Читать книгу "Помоги мне исполнить мечты"

– Тогда он задал третий вопрос: «Что тебе нужно от меня?».

Учительница сделала паузу. Все насторожились.

– Протез! – воскликнул мистер Стивенсон, сидевший рядом с женщиной, и схватил за ногу человека, который сидел справа от него. Это была девушка, и в тот же миг она закричала во все горло, и остальным закричали вместе с ней, и мы подхватили этот крик тоже. Это было похоже на эффект мозайки.

Мы кричали, мы смеялись, и мы никак не могли успокоиться, обсуждая этот момент между собой снова и снова.

После страшилок мы еще немного посидели у костра, просто наблюдая за тем, как тлеют в нем угольки, а затем разошлись по своим палаткам. Это был прекрасный первый день в лесу, и я была очень этому рада. Подложив себе под голову еще немного кофт, чтобы «подушка» была мягче, я залезла в спальный мешок, опрыскав себя с ног до головы спреем от укусов комаров, и застегнула его по самое плечо. Было очень тепло. Мы втроем еще пару минут поболтали между собой, обсудив прошедший день, а затем, пожелав спокойной ночи, замолчали.

По среди ночи нас разбудил дождь. Он очень сильно трещал по палаткам. Снаружи слышались различные голоса. «Проверь там, не стекает ли вода под палатку?». «Нет? Тогда отлично!».

– Эй, что происходит? – высунувшись из палатки, я спросила кого-то в темноте. Холодный дождь сразу же ударил мне в лицо, и я поморщилась.

– Ливень пошел, вот и проверяем, чтоб нас не затопило. Не беспокойтесь, мы и вас проверили, всё в порядке. Продолжайте спать.

– Окей, – вновь залезла в палатку.

Становилось ужасно холодно. Из-за ледяного дождя наше спальное место становилось прохладнее, несмотря на то, что мы втроем хорошенько надышали тут, согревая воздух. А ещё чувствовалось, что палатка сыреет – это тоже один из факторов, почему она охлаждалась. Что ж, ничего не поделаешь.

– Эй, всё нормально там? – спросила Лондон или Фелиция.

– Да, все хорошо, – кивнула я и перевернулась на другой бок.

День второй.

– Подъе-е-е-е-м! – закричала учительница.

Мерзкий, противный звук оглушил нас. В голове всё зазвенело от этого шума. Миссис Керидит била ложкой по алюминиевой тарелке. Как я поняла, это в порядке вещей – такой вот подъем. Но так как я была в первый раз в походе, и для меня всё это было в новинку, то я очень испугалась такого неожиданного пробуждения. Сердце чуть ли не упало к пяткам. В буквальном смысле.

Странный шум заглушал всё вокруг. Словно бы идёт просто неимоверно сильный дождь. А ещё повсюду была грязь.

Утро началось в девять часов. Выбравшись из палаток, мы увидели, что завтрак уже давно готов – гречка с тушенкой по-походному. А еще к чаю у нас были печенья со сгущенкой, конфеты, казинаки, сухарики – в общем, всё, что душе угодно. Хотя отчасти – всё, что прихватили с собой ребята и учителя.

– Что это за звук? – поворачивая голову по сторонам, стала спрашивать я.

Действительно, откуда-то исходил очень сильный шум воды, но дождя нет. Кстати, над лесом склонились серые тучи. Но, видимо, ветер гонит их отсюда, потому что они становятся всё реже и реже.

– Это река, – ответил мне проходящий мимо парень.

– Река? – удивилась я и поспешила поглядеть, что же это значит.

Подойдя к краю возвышенности, я увидела, что вниз ведут небольшие, но крутые спуски, состоящие из огромных булыжников и валунов. А река! Если вчера она была тихая, спокойная, не очень большая в ширину и не сильно глубокая, то сейчас она разлилась так широко, она стала такой бурной и шумной, такой глубокой, что дна не видно в середине реки!

Позавтракав, мы были представлены самим себе до самого обеда. Хотя это было не совсем так. Некоторые работали: рубили деревья на дрова, сушили свою одежду, варили чай в котелке или мыли посуду. А ближе к полудню другим нужно будет готовить обед. В общем, за этот небольшой промежуток времени мы могли сделать всё, что душе угодно. В рамках разумного, конечно же.

