Текст книги "Империя. Знамя над миром"

Да, ещё год-два будем отлаживать технологии и механизмы, запустим десяток-другой разведывательных спутников, которые не будут особо отсвечивать на орбите. Во-первых, они не будут, как первый советский спутник, оповещать всех своим писком о том, что, мол, полюбуйтесь на меня, во-вторых, их сеансы связи будут краткими, пакетными и только над глубиной нашей территории, в-третьих, за месяц-полтора своей «жизни» спутник сбросит на Землю три-четыре контейнера с фотоснимками территорий вероятного противника, о фотосессии которых противник не будет иметь ни малейшего понятия. Конечно, качество снимков будет, мягко говоря, так себе, хотя на спутники установлена лучшая в мире оптика. Так что что-то да увидим. Особенно это касается тех районов планеты, пролёт гражданских судов над которыми ограничен или вовсе запрещён. Да, это будет не совсем свежак, но лучше так, чем ничего совсем. Как минимум заводы и фабрики с портами за неделю-две не переедут в другое место, а новые мосты и базы не построят.

Ожидал ли я особого эффекта от этого? Нет, не ожидал. Да, где-то они нам помогут рассеять туман войны над определенными территориями, но не более того. Но ведь и учиться же моим спецам на чём-то нужно. Конечно, рано или поздно (скорее рано) спутники, пролетающие звёздочкой по ночному небу, кто-то да увидит. Скорее всего подумают на нас. Создадут всякие комиссии и группы экспертов. Всякие промышленники, ученые и конструкторы-ракетчики затребуют больше ассигнований на исследования и разработки.

А что касается пропагандистского эффекта, то сейчас он нам точно не в кассу. Иначе на исследования и разработки выделят намного больше, чем это случится без нашей помпы. А потом, через год-два запустим в космос милых собачек с очаровательными мордашками, а потом и человека в космос с обаятельной открытой улыбкой, фото которого облетят первые полосы всех газет мира и экраны всех телеканалов. А может, и на Луну сумеем высадиться, если Бог даст. Вот тогда щеки и понадуваем. Но это всё уже будет после того, как весь мир втянется в Глобальную войну по самое не балуйся и всем основным державам будет точно не до Лунных программ. Весь мир в дерьме, а тут мы выходим на сцену, все такие в белом. Мол, мир-дружба-жвачка. Закопаем вместе топор войны, звёзды ждут нас и прочая ахинея, которая так нравится экзальтированным барышням всех возрастов.

А пока мы просто нарабатываем себе опыт и преимущество в аэрокосмической сфере. Будем надеяться, что все эти Королёвы, Цандеры, Янгели, фон Брауны, Шаргеи и прочие не зря столько лет кушают масло с чёрной икрой. Большими-пребольшими ложками.

Если не вёдрами.

Убедившись, что новость про первый ИСЗ как-то не заинтересовала Сашку, перевожу разговор на другую тему:

– Ты в Питере встречался с Луи. Как у него настроение? Не заметил ли ты каких-нибудь перемен? Не следует ли нам ожидать каких-то неожиданностей со стороны Германии?

Александр неопределённо развёл руками:

– На первый взгляд – нет. Внешне он полностью увлечён Масей, и такое впечатление, что думает он только о ней, о войне и об атомных бомбах. Но, сам понимаешь, впечатление может быть обманчивым, а Луи достаточно опытный политик и дипломат, несмотря на молодость. У меня больше волнует вопрос о том, что, вот передали мы Германии эти две бомбы, а немцы возьмут и сговорятся с англосаксами, возьмут и сбросят эти две бомбы на нас? Ты же сам знаешь доклады разведки о том, что в том же Берлине достаточно сильны силы, которые выступают против войны Германии с Британией, а, наоборот, выступают за Союз с Великобританией и США против России. Понятно, что основными спонсорами проанглийской партии являются Лондон и Вашингтон, однако такой поворот событий лично мне не кажется слишком маловероятным. И эти две атомные бомбы мне не очень нравятся в данной ситуации. Тебя это не беспокоит?

Пожимаю плечами. Что тут скажешь?

