Читать книгу "…Вот, скажем (Сборник)"

* * *

…Вот, скажем, в Монетчиковских переулках стоит кривой снеговик: вместо глаз – камушки, вместо носа – ямка, у подножия – картонная коробка с написанной фломастером табличкой: «Подайте сифилитику на приличную мину!» и дюжиной разновеликих морковок.

* * *

…Вот, скажем, несколько холеных дам с коктейлями в руках обсуждают за столиком пафосного кафе тот приятный факт, что месячные непременно приходятся либо на 23 февраля, либо на 8 марта, но уж никак не на оба праздника.

* * *

…Вот, скажем, втоптанные в снег флаеры магазина медтехники с надписью: «Только к Международному женскому дню! Двадцать процентов скидки на все оборудование по уходу за больными!»

* * *

…Вот, скажем, две немолодые дамы в строгих костюмах, загибая пальцы, постоянно сбиваясь и начиная заново, производят под тяжелым взглядом очень утомленной продавщицы цветочного ларька сложные подсчеты: «Шушере по тюльпанчику, это просто три букета возьмем, лишнее выкинем, старшему эшелону – розы белые, по три штуки, это всего девять штук… Или мы себя тоже туда считаем? Или мы себя в тюльпаны считаем?»

* * *

…Вот, скажем, схема для вышивания крестиком, выставленная в витрине швейного магазина под табличкой «Подарки вашим близким к 8 Марта»: немолодая чернявая женщина в красном корсете и черных чулках танцует разнузданный фокстрот со вставшим на задние лапы спаниелем.

* * *

…Вот, скажем, плакатик в руках сумасшедшей старушки у метро «Маяковская»: «Отдала России 73 года и 8 месяцев своей жизни! Из них последние 62 года и 6 месяцев ПРОКЛИНАЮ!!!»

* * *

…Вот, скажем, коллеги из некоего маленького грузинского издания рассказывают, что постамент известного памятника тамошней культуры кто-то изрисовал масляной краской: «Это, – говорят, – все хипстеры хулиганят». Представители российской стороны изумляются и отвечают в том смысле, что надо хипстеров щелкнуть в лоб пальцами – они заплачут и убегут. Грузинские коллеги смотрят с недоумением и говорят, что хипстеры могут дать сдачи. Российские коллеги смотрят с недоумением и говорят, что хипстеры могут дать сдачи только с рубля, они же нежные и духовные! Грузинские коллеги изумляются и говорят, что хипстеры – наглые, самоуверенные и однажды кинули бомбу с краской в окно художественной галереи, не устроившей их своими эстетическими ценностями. Российские коллеги поражаются и говорят, что хипстер ничего не может никуда кинуть, потому что не может ничего поднять. Грузинские коллеги не понимают. Российские коллеги тоже не понимают. Наконец один из представителей грузинской стороны примирительно говорит: «Ребята, ну вы не расстраивайтесь. Поменяется у вас власть – все опять пойдет в гору, к людям силы вернутся, задор вернется…»

* * *

…Вот, скажем, учитель одной из московских школ рассказывает, что в выпускном сочинении главная отличница класса сообщила: «Планирую приносить пользу своей Родине в качестве иностранного специалиста».

* * *

…Вот, скажем, в небольшой комнате отдыха при торговом центре златовласый херувим лет шести с наслаждением носится туда-сюда и при этом истошно вопит во всю глотку. Его красивая строгая мать на миг отрывается от книги и говорит со сдержанным упреком: «Анатолий! Я же не сказала тебе истошно вопить во всю глотку! Я сказала тебе просто носиться туда-сюда!»

* * *

…Вот, скажем, в небольшую, но очень элитную клинику обращается оперная прима средних лет с признаками достойного старения на лице. Прима долго и довольно неопределенно рассказывает пластическому хирургу о том, чего бы ей хотелось от этой клиники. В общих чертах картина складывается понятная: приме хотелось бы, чтобы молодость, ясное дело, знала, а старость, соответственно, могла. Хирург скупо улыбается. Прима задает вопросы. Она читала много женских журналов, и вопросов у нее тоже много. Хирург излагает стандартные подробности таким тоном, словно предлагает пациентке крайне интимное откровение. «Но ведь при лазерной шлифовке…» – начинает прима, но хирург знает вопрос заранее и перебивает ее подробным ответом. «Но ведь после блефаропластики…» – хряп! – подробным ответом. «Но ведь вместо криолифтинга…» – хряп! – подробным ответом. Наконец прима немножко выдыхается, но видно, что ее еще мучает какой-то один, самый распоследний, но уж такой важный, уж такой выношенный вопрос… Хирург скупо сияет и терпеливо ждет. Наконец прима наклоняется к нему через стол и тихо, смущенно спрашивает: «А с точки зрения церкви оно как?..»