– Хэй, вы идёте купаться? – спросила Лондон у меня и Фелиции. Мы лежали в палатке, высунув головы, и глядели на небо, которое постепенно прояснялось. К вечеру будет солнечно.

– А ты не думаешь, что вода будет просто невыносимо холодной? – произнесла Фо.

– Да пофиг. Это же горная речка – она всегда холодная. – Лорен пожала плечами.

– Ну да. – Брюнетка фыркнула. – А, ладно! Была не была.

– Эмз, айда с нами! – воскликнула Лондон.

– Почему бы и нет?

Мы достали из рюкзака купальники и переоделись в них в палатке. Прихватили с собой полотенца и туалетные принадлежности. Мне было очень стыдно появляться полуголой перед людьми, тем более, что у меня почти все тело в шрамах. Потому я накинула на себя кофту, а полотенце завязала у талии, чтобы оно скрыло мои ноги.

Мы втроём аккуратно спустились вниз, к реке, по булыжникам, которые были очень скользкими, я несколько раз чуть было не упала, впрочем, как и всегда, ведь я такая неуклюжая, особенно с этим усиленным нарушением координации я стала просто невыносимо неуклюжей. Мы несколько минут шли вдоль берега, чтобы найти лучшее место для купания, и вскоре мы нашли такое! Камней почти что нет, только мелкие камушки и песок. По другую сторону всё та же скала.

Девочки положили свои вещи на небольшой камень близ берега, чтобы можно было их забрать в любую минуту, и зашли в воду.

– Черт возьми, какая она холодная! – воскликнула Лондон, а Фелиция усмехнулась, мол, говорила же.

Брюнетка лучше понимала всю ситуацию, потому она сразу же постаралась погрузиться в воду полностью, дабы поскорее привыкнуть к температуре воды. Её примеру последовала Лондон.

– Эй, Эмили, давай с нами, – выкрикнула блондинка. Я кивнула.

Мне было интересно сидеть на берегу и наблюдать за ними обеими. А еще просто наблюдать за тем, что происходит вокруг. Например, река течет слева направо; её течение сильнее всего вдоль противоположного берега и в центре; в центре виднеется вода более темного цвета, чем у берега, следовательно, там или речка становится глубже, или дно покрыто каким-нибудь мохом или илом.

Особое внимание я уделяю отвесной скале, она необычайно красива: от рельефа, до необычного цвета и сочетания пород. Если глядеть на скалу в анфаз, то ничего особенного в её форме не заметишь, но если посмотреть с какого-нибудь другого угла, то заметно, что в середине есть весьма выделяемое углубление. Иными словами, гора в профиль напоминает кусочек откусанного торта, или сыра, или ещё чего-нибудь съедобного. Именно с центра она и рушится. Сейчас. На моих глазах. Откалывается небольшой кусочек породы, и он скатывается вниз, сталкиваясь с разнообразием выступов или углублений, рушась ещё по кусочкам, ещё и ещё. В итоге, вниз, к подножию реки спускается лишь небольшой кусочек и куча горного песка. А ещё каким-то образом из центра же спускаются небольшие ручейки воды. Видимо, протоки речки есть и где-то в скале. А на самой верхушке – деревья. Они расположены самыми разнообразными способами: ровно, отвесно, чуть ли не свисая с края скалы. В основном, над нами виднеются ровно расположенные деревья, но уж очень близко к краю выросшие, толстые корни так и висят по краям или обвивают породу.

Я стягиваю с себя кофточку и полотенце и кладу их на камень, прихватываю с собой шампунь и гель в мягких упаковках и, немного помявшись на месте, пробуя стопами воду, все же решаюсь сделать шаг. Как только я добираюсь до места, где стоят Лондон и Фо, меня хватает судорога, и я плюхаюсь в воду. Плюс этой реки, что, находясь даже в центре, глубины совсем не чувствуешь – она по талию, ну, а мне по грудь. Я чертыхнулась и успела проклясть воду за то, что она такая ледяная, и это рассмешило девушек. Через малый промежуток времени я совсем привыкла к температуре и уже свободно плескалась вместе с подругами. Мы искупались, помыли головы и стали выходить на берег.

– Что за черт? – выкрикнула Фелиция и, подхватив какой-то небольшой камушек, запустила его в деревья. – Пошли вон, озабоченные чертовки!

