Говори, дитятко, всё говори, легче будет. Кайся Богу, не бойся людей. Бог-то, Бог-то! Он во!..
Никита. Отравил я отца, погубил я, пёс, и дочь. Моя над ней власть была, погубил её и ребёночка.
Акулина. Правда это, правда.
Никита. На погребице доской ребёночка её задушил. Сидел на нём… душил… а в нём косточки хрустели. (Плачет.) И закопал в землю. Я сделал, один я!
Акулина. Брешет. Я велела.
Никита. Не щити ты меня. Не боюсь я теперь никого. Прости меня, мир православный! (Кланяется в землю.)
Молчание.
Урядник. Вяжите его, свадьба ваша, видно, расстроилась.
Подходит народ с кушаками.
Никита. Погоди, поспеешь… (Отцу кланяется в ноги.) Батюшка родимый, прости и ты меня, окаянного! Говорил ты мне спервоначала, как я этой блудной скверной занялся, говорил ты мне: «Коготок увяз, и всей птичке пропасть», не послушал я, пёс, твоего слова, и вышло по-твоему. Прости меня Христа ради.
Аким (в восторге). Бог простит, дитятко родимое. (Обнимает его.) Себя не пожалел, он тебя пожалеет. Бог-то, Бог-то! Он во!
Явление третье
Те же и староста.
Староста (входит). Понятых и здесь много.
Урядник. Сейчас допрос снимем. Никиту вяжут.
Акулина (подходит и становится рядом). Я скажу правду. Допрашивай и меня.
Никита (связанный). Нечего допрашивать. Всё я один сделал. Мой и умысел, моё и дело. Ведите куда знаете. Больше ничего не скажу.
Занавес
Живой труп
Драма в шести действиях (двенадцати картинах)
Действующие лица
Фёдор Васильевич Протасов (Федя).
Елизавета Андреевна Протасова (Лиза), его жена.
Миша, мальчик, их сын.
Анна Павловна, мать Лизы.
Саша, сестра Лизы.
Виктор Михайлович Каренин.
Анна Дмитриевна Каренина, мать его.
Марья Васильевна Крюкова, подруга Лизы.
Сергей Дмитриевич Абрезков, князь.
Маша, цыганка.
Иван Макарович, старый цыган, отец Маши.
Настасья Ивановна, старая цыганка, мать Маши.
Приятели Феди: Михаил Андреевич, Афремов, Стахович, Буткевич, Коротков.
Иван Петрович Александров.
Петушков, художник.
Артемьев.
Вознесенский, секретарь Каренина.
Судебный следователь.
Письмоводитель судебного следователя.
Мельников.
Петрушин, адвокат.
Молодой адвокат.
Доктор.
Офицер у цыган.
Музыкант.
Цыганки: Катя, Гаша.
Цыганка.
1-й цыган.
2-й цыган.
Дама в суде.
Офицер в суде.
Судейский.
Няня Протасовых.
Дуняша, горничная Протасовых.
Лакей Протасовых.
Лакей Карениных.
Женщина в трактире.
Половой в трактире.
Городовой.
Курьер.
Хозяин трактира.
Господин в суде.
Судьи, зрители, свидетели.
Цыгане и цыганки (хор).
Действие первое
Картина перваяЯвление первое
Анна Павловна, полная седая дама, в корсете, сидит одна за чайным столом.
Явление второе
Анна Павловна и няня с чайником.
Няня. Можно у вас водицы?
Анна Павловна. Можно. Что Мишечка?
Няня. Да беспокоен. Нет хуже, как сама барыня кормит. У них свои там горести, а ребёночек страдает. Какое же молоко может быть, когда ночи не спят, плачут.
Анна Павловна. Да, кажется, теперь успокоилась.
Няня. Хорошо спокойствие. Смотреть тошно. Что-то писали и плакали.
Явление третье
Те же и Саша.
Саша (входит. К няне). Лиза в детской вас ищет.
Няня. Иду, иду. (Уходит.)