* * *

…Вот, скажем, молодая бизнес-леди рассказывает подруге, что вчера, когда этот негодяй… И прямо в офисе… А она рыдала… А Митрохина ее увела в туалет… А она так плакала, так плакала… А Митрохина ей платочек… А ее аж колотит… А Митрохина ей таблеточку… В общем, сегодня она с утра сказала Митрохиной: «Настя! Дарю тебе бизнес-идею, чтобы ты могла заработать денег и спокойно отдать мне долг. И со счетчика тебя снимаю!» И подарила Митрохиной бизнес-идею. Потому что Митрохина – ангел.

* * *

…Вот, скажем, гаишник останавливает водителя, повернувшего на Петровке налево, и убедительно сообщает, что налево здесь нет и отродясь не было. Водитель в ответ убедительно сообщает, что навигатор показывает ему налево, вот он и едет налево. Милиционер требует предъявить навигатор. Водитель предъявляет. Навигатор убедительно сообщает томным женским голосом, что здесь еще как есть поворот налево. Водитель довольно упирает руки в бока. «Ну что вы упираете мне руки? – расстроенно говорит милиционер. – Вам легко упирать руки, а я, выходит, одинокий боец с коварным вторжением высшего разума».

* * *

…Вот, скажем, невеста, обливающаяся потом в платье-тортике посреди раскаленной Красной площади, терпеливо говорит своему обливающемуся потом жениху в черном костюме-тройке: «Ничего, Кирюшенька… Если мы с тобой это выдержим, мы с тобой все выдержим».

* * *

…Вот, скажем, прелестная арфистка в вечернем платье с девяти утра и до шести вечера исполняет на своем инструменте умиротворяющие классические мелодии посреди холла одной из пафосных московских клиник. На арфистку сочувственно смотрит холеный, дорого одетый пациент старшего возраста, явно очарованный ее смирением и красотой. Решившись, он подходит к девушке и что-то тихо шепчет ей на ухо. Прелестная арфистка явно шокирована. Пациент делает успокаивающий жест и опять шепчет что-то ей на ухо. Прелестная арфистка как будто бы возмущена, но все-таки явно не может скрыть некоторый интерес к его загадочному предложению. Пациент, ласково касаясь девушкиного плеча, продолжает нашептывать ей на ушко. Прелестная арфистка глубоко вздыхает, прикрывает глаза и адресует пациенту поспешный жест рукой, мол, подите прочь. Пациент отходит и садится обратно на свое место. Прелестная арфистка резко ударяет по струнам – и журчащий фонтанчиками холл пафосной московской клиники оглашается разухабистой «Муркой» (для арфы, solo). Администратор клиники белеет лицом и начинает медленно подниматься из-за своего стола. «Это по моей просьбе! – быстро говорит холеный пациент старшего возраста. – Это по моей просьбе!..» – и хихикает.

* * *

…Вот, скажем, яркая, моложавая дама в цветочной шляпке и длинном узорчатом платье курит с подругой на заднем дворе крупного московского офиса и зычно жалуется, время от времени сплевывая тополиный пух: «…Это мои супружеские обязанности? Хорошо, я буду исполнять свои супружеские обязанности: трахай, Сережа!.. Трахай мне мозг – пожалуйста, имеешь право!.. Но не по две же фрикции в час!»

* * *

…Вот, скажем, компания взрослых, в которой присутствует чья-то шестилетняя дочка, говорит о своих делах. Девочка, до этого занятая рисованием, внезапно начинает громко повторять: «Мама! Я хочу быть принцессой! Мама!! Я хочу быть принцессой!! Мама!!! Я ХОЧУ БЫТЬ ПРИНЦЕССОЙ!!!» Взрослые прерывают беседу и с интересом смотрят на ребенка.

– Зачем тебе это, Машенька? – ласково спрашивает один из взрослых.

Машенька недоуменно смотрит на этого идиота.

– У них платья красивые! – терпеливо отвечает она.

– Не надо тебе этого, Машенька, – ласково говорит один из взрослых.

– Хлопотно это, – добавляет другой.

– Неприятно, – добавляет третий.

– Например, замуж придется выйти, за кого велят, причем навсегда, – ласково говорит один из взрослых.

– Или за первую же сообразительную лягушку, причем навсегда, – добавляет второй.