Обернувшись полотенцем и набросив на себя кофту, я стала вглядываться в деревья, ища причину гнева Фо. Ах, вот оно что! Несколько парней решили словить момент и, укрывшись в тени деревьев, все это время наблюдали за тем, как мы купаемся. Мне сразу же захотелось провалиться под землю со стыда.

– Я что сказала? Прочь отсюда! – снова крикнула брюнетка. – Вот заберу у вас из лагеря всю одежду, поглядим, как будете бегать!

Выжимая свои волосы, я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Фелиция всегда такая резкая, серьезная и грубоватая. Если честно, я ей восхищаюсь, ведь она такая сильная, она стоит во главе своей семьи вместе с Патриком и родителями. И она никогда не сдается. Лондон лишь пожимала плечами и легонько улыбалась.

Затем мы тем же путём вернулись в лагерь и вновь в палатке переоделись, мокрые купальники и одежду развесили на бельевой веревке. Солнце уже, кстати, давно вышло и наконец-то стало в несколько раз теплее.

Весь оставшийся день мы восстанавливали наш лагерь от ущерба, что нанес дождь. Пришлось всё-таки переставлять палатки на другое место, на случай, если снова ночью пустится дождь, иначе потопа точно не избежать. А также мальчики рыли небольшие окопы, чтобы вода уходила по ним с поляны.

Часа в четыре дня мы все слонялись по лагерю, словно сумасшедшие, ища сеть, чтобы позвонить родным и рассказать, как мы тут, что происходит и всё в этом духе. Представьте картину: поляна, окруженная лесом с одной стороны, с другой – спуск к реке и скала, на поляне палатки, и все люди бродят туда-сюда с поднятыми к небу руками, в которых держат мобильники, и постоянно глядят на дисплей в надежде увидеть хотя бы одно-два деления сети.

Некоторое время мне было совсем нечего делать, потому я просто сидела у костра, грелась и наблюдала за язычками пламени, что весьма завораживало. А также я наблюдала за всем, что происходило вокруг. Все такие занятые.

– Псс.

Повернув голову в сторону, откуда исходил звук, я увидела Майки, который махал мне рукой, подзывая подойти. Я направилась прямо к нему.

– Идём, – произнес он и повёл меня куда-то вдаль.

Мы шли осторожно, тихо, мягко наступая на подлесок, глядя под ноги, чтобы не наделать лишнего шуму, правда, я не понимала, к чему такая осторожность. От нашего лагеря мы отошли на приличное расстояние, и меня волновало, что мы можем заблудиться – вокруг абсолютно одинаковый лес и нет никаких меток, которые отличали бы деревья друг от друга. Однако, присмотревшись, я все-таки нашла различия: во-первых, это, конечно же, мох, он рос не по направлению нашего движения, а с обратной стороны, во-вторых, это сами деревья, если внимательно вглядываться, можно обнаружить, что они не одинаковые, где-то растёт один вид, где-то другой, и в-третьих, это пометки на деревьях – вероятно, Майки бывал здесь раньше и сделал небольшие метки ножом, чтобы после вновь найти это место.

Майки, шедший впереди, присел у кустов и приставил палец к губам, мол, тише, не шуми. Я осторожно, стараясь не наступать на ветки, подошла к нему и тоже присела. Парень показал пальцем куда-то в сторону, и я стала сразу же вглядываться туда, куда он указывал. На поляне, освещенной солнечными лучами, мирно пасся оленёнок, пощипывая траву у своих копыт, слышно было, как он фыркал, когда рыл копытами землю. Видимо, он был очень молоденький, потому что ни рог, ни большого роста у него не было. Оленёнок постоянно ворочал ушками, ловя каждый звук вокруг, и оглядывался.

– Потрясающе, – произнесла я, невольно улыбаясь.

А затем я наступила на палочку, лежащую под ногами, и она очень, ну, очень громко треснула. Олень навострил ушки, и сразу же повернул голову в нашу сторону, и увидел нас с Майки, выглядывающих из-за кустов. Животное пристально смотрела на нас несколько секунд, а затем, повернув голову, резко и быстро запрыгало в сторону, скрываясь между деревьями.

– Эй! – проговорила я и выбежала на поляну. Но оленёнка уже будто и не было. – Я и не знала, что здесь водятся олени, – удивленно произнесла.

– Я тоже, – Майки пожал плечами.

