Текст книги "Империя. Знамя над миром"

– А вот здесь, ваше величество, вход в одну из святая святых, в, как у нас говорят, «инкубатор».

Они прошли по коридору. Множество герметичных перегородок. Множество ответвлений. То и дело попадались посты охраны, и даже Александру приходилось предъявлять спецпропуск. Строгие проверяющие сверялись со списками допуска на этот день, затребовали подписи генерала Вахмистрова, директора НИИ «Технология», генерала Громова, руководителя Центра подготовки, и даже главы Академии профессора Рындина. И лишь удостоверившись, что всё в порядке, в три независимых ключа, открыли шлюзовые двери.

Обряд кварцевания. Комбинезон, капюшон и стерильная маска на лицо.

Лифт.

Подземная галерея. Вновь коридоры, посты, лаборатории, технические помещения, аудитории. Целый комплекс под землей. Атомный удар, конечно, не выдержат сии хоромы, но от бомбардировки обычными боеприпасами они надёжно защищены. Впрочем, в самом НИИ «Технология» есть и собственное противоатомное убежище, слишком уж специфические и секретные вещи были в разработке института. Да и из убежищ Центра подготовки можно было перейти в убежище противоатомное, не поднимаясь на скорбную землю.

Да, война пошла не так, как рассказывал отец. Совсем не так. Впрочем, отец всегда говорил, что эта Глобальная война станет симбиозом Второй и Третьей мировой войн его версии истории. И пока всё к тому и идёт.

– Ваше величество, прошу сюда.

Генерал Громов сделал приглашающий жест, указывая на раскрывшийся с шипением зев герметичного люка в конце коридора.

Ещё одна шлюзовая камера.

Ещё один люк.

– Ваше величество, разрешите вам представить первый отряд космонавтов. Майор Каманин Николай Петрович, капитан князь Гагарин Петр Андреевич, капитан Гризодубова Валентина Степановна, старший лейтенант Раскова Марина Михайловна…

Громов называл фамилии, кесарь жал руки, что-то дежурно спрашивал, те не менее дежурно и верноподданнически отвечали.

Что ж, и в этой версии истории в отряд космонавтов попал Гагарин, пусть и князь. Саша мог бы заподозрить негласное вмешательство царственного отца, но император заверил его, что никоим образом в отбор он вмешиваться не будет. Комиссия сама определит и сама ответит головой, вдруг что. Чтобы не было потом разговоров о том, что «нас заставили, а мы-де были против».

В конце программы кесарю устроили экскурсию в «Лунный модуль». Что сразу бросалось в глаза, так это возраст курсантов – 11–15 лет. Здесь учили новое поколение будущих космонавтов, учили тех, кто станет первопроходцами Луны и орбитальных станций, монтажниками открытого космоса и прочих звёздных профессий, которые будут нужны космосу в ближайшие двадцать-тридцать, а часто и сорок лет. Ведь помимо самих полётов тысячи и тысячи специалистов нужны на Земле, для того, чтобы эти полёты состоялись.

И пока августейший отец занят текущими делами, он, Александр, должен готовить проекты завтрашнего дня. В том числе и проекты завоевания не только всей планеты, но и космического пространства. И не будет в его будущем на Земле ни войн, ни голода, ни вражды и ни прочих несчастий. Не будет дельцов-вампиров, не будет тайных мировых правительств, а слово «колониализм» будет ассоциироваться исключительно с программой колонизации космоса.

Он верил в это, вдохновленный идеями Михаила Великого. Он видел, каким восторгом и вдохновением горят глаза матери, когда речь заходит о будущем. И они, с отцом и матерью, всё сделают для того, чтобы это светлое будущее стало реальностью.

Как говорит отец, для него самым ярким образом и доказательством величия Победы был именно запуск человека в космическое пространство 12 апреля 1961 года. Всего через шестнадцать лет после Великой Отечественной войны, полностью разрушенная и разорённая страна не впала в бесконечную депрессию, не только отстроила всё заново, но и смогла первой в мире запустить человека в космос.