Явление четвёртое
Анна Павловна и Саша.
Анна Павловна. Няня говорит, что она всё плачет. Как это она не может успокоиться.
Саша. Нет, вы, мама, удивительны. Оставить мужа, отца своего ребёнка, и вы хотите, чтобы она была спокойна.
Анна Павловна. Не спокойна, – а что сделано, то сделано. Если я, мать, не только допустила, но радуюсь тому, что моя дочь бросает мужа, значит, стоит он того. Надо радоваться, а не печалиться, что можешь освободиться от такого дурного человека, освободиться от такого золота.
Саша. Мама, зачем вы говорите так? Ведь вы знаете, что это неправда. Он не дурной, а, напротив, удивительный, удивительный человек, несмотря на его слабости.
Анна Павловна. Ну, именно удивительный человек. Как только деньги в руках – свои ли, чужие ли…
Саша. Мама, он никогда чужих не брал.
Анна Павловна. Всё равно, женины.
Саша. Да ведь он же отдал всё своё состояние жене.
Анна Павловна. Ещё бы не отдать, когда он сам знает, что он всё промотает.
Саша. Промотает ли, не промотает, я только знаю, что нельзя разлучаться с мужем, особенно с таким, как Федя.
Анна Павловна. По-твоему, надо ждать, пока он всё промотает и приведёт в дом своих цыганок-любовниц?
Саша. Нет у него любовниц.
Анна Павловна. Вот то и беда, что он всех вас чем-то обворожил. Только не меня, нет, шалишь; я его вижу, и он знает это. На месте Лизы я бы не теперь, а уж год тому назад бросила его.
Саша. Как вы это говорите легко.
Анна Павловна. Нет, не легко. Мне, матери, видеть дочь разведённой не легко. Поверь, что очень не легко. Но всё лучше, чем загубить молодую жизнь. Нет, я Бога благодарю, что она теперь решилась и что всё кончено.
Саша. Может быть, и не кончено.
Анна Павловна. Только бы он дал развод.
Саша. Что же будет хорошего?
Анна Павловна. Будет то, что она молода и ещё может быть счастлива.
Саша. Ах, мама, это ужасно, что вы говорите; не может Лиза полюбить другого.
Анна Павловна. Отчего не может? если она будет свободна. Найдутся люди в тысячу раз лучше вашего Феди и будут счастливы жениться на Лизе.
Саша. Мама, это нехорошо. Вы ведь, я знаю, думаете про Викто́ра Каренина.
Анна Павловна. Отчего же не думать про него? Он любит её десять лет, и она любит его.
Саша. Любит, но не так, как мужа. Это дружба с детства.
Анна Павловна. Знаем мы эту дружбу. Только бы не было препятствий.
Явление пятое
Те же. Входит горничная.
Анна Павловна. Что вы?
Горничная. Барыня посылали дворника с запиской к Виктору Михайловичу.
Анна Павловна. Какая барыня?
Горничная. Лизавета Андреевна, барыня.
Анна Павловна. Ну так что ж?
Горничная. Виктор Михайлович приказали сказать, что сейчас сами будут.
Анна Павловна (удивлённо). Только что о нём говорили. Не понимаю только зачем? (Саше.) Ты не знаешь?
Саша. Может быть, знаю, а может быть, не знаю.
Анна Павловна. Всё секреты.
Саша. Лиза придёт, она вам скажет.
Анна Павловна (качая головой, к горничной). А самовар подогреть надо. Возьми, Дуняша.
Горничная берёт самовар и уходит.
Явление шестое
Анна Павловна и Саша.
Анна Павловна (к Саше, которая встала и хочет идти). Вышло, как я говорила. Сейчас же и послала за ним.
Саша. Послала, может быть, совсем не за тем.
Анна Павловна. Так за чем же?
Саша. Теперь, в эту минуту, Каренин для неё всё равно, что Трифоновна.
Анна Павловна. А вот увидишь. Ведь я её знаю. Она зовёт его, ищет утешения.