А затем парень просто лег на землю и стал вглядываться в небо, греясь в лучах солнца. И я повторила за ним, даже не знаю, почему и зачем. По небу теперь плавали белоснежные пушистые облака. Если включить воображение, то можно увидеть в них множество разных фигур, животных или мифических существ. Земля, трава, мох, на котором мы лежали, после дождя казались ужасно холодными. Они были до сих пор сырыми или даже влажными, хотя уже прошло больше половины дня. Кое-где виднелась блестящая в лучах солнца роса. Солнце освящало всю поляну со всех трехсот шестидесяти градусов; листья блестели золотом в теплом струящемся свете; а между ними пробивались желтые лучики, падающие прямо на зелень трав. В кустах жужжали какие-то насекомые, и разноцветные бабочки махали своими крылышками. Из-за мокрой земли становилось холоднее, и моё тело начала бить мелкая дрожь. Тогда я решилась спросить:

– Ты можешь мне объяснить, почему мы лежим здесь, в лесу, на мхе, и смотрим на небо вопреки тому, что уже замерзли и промокли в росе до чертиков?

– Неа. Но знаешь, мне это нравится, – ответил Майки.

В лагерь мы вернулись уже на закате и получили хороших тумаков от наших руководителей, потому что ушли без разрешения. Кстати, вернулись мы удачно – к ужину!

Больше ничего особого не происходило. Мы всё также пили чай, греясь у костра, и рассказывали друг другу истории. Самым забавным был рассказ какого-то парня о том, как они рубили деревья. Рубят одно, значит, парень замахивается и хорошенько так топором ударяет по стволу, и тут дерево начинает падать прямо на другие деревья, что были впереди. Падает и с собой прихватывает другие деревья, впереди стоящие. В одну линию несколько сразу же упало, словно хрупкий карточный домик.

– Зато теперь дров у нас навалом, можно не жалеть, – произнес говорящий. И мы в подтверждение кивнули.

Сегодня из-за того, что встали очень рано, в сон начало клонить сразу же, как начали сгущаться сумерки. Потому мы все расстались у костра и разошлись по своим же палаткам.

На утро третьего дня наша палатка вновь стояла в очереди готовки завтрака. Благо, что нас снова не будили тарелками, а тихонько: заглянули в палатки. Но это было понятно: кому захочется проснуться в шесть утра от звона тарелок и узнать, что ещё вовсе не подъём, а это было сделано, чтобы разбудить поваров. Думаю, отраду в этом мало кто найдёт. А на завтрак у нас была походная рисовая каша с тушенкой.

Как обычно, утром мы занимались или делами лагеря, или были предоставлены сами себе. В основном, мы сидели у костра и небольшой группой играли в карты, поедая остатки провианта. Сегодня, можно сказать, наш последний день, ведь завтра после завтрака сразу же отправимся в обратный путь, поэтому нужно провести его как нельзя лучше.

После обеда мы разделились на две группы: те, кому охота пробираться по грязи в лесу, чтобы прийти к водопаду, и те, кто решил остаться в лагере. В конечном счете, в лагере осталось, примерно, человек двенадцать и миссис Кэрридит. Естественно, что я высказала желание пройтись к водопаду!

Дорога была долгая: около часу блуждания по лесу. К тому же, мистер Стивенсон повел нас прямо рядом с обрывом, а земля там была крайне хрупкая, все время уходила из под ног, откалывались породы и падали с большой высоты вниз, в реку. Один раз я так чуть не сорвалась, когда наступила на очень хрупкий участок, но, к счастью, меня вовремя поймали. По словам мистера Стивенсона, другого пути к нему нет, иначе можно совершенно заблудиться.

И вот наконец-то мы добрались до нашей цели. Водопад был не очень грандиозным, но красивым. Огромные углубления и пещеры в скале можно было разглядеть сквозь несильные потоки воды, растекающиеся в небольшие бассейны. Минус данного места – огромные и скользкие камни и валуны, которые нужно было или обходить, или аккуратно переступать. Главное – не споткнуться и не упасть. Над берегом росли какие-то кустарники с ягодами, а также высоченные деревья с редкой растительностью и тонкими стволами. Повсюду были травы и полевые цветы.

Мы, сняв с себя верхнюю одежду, остались в купальниках – нас заранее предупредили надеть их. И под общее «Еху-у-у!» плюхнулись в воду. Я, как и всегда, старалась держаться подальше от людей, потому купалась в отдаленности от всех вместе с Лондон.

