Читать книгу "Помоги мне исполнить мечты"

Тридцать восемь

Начало июня. Учебный год в школе закончился. Все сдали переводные экзамены, а выпускники получили свои табели с баллами на поступление в высшие учебные заведения. Совсем скоро у них будет выпускной балл. И я очень волновалась. Майки пригласил меня на свой выпускной балл. Пригласил в качестве партнера! Что в этом страшного? На самом деле, ничего. Но меня просто беспокоила атмосфера, что там будет. Во-первых, там будет присутствовать Брэдли Уайт и, скорее всего, приведет с собой Стейси Лоуренс, потому что кроме неё у него особо друзей больше нет, да и, как я знаю, их семьи между собой дружат, он ей доверяет. А все остальные люди, которые пытались с ним сблизиться, просто-напросто хотят вырасти в своем положении в иерархии школы. Думаю, Брэд это видит, но почему же он не может разглядеть, какая же гнилая эта его Стейси? Не понимаю.

Совсем скоро школа получит готовый ежегодный альбом, а Майки и Фелиция – по своему собственному выпускному альбому. Я помню, что Бриттани специально для этих альбомов запечатлела меня с Майки вместе, хоть я того и не хотела.

Лето в самом разгаре. Хотя у нас лето началось уже в мае.

Моё вступление в клуб бойскаутов еще в начале весны не прошло даром! Мистер Стивенсон, психолог и заодно человек, отвечающий за наш класс, недавно ошарашил нас новостью: 11 и 12 классы по желанию через неделю идут в поход в лес на целых четыре дня! Тот, кто был бойскаутом, естественно, сразу же согласился, ведь у них уже есть хоть какой-нибудь опыт в этом. У меня не было опыта, но меня за несколько уроков научили ставить палатки, разжигать костры, вязать различные узлы. Конечно же, я согласилась на такое предложение, ведь это же поход! В лес! Я давно об этом мечтала!

В целом, доктор Фитч ничего против такого вот похода не имел. Сначала он дико волновался и говорил: «А что с тобой будут делать, если тебя вновь накроет паралич?», но затем я его уверовала, что это лишь моё дело. Какая разница, умру ли я там или здесь? Всё одно. И пообещала, что если что-то подобное случится, то обязательно не буду паниковать, а просто успокоюсь и буду лежать, ждать, пока паралич пройдет, ведь в моем случае он вспышкообразный и прекращается вскоре после проявления. По крайней мере, думаю, за четыре дня похода я точно не умру. И, скорее всего, лес мне даже пойдет на пользу – чистый горный воздух, тишина, нет городской суеты и токсинов. Однако же, сразу после похода я должна вновь прийти в больницу, чтобы снова сделать полную диагностику. Вообще, её нужно делать раз в месяц, но мне сейчас не до больниц. Я настолько чувствую себя живой, я настолько поглощена жизнью, что мне не до воспоминаний о моей болезни. Я и не заметила, как меня съела жизнь.

Сразу же после того объявления я с улыбкой и с криком «Мам, пап, Кристи! Я иду в поход!» внеслась в дом, радуясь всему на свете: бликам света на стене, радуге, исходящей из вазы, шуршанию, который издавал кролик, неаккуратно сложенным на столе учебникам и разложенным по полочкам вещам (сверху светлые рубашки, снизу темные свитера). Я не знала, что со мной происходит, все казалось крайне восхитительным: соседский рыжий кот, который постоянно пробирается к моему окну, прыгая по крышам, а я уже так к этому привыкла, что стала оставлять блюдечко с молоком у открытого окна; яблоня, росшая у нас в саду, и томаты – семейная реликвия; меня безумно воодушевляли цветы, которые мама сажала у тропинки, под ногтями у неё постоянно оставалась грязь, но зато на душе так тепло и светло становилось от цветных газонов. А еще я любила небо, сейчас оно было таким глубоко синим и чистым, без единого облачка, словно бы и не небо вовсе. Мне нравилось представлять, что небо – это огромный океан, и в нём тоже есть свои киты, медузы, рыбы, только особенные, умеющие летать.