– Проблема действительно, как говорится, имеет место быть. И наша разведка, и в частности князь Емец, не зря едят свой белый хлеб с чёрной икрой. Путём определённых интриг в составе и проанглийской, и прогерманской партий быстро набирают популярность убеждения в том, что равноправного Союза с Британией, за спиной которой к тому же стоят США, быть не может, что англосаксы обязательно обманут Германию и будут немецкими руками таскать для них каштаны из огня. Что разговор на равных с англосаксами возможен только после высадки германских войск в Англии, и только после капитуляции Великобритании перед доблестными немецкими войсками. И только лишь после того, как Туманный Альбион признает себя частью великого германского воинства, или как минимум пока британскую Метрополию не возглавит марионеточное прогерманское правительство, которое поставит всю промышленность и все ресурсы британских островов на службу Рейху, лишь после этого Германия сможет говорить на равных и с США, и с Россией. А дальше уже идут вариации. Сторонники войны с англосаксами считают, что после этого, опираясь на ресурсы Новоримского Союза, и, либо взяв под контроль британский флот, либо выведя его основную часть из строя, можно тягаться с Америкой, благо обученной сухопутной армии у США так и не появилось. Сторонники же похода на восток говорят примерно то же самое, но только наоборот, мол, договоримся на равных с Америкой и вместе ударим по России. Что, только опираясь на необъятные ресурсы США, можно уверенно воевать с Единством и Новоримским Союзом в целом. В общем, под нашим скрытым руководством идёт традиционная имперская политика «разделяй и властвуй». Что касается двух атомных бомб, то уверен, что в Берлине отдают себе отчёт в том, что никакими двумя ударами Германия не сможет нанести России решающее критическое поражение, а вот мы можем запросто выбомбить всю территорию Германии десятками атомных бомб, и они с этим пока ничего сделать не могут. Так что… Понятно, что смотреть нужно в оба, ссорить всех со всеми, сталкивать их лбами, следить, чтобы нас не переиграли, но пока у нас есть аргументы, и как ты знаешь, значительное техническое преимущество.

Сашка с явным сомнением покачал головой:

– Я-то знаю, но они-то не знают. Да, и вспомни ту же миссию Рудольфа Гесса в твоей истории. Попытки заключить мир против нас шли даже в ходе войны, и шли неоднократно. Те же переговоры между Аленом Даллесом и генералом Вольфом в Швейцарии из той же оперы, не находишь? Так что даже начало горячей фазы войны между Германией и Англией ни от чего нас не гарантирует.

– Они знают достаточно, чтобы проявлять известную осторожность, уж поверь мне. К тому же война против США выглядит куда более перспективной, в том числе и в части безопасности территории Рейха. Америка за океаном и не может вести полномасштабные сухопутные сражения в Европе. А вот Новоримский Союз и сама Россия находятся уже в Европе, и имеют мощнейшую в мире сухопутную армию, разгромить которую в нескольких приграничных сражениях у немцев не получится в принципе. А это затяжная война. А может, и не очень затяжная, но очень катастрофическая для Германии.

– Да, но ты сам говорил, что Рейх всегда опасался того, что стоит Германии увязнуть в войне на Западе, как Россия или СССР нанесут мощнейший удар по Рейху на востоке. И что соблазн превентивного удара по нам всегда витал во дворцах и штабах в Берлине. И, главное, в головах. А Второй Рейх в части возможностей куда более крут, чем Третий Рейх твоей истории. Бесноватых придурков типа Гитлера и всей его камарильи сейчас в Германии как-то нет. По крайней мере в верхах.

Вновь отвожу ферзя обратно.

– Ладно, что тут гадать, посмотрим-разберёмся. Как там, кстати, строительство скоростной железной дороги между Константинополем и Новым Илионом?

– Работаем потихоньку. За год достроим. И предвосхищая твой вопрос, сразу скажу – документацию на скоростную и сверхширокую линии Санкт-Петербург-Москва уже утвердили, тендеры проведены, исполнители определены, готовится документация к проекту скоростных линий на участках Москва-Харьков и Харьков-Константинополь. Думаю, что работы на участке Петербург-Москва можем начать уже в этом году, остальное – это уже дела следующих лет, особенно в контексте предстоящей войны. Проект сверхширокой магистрали Москва-Казань-Новый Царьград уже практически готов, но, вероятно, строить придётся уже после войны. До этого никак не потянем.

Качаю головой.

– Не факт, что рокадные к потенциальному фронту скоростные магистрали нам нужнее, чем сверхширокая магистраль Москва-Новый Царьград, с учётом того, что больше половины военной промышленности у нас за Уралом и в Сибири, а нефтегазовые месторождения Поволжья играют ключевую роль в надёжном обеспечении войск и экономики горючим в случае проблем в Галиции, в Баку и на Ближнем Востоке. Пусть твои аналитики прикинут плюсы и минусы.