– Или за какого-нибудь идиота верхом на горбатом пони, причем навсегда, – добавляет третий.

– И быть повешенной за малейшее подозрение в супружеской неверности, – добавляет второй.

– Или стать пищей для дракона, если это понадобится твоей стране, – добавляет третий.

– Или каждый раз ждать, когда первый попавшийся бродяга полезет к тебе целоваться, а без этого и проснуться нельзя, – ласково говорит один из взрослых.

– И питаться исключительно росой и нектаром, – добавляет второй.

– И все время казнить женихов за малейшие глупости, – добавляет третий.

– Не надо оно тебе, Машенька, – ласково говорит один из взрослых.

– Очень оно, Машенька, хлопотно, – добавляет второй.

Некоторое время Машенька смотрит на взрослых в состоянии молчаливого охренения. Взрослые ласково смотрят на Машеньку. Машенька берет карандашик и возвращается к рисованию. Взрослые возвращаются к разговору. Через пять минут Машенька начинает громко повторять: «Мама! Я хочу быть принцессой! Мама!! Я хочу быть принцессой!! Мама!!! Я ХОЧУ БЫТЬ ПРИНЦЕССОЙ!!!»

* * *

…Вот, скажем, бойкая, живенькая, немножко слишком сильно накрашенная девочка лет пятнадцати рассказывает своим подругам, уютно попивающим пиво на бульварной скамейке: «…Но тут уже я себе сказала: „Нет, так нельзя! Возьми себя в руки! Не показывай ему свою любовь! Не унижайся!“ – и выкинула из письма последние страниц шесть».

* * *

…Вот, скажем, с возрастом начинаешь понимать, что «вместе пуд соли съесть» – это не про интенсивность неприятного переживания, а про его продолжительность.

* * *

…Вот, скажем, красавица и умница У. сидела дома и остро переживала свое одиночество. Более того, она остро переживала тот факт, что ее одиночество объясняется неспособностью окружающих поверить, что такая умница и красавица одинока. Все твердо уверены, что у такой умницы и красавицы точно есть с кем поговорить, с кем отдохнуть и, уж конечно, с кем выпить. И не навязываются. И поэтому, печально рассуждала У., ей не с кем поговорить, выпить и отдохнуть. От этих мыслей У. пришлось немедленно выпить – в одиночестве, конечно. Ее одиночество от этого сильно усугубилось. Пришлось съесть ложкой три четверти торта и выпить еще чуть-чуть, потом еще чуть-чуть, а потом выпить столько, что У. тихонько наблевала в ванну и поползла спать. Утром несчастная похмельная умница и красавица выяснила, что в результате ее вечерних размышлений об одиночестве ванна забилась намертво. У. вызвала сантехника. Сантехник поглядел в ванну, поцокал языком и с интересом спросил: «Много вас тут бухало?»

* * *

…Вот, скажем, мальчик лет семи с энтузиазмом рассказывает случайному дядечке в автобусе, что у них на даче сосед «одного нашего кота потравил, другого нашего кота потравил – говорит, что они за его птицами гоняются!». Ошеломленного дядечку мальчик успокаивает тем, что «это ничего, мы назло ему будем новых котов заводить, пусть подавится!».

* * *

…Вот, скажем, во время международной конференции примерно четыре десятка переводчиков с разных языков оказываются одновременно в небольшом лекционном зале. Обстановка бодрая, но не лишенная напряженности: некоторые из присутствующих переводят на один и тот же язык одних и тех же авторов и нередко вынуждены толкать друг друга локтями в прямом и переносном смысле. Со сцены вещает известный американский переводчик G., многими нелюбимый. Он рассказывает, что стремится «быть своему родному языку хорошей женой». «Да, – говорил G., – это нелегко: мне приходится выполнять его прихоти, уступать ему в любом споре, поддерживать его в добром здравии, стушевываться на его фоне…» «Имитировать оргазм семь раз в неделю», – подхватывают добрые коллеги в зале.

* * *

…Вот, скажем, политтехнолог П. предлагает создать из детей номенклатуры, рвущихся в политику, партию «Дурное семя».