Чем больше я принимала жизнь, тем лучше мне становилось. Хотя иногда моё поведение настораживало родителей, им казалось, что я чересчур счастлива. Иногда я начинала что-то говорить невпопад, иногда я смеялась с ничего – просто вдруг в голову приходила какая-то мысль, и становилось очень смешно. А иногда я смотрю на ситуацию по-другому, вроде бы ничего забавного нет, но если рассмотреть под другим углом её, то кое-что смешное можно найти. И это тоже очень настораживало родителей.

Первые несколько дней мы собирали информацию о том, сколько человек пойдет в поход, затем собирали различные бумаги (такие как страховые полюса), чтобы нам дали разрешение отправиться в лес на свой страх и риск, но, конечно же, со страховкой. Ещё один день мы потратили на составление и расчет количества необходимых продуктов, на примерную оценку того, сколько же денег нам сдавать на покупку этих продуктов. А плюс к этому нужно же что-то вкусное купить к чаю.

Я не участвовала в покупке продуктов. Мы с Майки были заняты жизнью, наслаждались ею как только могли: творили безумные вещи, запускали воздушных змеев, съездили к морю, а также побывали у нас в роще, попробовали там березовый сок и понаблюдали за птицами. С Майки я проводила почти всё своё свободное время; и дни, и ночи; мы провожали закатное солнце и вместе встречали рассветы.

А еще Лондон тоже частенько заходила к нам на чай – я до сих пор не могу себя простить за то, что так накричала на неё, не знаю, что на меня нашло. Словно это была не я, словно кто-то захватил мой разум всего на некоторое время. И я понимала, почему она так сделала – она не хотела губить свою жизнь, ведь ей только восемнадцать.

На распределении продуктов присутствовало примерно тридцать человек – все, кто собрался отправиться в поход. Так как доктор Фитч выписал мне специальную справку, в которой указывал максимальный вес, что мне можно было унести, мне выдали самый минимум продуктов. Эти продукты были не лично мои, они были общие, но ведь до места нашей остановки нужно чтобы их кто-то нес, потому всем вот так их распределяли. Девочкам до восьми килограмм продуктов, мальчикам – кто как унесёт. Ну, а я исключение – мне досталось очень мало продуктов и гитара. Если честно, я не понимаю, зачем в поход брать гитару, ведь все и так нагруженные?

А еще нам выдали рюкзаки, коврики и спальные мешки, а мальчикам вновь самое трудное – котелки, палатки, спицы к ним и многие другие тяжелые принадлежности. Каждый получил по листику, на котором написано, какие личные вещи нужно с собой взять. Времени на сбор рюкзаков немного – всего оставшийся день и ночь, а в пять утра – на вокзал, к перронам, к электричке, которая унесет нас вдаль.

Майки проводил нас с Лондон до моего дома, помог донести вещи и даже не сказал ни слова тяжело ли ему или нет. Хотя я и так знала – тяжело, но вида он не подавал. Чуть позже, после вечернего чаепития, за Лондон приехали родители, и в доме стало тихо – родители вернутся позже с работы, а Кристи, вероятней всего, с Джеральдом, они готовятся к предстоящей свадьбе. Потому мне ничего не оставалось, как наконец-то разобрать пакеты с продуктами и разложить все это в рюкзак. Я включила музыку и с удовольствием принялась за дело.

Итак, на самый низ отправляются: свитер, пару футболок, шорты и пижама, несколько пар носков, купальник и две пары обуви, которые я заранее положила в пакетики, – шлепки и тряпичные кеды. Затем кладу полотенце и некоторые туалетные принадлежности, предварительно всё завернув в целлофан. Уж очень я пунктуальная, но так лучше, чем после искать вещи, перерывая весь рюкзак – достал и всё. Следом в рюкзак ныряют пару банок консервов и банка тушенки, пакетик сгущенки и немного сладостей, особенно я приметила козинаки – божественная сладость. А сверху в пакетике я кладу две булки хлеба. В боковые кармашки засунула средства от комаров, фонарик и мелкие принадлежности: прищепки, бельевая веревка, в спичечном коробке соль. В отдельный карман были засунуты медикаменты на всякий случай. В оставшееся в рюкзаке место я положила спальный мешок и хорошенько затянула ремешок на рюкзаке, проверила все молнии, каждый карман должен быть закрыт, чтобы ничего случайно не вывалилось в процессе. Затем закрыла его сверху и к верхним лямкам прикрепила свернутый в трубочку коврик. Готово!