– О'кей. Поручу. Времени в любом случае мало осталось. Если мы окажемся в состоянии войны через год, то такую магистраль мы все равно построить не успеем. Впрочем, всю скоростную магистраль Петербург-Москва-Константинополь мы построить тоже не успеем. По расчетам это строительство можно закончить где-то к году 1939-му.

Конечно, я знал и эти цифры и все эти прикидки тоже. Изучали и считали не раз. И если бы я очень хотел это построить, то, так или иначе, вероятно бы уже это всё построили. Но, во-первых, мне было нужно, чтобы Сашка набил свои шишки сам, а во-вторых, все эти годы я вкладывал огромные средства не в скоростные магистрали, а в строительство как можно большего количества железных дорог с максимальной пропускной способностью железнодорожной сети, в том числе и в части маневра войск и подвоза к фронту грузов, пополнения, боеприпасов и прочего вооружения. Мне вполне хватило опыта Великой войны и той колоссальной проблемы с железными дорогами, с которыми столкнулась Российская империя в те годы.

И конечно же мы вкладывали огромные деньги в строительство подвижного состава. Всякого рода вагоны и платформы, цистерны, паровозы, тепловозы, электровозы, вся железнодорожная инфраструктура – всё то, что словно множество непритязательных осликов, которые выглядят не так презентабельно, как чистокровный скакун, но может перевезти с места на место огромное количество грузов. Поэтому я и не строил скоростные магистрали. Зато построил на Дальний Восток четыре независящие друг от друга железнодорожные линии и систему речного судоходства. И только когда наш транспорт и наша экономика в целом насытились возможностями, когда наше огромное пульсирующее промышленное сердце за Уралом смогло надёжно снабжать Империю и потребности фронтов хоть в западном, хоть в восточном, хоть в южном, хоть в северном направлении, только тогда я дал Сашке поручение заняться благоглупостями, которые никак не повлияют на ход предстоящей войны, но которые, как и полёты в космос, дадут нам новые прорывные технологии, опыт, кадры, промышленность соответствующего уровня в конце концов.

– Что немцы насчет скоростных магистралей?

– Ну, а что фрицы? Как всегда, хотят быть умнее всех. Пока суть да дело, пока идут все эти разговоры и планы магистрали Берлин-Кенигсберг-Рига-Петербург, они в качестве «временной» в кавычках меры хотят расширить железнодорожное сообщение с Россией через Польшу, дабы иметь возможность в случае войны получать из Единства максимально большое количество сырья и прочей номенклатуры, получать как можно быстрее и по параллельным линиям.

– И что ты сам думаешь на эту тему?

– Я думаю, что хотят они слишком много. И многого. Мы, конечно, киваем, но как ты сам говорил не один раз, мы не должны допустить того, чтобы Германия быстро победила Великобританию. Так что будем их снабжать ровно настолько, чтобы им хватило увязнуть на территории Туманного Альбиона.

– Да, сын, мы мало того, что не должны допустить чтобы Британия быстро капитулировала, ну и должны сделать так, подчеркну – сделать все от нас зависящее, чтобы британцы возненавидели немцев вновь и всем сердцем, как это было уже во времена прошлой Великой войны, когда проклятые фрицы ежедневно бомбили английские города с аэродромов не только севера Франции, но и с аэродромов мятежной Ирландии.

Кивок.

– Это понятно.

– А в целом как твоя поездка в Питер? Ты же туда ездил не только Масю сопроводить и насчёт железной дороги Берлин-Петербург поговорить. Как там учебные заведения дворян?

– Да нормально там всё. Посетил заведения Академии, посмотрел на молодую поросль дворянскую, пообщался с тётей Ксенией, в общем и в целом осмотрелся. Короче, всё там идёт в плановом режиме. Учитывая, что ты никогда ничего не спрашиваешь просто так, а про мою поездку доклад давно у тебя на столе, то чем вызван твой вопрос? Прямо вот чувствую в твоих словах подвох! Да и про железные дороги ты тоже имеешь всю информацию. Так что я расцениваю твои наводящие вопросы как длинную подводку к какой-то новой главной теме, которую ты хочешь сбросить на мои хрупкие плечи и на мою бедную голову. Так что говори уже!

Смеюсь.