Журчание воды. Пролетающие над головой птицы. Мелкая рыбёшка, плавающая у ног, когда долго стоишь на месте. Шелест листьев. Насекомые над цветами. Треск мелких камушков под ногами. Всё это образовывало некую атмосферу гармонии, спокойствия и уюта. Я люблю лес. Люблю природу и всё, что с ней связано. Люблю эти дикие земли. Как бы я хотела остаться жить в лесу.

Обратная дорога была ещё сложнее, потому что мистер Стивенсон все же рискнул пойди в обход. И мы заблудились. Лишние пару часов мы бродили по лесу, пока наконец не нашли дорогу в наш лагерь.

Сегодня последняя ночь в лагере, а значит – королевская. Сегодня никак нельзя спать!

После ужина и всё оставшееся время мы играли в различные игры: в мафию, в дурака, попробовали себя в покере. Когда ночь накрыла лес, то почти все перебрались в тепло – к костру. Мы жарили картошку, сосиски и сладкий зефир на палочках. Болтали о том, как провели своё время здесь, в лесу. А затем на веселее решили потратить последние заряды батарей на телефонах, лишь бы послушать музыку. Учителя уже давно спали в своих палатках и вовсе не обращали внимания на шум, исходящий снаружи.

Один из парней, Карл, достал припасённую специально для этого колонку, полностью заряженную, и включил музыку. Мы, перекофеиненные, пели песни, танцевали у костра, прыгали через него и постоянно смеялись. Меня не покидало ощущение, словно я какая-нибудь средневековая ведьма, которая сейчас вместе со своим шабашем устраивает поклонение темным силам. А затем кто-то предложил:

– Эй, так у нас же есть гитара. Какого чёрта, мы на ней ещё не играли?

– Заводите нашу любимую! – сказал кто-то.

И какому-то парню вручили в руки гитару, вероятно, потому, что он умеет на ней играть. Заиграли первые аккорды, и я сразу же узнала чудо-песню!

– Let go of Julie, and take my hand.

Let go, it’s time to be my man.

Let go of Julie, and kiss my face.

She’s standing, she is standing in my place.*

И мы все вместе заголосили её, сидя у костра:

– So take home Julie, we’ll be drinking at two.

Take home Julie, we’ve got catching up to do.

Just take home Julie, take up my heart;

I’m ready, I’m ready to start.*

Часам к четырём утра начало ещё больше холодать, и я натянула на себя длиннющий

свитер, пряча в рукавах кисти и натягивая его на коленки. К этому времени, Майки пришла в голову дурацкая идея: искупаться. Снова.

От шума у меня вновь начала потихоньку болеть голова, потому я аккуратно спустилась к реке, чтобы побыть в одиночестве. Кстати, Лондон и Фелиция уже давно дремали в палатке – не выдержали усталости, а вот я бодра, словно огурчик, даже несмотря на то, что не спала уже сутки. Примостившись на небольшом валуне, я стала наблюдать за спокойным и неторопливым течением реки. Небо здесь, в лесу, кажется невероятно красивым. Звезды так низко, что кажется, протяни руки – и достанешь их.

– Эй, что делаешь? – Я вздрогнула от неожиданности. Майки шёл ко мне с той самой немного нахальной, но очень красивой улыбкой.

– Наслаждаюсь, – произнесла я и, окинув взглядом природу вокруг, спрыгнула с валуна.

Майки стоял ко мне лицом, он протянул руку и убрал у меня со лба слипшиеся волосы, заправил их за ухо. Мне так захотелось его обнять. Просто обнять. Просто почувствовать его тепло. И я скользнула к нему, обхватив рукам руками его тело. Я так по нему соскучилась, мне было мало того, как мы виделись в походе – всего пару раз на день.

– Все купаться! – выкрикнул кто-то.

И через несколько секунд ребята, что не спали, ринулись в ледяную утреннюю реку, чтобы освежиться.

– Ну что, кто со мной? – спросил Майки, когда я отпустила его и стала глядеть на всю эту картину.

– Не-е-е-е, сам давай, – ответили ему.

Майки стал снимать с себя одежду и складывать её на камнях. Затем, оставшись в одних плавках, он начал забираться на камни, двигаясь к самому большому и высокому валуну, что здесь находился. И с криком «И-и-и-и-ха!» он бросился в воду, в самый центр реки, где самое глубокое место.