Сам процесс складывания вещей меня очень воодушевлял, после него оставалось какое-то тепло на душе, словно с упаковыванием вещей все мои мысли в голове сложились по порядку. Весь оставшийся день я ходила очень взволнованная: проверяла по сто раз поставила ли я будильник и на сколько, затем включила еще десять по всему дому, чтобы встать уж точно; ходила от стены к стене, представляя, каким же будет этот поход. Я легла довольно рано. Настолько – чтобы выспаться и легко встать в четыре утра, а к пяти уже быть на вокзале с вещами.

Перед тем как уснуть, все мои мысли были о лесе – побродить вечерком по прохладным лесным тропинкам, не утоптанным ранее человеческой ногой, прикоснуться с мягкому, влажному мху у реки, походить по скользким речным камням, покрытым илом; посидеть на берегу реки, послушать шепот вод, песни птиц, посмотреть на прекрасный лесной закат и на низкие звезды.

Итак, день первый.

– Эмили-и-и-и, подъем! – протянул кто-то.

Расслышав это, я, как ошпаренная, соскочила с кровати и быстро начала бегать по дому, надевая вещи, в которых собиралась поехать.

– Что?! Я что, проспала?! Почему будильник не сработал!

Никогда еще так быстро я не собиралась! Запрыгнула в шорты и накинула на себя футболку, сверху толстовку надела, чтобы не замерзнуть, натянула носки и запрыгнула в кеды. Мама стояла у кровати, сонно потягиваясь, и смеялась, глядя на меня.

– Что смешного, давай скорее, мы опоздаем! – волновалась я.

– А ты на время погляди, – улыбаясь, произнесла она.

Подойдя к столу, где на зарядке стоял мобильник, я нажала на кнопку, чтобы засветился дисплей. 3:45. Что?! Так вот почему будильник не сработал, еще даже четырех утра нет!

– Мама, за что ты так со мной? – жалостливо произнесла я и села на пол, выравнивая дыхание.

– Просто я проснулась почему-то и решила, почему бы тебя не разбудить всего на пару минут раньше? – Она вновь улыбнулась. – Я же не думала, что у тебя будет такая реакция.

– Ну, м-а-а-а-ам. Догадаться же можно было, – выдохнула.

– Ладно, спускайся вниз, сейчас соберем тебе паёк в дорогу и перекусим чего-нибудь, – скомандовала она и скрылась за дверью.

Успокоившись, я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Волосы по-быстрому в спешке я собрала в растрепанный хвост, пряди постоянно свисали по бокам. А еще я задом наперед надела футболку! И, правда, это так забавно – и я рассмеялась сама себе.

Выпив кружку кофе, чтобы не уснуть в пути, и съев пару крекеров, я вполне наелась. Мама собрала мне небольшой пакетик печенек, достала бутылку минералки из холодильника, а также немного фастфуда, который я купила на днях: чипсы, сухарики, различные крекеры. Всё это мы аккуратно засунули в свободные места в рюкзаке, все равно это нужно съесть в дороге.

Затем я просто слонялась вокруг да около, ожидая заветных циферок на часах и заранее вызванное такси. Солнце уже поднималось: небо из иссиня-черного потихоньку превращалось в фиолетовое, красное, розовое, оранжевое.

На перроне я оказалась одна из первых. Поприветствовав всех присутствующих, сняла с себя рюкзак и села на лавочку в ожидании остальных членов группы. Приятная утренняя свежесть и прохлада радовала меня. Хотя меня радовало и волновало абсолютно всё. С каждой минутой присоединялось всё больше и больше людей к нашей компании, повсюду теперь были слышны разговоры и приветствия. Моя семья сидела рядом со мной, они что-то обсуждали между собой, но я не обращала внимания. Меня очаровывала неизвестность.