– Да, опыта ты потихоньку набираешься, тут ничего не скажешь. Ну, хорошо, поймал. Хорошо, пусть так, давай перейдем к делу. Есть мнение, что твою практическую службу в танковых войсках пора заканчивать. Тем более что с твоими 192 сантиметрами ты не влезаешь уже ни в один танк. Военно-учётная специальность «командир танка» и должность командир танкового взвода – это может быть и очень романтично глазах влюблённых в тебя барышень по всему миру, но у настоящих танкистов и вообще кадровых офицеров это потихоньку начинает вызывать ироничные улыбки. А это нехорошо. Совсем нехорошо. Не следует превращать кесаря Империи в бутафорского паркетного офицера. Напомню тебе, что в 1917-м за мной пошла армию только потому, что я был реальным боевым генералом, а не паркетным щеголем. Ты думал на эту тему?

Сашка хмуро кивнул.

– Конечно. Много раз. Мне действительно очень неудобно даже в самом нашем большом танке ИС-3, про остальные говорить нечего. Уже даже думал о переходе на самоходные установки, но противотанковые установки имеют максимально низкий силуэт, дабы лишний раз не служить полноразмерной мишенью для вражеских орудий. А САУ – это уже артиллерия, я же люблю танки. Да и вообще…

Александр замолчал.

Киваю:

– Да, я тебя понимаю. Но пришло время перелистнуть страницу истории, в том числе и твоей личной истории. Отучившись в танковом училище и получив практический опыт командования танком и танковым взводом, ты получил практический опыт низового командного звена, получил представление о танковых войсках, их возможностях и практических перспективах. Тебе это все пригодится в твоей жизни. Но пора идти дальше. Тебя ждёт Императорская Военная академия. Формально именно по этой причине ты сдашь свой взвод преемнику, а сам отправишься учиться дальше. Империя переживет, если ее кесарь не получит практического опыта командования танковой ротой или батальоном, а вот если кесарь не получит фундаментальных академических военных знаний – это будет катастрофа. Даже наша мама окончила военную академию, а тебе и сам Бог велел. Как, впрочем, и твоей Мике. Тем более что знаешь ты и то, что неизвестно никому из ныне живущих, за исключением нас с мамой, разумеется. Знаешь и историю моего мира и знаешь в том числе и то, какую перспективную роль в будущем будут играть артиллерия и, главное, ракетные войска. В том числе межконтинентальные и космические ракеты. Так что пора расти, сын мой. Со временем возьмёшь под своё августейшее шефство всё направление – ракетные войска и артиллерию, космические войска, системы дальней связи, разработку нового поколения космических спутников, в том числе и военно-разведывательного назначения. И, разумеется, все работы по вычислительно-аналитическим машинам. И конечно же шефство над отраслями промышленности, науки и образования с этим связанные. Безусловно, я буду держать руку на пульсе, а ты будешь мне еженедельно докладывать о состоянии дел, так что, если что вдруг будет не так, то я тебя всегда поправлю. Надеюсь, ты понимаешь, что я тебя бросаю на самые передовые направления развития не только нашей Империи, но и всего человечества. С отладкой логистики ты вроде справился неплохо. По ряду других тем – тоже. Пора браться потихоньку уже и за серьезные дела.

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЗАПАДНЫЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ. ВОСТОЧНЕЕ КРЕПОСТИ ОСОВЕЦ. 4-я ГВАРДЕЙСКАЯ ТАНКОВАЯ БРИГАДА. 17 мая 1936 года

Прибытие первого эшелона 31-го Гвардейского танкового полка прошло безо всякой помпы. Четырнадцать единиц «Имперской Силы» – танков ИС-3 со всеми полагающимися по штату средствами усиления и обеспечения, начали разгрузку на железнодорожной станции Осовец-Товарная. Второй батальон прибудет уже завтра, и всем службам необходимо было успеть не только принять танки и прочие машины, но и разместить личный состав, обеспечить прибывших всем необходимым, сделать множество работ и действий, которые неприметны на первый взгляд, но от которых во многом зависела боеспособность прибывающего в новое место дислокации танкового полка.

Командир Лейб-гвардии Кавалергардского танкового полка полковник гвардии князь Владимир Репнин нашел взглядом командующего бригадой генерала барона Катукова.

Уставные три шага, ладонь у козырька фуражки.