А пока здесь и сейчас формировалась та самая школа отечественной космической программы, базис русской космонавтики и основа всего того, что будет служить Миру Империи Единства в космосе. Служить десятилетия и столетия.

– Ваше величество, разрешите также представить курсанта князя Юрия Петровича Гагарина.

Смущённо улыбающийся мальчишка. Так похожий на того, кто так и не родился в этой реальности. Какие подвиги ждут его? Будет ли его судьба счастливее?

Кесарь благосклонно пожал руку курсанту, задал несколько дежурных вопросов, пожелал удачи и свершений.

И тут его внимание привлёк адъютант.

– Ваше величество, срочная шифрограмма. Пометка «Личное».

Александр кивнул собравшимся и отошёл в сторону, разрывая бланк шифрограммы.

«Подтвердили. Да!!! Я так счастлива!!! Люблю безумно. Вечно твоя. Мика».

Глава XI. Волны войны

ГЕРМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ПОТСДАМ. НОВЫЙ ДВОРЕЦ. ПОДЗЕМНЫЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ. 8 июня 1936 года

Даже здесь были ощутимы содрогания от идущей уже час массированной бомбардировки. Сегодня британцы нанесли мощный удар по королевской резиденции и всему Потсдаму.

Никакой военной необходимости в такой бомбёжке не было.

И англичане отлично знали о том, что кайзер здесь.

Это был сигнал о том, что война вообще перестала ограничиваться какими-либо рамками и правилами.

Надежды на скорое соглашение с Британией явно не оправдывались. Удар германцев был для англичан очень болезненным, но не стал смертельным.

Командующий кайзерлихмарине адмирал Дёниц докладывал обстановку:

– Минувшие семь дней активной войны с Великобританией позволяют нам подвести первые итоги военной операции. Совершенно очевидно, что британский флот понёс весьма существенные потери и в значительной мере утратил свою боеспособность. По имеющимся сведениям, британцы потеряли четыре авианосца, три линкора и значительное количество кораблей класса до тяжёлых крейсеров включительно. Также несколько авианосцев и линкоров получили серьезные повреждения, выбыв из строя минимум на несколько месяцев. Более точных данных у нас пока нет, в Англии введена военная цензура и максимально ужесточен пропускной режим даже на объектах, которые к военной сфере имеют самое отдаленное отношение.

Вильгельм III устало помассировал переносицу.

– Хорошо, допустим, а что у нас с морской блокадой Англии?

Адмирал Дёниц с готовностью доложил:

– Государь! Пока неограниченная война на море приносит нам свои плоды. Многие экипажи судов нейтральных стран уже отказываются совершать рейсы в Великобританию, страховые компании резко подняли стоимость страховки грузов и судов, которые и до этого уже взлетели практически до небес в связи с испанским конфликтом. Почти полностью прекратилось торговое морское сообщение Британии с внешним миром. Противник ожидаемо перешёл на формирование конвоев. Опыт Великой войны показал, что такая пауза в снабжении Великобритании не будет слишком долгой, если в обеспечение безопасности конвоев включатся американцы. И тут нам нужно быть готовыми к принятию решений, которые могут повлечь за собой вступление в войну США. Почти наверняка американские корабли до самых английских портов будут идти под флагами США. И тут нам нужно принять политическое решение – распространяем ли мы режим блокады в том числе и на американские боевые корабли, рискуя втянуть Америку в войну слишком рано, либо же согласимся на то, что британский флот будет неограниченно усиливаться за счет поставок из США.

Кайзер кивнул. Перспектива была неприятной, чреватой не только затягиванием войны, но и вообще туманными её перспективами. Нужен был явный перелом, который не позволит Вашингтону включиться в европейскую свалку. Пока позиции изоляционистов были сильны в Америке, но всё могло измениться в случае потопления их транспортов и военных кораблей.