– Эмили! – растянула гласные подруга. – Доброе утро! – поприветствовала Лондон меня и всех остальных.

– Доброе, – отозвалась я.

– Как настроение? У меня просто потрясное!

– Да, у меня тоже. Я жду не дождусь, когда мы наконец начнем свой путь!

А затем к нам присоединились Майки и Фелиция. А еще чуть позже подъехали учителя, которые будут нас сопровождать – мистер Стивенсон и миссис Кэрридит. В 5:30 утра мы сели в электричку, а в 5:45 тронулись с места. Все родители, что пришли отправить в путь своих детей, стояли на перроне и махали вслед уходящему транспорту.

Все из рюкзаков достали то, что они взяли с собой в дорогу поесть, а также то, чем можно себя занять в пути. Мы ехали почти четыре часа до конечной станции, но это был еще не конец – нужно было пересаживаться на другую электричку, которая отвезет нас в ближайшую точку к нашей остановке.

Все то время, что провели в пути, мы развлекались, как могли: играли в карты, в покер, слушали музыку, читали книги, разговаривали между собой, перекусывали. Не знаю, как это еще описать – было крайне душевно вот так сидеть и болтать обо всем. Мы с Майки, в основном, перекидывались парой фраз, а затем лицезрели мелькающие виды из окна.

– Вам не кажется, что становится душно? – спросила Фо.

А мы лишь пожали плечами.

– А мне вот кажется.

Она встала с сидения и подошла к окну, нажала на щеколду и стала поднимать окно. Фо раскрыла его до максимума и вновь нажала на щеколду, чтобы зафиксировать его положение.

– Ну вот, дышать легче стало!

И правда, сразу потянуло таким чистым воздухом, и ветер подул в лицо. Фо высунула голову из окна, и ветер тут же принялся развевать её волосы, когда же ей надоело так вот стоять, она приняла прежнее положение. Волосы у неё ужасно растрепались и запутались, но брюнетка лишь отмахнулась и рассмеялась этому.

– Попробуйте, это нереально круто! – проговорила она.

И мы вчетвером мигом ринулись к свободным окнам! Деревья проносятся так быстро, что я не успеваю их рассматривать. Только если фокусируюсь на одном каком-нибудь листике или кусте, тогда смогу разглядеть их. Звук колес и легкое пошатывание из стороны в сторону меня успокаивали. Я приоткрыла окно и высунула голову из него. Ветер сразу же обдул все моё лицо, развевал волосы.

Боги, этот запах трав и деревьев! Никогда еще никуда не ездила по рельсам. Новые территории, пейзажи и рельеф будоражили моё сознание. Я не могла налюбоваться природой, которая еще хоть и не так сильно была выражена, как в лесу, но все-таки была уже намного красивее, чем у нас в городе.

Когда мы уже пересели на другой маршрут и приближались к месту назначения, учителя предупредили нас «Так, давайте готовиться уже, через две остановки мы выходим». И все сразу же начали суетиться, Майки достал с верхних полок наши рюкзаки и помог каждой из нас надеть их. Вот уж джентльмен. А когда время пришло выходить из электрички, он был одним из тех, кто стоял внизу и подавал руку всем спускающимся девушкам. И возможно, я немного ревновала его к остальным, ну, не считая Лондон и Фелиции, но не подавала виду.

Мы оказались в пересеченной местности. Единственными признаки цивилизации здесь были несколько одиноко стоящих в ряд домиков и железнодорожная станция. Вокруг были травы по пояс, деревья и дорога, выложенная из гравия, а с другой стороны железной дороги возвышались заросшие лесом горы.

– Ну что, ребятки, если кому нужно, то переодевайтесь в одежду, которую не жалко запачкать, переобувайтесь, и затем мы тронемся, – посвятил нас в планы мистер Стивенсон.