– Товарищ генерал, части 31-го Гвардейского танкового полка прибыли в ваше распоряжение. Командир полка полковник гвардии князь Репнин!

Катуков козырнул и кивнул:

– Вольно, князь. Обошлось без происшествий?

– Так точно, Михаил Ефимович. Бог миловал. Первый батальон уже под разгрузкой, второй танковый и третий механизированный уже на подходе. К вечеру должны завершить разгрузку.

Кивок.

– Благодарю, князь. Закончите с разгрузкой и размещением, заходите на чай. Там и обсудим все вопросы.

Репнин козырнул и отошел в сторону. Да, забот у барона Катукова сегодня было множество, ведь 4-я Гвардейская танковая бригада начинала своё развёртывание на новом месте, у самых западных границ Империи. Два танковых полка, механизированный полк, подразделения разведки, обеспечения и всего прочего – всё это необходимо разместить и подготовить. Нет, большая часть представляла из себя уже существующие кадрированные части, но новое место – это всегда бардак и хаос. Да и личный состав прибывших частей был на треть укомплектован новобранцами, так что возни с обучением и с боевым слаживанием войск предстояло немало. Впрочем, это общая картина для всей Армии Единства, которая увеличивала свою численность примерно на треть с перспективой увеличения ещё на такое же количество личного состава через 3–4 месяца. И это с учетом того, что количество артиллерии и механизации войск предполагалось увеличить в два раза к началу 1937 года, а по легкой механизации, типа маневренных полноприводных автомобилей, багги и мотоциклов, так и вообще в три раза за этот же период.

Уже отходя, Репнин обратил внимание на двух генералов, стоявших неподалёку от Катукова, – немецкого и русского. Репнин их знал. Немец – генерал Гейнц Гудериан и русский – генерал десантно-штурмовых войск генерал барон Александр Горбатов.

Из чего выходило, что прибытие его полка и развёртывание 4-й Гвардейской танковой бригады на границе с Польшей не является секретом для немцев. Но все говорило о том, что их тут разгружают отнюдь не для внезапной проверки боевой готовности. Что-то грядёт. И если не точно грядёт, то как минимум возможно. И если бы в Польше ожидались какие-то очередные волнения, которыми так славилась шляхетская вольница, то вдоль границы бы разворачивались батальоны Внутренней Стражи, а отнюдь не части бронетанковых войск. Значит, тут что-то другое.

* * *

(Текст Виталия Сергеева. Адаптация текста В. А. Сергеев)

Из книги «Одноэтажная Америка». – В. и Е. Катаевы, И. Ильф. М., 1936

Отчего-то всякий раз, когда начинаешь перебирать в памяти компоненты, из которых складывается американская жизнь, вспоминаются именно бандиты, а если не бандиты, то рэкетиры, а если не эти вымогатели, то банкиры, что, в общем, одно и то же. Вспоминается весь этот человеческий хлам, загрязнивший вольнолюбивую и работящую страну.

Что может быть радостней свободных выборов в демократической стране, граждане которой по конституции обеспечены всеми правами на «свободу и стремление к счастью»? Принарядившиеся избиратели идут к урнам и нежно опускают в них бюллетени с фамилиями любимых кандидатов.

А на деле происходит то, о чем рассказывал нам чикагский доктор: приходят местные боссы – рэкетиры от политики и шантажом или угрозами заставляют голосовать хорошего человека за какого-то жулика.

Итак, право на свободу и на стремление, к счастью, имеется несомненно, но возможность осуществления этого права чрезвычайно сомнительна. В слишком опасном соседстве с денежными подвалами Уолл-стрита находится это право.

Зато внешние формы демократии соблюдаются американцами с необыкновенной щепетильностью. И это, надо сказать правду, производит впечатление.

По всей вероятности, американец – хороший патриот. И если его спросить, он искренне скажет, что любит свою страну, но при этом выяснится, что он не любит Моргана, не знает и не хочет знать фамилии людей, спроектировавших висячие мосты в Сан-Франциско, не интересуется тем, почему в Америке с каждым годом усиливается засуха, кто и зачем построил Боулдер-дам, почему в Южных штатах линчуют негров и почему он должен есть охлажденное мясо.

Средний американец терпеть не может отвлеченных разговоров и не касается далеких от него тем. Его интересует только то, что непосредственно связано с его – домом, автомобилем или ближайшими соседями. Жизнью страны он интересуется один раз в четыре года – во время выборов нового президента.