Саша. Ах, мама, как вы мало её знаете, что можете думать это.
Анна Павловна. Да вот увидишь. И я очень, очень рада.
Саша. Увидим. (Напевает и уходит.)
Явление седьмое
Анна Павловна одна.
Анна Павловна (покачивает головой и бормочет). И прекрасно. И пускай… И прекрасно, и пускай… Да…
Явление восьмое
Анна Павловна и горничная.
Горничная (входит). Виктор Михайлович приехали.
Анна Павловна. Ну что же. Проси, да скажи барыне.
Горничная проходит во внутреннюю дверь.
Явление девятое
Анна Павловна и Виктор Каренин.
Каренин (входит, здоровается с Анной Павловной). Лизавета Андреевна прислала мне записку, чтобы я приехал. А я и так собирался к вам нынче вечером, так что очень рад… Лизавета Андреевна здорова?
Анна Павловна. Она здорова, ребёнок немножко беспокоится. Она сейчас придёт. (Грустно.) Да, да, тяжёлое время… Вы ведь всё знаете…
Каренин. Знаю. Ведь я тут был третьего дня, когда было получено от него письмо. Но неужели это так и решено бесповоротно?
Анна Павловна. Ещё бы, разумеется. Переживать всё, что было, ещё раз, было бы ужасно.
Каренин. Да, вот где десять раз примерь, а раз отрежь. Резать по живому очень трудно.
Анна Павловна. Разумеется, трудно. Но ведь их брак уже давно был надрезан. Так что разорвать было менее трудно, чем кажется. Он сам понимает, что после всего, что было, ему уже самому нельзя вернуться.
Каренин. Отчего же?
Анна Павловна. Ну как же вы хотите после всех его гадостей, после того, как он клялся, что этого не будет и что если это будет, то он сам лишает себя всех прав мужа и даёт ей полную свободу?
Каренин. Да, но какая же может быть свобода женщины, связанной браком?
Анна Павловна. Развод. Он обещал развод, и мы настоим.
Каренин. Да, но Лизавета Андреевна так любила его…
Анна Павловна. Ах, её любовь подверглась таким испытаниям, что едва ли от неё остаётся что-нибудь. Тут и пьянство, и обманы, и неверности. Разве можно любить такого мужа?
Каренин. Для любви всё можно.
Анна Павловна. Вы говорите – любить, но как же любить такого человека – тряпку, на которого ни в чём нельзя положиться? Ведь теперь что было… (Оглядывается на дверь и торопится рассказать.) Дела расстроены, всё заложено, платить нечем. Наконец дядя присылает две тысячи, внести проценты. Он едет с этими деньгами и… пропадает. Жена сидит с больным ребёнком, ждёт, и, наконец, получается записка – прислать ему бельё и вещи…
Каренин. Да, да, я знаю.
Явление десятое
Те же. Входят Саша и Лиза.
Анна Павловна. Ну вот, Виктор Михайлович явился на твой зов.
Каренин. Да, меня немного задержали. (Здоровается с сёстрами.)
Лиза. Благодарствуйте. У меня до вас большая просьба. И мне не к кому обратиться, как к вам.
Каренин. Всё, что могу.
Лиза. Вы ведь всё знаете.
Каренин. Да, я знаю.
Анна Павловна. Так я вас оставлю. (Саше.) Пойдём. Оставь их одних. (Уходит с Сашей.)
Явление одиннадцатое
Лиза и Каренин.
Лиза. Да, он написал мне письмо, что считает всё конченым. Я (удерживает слёзы)… так была оскорблена, так… ну, одним словом, я согласилась разорвать. И ответила ему, что принимаю его отказ.
Каренин. Но потом?..
Лиза. Потом? Потом я почувствовала, что это дурно с моей стороны, что я не могу. Всё лучше, чем расстаться с ним. Ну, одним словом, отдайте ему это письмо. Пожалуйста, Виктóр… отдайте ему это письмо и скажите… и привезите его.