– Извините, а где мы, собственно, должны переодеваться? Здесь что ли? – спросила какая-то девушка.

– Можете зайти за станцию, – психолог пожал плечами, – будто бы кому-то нужно за вами подглядывать.

Некоторые девушки пошли переодеваться, но я не двинулась с места. А зачем? Я и так в подходящей одежде. Лондон тоже переоделась и после присоединилась к нам уже в футболке и шортах. Солнце стояло уже почти в зените и пекло неимоверно, потому, чтобы не обгореть, я намазалась кремом для безопасного загара, сняла с себя кофту и запихнула её между лямками рюкзака.

– Все собрались? – спросила миссис Кэрридит.

– Да.

– Тогда в путь!

Начало было очень легким: мы шли по равнине, по гравию – видимо, это была дорога. Но постепенно мы уходили всё дальше от железной дороги, и чем дольше мы шли, тем глубже уходили в лес. Примерно через час пути откуда ни возьмись налетели тучи, и учителя сказали держать поблизости дождевики. Еще через несколько минут мы услышали заветный шум – река! И нам предстояло её перейти вброд.

Горная речка была не глубокая, – сантиметров на пять выше щиколотки – но очень холодная и безумная. Течение было просто ужасно быстрым, от чего сложно было идти, ноги заплетались, и трудно было передвигать ими. Я чуть было не упала, споткнувшись о свою собственную ногу, но, к счастью, Майки вовремя меня схватил и помог удержать равновесие – рюкзак постоянно тянул меня куда-то в бок.

Из реки мы выбрались с мокрыми ногами, и потому нужно было переобуться. На самом деле, некоторые умные личности это сделали еще на том берегу, зная, что промокания не избежать, но я не была в их числе. Усевшись на сухом камне, я стянула с себя мокрые кеды и носки и начала рыться в рюкзаке, чтобы найти дополнительную пару. У реки было море мошек и комаров, и они сразу же налетели на нас, как только почувствовали свежую кровушку. Потому все сейчас стояли и обрызгивали друг друга спреем против насекомых.

Когда мы вновь тронулись, неожиданно начался небольшой дождь, и всем пришлось идти, накинув на голову длиннющие дождевики. Я, Майки, Лондон и Фелиция держались близко друг к другу, мы не переставили травить шутки по поводу и без, а также просто болтать, обсуждать местность вокруг и поддерживать друг друга.

Когда мы начали подниматься в гору, я почувствовала наконец-таки насколько тяжелая моя ноша: и рюкзак, и гитара. Местность вокруг начала меняться: стало больше деревьев с тонкими, но длинными стволами, повсюду росли полевые цветы, на дорогах валялись большие булыжники, да и сама дорога становилась извилистее. А после дождя дорога стала просто невыносимой, размокшей, грязной. Вся моя обувь была в грязи.

Чем дальше мы заходили, тем становилось всё круче: дорога стала сужаться, больше встречалось обрывов и грязи. Каждая минута ходьбы казалась равной десяти минутам, и если, как нам казалось, мы шли уже час, то значит, мы идем всего минут двадцать-тридцать. Почти каждый час мы интересовались у руководителей, как долго нам еще идти, а они отвечали «Пятнадцать километров. Двенадцать. Десять».

Когда мы прошли примерно половину пути, – знаком нам была встретившаяся река – то решили сделать привал впервые за три часа беспрерывной ходьбы. У меня адски болели плечи из-за лямок рюкзака, набитого почти что до полна, и гитары, висевшей на нем, даже несмотря на то, что я специально надела закрытую футболку. Мои бедные плечи были ужасно красными, и я молила лишь о том, чтобы я не стерла их, иначе будет очень плохо. А вот о ногах и молить даже не стоило – с непривычки я сразу же натерла мозоли. Обработав их перекисью, что лежала в аптечке, я решила охладить их в речушке. Горная вода просто волшебная. Как только я опустила ноги в ледяную воду, то сразу же пришло облегчение. Привал был получасовой, но я отдохнула так, словно бы проспала всю ночь, а все из-за того, что я подкрепилась и немного поплескалась в речке с Майки. Ему тоже досталось, его плечи были ужасно красными, словно бы он получил ожог, и пришлось поплескать ему на плечи немного холодной водички.