Несмотря на свою деловую активность, американец – натура пассивная. Какому-нибудь Херсту или голливудскому дельцу удается привести хороших, честных, работящих средних американцев к духовному уровню дикаря. Однако даже эти всесильные люди не в состоянии вырвать у народа мысль об улучшении жизни. Такая мысль в Америке очень популярна. И вот большие и маленькие Херсты убеждают своих читателей, что американцы – натуры особенные, что «революция – это форма правления, возможная только за границей». Непонятливых – усмиряют и отправляют в Мексику. А «рядовому избирателю» навязываются политические идеи, уровень которых не превышает уровня средней голливудской картины. И такие идеи имеют колоссальный успех.

Все эти политические идеи, которые должны облагодетельствовать американский народ, обязательно подаются в форме легкой арифметической задачи для учеников третьего класса. Для того чтобы понять идею, избирателю нужно взять только листок бумаги, карандаш, сделать небольшое вычисление – и дело в шляпе. Собственно, все это не идеи, а трюки, годные лишь для рекламы. И о них не стоило бы упоминать, если бы ими не были увлечены десятки миллионов американцев.

Как спасти Америку и улучшить жизнь?

Хью Лонг советует разделить богатства. На сцену выступают лист бумаги и карандаш. Избиратель, пыхтя, складывает, умножает, вычитает и делит. Это страшно интересное занятие. Ну, и молодчина этот Хью Лонг! Каждый получит большую сумму! Люди так увлечены этой начальной арифметикой, что совсем не думают о том, как эти миллионы взять.

Как улучшить жизнь? Как спасти Америку?

Появляется новый гигант мысли, вроде Сократа или Конфуция, врач мистер Таунсенд. Мысль, которая пришла в многодумную голову этого почтенного деятеля медицины, где-нибудь в маленькой европейской стране могла бы родиться только в психиатрической больнице, в палате для тихих, вежливых и совершенно безнадежных больных. Но в Америке она имеет умопомрачающий успех. Тут даже не надо возиться с вычитаниями и умножениями. Тут уж совсем просто. Каждый старик и каждая старуха в Соединенных Штатах, достигшие шестидесяти лет, получат по двести долларов в месяц с обязательством эти доллары тратить. Тогда механически увеличится торговля и механически исчезнет безработица. Все происходит механически!

Когда мы уезжали из Америки, количество почитателей Хью Лонга и мистера Таунсенда росло с пугающей быстротой. Луизианского «Рыбного короля» критикуют всё тише, но уже ни один политический деятель не осмеливался накануне выборов выступить против гениального доктора.

Америка богата. И не просто богата. Она богата феноменально. У нее есть всё – нефть, хлеб, уголь, золото, хлопок, – все, что только может лежать под землей и расти на земле. У нее есть люди – прекрасные работники, способные, аккуратные, исполнительные, честные, трудолюбивые. К своему обогащению Америка шла быстрыми шагами.

Стимулом американской жизни были и остались деньги. Современная американская техника выросла и развилась для того, чтобы быстрей можно было делать деньги. Все, что приносит деньги, развивалось, а все, что денег не приносит, вырождалось и чахло. Газовые, электрические, строительные и автомобильные компании в погоне за деньгами создали очень высокий уровень жизни. Америка поднялась до высокой степени благосостояния, оставив Европу далеко позади себя. И вот тут-то выяснилось, что она серьезно и тяжело больна. И страна пришла к полному абсурду. Она в состоянии сейчас, сегодня прокормить миллиард людей, а не может прокормить свои сто двадцать миллионов. Она имеет все, чтобы создать людям спокойную жизнь, а устроилась так, что все население находится в состоянии беспокойства: безработный боится, что никогда уже не найдет работы, работающий боится свою работу потерять, фермер боится неурожая, потому что цены вырастут и ему придется покупать хлеб по дорогой цене, он же боится урожая, потому что цены упадут и хлеб придется продавать за гроши, богачи боятся, что их детей украдут бандиты, бандиты боятся, что их посадят на электрический стул, негры боятся суда Линча, политические деятели боятся выборов, человек среднего достатка боится заболеть, потому что доктора заберут у него все его состояние, купец боится, что придут рэкетиры и станут стрелять в прилавок из пулемета. Потому при всем добродушии и открытости американцев, показной их набожности и техническом прогрессе, основа американской жизни – от лукавого.