– Трусы! – выкрикнул он, когда вынырнул.

Следом за ним стали прыгать и остальные. Одно и слышалось «Иха!», «Банзай!» и громкое «Бух!» – звук от столкновения с водой. А затем раздался голос мистера Стивенсона:

– Блэк! Оуэн! Мёрфи! Какого чёрта! Я же предупреждал, что нельзя прыгать с валунов!

И все рассмеялись, все засуетились и начали прятаться, лишь бы их не увидел учитель.

После завтрака мы принялись за сбор вещей. На самом деле, не было здесь ничего сложного, нужно было лишь сложить палатки, разобрать всю посуду, уложить свои вещи в рюкзак и раскидать остатки пищи по ним. Мы планировали пойти тем же путём, по которому направлялись сюда, и сделать привал там же, где и в прошлый раз. По нашему расписанию мы должны были отправиться в путь в одиннадцать часов, а часам к четырём-пяти уже прибыть на станцию, где мы могли бы доесть всю оставшуюся еду (а осталось там всего пару банок консервов и хлеб) и дождаться нашего поезда. К восьми часам мы должны будем пересесть на другой поезд, который отвез бы нас домой. И часам к одиннадцати мы были бы дома.

Всё так и было. На станцию мы пришли намного раньше, чем предполагали, ведь с полупустыми рюкзаками идти намного легче, поэтому около полутора часа мы находились на станции. Меня постоянно ужасно клонило в сон, сколько бы я кофе в себя не вливала с утра. Расстелив на бетонном полу походный коврик, я расположилась на нём и задремала, пока меня не разбудили. Но даже такой легкий сон не придал мне бодрости, а, скорее, наоборот.

Когда мы сели в поёзд, я облегченно вздохнула: ну, хоть где-то я смогу подремать. Качка меня усыпляла, и я потихоньку отключалась. Как вдруг ни с того ни с сего я рассмеялась, заливисто, громко, словно истеричка. Я стала закрывать лицо ладонями, чтобы меня никто не увидел, ведь я смеялась со слезами на глазах, и прикрывать рот. Мне было так смешно, что слёзы непроизвольно скатывались по щекам.

– Ты чего? – спросила удивленная Лондон.

И у неё, и у Майки, и у Фелиции было странное выражение на лице: они не понимали, что случилось.

– Не-не-не знаю, – заикаясь, ответила я. – Шутка была смешная, – солгала.

Я не знаю, что произошло, словно на несколько секунд я стала другим человеком, словно кто-то другой овладевал мною, отпихивая моё сознание подальше в чертоги разума и становясь на главенствующее место. И это меня пугало.

Майки тоже вёл себя странно. Он словно впадал в какую-то прострацию. Его взгляд был стеклянным и направлен куда-то в окно. Он словно бы смотрел на что-то, но ничего не видел. Парень сидел, не двигаясь, некоторое время, пока не пришел в себя. Но всё же, этот его взгляд, что он означал?

Все были уставшие, но очень довольные данным путешествием. А также почти все дремали в поезде, ведь мы не спали уже около сорока двух часов.

Когда мы прибыли домой, то на перроне в назначенный час нас уже поджидали родители. Они с нетерпеньем ждали, пока к ним выйдут их дети, заглядывали в окна, надеясь кого-нибудь увидеть, встретиться взглядами.

Мои родители стояли напротив выхода из вагона, я их сразу увидела. Мама прижимала к груди свои руки, а папа постоянно оглядывался кругом, не вышла ли я где-нибудь в другом месте. Сестра сидела на лавочке и тоже оглядывалась, она была первой, кто заметил меня. Кристи подскочила и сразу же подбежала к тому месту, куда я сходила, она обняла меня так, словно не видела тысячу лет; к ней подтянулись и остальные.

– Всё хорошо? – спрашивали они.

– Да, всё просто отлично, – отвечала я.

Ведь, действительно, всё было замечательно. После похода у меня осталось море впечатлений и картин природы в памяти, а также много фотографий, событий и историй, которые я могла бы рассказать своим близким.

Попрощавшись со всеми, я отправилась вместе с родителями домой.

«Ночевать в палатке». Теперь этот пункт выполнен.

Комментарий к главе

* – Emily Kinney – Julie