– Что ещё?

– Британское соединение на Мальте перестало существовать как боевая единица. И, судя по данным разведки, англичане готовят эвакуацию остатков флота и гарнизона с этого острова. Эскадра в бухте Гибралтара также понесла существенные потери, что, с учётом продолжающегося штурма, позволяет говорить о том, что решению об эвакуации препятствуют только соображения о том, что союзные корабли атакуют британцев сразу же, как только те выйдут в открытое море. Как я уже докладывал, Плимут и Портсмут, в результате наших атомных ударов, понесли потери не только в части флотской группировки, но и в части портовой инфраструктуры, не говоря уже о том, что сами города получили весьма значительные разрушения. Повторный налёт нашей авиации на эти базы британского флота также нанёс весьма ощутимый урон британскому флоту. А за минувшие семь дней база в Скапа-Флоу была четырежды атакована нашей доблестной авиацией. Подводя итоги семи дней, можно смело утверждать, что британский флот Метрополии безвозвратно или надолго потерял не менее половины своего наличного состава. Ещё более ощутимыми представляются потери среди обученных экипажей. В настоящее время наш Флот Открытого моря превосходит по числу и качеству имеющиеся в Метрополии морские силы Великобритании. Безусловно, противник постарается в кратчайшие сроки компенсировать нехватку кораблей и экипажей, в том числе за счёт переброски сил флота из колоний и доминионов. Также, насколько нам стало известно, британское адмиралтейство ведёт активные переговоры с США о самой срочной закупке или передаче Великобритании американских боевых кораблей. Прибытие пополнений ожидается в течение месяца-двух. Пока же наш флот имеет преимущество, особенно в зоне полива Ла-Манш, что позволяет нашим сухопутным войскам начать десантирование и проведение наземной операции.

– Рундштедт?

Командующий сухопутными войсками поднялся.

– Ваше величество, наша группировка будет готова к десантированию в течение десяти дней. Многое зависит от погоды. Конечно, обеспечение безопасности во время перехода полностью зависит от флота, но, в свою очередь, замечу, что в местах высадки нам потребуется полное и безусловное превосходство в воздухе. Пока же, судя по канонаде над нами, наше доблестное люфтваффе не может обеспечить безопасность даже вашей резиденции.

Геринг запыхтел, явно уязвлённый подколкой. Но бомбардировка наверху продолжалась, так что возразить тут было особо нечего. Пока британцы вполне боеспособны. Да, немецкая авиация делала многое в этой войне, но говорить о полном превосходстве люфтваффе в воздухе пока не приходилось.

Развивать конфликт между родами войск кайзер не стал (а смысл?), переключив совещание на новую тему:

– Что Польша?

Фон Рундштедт вновь поднялся с места.

– Штурм польских укреплений продолжается. Сказывается острая нехватка наземных сил и авиации. Русские добились определённых успехов на своём фронте. На севере Россия прорвала фронт и их войска движутся в сторону Варшавы. Поляки вынужденно отводят силы с востока для обороны столицы и Кракова. Русские используют преимущество в авиации и тяжёлой бронетехнике.

Монарх кивнул.

Ожидать многого от войск Рейха не приходилось на этом театре. Да и не нужно. Германии важно лишь обеспечить гарантированный транзит русского сырья и припасов. Фактически из территориальных приобретений Берлин ожидал лишь возврата своих старых земель. Ну, плюс земли западнее Варшавы. Минус Мемель. И, вероятно, минус Краков, ведь вряд ли русские остановятся. Удивительно, что Россия вообще так долго возилась.

Но Польша – это ерунда.