В Единства не меньше христианской добродетели, народовластия и промышленных достижений, но нас ведет не алчность, а идеи Освобождения и Служения. У нас есть ясная цель и путь, которым страна к этой цели идёт. В Единстве каждый знает, что у него есть место в строю, а идущие рядом и сам государь поддержат каждого идущего с нами по этому пути. Вот почему мы, люди, по сравнению с Америкой, покуда среднего достатка, уже сейчас гораздо спокойнее и счастливее, чем она – страна Моргана и Форда, двадцати пяти миллионов автомобилей, полутора миллионов километров идеальных дорог, страна холодной и горячей воды, ванных комнат и сервиса. Лозунг о технике, которая решает всё, был дан государем после того, как победила идея. Вот почему техника не кажется нам вышедшим из бутылочки злым духом, которого в эту бутылочку никак нельзя загнать обратно. Наоборот, мы догоняем техническую Америку и во многом уже перегнали ее. Перегнали Североамериканские Штаты мы не только в технике. У нас каждый кузнец своего счастья, и нет из-за предков твоих или инородчества тебе ограничения. Даже в суровый 1932 год наши крестьяне не умирали с голоду, как американские фермеры. Наши мещане, рабочие и селяне не боятся того, что умрут без помощи или разорятся на услуги врача и учебу детей. Потому как забота о ближнем и спасение, учеба и честный труд в России и Ромее – это благороднейшее Служение, поддерживаемое обществом, а не частные услуги доступные только избранным. Наши купцы не опасаются налета воровских или революционных банд, но и не мироедствуют понимая, что их барыш и благополучие обеспечены более их собственной справедливостью и за народное самодержавие радением. А если, где и случается у нас что-то не так, то нет в наших людях равнодушия, а у власти к тому небрежения.

Америка не знает, что будет с ней завтра. А мы – знаем.

И можем с известной точностью рассказать, что будет с нами и с ними через пятьдесят лет.

* * *

РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИМСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ АФРИКА. ФОРТ-САВОЙ. РЕЗИДЕНЦИЯ ВИЦЕ-КОРОЛЯ. 17 мая 1936 года

Умберто второй час вёл заседание военно-административного совета римской Африки.

Огромная дикая территория осваивалась европейцами с довольно большим трудом. Многочисленные местные племена если и не чинили отпор самым открытым и злобным образом, то как минимум саботировали любые начинания европейской администрации вне зависимости от того, чего именно касались нововведения – строительства железных дорог, открытия школ, снабжения продовольствием или чего-то другого. Более того, нередко тех, кто шёл на сотрудничество с колониальной администрацией, просто убивали. Нередко вместе с семьями. Террористические акты возле мест расположения местных гарнизонов, полицейских частей и зданий администраций, давно уже стали самым обычным делом. Полиция, службы безопасности и армейские патрули делали всё возможное, но слишком пока не могли преуспеть. В общем, все потуги римской, а по факту итало-русской администрации, натыкались на максимально возможное противодействие местных племён. Обычная политика колониальных администраций, которая строилась на том, чтобы выделить из местных элит марионеточную местную администрацию, приносила объективную пользу далеко не всегда. Да и то чаще всего местную колониальную администрацию приходилось в буквальном смысле замазывать кровью их соотечественников, дабы у них не возникало лишний раз идей о том, чтобы сменить флаг и «перейти на сторону народа». Но и эта политика работала далеко не всегда.

С другой стороны, за истекшие два года присутствие на этих землях итальянцев и русских расширилось не просто многократно, а буквально в десятки раз. Была построена 2-я линия железной дороги из северных портов Ливии до самой Римской Центральной Африки. Пропускная способность дорог была значительно увеличена, количество фортов, на всём протяжении железнодорожной магистрали, увеличено в четыре раза, количество бронепоездов и бронедрезин увеличилось в шесть раз, были построены новые укрепленные города, имевшие серьезные гарнизоны и аэродромы, а количество объединенных колониальных войск, включая авиацию и Силы специальных операций, заставило бы (и заставляло) вздыхать белой завистью командование Союзных сил в Испании.

Да, уже не полки, а целые бригады бомбардировочных и истребительных частей, базировались сейчас в Ливии и в Римской Центральной Африке, обеспечивая не только и не столько подавление выступлений местных племён, сколько патрулирование и буквально надзор над каждым квадратным километром железнодорожных и автомобильных магистралей, которые тянулись от Средиземного моря до самого южного предела итальянских колониальных земель в Африке.