* * *

…Вот, скажем, несколько безумный экскурсовод, почему-то все время смотрящий исключительно себе под ноги, водит по Хитровке группу командированных из небольшого уездного города. На улице +30, командированные все как один в костюмах и галстуках. Экскурсия носит несколько монотонный характер, указывая по очереди то на трещину в тротуаре, то на куст, то на упаренную собаку под кустом, безумный экскурсовод отрывочно произносит: «Вот на этом самом месте выдающийся полемист Гиляровский…», «вот на этом самом месте выдающийся полемист Гиляровский…» – так что у слушателей возникает впечатление, будто Гиляровский, как старый еврей, просто хватал любого прохожего за пуговицу и принимался полемизировать с ним вусмерть. Экскурсанты, впрочем, пришли не развлекаться, а отбывать культурную повинность, а поскольку экскурсия в целом бойко движется к концу, они терпеливо потеют в своей трудовой броне из серого полиэстера. Внезапно безумный экскурсовод замирает и вскидывает обе руки. Наступает тишина. Экскурсовод крадется к какому-то небольшому зданьицу в аварийном состоянии, с намертво заклеенными изнутри окнами, и манит за собой группу. Группа крадется следом, громко скрипя ботинками. «А вот тут, – шепотом говорит экскурсовод, впервые подняв смотрящие в разные стороны глаза на своих слушателей, – товарищ Берия в 1936 году построил секретную гостиницу, где творились разврат и бесчинства». Благоговейное молчание. Один экскурсант поднимает потную руку и спрашивает заговорщическим шепотом: «Расскажите, пожалуйста, что в ней делал выдающийся полемист Гиляровский?..»

* * *

…Вот, скажем, писатель К. пытается понять, почему у такого количества народа в его поколении дни рождения приходятся на июль. «Это потому, что нас всех делали на октябрьские праздники», – предполагает несколько более молодой поэт Т. «Октябрьские праздники только в семьдесят седьмом году ввели, а я уже старенький, меня раньше сделали», – возражает К. «Я думаю, – говорит жена К., тоже рожденная в середине лета, – это не в праздниках дело. Просто представьте себе: СССР, октябрь, темно, холодно… Они просто пытались забыться».

* * *

…Вот, скажем, фанатичный герпетолог Р. опаздывает на поезд, который повезет его в Бурятию, на родину некоторых особо любимых им гадов. По перрону за герпетологом бежит заботливая жена, норовящая сунуть герпетологу в сумку книжку из вокзального киоска: «Паша! Ведь трое суток ехать!» Суровый Паша, согнутый вдвое под рюкзаком с лабораторными препаратами: «Катя, не надо, у меня все есть!» Взволнованная Катя: «Паша! Но ведь у тебя в купе ни одного знакомого!» – «Катя! Не надо мне книжку, перестань!» Взволнованная Катя: «Пашенька! Ну а вдруг тебе станет скучно?» Паша вдруг останавливается, выпрямляется во весь свой довольно исполинский рост и измученно говорит: «Катя! Ну с чего мне скучно станет? Я же буду шить мешочки для змей!»

* * *

…Вот, скажем, хипстер лет сорока пяти сдавленно кричит в телефон: «Конечно, Таня, я дебил – я на тебе по любви женился!»

* * *

…Вот, скажем, учительница П. жалуется, что денег нет, а все дорого. Вчера вот в зоомагазине потратила две тысячи рублей, и то купила не все, потому что спешила уйти: пришла с ребенком, а на самом входе один хомяк делает другому хомяку куннилингус. Собеседники не верят. П. обиженно клянется, что, честное слово, один хомяк лежал на спине, расставив лапы, а другой делал ему куннилингус. И что ребенок все время хотел вернуться к хомякам и понять, что же это они делают. И что успели уже собачке ошейник купить, кошечке еду купить, попугайчику жердочку купить, а ребенок все время бегал смотреть, как этот чертов хомяк делает куннилингус, и задавал вопросы. Тут подруги П. оживились. «Он что, все это время делал куннилингус?» – спросила одна подруга. «Вот представь себе!» – ответила П. с трудно передаваемым выражением. «Слушайте, кажется, у меня есть деньги на этого хомяка», – сказала подруга. «Я тебе больше скажу, – подхватила другая подруга, – мне кажется, у твоего мужа есть деньги на этого хомяка».

* * *

…Вот, скажем, мальчик лет семи серьезно беседует с соседским мальчиком лет восьми: «В Твери у родственников были. Там тяжело живут. На речку не ходят, на велосипеде не катаются…»

* * *

…Вот, скажем, недавно вышедшая замуж в третий раз (и наконец, счастливо) писательница Н. со вздохом говорит друзьям: «Вот если думать, что вся моя предыдущая жизнь была сержантской подготовкой к этой жизни, то у меня даже претензий нет». «Нельзя ли нас, как прежде водилось, с рождения определять в какой-нибудь полк? – мрачно интересуется Агата. – Чтобы с наступлением половой зрелости ты оказывался гвардии хоть завтра ж капитан».