Каренин. Хорошо. (Удивлённо.) Да, но как же?
Лиза. Скажите, что я прошу его всё забыть, всё забыть и вернуться. Я бы могла просто послать письмо. Но я знаю его: первое движение, как всегда, будет хорошее, но потом чьё-нибудь влияние, и он раздумает и сделает не то, что хочет…
Каренин. Сделаю, что могу.
Лиза. Вы удивляетесь, что я прошу именно вас?
Каренин. Нет… Впрочем, надо говорить правду – да, удивляюсь…
Лиза. Но не сердитесь?..
Каренин. Разве я могу на вас сердиться?
Лиза. Я просила вас потому, что знаю, что вы любите его.
Каренин. И его и вас. Вы знаете это. И люблю не для себя, а для вас. И я благодарю вас за то, что вы верите мне: сделаю, что могу.
Лиза. Я знала. Я вам всё скажу: я нынче ездила к Афремову узнать, где он. Мне сказали, что они поехали к цыганам. И вот этого я боюсь. Этого увлечения я боюсь. Знаю, что если его не удержать вовремя, он увлечётся. Вот это-то и нужно. Так вы поедете?
Каренин. Разумеется, сейчас.
Лиза. Поезжайте, найдите его и скажите, что всё забыто, что я жду его.
Каренин (встаёт). Но где искать его?
Лиза. Он у цыган. Я сама была там. Я была у крыльца. Хотела послать письмо, потом раздумала и решила просить вас… адрес вот. Ну, так скажите ему, чтобы он вернулся, что ничего не было, что всё забыто. Сделайте это из любви к нему и дружбы к нам.
Каренин. Сделаю всё, что могу. (Выжидает, потом кланяется и уходит.)
Явление двенадцатое
Лиза одна.
Лиза. Не могу, не могу. Всё лучше, чем… не могу.
Явление тринадцатое
Лиза, входит Саша.
Саша. Ну что? Послала?
Лиза делает утвердительный знак головой.
И он согласился?
Лиза. Разумеется.
Саша. Зачем его – не понимаю…
Лиза. Кого же?
Саша. Да ведь ты знаешь, что он влюблён в тебя?
Лиза. Это всё было и прошло. Но кого же ты хочешь, чтобы я просила? Как ты думаешь, вернётся он?
Саша. Я уверена, потому что…
Явление четырнадцатое
Те же и Анна Павловна. Анна Павловна входит, Саша замолкает.
Анна Павловна. А Виктор Михайлович где?
Лиза. Уехал.
Анна Павловна. Как уехал?
Лиза. Я просила его исполнить мою просьбу.
Анна Павловна. Какую просьбу? Опять секреты?
Лиза. Не секреты, а просто просила его самому передать письмо Феде.
Анна Павловна. Феде? Фёдор Васильевичу?
Лиза. Да, Феде.
Анна Павловна. Я думала, что между вами все отношения кончены.
Лиза. Я не могу расстаться с ним.
Анна Павловна. Как, опять всё сначала?
Лиза. Я хотела, я старалась, но я не могу. Всё, что хотите, но только бы не разлучаться с ним.
Анна Павловна. Так что же, ты хочешь вернуть его?
Лиза. Да.
Анна Павловна. Опять пустить к себе в дом эту гадину?
Лиза. Мама, я прошу вас не говорить так про моего мужа.
Анна Павловна. Он был муж.
Лиза. Нет, он теперь мой муж.
Анна Павловна. Мот, пьяница, развратник, и ты не можешь с ним расстаться?
Лиза. За что вы меня мучаете? Мне и так тяжело, а вы точно нарочно хотите…
Анна Павловна. Я мучаю, так я уеду. Не могу я видеть этого.
Лиза молчит.
Я вижу, что вы этого хотите, что я вам мешаю. Не могу я жить. Ничего я в вас не понимаю. Всё это по-новому. То развелась, решила, потом вдруг выписываешь человека, который в тебя влюблён.