Дальше мы вновь тронулись. Склоны становились всё круче, и идти было всё сложнее, но теперь осталось пройти всего десять километров, не двадцать.

– Эй, заводите песню! – выкрикнул мистер Стивенсон.

И бойскауты начали петь незнакомую мне ранее песню, затем её подхватили и другие, и в итоге, песню пели почти все, кроме меня, ведь я слов-то не знаю. Но все равно в этом было какое-то своё очарование – походная песня, спетая почти всей группой, придавала больше сил и энтузиазма на оставшийся путь.

Когда мы прошли мимо огромной отвесной скалы, рушащейся буквально у нас на глазах, нам сказали, что осталось всего пару поворотов, и мы придем на место стоянки. Ура! Я была просто неимоверно рада – еще немного потерпеть, и я смогу снять с себя эту тяжеленную ношу!

Место нашего лагеря было довольно красивым – большая поляна на небольшом возвышении над речкой, которая текла тихо-тихо, с другой стороны была та самая скала, только мы обошли её с другой стороны.

Сбросив с себя рюкзак и положив рядом гитару, я стала разминать себе плечи.

– Уф! Вот это да! – произнесла Лондон, которая тоже не ожидала такой нагрузки.

А вот остальные, видимо, уже бывали раньше в походах, и довольно спокойно отнеслись к этому. Посмотрев на время в мобильнике, я очень была удивлена, уже почти три часа дня! Затем я закинула мобильник вглубь рюкзака, чтобы не доставать его больше и не растратить случайно заряд батареи.

– Ну что, ставим палатки? – поинтересовалась Фо.

– Да! – Я кивнула.

Мы отхватили палатку приличного размера, по крайней мере, для нас втроем в ней было многовато места, но в этом даже и плюс, не будем тесниться. Мы с Фелицией забивали колышки, а Лондон подавала нам сначала саму палатку, затем её каркас и следила за тем, чтобы все было ровно и отлично натянуто. На низ палатки мы постели коврики, чтобы было не так жестко спать, а сверху разложили наши спальные мешки; в свободные углы поместили наши уже полупустые рюкзаки, предварительно вынув оттуда и сдав все продукты питания учителям.

Через полчаса все палатки были расставлены, а мальчики были разделены на две группы: одна пошла рубить дрова и собирать хворост, другая – рыла яму для будущего костра. Еще через пару часов наше место обитания было совсем обустроено: все палатки расставлены, яма вырыта, и в ней уже даже развели костер, рядом с костром были устроены сидения из стволов деревьев; между другими деревьями были натянуты бельевые веревки, и уже сушились кое-какие вещи.

Всего на нашей поляне было десять палаток для учеников, в каждой по три-четыре человека, и одна палатка для учителей. Главное условие – парни спят в одной палатке, девушки в другой. И это было довольно обидно: значит, мы с Майки не сможем спать вместе. Итого: четыре палатки девушек, шесть палаток мальчиков.

Приближалось время ужина. И, конечно же, его должны были приготовить девушки. Было решено, так как у нас всего будет восемь приемов пищи за весь поход, то каждая палатка будет готовить по два раза. Так уж вышло, что начали именно с нашей палатки. А сегодня на ужин у нас обязательно должен был быть суп, потому что весь день мы ели сухой паёк.

Пока Фелиция, Майки и еще один парень с ними ходили к роднику, находящемуся поблизости, за водой, мы с Лондон чистили лук и картошку, нарезали морковку. Сегодня на ужин суп – харчо, походный вариант. Один котелок использовался нами для приготовления зажарки, в другом мы нагревали воду и варили картошку с рисом для будущего супа, затем все вместе смешали с небольшим количеством тушенки и оставили еще на пару минут провариться. В итоге, мы потратили где-то час-полтора на приготовление ужина.

Я была ужасно измождена, потому решила прилечь на пару часиков, да подремать. Я и не заметила, как сразу же провалилась в сон, как только моя голова легла на кофту-подушку.