* * *

Из редакционной статьи информационного агентства PROPPER NEWS. 8 июня 1936 года

…В череде бурных событий, которые сотрясают сейчас европейский континент, совершенно незамеченной прошла новость о том, что русский император Михаил повелел внести изменение в название союза России и Ромеи. Собственно, из названия этого державного союза исчезли сами названия России и Ромеи – теперь это союзное образование именуется кратко: Империя Единства. На первый взгляд ничего не изменилось, ведь такое наименование используется вот уже почти два десятка лет, но это сообщение заставило насторожиться людей, искушенных в данном вопросе. Царь Михаил никогда ничего не делает просто так, и если два десятка лет его устраивало название «Имперское Единство России и Ромеи», то, очевидно, на это были свои причины. Аналитики указывают на то, что отказ от географической привязки Империи Единства может указывать на возможность расширения Единства за счёт новых территорий и государств…

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. БАРАНОВИЧИ. БУНКЕР СТАВКИ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 9 июня 1936 года

«Операцию планировали по карте». Так обычно говорят офицеры и генералы полевых войск, когда блестящий план, разработанный в высоких штабах, вдруг сталкивается с жестокой реальностью.

Было красиво. На бумаге. Наше подавляющее превосходство в воздухе. Полный и единовременный разгром польской авиации. Прямо вот на аэродромах. Спящих. Во всяком случае, по плану на полное подавление польских ВВС отводилось три дня. Но вот прошла уже неделя, но авиация у ляхов так и не подавлена. Более того, я вчера в Минске попал под бомбёжку. Самую натуральную. Уж не знаю, были ли к противнику какие-то утечки о моих передвижениях, или же они просто бомбили железнодорожный узел, но в Минске мне почти прилетело.

Удар был нанесён по складам, коммуникациям и прочим развязкам. Да, наша истребительная авиация изрядно проредила наступающую группировку, немало поучаствовали силы ПВО, начиная от автоматических тридцатимиллиметровых зенитных орудий и 85-мм высотных пушек, заканчивая батареями ракетных систем ПВО. Да, поляки понесли серьезные потери. Но отбомбились.

А теперь сегодня ещё и Киев.

Три дня назад накрыли Брест и Вильно.

А в начале кампании ещё и Ковно со Львовом в придачу.

Конечно (как неожиданно!), поляки не стали ждать наших ударов по «спящим аэродромам». Основные их воздушные силы были рассредоточены небольшими группами по полевым местам дисклокации. Да и сама кампания пока больше напоминала бардак и хаос, чем хорошо продуманный план. Произошло всё как всегда – высокие штабы никак не могли понять, что мешает воплощению войсками таких прекрасных кабинетных планов, а командиры (не говоря уж о солдатах) крыли витиевато и многоэтажно матерно зажравшихся штабистов. Конечно же стройная (на бумаге) система коммуникаций пошла вразнос, авиаразведка и полевые штабы никак не могли найти общий язык, и, вообще, там, где логика предполагала «повернуть направо», войска чаще всего поворачивали именно «налево», путаясь, натыкаясь друг на друга и устраивая фейерверки в виде «дружественного огня».

В целом пока всё это мне напоминало советскую финскую кампанию, с единственной лишь разницей, что на улице было лето, а не зима. Уж лучше иметь в поле тридцать градусов жары, чем сорок градусов жуткого мороза.

Сильно ли меня это удивило и озадачило? Нет, не особо сильно. Военная практика раз за разом доказывает, что все кровью наработанные навыки и принципы прошлой войны самым натуральным образом испаряются буквально через десять-пятнадцать лет после её славного завершения. И, судя по всему, все мои натужные приготовления совершенно не избавили мою армию от обычного бардака первых месяцев войны.

Что я там себе думал на эту тему? А думал я о том, что моя армия за это лето должна получить новый опыт, сработаться, что называется, «на кошечках», пока нашими противниками не стали Германия, Англия, Америка или та же Япония. Да, сейчас будет больно и обидно. Но лучше уж сейчас, чем потом, когда будет совсем уж не до улыбок.