* * *

…Вот, скажем, молодые родители маленькой девочки Н., счастливо дожив до периода, когда каждый встречный козел норовит спросить твоего младенца: «Как говорит козлик? Как говорит ослик? Как говорит кошечка?» и т. п., почувствовали, что ответы их ребенка не отличаются оригинальностью. Как и всякий младенец соответствующего возраста, маленькая девочка Н. про кошечку отвечала «мяу-мяу», про козлика – «ме-ме-ме» и даже с петушком худо-бедно справлялась на среднем уровне представителей своей возрастной группы. Поэтому родители решили разнообразить репертуар ребенка вопросом: «Как говорит суслик?» На детской площадке завистливые родители других детей чуть не наделали в подгузники, предназначенные для того, чтобы обеспечить им конкурентное преимущество в двухчасовой очереди к качелям: «Деточка, как говорит суслик?» «И-и-и-и!» – радостно верещала маленькая девочка Н., и завистливые родители смотрели на собственных чад нехорошими глазами. На следующий день отец маленького мальчика П. гордо продемонстрировал родителям маленькой девочки Н., что в ответ на вопрос: «Как делает игуана?» его сын энергично отвечает: «Хр! Хр!» Родители маленькой девочки Н., не будь дураки, двумя днями позже организовали на детской площадке мини-спектакль со своей дочерью в главной роли: «Лапочка, как делает милиционер при исполнении обязанностей?» – «Гав! Гав! Гав!» Днем позже маленький мальчик П., подначиваемый отцом, успешно ответил на вопрос «Как делает либеральная общественность?» довольно-таки леденящим душу: «У-у-у-у! У-у-у-у-у-у-у-у-у!» И тогда мама маленькой девочки Н., подталкиваемая родительской ревностью, подошла к маленькому мальчику П. и ласково спросила: «Пусенька, как делает рыбка?» Маленький мальчик П. от неожиданности открыл рот, потом закрыл рот и ничего не сказал. Папа маленького мальчика П. попытался убедить жюри в составе всех прочих родителей, что ответ следует засчитать. Фокус не удался. Зато маленький мальчик П., уже понявший, что ничего важнее ответов про «Как делает…» на земле нет, на протяжении двух дней требовал от родителей сказать ему, как делает рыбка, плакал, не шел спать – и, таким образом, выиграл по очкам в этом удивительном конкурсе по выматыванию нервов окружающим.

* * *

…Вот, скажем, Хают читает своей маленькой дочери сказку про Красную Шапочку. Читает правильно, вовлекая ребенка в творческий процесс: «…Вот идет Красная Шапочка по лесу: тра-ля-ля! тра-ля-ля!» (Ребенок: «Тра-ля-ля!») «А навстречу ей волк: у-у-у-у-у!» (Ребенок, с энтузиазмом, на манер либеральной интеллигенции: «У-у-у-у-у!») И т. д. Доходят до финала: трапеза хищника, паническая атака у ребенка, к волку прибегают мускулистые хирурги с топорами. Сцена освобождения Шапки и бабки, бурные аплодисменты. «Вопросы есть?» – спрашивает Хают у аудитории. Аудитория вполне удовлетворена и теперь хочет бутылочку и три минуты покоя. Но Хаюта не проведешь. «А вот, зайка, мораль, – строго говорит Хают. – Еду надо жевать, а не заглатывать. Если бы волк хорошо прожевал Красную Шапочку, дровосеки бы пришли, посмотрели, плюнули и ушли».

* * *

…Вот, скажем, приехавшая из Москвы бабушка в голубых сединах допрашивает свою десятилетнюю израильскую внучку, очень умненькую девочку в круглых очках, о ее интеллектуальных достижениях. Бабушка пребывает в нравственной агонии: она твердо уверена, что оторванному от арбатских корней ребенку грозит духовная погибель. Девочка уже выдержала допрос про «Слово о полку Игореве», опознала исполненную на рояле увертюру к «Пете и волку» и прочитала наизусть первые три строфы «Стансов к Толстому». Бабушку слегка попускает. «Ну, – спрашивает она, поправляя сухой длиннопалой рукой фамильную янтарную брошь, – а кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» «Я пока не решила, но…» – застенчиво начинает умненькая девочка. «Ну, перед тобой открыты тысячи дорог, милая, и если ты захочешь…» «…но, – продолжает умненькая девочка, – или генералом ВВС, или генералом ВДВ».