– Да ты всё проспишь! – возмутила Лондон, расталкивая меня. – Подъём!

– Чего? – сонно пробормотала.

– Ты что, забыла про ночь страшилок? – спросила подруга.

Ах, точно, и правда, забыла. Первая ночь в походе – всегда ночь страшилок.

Я надела на себя теплющий свитер, спортивные штаны и вышла на улицу. Прохладно, но к утру будет еще холоднее, так всегда. Лондон заняла для меня место у костра. Я села на пенек, поближе к Майки, что сидел слева от меня, и стала внимать рассказу мистера Стивенсона:

– Когда-то давно – никто не знает, когда точно – в горах проводилась экспедиция. Была зима, и на эту опасную экспедицию решились шесть альпинистов. – Мистер Стивенсон говорил приглушенным голосом, от которого шли мурашки по телу. – И однажды они попали под лавину и провались в глубокую расщелину, из которой не могли выбраться. Шли дни, а они всё находились в этой расщелине, и их одолевал ужасный голод. Потихоньку сходя с ума, они начали есть друг друга, пока не остался всего один альпинист. Он умер, и, по легенде, его призрак теперь забирает людей, которые идут последними, отстав от своей группы, чтобы утолить свой голод. – Майки улыбнулся краем губ. Не страшно же. – Однажды группа таких же вот туристов как мы заблудилась в лесу, они решили разделиться, чтобы найти выход. Никто не знает, что именно случилось, но вернулись не все, а вернувшиеся по пути нашли чьи-то обглоданные останки.

Кто-то начал перешептываться. У меня коже пробежали мурашки. Дрова в костре приятно потрескивали, а тепло огня согревало всех вокруг. Я положила голову на плечо Майки.

– Еще есть одна. Про деву в белом одеянии, – проговорила миссис Кэрридит.

– Да, точно, – подтвердил учитель. И таким же приглушенным голосом начал вторую историю: – Была война. Парень и девушка очень любили друг друга и совсем скоро собирались пожениться, но тут парню приходит повестка, что он должен идти на фронт. Прощаясь, девушка обещала, что будет ждать его. Постоянно ей приходили от него письма, а она тоже писала ему их, рассказывая обо всём, что происходит с ней. Но однажды… письма приходить перестали. Девушка не находила себе места, она все ждала и ждала ответа от любимого, которого так и не было, и её волнение ещё больше усиливалось. И вот в один из дней ей приходит похоронка. Её любимого больше нет. Девушка просто обезумела от горя, она плакала целыми днями напролёт, пока не выплакала все глаза в кровь, а затем сбросилась со скалы. Теперь она ходит ночью по лесу и ищет своего любимого, потому что не верит в его смерть. А узнать её можно легко – она носит белое одеяние. А ищет она своего любимого на ощупь, если прикоснется к голове – поседеешь, к пяткам – лишишься ног, и так далее. Избежать с ней встречи можно только одним способом – не надевать на ночь ничего белого, потому что призрак трогает только тех людей, на ком есть хоть одна белая вещь. – Чем дальше продвигалась история, тем тише говорил психолог, и мы невольно наклонялись к нему ближе, чтобы расслышать его слова.

– Да ну, это бред, – сказал кто-то.

– У меня есть один знакомый, который тоже водит в походы детей, он мне рассказывал свою историю, – продолжил рассказчик. – И он, и его ребята тоже не верили в эту легенду. Сидели ночью они у костра, тоже слушали легенду про эту деву и высказывали свои скептические мысли. А затем слышат – вой. Подумали, что показалось, и обратно принялись за свои разговоры, но тут вой повторился и совсем близко. И вдруг между деревьев что-то белое промелькнуло! Подумали – показалось. Но не тут-то было, этот белый отблеск всё чаще, всё хаотичнее мелькал, и казалось, что он приближался всё ближе и ближе. Все тут же спохватились и побежали к своим палаткам. Послышался ещё один вой. А затем всё утихло.