Впрочем, признаюсь, я и сам как-то отвык от «радости» нахождения под бомбёжкой. Да, поляки понесли огромные потери во время этого налёта. Да, меня сильно прикрывали, да, помимо императорского поезда (также усиленного батареями ПВО), меня сопровождали два бронепоезда, с противовоздушными орудиями и Собственный ЕИВиВ истребительный полк, да и сам узел Минск был усилен весьма серьезно, не считая здешнего истребительного авиаполка прикрытия и местных систем ПВО всех мастей, но одна глупая бомба могла бы меня и прикончить. Пожалуй, в последний раз я так рисковал ещё в 1917-м в Риге, когда какой-то чёрт меня дёрнул выбраться из бункера и, падая мордой в грязь, бежать под артобстрелом на станцию. Глупость с моей стороны была просто несусветная. Но тогда я был молодой и глупый, а сейчас-то мне зачем это шоу было нужно?

Нет, конечно, я мог бы сидеть где-нибудь на Острове, за тысячи километров от фронта, и с умным видом сокрушаться о глупости генералов всех мастей. Но, извините, так не работает. Нигде и никогда. Даже тому же Сталину приходилось летать во всякие там Ялты и Тегераны, даже тому же Гитлеру приходилось лично быть в Мариуполе, когда началось серьезное рубилово на юге, что уж говорить про меня? Выиграли ли бы мы битву при Моонзунде, если бы не моё личное участие и командование? Завоевали ли бы мы Проливы, если бы я остался в Москве с молодой, полной сексуальной страсти, женой, а не отправился бы в Меллас? Даже Третья Тихоокеанская война, хотя я и находился в тысячах километрах от основных театров, сопровождалась моими бесконечными поездками и перелётами. Что уж говорить про сейчас.

Если вдруг кто не понимает, то я поясню концепцию – именно сейчас моя армия получает опыт, который ей будет крайне необходим в ближайшее время. И без моего личного присутствия, я даю 90 процентов на то, что весь опыт будет слит в песок военной бюрократии, каких бы умнейших и гениальнейших генералов я ни воспитал за почти двадцать лет. Слишком уж долго Империя не воевала.

Да, мы готовились. В теории всё было красиво, чинно и благородно.

У меня было четыре командных пункта Ставки в Европе и Азии. Разумеется, я не говорю о столицах, там, конечно, всё по самому высшему разряду. Нет, речь идёт именно о выносных Стратегических командованиях Ставки для того или иного театра военных действий. А поскольку у меня гигантская Империя, то и таких штабов приходится сооружать много. Нелегко вот и моему тестю. Не считая центральноафриканского Castellum Romanum и сомалийского Могадишо, ему ещё приходится иметь выносные Ставки в Таранто и Шамбери. И это при всей небольшой территории. Впрочем, ему как раз хорошо – всего-то четыре центра, не считая Рима. Другое дело – Единство. У нас три основных Стратегических командования Армии – Барановичи, Александретта, Харбин и четыре Стратегических командования Флота – Петербург, Новый Илион, Романов-на-Мурмане, Владивосток. Не считая резервных Читы и Могилёва. Плюс конечно же четыре столицы, а ещё Марфино и Остров. И везде противоатомные бункеры, ситуационные центры, узлы связи и всё прочее, что обеспечивает устойчивость обороны в целом и невозможность поразить одним ударом центры принятия решений. Одних только кабелей правительственной связи десятки тысяч километров.

Стратегические командования у нас были. Центры принятия решений были тоже. Даст Бог – навыки вспомним, а новым веяниям научимся. Да и Польша была для нас отнюдь не основным фронтом на настоящий момент. Ну, чуть важнее идущей сейчас повторной зачистки Галиции. Но в целом с Польшей всё было более-менее ясно. А вот с Финляндией…

«Снежная Королева» разрабатывалась давно. Не могло быть и речи о том, чтобы я позволил столь важной периферии Империи вдруг устроить какую-то бузу. Там и Питер рядом, и граница с Нордическим Союзом. Да и вообще. Финский залив и Ботнический залив были крайне важны для нас. У меня были программы расширения числа верфей на Балтике, увеличения численности русского населения, да и вообще роста русских городов. Но установленные Александром Вторым принципы автономии Финляндии сильно ограничивали мои возможности. Да и данные всяких моих служб безопасности и прочей контрразведки говорили о том, что англичане и американцы готовят почву для вооруженного выступления «финских патриотов в борьбе за независимость». Понятно, что Лондону и Вашингтону было абсолютно плевать на то, что погибнут в бессмысленной обречённой бойне тысячи и тысячи финнов, они, как и те же поляки, должны были лечь костьми за интересы Англии и Америки. Вопрос стоял лишь в том – КОГДА? И тут я предпочитал, чтобы это КОГДА случилось по моему плану. Тем более что Финляндия – это всё же не Польша. Собственной армии, флота и авиации она не имеет. Да, будет жёстко, но всё же это скорее полицейская операция. А Сибирь у нас большая.

Так что традиционная формула зачисток вновь будет задействована. Как там? «Лица, уличённые в антигосударственной деятельности, лица, уличённые в содействии лицам, уличённым в антигосударственной деятельности, лица, заподозренные в недоносительстве о лицах, уличённых в антигосударственной деятельности, лица, заподозренные в сочувствии лицам, которые были заподозрены в недоносительстве…» Ну, и так далее. Короче – все в сад.

Повторюсь – Сибирь большая. А Финляндия в качестве Великой Карелии мне нравится больше.

В целом же, конечно, в Польше мы наступали. Да и могло ли быть иначе при таком качественном и количественном превосходстве нашей армии над поляками? Уже взяли Мемель и Сувалки, уже наша армия довольно близко подошла к Люблину, а наша авиация наносит удар за ударом по вражеским войскам. Да и что могли противопоставить польские броневые силы, представленные в основном сотнями битых жизнью и поточенных молью разношёрстными бронеавтомобилями, если даже «танки» TKS с 20-миллиметровым орудием и даже немногочисленные танки 7TP с 37-мм пушкой были лишь легкими целями даже для наших Т-50/37, не говоря уж о более мощных Т-50/45 и Т-50/57. Польские бронемашины пробивались нашими танками навылет с любой дистанции. А танков у нас было предостаточно.

Но не стоит смеяться над польским «Парком Юрского периода» в части бронетехники. Их генштаб вовсе не состоял из клинических идиотов. Они прекрасно отдавали себе отчёт в том, что ни о каких танковых бросках к Москве или Берлину речь не идёт и идти никогда не будет. Поэтому бронетехника рассматривалась исключительно в качестве маневренной силы поддержки сухопутных войск и оборонительных рубежей. Лучшее, на что могли рассчитывать ляхи – так это на союз с Германией (и желательно Британией) против России, но и в этом варианте ни у кого в Варшаве не было фантастических иллюзий в части могущества польской армии в предстоящей войне.

А к войне поляки готовились. Очень и очень вдумчиво. Расходы на строительство укрепрайонов вдоль границ составляли чуть ли третью часть бюджета королевства на протяжении почти двух десятков лет.

Конечно, поляки не сходились с нашей армией в открытых встречных сражениях. Равно как и прославленная польская кавалерия наши танки не атаковала (оставим байку Гудериана на его совести). Идиотами они не были. Зато чуть ли не каждый метр обороны у них был насыщен всякими неприятными для нас сюрпризами – от противотанковых рвов и мин до земляных и бетонных укреплений, не говоря уж о противотанковых ружьях и противотанковых же пушках.

Так что, повторюсь, победного парадного марша пока у нас не получалось. Нужно отдать должное полякам – сражались они отчаянно. И несли огромные потери. Наши потери были меньше намного, но они тоже были.

Ясное дело, мы не применяли на польском фронте всю нашу силу. Ни в части реактивной авиации, ни в части тяжёлых танков, ни в части массового применения реактивной артиллерии и ракет. В рядах наших войск присутствовали не только наблюдатели армий стран Новоримского Союза, но и немцы. Гудериан тот же, например.

Так что выкладывать все карты на стол мы как-то не очень-то торопились. Да и прорвать Линию Наполеона от Люблина и до самого Мемеля было непросто. Как, впрочем, и с Линией Леха у германцев пока не складывалось. Они откровенно буксовали. Впрочем, и сил у немцев на польском фронте было куда меньше, чем у нас. Мы хотя бы прорвали линию укрепрайонов на севере Линии Наполеона и уже начинали охват польских войск в районе Ломжи с выходом к Варшаве, так что преодоление наполеоновских УРов уже виделось более-менее делом техники. Но впереди нас ждала Коронная Сеть из укрепов Варшавы, Кракова и городов-крепостей между ними.

И вокруг них.

Следует признаться, поляков вообще и польскую армию в частности мы недооценили. Довольно серьезно недооценили. Каким-то левым образом Польша получила ощутимое количество вооружений и боеприпасов, о которых мы не имели понятия. Я уже повелел начать тщательнейшее расследование и того факта, что эти военные грузы как-то (как?) в Польшу попали, и того факта, что мы об этом не знали, и это при том всём, что и германские, и наши (про американских я промолчу) инспекторы постоянно тусили по всяким складам и станциям, проверяя соблюдение Польшей Варшавского договора, их грузы, входившие (и выходившие) через Мемель досматривались, а наша разведывательная авиация совершала регулярные облёты с фотографированием. Но, как известно, на всякую хитрую гайку…

Нет, безусловно, наших сил хватало, чтобы просто и без затей сравнять всю Польшу с землей. И если бы речь шла о какой-нибудь Англии или Америке, то я бы так и сделал. Ещё и солью бы посыпал радиоактивные руины, как посыпали в своё время солью руины Карфагена доблестные римляне. Но мне-то нужны были не руины. Я собирался в рамках пацификации провести тут этническое замещение населения и коренным образом освоить возвращенную «в родную гавань» территорию Империи. И чем меньше мои войска разрушат, тем меньше нам придётся восстанавливать. Поэтому те же авиаудары наносились в основном по скоплениям живой силы и техники противника, по их укрепрайонам и базам, а вот железнодорожные узлы, мосты и промышленные объекты мы старались лишний раз не трепать.

Впрочем, судя по упорным боям за Мемель и Сувалки, поляки будут использовать промку в качестве укрепрайонов, так что чем ближе к Варшаве и Кракову, тем с большим ожесточением будут идти бои. А потому слово наверняка останется за тяжёлыми бетонобойными и фугасными бомбами, а также за артой особой мощности.

В целом же для меня так и оставалась загадкой та отчаянная уверенность, с которой поляки вообще решились на мятеж против короля. Ну, это бы ладно, может как-то бы и пропетляли, но отказ пропускать наши силы безопасности, которые должны были взять под охрану стратегические магистрали, был чистым безумием. Неужели они настолько были уверены в неприступности своих фортификаций? Или считали, что пока мы ломаем зубы об их УРы, «заграница им поможет»? Впрочем, судя по паническим обращениям к Великобритании и США, они, очевидно, не только на это рассчитывали, но и получили какие-то заверения на сей счёт. Пусть и неофициальные.

И судя по тому, что король Иероним призвал к «сопротивлению оккупантам», такие заверения получил и он сам. И был уверен в них.

Лишь смена политической ситуации в Европе заставила его заколебаться. Но у хозяев в Лондоне были другие планы на сей счёт.

Но пока Иероним не считает войну проигранной. Иначе бы не делал такие глупости, а постарался хотя бы неофициально выйти с нами на контакт. Или хотя бы с немцами. Но из Берлина пока ничего об этом не сообщают. Ни официально, но по каналам нашей разведки.

Да и не до игр с Польшей сейчас Рейху.

* * *

ОСТРОВ ХРИСТА. 9 июня 1936 года

– Я волнуюсь, честно говоря. Столько погибших. Говорят, что даже Потсдам бомбили.

Вокруг пели птички, благоухали цветы и шумели листьями пальмы.

– Уверена, что твой Луи в безопасности.

Мася кивнула.

– Надеюсь. И молю Бога об этом.

Кесарисса вздохнула.

– Наступают тяжелые времена.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ВОЛГА. СИМБИРСК. ИМПЕРАТОРСКИЙ МОСТ. 10 июня 1936 года

Хирохито смотрел в окно императорского поезда. Удобное кресло. Чай. Путевые заметки.

Что ещё нужно путешественнику, даже если этот путешественник – император?

Конечно, он мог бы долететь до Москвы и на самолёте. Так было бы быстрее. Но Хирохито никуда не торопился.

Восток умеет ждать.

И смотреть.

Именно поэтому он поехал поездом.

Через всю Россию.

Да, долго. Но любезно предоставленный Михаилом один из императорских поездов нёс своего главного пассажира со всем возможным комфортом. И возможностью смотреть.

Ведь именно поэтому он ехал поездом.

Для того, чтобы смотреть.

Огромная страна. И её нужно почувствовать.

Как часто европейцы обманываются, глядя на Японию на карте. Совсем маленькие острова. Не сравнить с Европой, и тем более с Россией. И никому из стратегов не приходит в голову, что проекции на карту часто обманчивы, и что японские острова в два раза протяжённее, чем та же Великобритания.

И это только основные острова Страны восходящего солнца.

Япония пользовалась этим. Слишком возгордились европейцы и американцы. Да, Третью Тихоокеанскую войну японцы проиграли. Пусть не тотально, но проиграли. Но ведь Первую русско-японскую Токио выиграло вчистую!

Да, нужно отдать должное Михаилу – он не стал громить Японию, хотя, нужно признать, вполне мог.

Но не стал.

Наоборот, показал, что эпоха вражды может быть окончена. Русский царь вполне дал понять, что он никоим образом не собирается ограничивать Страну Богини Аматэрасу в её притязаниях и стремлениях. Наоборот, Россия вполне поддерживала Японию и в части поставок сырья, и в части технического развития. Конечно, русские никоим образом не помогали Токио развивать те сферы, которые потом могут быть использованы против самой России, но возможную (и необходимую) экспансию японцев в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане они всячески поддерживали.

Но Япония умеет ждать.

Пусть нетерпеливые европейские варвары побольше убивают друг друга, бомбят города и уничтожают промышленный потенциал. Всё больше стран втягиваются в большую войну. Британский флот понёс огромный урон от германских атак, да такой, что вынужден срочно отзывать часть своих кораблей со всех уголков мира. В том числе из Юго-Восточной Азии. Даже часть и без того смехотворных морских сил Австралии и Новой Зеландии будут отправлены на помощь Метрополии.

Да, в Лондоне осознают риски и надеются на то, что их англосаксонские родственники из Вашингтона смогут прикрыть и защитить британские интересы в Тихом океане, но имея таких союзников и врагов иметь не нужно. В любом случае Америка становится основным соперником Японии в этой половине земного шара.

Безусловно, полагать, что возможно победить США в прямом столкновении – это довольно наивное умопостроение. Слишком неравны ресурсы, промышленная база и возможности. Повалить Америку можно только ударом в самое её сердце.

Пусть пока европейцы убивают друг друга.

Пусть Америка втянется в эту глупую европейскую войну.

Япония умеет ждать.

А пока Хирохито едет через всю Россию.

Едет за пониманием и поддержкой самого могущественного человека мира.

Едет за атомными бомбами.