И мистер Стивенсон выпрямился. Как-то только он закончил рассказ где-то в лесу послышался вой.

– Что это было? – спросил кто-то, и все стали оборачивать и глядеть по сторонам, я в том числе. Непонятное чувство стояло во мне. Мне было страшно. Правда.

Снова вой.

– Что-т я это, в палатку пойду, наверное, – произнесла одна из девушек и встала с пенька.

Вокруг темно, ничегошеньки не видно, только костер освещает немного местность, но этого мало. Вдруг что-то мелькнуло между деревьями.

– Что это было?! – воскликнул кто-то.

– Это дева в белом, – пояснил мистер Стивенсон.

– Вы смеетесь? И говорите все в таком спокойном тоне?! – Снова вой.

– Ну, на мне нет ничего белого, – он пожал плечами.

Некоторые девушки стали потихоньку подниматься и направляться к своим палаткам. Как вдруг из-за деревьев показался чей-то облик в белом. И все разом закричали на весь лес, девушки стали бежать обратно, к костру, с криками и воплями, полными ужаса. Но затем раздался смех, и белый облик стал приближаться к нам всё быстрее. Никто из нас не переставал вопить, как вдруг, когда дева подошла вплотную к костру, она сбросила с себя белую простынь, и это оказалась миссис Кэрридит. Но каким образом?! Она же сидела рядом с мистером Стивенсеном. Когда она успела ускользнуть из-под нашего взора?!

Отдышавшись, мы рассмеялись тому, какие же мы все-таки пугливые, несмотря на то, что почти все из нас совершеннолетние или совсем скоро будут ими.

– Так, не разбегайтесь, у нас еще есть, что рассказать, – произнес мистер Стивенсон.

Через несколько минут почти все вернулись обратно на свои места, правда, некоторые, произнеся, что это полнейшая чуть, забрались себе в палатки, но это совсем не мешало продолжить наши забавы. И когда все расселись по местам, мистер Стивенсон умолк, а свой рассказ начала его коллега, миссис Кэрридит.

– Жил мужик. Денег у него всегда было достаточно, ни в чём себе не отказывал, но был он чересчур эгоистичным и подозрительным, жил отдельно от семьи, потому что думал, что они могут забрать у него все богатства. В общем, как кощей, над златом своим чах. – Манера миссис Керидит и то, как она приглушала свой голос, рассказывая что-то, наводила какую-то задумчивость на меня, полное погружение в повествование. Словно я сама являюсь героем данной истории. – Однажды с ним приключилась трагедия, после которой ему пришлось ампутировать ногу, а на её место он поставил себе золотой протез. Прошло несколько лет, и мужик серьезно заболел, а после умер. Его так и похоронили с этим золотым протезом. А спустя время, когда его семья (из жены и трех сыновей) растратила все деньги, оставшиеся им в наследство, то они почувствовали нужду в деньгах. Ну, и решили трое сыновей бросить жребий, кто же пойдет на кладбище, да откопает могилу отца, чтобы забрать тот самый протез. Бросили раз – выпал старший сын, бросили два – выпал средний сын. Но старшие сыновья побоялись пойти ночью на кладбище, а младший, храбрясь, отважился на это. Ну, откопал он могилу, забрал протез и пошел домой. И слышит – идёт за ним кто-то. Оборачивается – никого. Чувствует – кто-то буквально дышит ему в спину. Снова оборачивается – снова никого. И подумал он, что, наверное, перенервничал, вот и мерещиться ему чушь собачья. Но ощущение, что его кто-то преследует, так и не покинуло младшего сына, потому он скорее устремился домой. Прибежал, закрылся дома и стал ждать. Тут же в дверь кто-то застучал. «Кто там?» – спрашивает он. Но никто не отвечает. «Эй, там кто-то есть?» – снова задает вопрос младший. Тишина.

Все были такие расслабленные. Действительно, весьма странно, что этот рассказ является страшилкой, он ведь совсем не страшный. Кто-то вновь начал перешептываться и хихикать. Миссис Кэрридит наклонилась вперед, продолжая свой рассказ: