Текст книги "Империя. Знамя над миром"

Мария расцвела. Чувствовалось, что и она нашла своё женское счастье. Смуглый от бирманского солнца племянник Александр Маунтбеттен просто дышал здоровьем. Анастасии с её Мишенькой так с первенцем не повезло. У Николая была гемофилия, а девочки скорее всего были носителями, только родившийся четвёртым Михаил «викторианской болезнью» не страдал. Спасибо за это Господу! Татьяну же с Ольгой минула чаша сея. Все их дети были здоровы. Впрочем, у собравшей их сегодня Ольги был только сын – Михай.

Собственно, ставший недавно совершеннолетним правителем, племянник и собрал их сегодня всех здесь вместе. Ольга первой из них вышла замуж. Дядя Михаил тогда о не сбежавших «николаевнах» позаботился. Но брак, как знала Анастасия, был у сестры несчастливым. Царственный муженек её, король Кароль Румынский был гулякой и бабником. Впрочем, восемь лет траура, который стойко вынесла после его убийства заговорщиками Ольга, говорили, что не всё у них с мужем было безрадостно и просто.

Анастасия, выйдя замуж после «второй русско-японской» за героя двух войн подполковника Сергеева, на все двадцатые ушла в «царский отпуск», пытаясь родить своему Мишеньке здорового наследника. Ещё до знакомства с ней капитан Михаил Михайлович Сергеев получил за утонувший от его бомбы в Йокогаме японский линкор своего Михаила 4-й степени. А к ней император Михаил дал и титул виконта. Как говорят, изучив представление, дядя сказал: «в бурные дни марта[3]3
  В марте 1917 года при налете на Константинополь гидросамолет лейтенанта М. М. Сергеева был поврежден. На обратном пути его экипаж заметил вооруженную османскую шхуну и атаковал её, вынудив экипаж спасаться на шлюпках. Приводнившись рядом, русские авиаторы захватили шхуну, на которой вернулись в Севастополь. (Реальная история.)


[Закрыть], захвата тёзкой моим на самолете крейсера мы не заметили, так что с новым подвигом не могу я не отметить сие менее чем виконтом». Так что она теперь не только великая княгиня Романова, но и виконтесса Сергеева. Вне службы исключительно Анастасия Николаевна Сергеева. И в этом счастлива. Как и Татьяна с Марией, а со вчерашнего дня и Ольга.

Собственно, на обретение Ольгой, правившей до совершеннолетия сына всей Великодакией, а теперь формально только Трансильванией, семейного счастья они и собрались. Между государственными обязанностями сестра отдавала всю любовь сыну. Много времени племяннику отдавал и румынский принц Николай. И, как бы ни интриговали придворные, мать Николая и его погибшего брата Мария Эдинбургская, объединённые общей заботой Ольга и Николай сошлись. Борьбу с вдовствующей тёщей, так похожую на противостояние матери Ольги и Анастасии с их датской бабушкой, правящая королева выиграла. Но политические соображения и прочие условности не давали до недавнего времени шансов этому браку.

Снял же все условности, как рассказала сестра, подросший король. Михаю добродушный дядя Николай всегда был за отца. Себя, маму и дядю он с младенчества считал семьёй. Душевную теплоту между «родителями» тоже трудно было не замечать. Вернувшись в прошлом году из Звездного лицея Михай Румынский с подростковой непосредственностью у Ольги и Николая прямо спросил: «Почему это вы ещё не поженились?» Вопрос был неожиданный. Ольга нашлась только ответить, что одобрить их брак может только глава Дома.

– То есть я?

– Да, ваше величество. Но ты, сынок, пока несовершеннолетний.

– До шестнадцати мне всего нечего осталось. Вступлю на престол – сразу благословлю. Так что готовьтесь и не откладывайте. Мне с двух лет сестрёнку хочется…

Таким образом и не оставил Михай маме и дядюшке выбора… Ольге пришлось примиряться с тёщей, а принцу Румынии Николаю Гогенцоллерн-Зигмарингену просить согласия на брак с вдовствующей невесткой у Михаила I, Императора Единства и Восточного Пантократора…

Вчера Ольга и Николай венчались. Можно сказать, «по-семейному». Вроде как тогда венчался дядя Михаил со своей Марией в 1917 году, там, в Марфино. Были только самые близкие. Мать, сестра, братья, с супругами и детьми. В их числе царская чета из Сербии и королевская из Польши. Ещё и царственные соседи Великодакии: Борис и Мафальда Болгарские, ещё дядя Михаил был с императрицей-кесариссой Марией Викторовной. Дядюшка Михаил был на венчании за посаженого отца…

Закат догорел. Её длинная кисэру погасла.

«Вот и Ольга счастлива, значит, всё хорошо у нас».

Анастасия удовлетворенно смотрела в ночь.

Под её балконом к статуе Кароля I неспешно шли два высоких силуэта. Мужчины чинно беседовали. Фигуры были знакомыми, и Анастасия замерла, прислушиваясь.

– Похоже, Михаил, мой царственный племянник со своей младшей Изабеллой Орлеанской просто не хотят видеть нас с Марией в Лондоне.

– Don't worry, Louis. Я понимаю, что вы устали от Востока, но вице-король Цейлона – очень многообещающее назначение. Разве я когда-нибудь советовал вам что-нибудь плохое? Соглашайтесь.

Анастасия сразу по голосу узнала государя.

– Вы опытный администратор, Льюис, и именно там и тогда вы будете на своём месте. Я уверен, что вы наилучшим образом исполните свой долг. Списывая же вас со счетов в столице, француженка сама вручает вам с моей племянницей корону вице-короля Канди.

У баронессы Сергеевой перехватило дыхание. Оказывается, дядя Миша и Льюис не только не враги, но и весьма на короткой ноге друг с другом. Видимо, уже много лет. И что это пока очень большой секрет. Для всех. И даже она этого слышать точно была не должна.

* * *

ОСТРОВ ХРИСТА. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ. ЛИЧНАЯ КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 11 октября 1934 года

Маша нервно ходила по моему кабинету в квартире.

– Вике хотя бы язык учить не пришлось.

Рассеянно возражаю:

– Ну, тот же русский язык выучила и ты, и твоя мама, и твои сёстры. И ничего. А уж по-французски Вика говорит свободно с детства. Равно как и на немецком, английском, итальянском и греческом. Чего ты так завелась-то?

Маша вскидывается:

– Ты не понимаешь, какой это ад, бояться ошибиться в простых вопросах языка и стать посмешищем для подданных!

– Согласен. Понимаю…

В сердцах:

– Да ничего ты не понимаешь! Мужчины! Да знали бы вы…

Спорить с женой дело неблагодарное, тем более по такому пустяковому вопросу. Поэтому я даю возможность императрице выплеснуть свою нервную энергию, если уж не через постель, то посредством возбужденных речей о смысле Бытия.

Сам же, едва шевеля губами, напевал, отвлекая себя от речей супруги:

 
Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки великая Русь,
Да здравствует созданный волей народов,
Единый могучий Советский Союз…
 

Я напевал себе под нос гимн из моего советского детства, задумчиво просматривая бумаги. Да, лучше и не скажешь: «Созданный волей народов». Пусть у меня не Советский Союз, а Империя Единства, но разве я один её создал? Что бы я мог сделать без воли этих самых народов? Да ничего! Я лишь вовремя расставлял акценты и определял приоритеты. Да, не спорю, иногда я вовремя появлялся в нужное время в нужном месте, принимая нужные моменту решения, и даже выиграл пару-тройку сражений, но в целом у меня бы ничего не получилось, если бы у народов Империи не было глубокого внутреннего понимания того, что государь всё делает правильно, и всё, что он делает – справедливо.

Да, проблем в Империи выше крыши. Чудес не бывает. Но чувствует народ, что это их Империя и это их Дело. Их Миссия, если угодно. Их вера в будущее, в том числе и вера в будущее их собственных детей.

Во Франции при республике был лозунг: «Свобода. Равенство. Братство». В России была триада: «Самодержавие. Православие. Народность». У меня официального лозунга нет, но он есть во всём. В Служении на благо Отчизны, и в тех же в пяти «С», которые к выборам в Думу так раскручивает князь Суворин: «Справедливость. Сочувствие. Солидарность. Согласие. Служение». Как по мне, конструкция пока достаточно громоздкая, но поскольку народным массам она заходит, я не стал умничать и вмешиваться в процесс.

И судя по разбираемым мною сейчас бумагам, дела с подготовкой к выборам в целом шли более-менее нормально.

Да, в России 14 октября, на Покрова Пресвятой Богородицы, в День народного единства, у нас единый день голосования, и, в частности, у нас состоятся выборы в новую Государственную Думу. Парламентаризм в Российской империи вполне прижился, вот уже Девятая Госдума будет избрана на всенародных выборах, затем депутаты подадут мне на утверждение кандидатуру премьер-министра, которую я, быть может, утвержу (бывало, что отклонял, и тогда Дума голосовала кандидатуру нового) и поручу премьер-министру сформировать правительство, состав которого утвердит Государственная Дума. Ну, кроме кандидатур министра обороны, глав спецслужб, генерального прокурора и главы Имперского Банка. Состав коллегии Верховного Имперского Суда и кандидатуры глав специализированных судов утверждались мной на основании совместного голосования Госдумы и Госсовета, а кандидатуры судей, от губернского уровня и ниже, утверждались всенародным голосованием на каждой конкретной территории.

В общем, система как-то работала, шестерёнки механизма государственной власти крутились, дебаты и прения шли, народ с интересом наблюдал, иногда выплескивая своё негодование тем или иным решением, выходя на демонстрации, за темой и ходом которых внимательно следили полиция и Отдельный Корпус жандармов, позволяя митинговать по всякому поводу, который не касался имперской безопасности, но при этом готовые в любой момент отделить от толпы зачинщиков возможных беспорядков. А так – митингуй сколько хочешь. «Закон о праве на митинги и забастовки» и «Трудовое право» разрешали им это делать невозбранно, регулируя лишь порядок и отдельные моменты процесса.

Подданным нужно всегда давать возможность выплеснуть своё недовольство через выборы или митинги, не доводя до всеобщего брожения и возникновения революционной ситуации в обществе. Пока мы с этим, слава богу, справлялись. С переменным успехом, конечно, но справлялись.

Система выборов сложилась и вполне нормально работала. Правда в нынешнем созыве мы упустили большинство в Госдуме, но сформированная коалиция вполне нормально отпетляла свой срок…

– Муж, дай денег!

Выныриваю из своих мыслей и смотрю на жену. Похоже, что она выговорилась и теперь примется трясти мою бренную тушку.

– Опять?! Зачем это?

– На язык!

Поднимаю брови:

– Прозвучало двусмысленно, не находишь?

Моя благоверная едва ножкой не топнула в раздражении:

– Твои хитрые ужимки, имеющие цель заболтать вопрос, не помогут. Деньги давай!

Морщусь. Жена ещё не выпустила весь пар, а лишь переключилась на новую тему, ища выход своей бурлящей энергии. И тут важно выжить, и не попасть при этом под её паровой каток. Уж свою-то жену за семнадцать лет брака я изучил хорошо. Как говорится, женщине проще дать то, что она просит. Иначе она возьмет сама.

Нет, тема не новая, Маша опять носилась с очередным новым своим начинанием. Расширение и углубление преподавания русского языка на перифериях Империи, в странах Новоримского Союза, в дружественных и нейтральных странах – всё это, безусловно, было прекрасной и нужной затеей. Но весьма дорогой. Не ядерная, конечно, программа, но что-то сродни. Совершеннейшая куча денег.

Да, не спорю, в школах и Домах Единства за рубежом мы вместе с русским языком продвигали и наши идеи, и наши ценности, да и нарабатывали себе клиентелу среди местных, но деньги, деньги, деньги…

Просто реки и целые океаны денег.

Ведь Дома Единства – это далеко не единственный наш проект «мягкой силы». Суфражистки и всякие женские движения за равноправие, средства массовой информации, лидеры мнений по всему миру, различного рода писатели и прочие обозреватели, которые полоскали в местных умах тему Единства, пусть и далеко не всегда в положительном ключе, но забывать обывателю о нас не давали. Ибо всему нужно знать грамотную меру. Иногда нужен сахар, а иногда и подперчить следует. И тут уж князь Суворин виртуозно дирижировал всем этим многоголосым оркестром по всему миру. Но это всё счастье тоже стоило денег. И немало. Дешевле было новый город построить.

И вот теперь опять – дай денег. Жена, как она есть.

Нет, я, конечно, лукавлю. Эффект от таких наших вложений был, и был он огромным. Во-первых, наши идеи Освобождения и Служения были весьма популярными в мире. Как и сам феномен Единства. Во-вторых, в том числе и благодаря этому, у нас в последние пятнадцать лет стал столь велик поток иммигрантов из Европы и США. И не только.

И были там не только простые работяги. Отнюдь. Про всякого рода учёных и техников было уже сказано много, но лично для меня показателем было именно большое количество активных людей среди масс прибывших. Активных в чём угодно – в бизнесе, в изобретательстве всякого рода штук и смыслов, да и просто тех, кто не хотел сидеть на попе ровно. Это был очень хороший знак для нас. Империя была живой и притягивала таланты. И я не боялся, что Империя станет менее русской от прибытия большого количества иммигрантов. Великороссов было намного больше, а прибывшие очень быстро ассимилировались и позиционировали себя как русские уже через пять, максимум десять лет.

Да, в этом не было ничего нового. Иностранцы оседали в России ещё с незапамятных времён. А уж со времен Ивана Третьего, Василия Третьего и Ивана Четвёртого практика приглашения/переманивания спецов из Европы стала обычной. Про времена Петра Великого и Екатерины Великой я уже и не говорю. Кого на Руси только не было. И всякого рода немцы, и шведы, и датчане, и итальянцы, и все остальные прочие. И что? Уменьшилась Русь? Стала Россия слабее? На моей ещё памяти германский генштаб в начале Великой войны оказался крайне разочарованным, что, вопреки всем их прогнозам, этнические немцы в России не выступили против своего нового Отечества, а, наоборот, яростно и преданно сражались за величие Российской империи.

Да что тут говорить. Возьмём вот, к примеру, мою любимую итальянку Иоланду Савойскую, которая опять яростно хочет денег на продвижение русского языка, что тот агицин паровоз хочет топлива. Таких яростных русских, как Маша, нужно ещё поискать.

Деньги придётся дать. Иначе она не успокоится.

Се ля ви.

Может, и атомные бомбы сбрасывать не придётся. Ну, по крайней мере, не придётся много и по всему миру. Так. Эпизодически. Выборочно.

– Мадам, представьте свою смету…

Нетерпеливое:

– Муж, хватит выёживаться. Смета у тебя в сейфе в Городе. Ты её видел и цифры знаешь. Деньги давай!

Вздыхаю.

– Ну, хорошо.

Маша победно вильнула хвостиком платья и исчезла за дверью.

Теперь уж я вздыхаю по-настоящему.

Деньги-деньги. Всюду деньги. И опять, и снова.

Любите ли вы деньги? Я вот их очень люблю и уважаю. Люблю, и зарабатываю, где только возможно. Скажете, что не царское это дело? Готов поспорить. Вот не знаю, как там было во времена какого-нибудь короля-солнца Людовика XIV, тратившего, как говорят, гигантские суммы на всякие балы и развлечения, но в современном мире монарху деньги на личные прихоти и не нужны особо. Таково моё наблюдение. Подчёркиваю – не убеждение, а именно наблюдение. Ну нет у монарха таких диких трат, чтобы выходить за пределы установленного законом содержания двора и лично величеств. Ну, дворец какой ещё себе построит. Ну, два. С десяток протокольных приёмов устроит за год. Несколько обязательных балов. И всё на этом. А чаще всего и этого нет. Ну, кроме расходов на поддержание уже имеющейся недвижимости и обслуги.

Это всё не шло ни в какое сравнение с гигантскими расходами казны и экономики на модернизацию, строительство новых мостов, дорог, заводов, всего прочего. На создание и поддержание боеспособности армии и флота, куда уходили сотни миллионов и миллиарды. И в этом всём воля и деньги правителя отнюдь не лишние, уж поверьте мне. Минимум треть вложенных в модернизацию и развитие России средств – это мои собственные личные деньги. Пусть и добытые на всяких тайных счетах и операциях. За последние пятнадцать лет случилось достаточно много событий, на которых я смог прилично округлить цифры на своих тайных счетах. Где-то за счет послезнания, где-то имея инсайд, а где-то и крепко рискнув.

И вот сейчас я почти все заработанные непосильным трудом деньги вкладывал в развитие Единства. Иногда явно, но чаще всё так же тайно, через разного рода подставные фирмы и прочие «прокладки».

Не всегда это было просто и ясно. Великой депрессии в классическом варианте моей истории не случилось. Случился мировой кризис 1928–1933 годов. Кризис где вяло, а где остро бил по отраслям экономики, по целым странам, но ситуация в мировой экономике после Великой войны и Третьей Тихоокеанской была иная, чем в моей истории, поэтому всё пошло чуток не так. Экономика была перегрета не так вопиюще, а поэтапный выпуск пара из перегретого экономического котла позволял, с одной стороны, не так уж катастрофически всё обваливать, а с другой стороны, позволял заинтересованным игрокам планомерно проводить свою «жатву», двигаясь от страны к стране.

Мировой кризис нанёс Новоримскому Союзу, как, впрочем, и Германии с её Нордическим Союзом, ущерб довольно минимальный. Наши экономики были не слишком интегрированы в экономику США и Великобритании, денег ни мы, ни Германия были особо никому не должны, а двухконтурная денежная система, сочетающая «мягкий внутренний рубль» и «золотой ромейский солид», позволяла довольно гибко обходить явные подводные камни кризиса.

В общем, деньги были нужны, деньги вкладывались и тратились, и пока, слава богу, не случилось с нами ничего вопиющего. Вот даже очередную засуху 1932–1933 годов благополучно пережили, да так, что в целом никто из масс населения этого особо и не заметил. Ну, подорожало на рынках, но не критично. Голода не случилось точно. А засуха? Ну что засуха? Бывает. Случается. Вон в 1920–1921 годах тоже была засуха – и ничего. Никто же не умер, верно?

* * *

(Текст Виталия Сергеева)

ТАРР. Венеция

Сегодня в Венеции оглашены итоги 7-го международного Венецианского кинофестиваля.

Главный приз фестиваля «Золотой лев» получила русская кинокартина «Донская сага». Трёхчасовой фильма снят на студии «Мосфильм» режиссёрами Ольгой Преображенской и Иваном Правовым. Сценарий фильма был написан Ольгой Преображенской вместе с автором знаменитых «Донских рассказов» Михаилом Шолоховым на основе романа Федора Дмитриевича Крюкова «Донщина». В картине представлено полотно народной жизни донских казаков в первой четверти двадцатого века. Через перипетии трёх войн показаны искания и преображение жизни служилого казачества и других жителей Дона на пути к подлинному Освобождению. Прекрасный актерский состав: Николай и Елизавета Подгорные, Андрей Абрикосов, Любовь Орлова и Эмма Цесарская, полный георгиевский кавалер Козьма Фирсович Крючков в небольшом камео… Трёхчасовое цветное полотно красот Подонья, Сунгарии и Карпат с очаровательными казачьими песнями, проникновенная игра актёров заворожили жюри и зрителей. Международный кинематограф уже давно «говорит по-русски». «Донская сага» обогатила это общение неповторимым вёшенским говором.

Кубок Вольпи за лучшую мужскую роль получил Уоллес Бири за фильм «Вива, Вилья!» снятый компанией «Metro-Goldwyn-Mayer».

За лучшую женскую роль Кубок Вольпи отдан Наташе Рамбовой-Скарятиной, за роль Клеопатры в одноименном фильме киноконцерна «Новый Илион».

«Серебряный лев» за лучшую режиссерскую работу неожиданно международное жюри присудило сценаристу и режиссеру документального фильма «Корабли Империи поднимаются» Бенито Муссолини. В основе фильма подъем кораблей древнеримского императора Калигулы со дна осушенного ради этого озера Неми. В этот «производственный сюжет» органично вплетены как зарисовки о временах создания указанных кораблей, так и о современных нам эпохальных событиях возрождения Западной и Восточной Римских империй.

* * *

ОСТРОВ ХРИСТА. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ. ЛИЧНАЯ КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 11 октября 1934 года

Муж деньги дал. (А куда бы он делся с подводной лодки?) Но это было лишь частью проблем и забот. Какая тут Африка или Ближний Восток, если тысячи и тысячи километров России остаются дикими краями? И тут же не только в том вопрос, что там не ступала нога человека. Ступала. Но цивилизация туда так и не пришла.

Конечно, русская цивилизация стремительно распространяет своё влияние по миру. Романтика и пассионарность, величие культуры и необъятность свершений – всё это производило впечатление на миллионы, но, с другой стороны, дикие районы Азии, от Царицына и Оренбурга до Владивостока и Архангело-Михайловска требовали не просто освоения и заселения, но и просвещения, делая из этих территорий не просто формальные части Империи, но и часть русской цивилизации.

Но как же лично она устала от всего этого…

Маша тяжело вздохнула, тоскливо глядя в окно.

Столько лет бесконечных усилий. Какое тяжелое проклятие быть правителем…

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. МАЛАХИТОВЫЙ ЗАЛ. КАБИНЕТ ЦЕСАРЕВИЧА. 11 октября 1934 года

Кабинет не очень нравился цесаревичу. Большой и помпезный. Как и весь Зимний дворец. Неудивительно, что русские монархи предпочитали тут не жить, а только наносить сюда визиты по необходимости, бывая здесь немногим чаще, чем в Первопрестольной. Царское Село или Гатчина – вот места постоянного жительства монархов. У отца вместо Москвы было подмосковное Марфино, вместо Севастополя и Ливадии – Меллас, а вместо Константинополя – Остров или Летний Императорский дворец рядом Новым Илионом прямо на берегу Средиземного моря. Даже в Новом Царьграде было своё Лесное. И даже имение на берегу Тихого океана в Сунгарии в нескольких километрах от окраин Архангело-Михайловского. Впрочем, имений у отца с матерью было много. И в России, и в Ромее, и в Италии, и в Сунгарии, и в Монако, и во Франции, и в Германии. А вот в Британии и США не было. Вот так.

Разумеется, большая часть этих дворцов и имений либо никогда не посещались владельцами или посещались от случая к случаю. Но, насколько теперь Саше было известно, пустующие без хозяев имения использовались всякого рода русскими миссиями, в том числе и общественными, под вывеской которых прятали свой светлый лик различные русские разведывательные службы.

Цесаревич встал с кресла и прошелся по гигантскому кабинету, в котором запросто можно было в футбол играть.

Понастроили.

Один только Большой Николаевский зал во время бала может вместить пять тысяч человек, и локтями толкаться они не будут. Зачем такой дворец? Понятно, что ради престижа и прочего пафоса, но жить же здесь невозможно! Отец тоже строит огромные здания и сооружения.

А за окном всё шёл противный дождь. Не повезло России с выходами к большим морям. Даже те берега, которые удалось отвоевать, открывали пути лишь в очень ограниченные акватории. И морскую торговлю контролировала не Россия. Единственный порт, имеющий относительный выход в открытый океан – Архангельск. Романов-на-Мурмане основан совсем недавно, в 1916 году. И строится до сих пор. А Балтика – просто большая лужа. Хорошо хоть отец отвоевал выход в Средиземное море, а потом вместе с немцами построил Беломорканал. Причем куда более широкий и глубокий, да такой, что могли проходить линкоры. Суперлинкоры и суперавианосцы не могли, поэтому на Балтике их и не было. Да и не нужны они здесь особо. Все основные задачи могли решить морская торпедоносная авиация, морские силы прикрытия побережья и береговые батареи. Ну, и старые добрые минные поля, конечно.

И, конечно, новомодные ракеты береговых батарей и кораблей. Увы, попадание было делом случая и везения, никакой гироскоп не давал возможности попасть в движущуюся цель абсолютно без промаха даже с упреждением. Да и что может сделать реактивный снаряд с массой боевой части в 50-100 кг линкору? Пусть даже и на скорости. Но ведь скорость снаряда орудий главного калибра тоже высока, а эффект зачастую практически нулевой. Те хотя бы стреляют более-менее прицельно, а вот ракеты… Ну, в город они попадут точно, а вот попадут ли в корабль, пусть и очень большой? В ракетах же не атомные заряды в конце-то концов!

А вот с танками ему придётся завязывать. Не удобно ему даже в большом ИС-2. Не зря в танкисты берут людей с небольшим ростом. Просто не развернёшься в нем.

Дождь за окном усилился.

Цесаревич хмуро покосился в окно и нажал кнопку вызова.

Появился адъютант полковник Дементьев.

– Иван Христофорович, что там с кронпринцем?

– Там задержка была с поездом, пришлось подавать на второй путь, отчего нарушилась вся программа церемонии встречи кронпринца. Через пять, от силы десять минут, их высочество будет в кабинете вашего цесарейшества.

Хмурый кивок.

– Организуйте нам сразу чаю. Потом стол с обедом.

Козыряние.

– Всё будет сделано в лучшем виде. Не извольте сомневаться, ваше цесарейшество!

Цесаревич вздохнул.

Придурки! Вот что там могло произойти на вокзале? Наверняка же чья-то безалаберность. Семнадцать лет отец приводил железную дорогу в порядок, но ведь нет – сие неистребимо! И это даже не русское «авось», а именно пофигизм и безалаберность! Вот реально, сажать пора за такое!

Сашка зло выдохнул. Уж если он начал, пусть и мысленно, сыпать лексиконом третьего тысячелетия, значит, он действительно зол.

Наконец кронпринц вошёл в кабинет цесаревича.

– Приветствую тебя в России, кузен!

Кивок и пожимание руки.

– Благодарю, кузен.

Александр приглашающе указал на кресла за столиком. Тут же подали чай и к чаю.

– Как доехал?

Луи усмехнулся:

– Нормально. Кстати, я тут слышал, что ты теперь курируешь строительство скоростных железных дорог между Константинополем и Новым Илионом. Я так понимаю, что это лишь пробный, пилотный проект и существует перспектива строительства целой системы скоростных магистралей до Москвы и Санкт-Петербурга?

Цесаревич спокойно отпил чай.

– Да, кузен, такие разработки действительно ведутся. А чем вызван интерес?

– Не возражаешь, если я закурю?

– Да ради бога.

Луи Прусский пыхнул несколько раз папиросой.

– Александр, я уверен, что многие круги в Германии были бы заинтересованы в совместном строительстве скоростной магистрали Берлин-Кёнигсберг-Рига-Петербург. А если Санкт-Петербург ещё и соединится такой магистралью с Москвой и Константинополем, то это откроет новые возможности и для путешествий, и для грузоперевозок.

– Но тут опять встанет вопрос разной ширины наших железнодорожных путей. Много времени будет уходить на смену колёсных пар или на пересадку пассажиров на границе между Польшей и Россией. У нас с Римом была примерно такая же проблема в расчетах. Болгария, Румыния, Греция и Сербия уже перешли на широкую русскую колею, а Италия всё ещё нет, что создаёт проблемы. А тут добавится еще и таможня, ведь внутри Новоримского Союза пересечение границ упрощено до предела, а вот между нами эти правила действуют обычным порядком.

Кивок.

– Указанным тобой странам было легче, ведь железнодорожная сеть у них была развита сравнительно слабо, а значит, перейти на новый стандарт было проще. У Италии железных дорог намного больше, а в Германии в разы больше, чем в Италии, Болгарии, Сербии и Греции, вместе взятых. Да и не будем забывать общие стандарты стран Нордического Союза. Во Франции, кстати, тоже европейский стандарт ширины путей.

– Согласен. Не все так просто. Так в чём ваше предложение, кроме как пересаживать пассажиров из одного состава в другой на нашей границе с Польшей? Благо полякам хватило идиотизма, борясь со всем русским, перешить свою колею на европейский стандарт полностью.

Попыхивание папиросой.

– Ну, с пассажирами проще. Переживут они переход в стоящий рядом состав по принципу «вагон в вагон, на те же самые места». Таможню можно организовать прямо на платформе скоростного экспресса. А с грузовыми перевозками нужно думать. Это пока лишь возможная перспектива, хотя и весьма заманчивая для Германии. Но в скоростных пассажирских перевозках между Германией и Единством мы заинтересованы уже сейчас. А если такие магистрали дойдут до Владивостока, так и особенно. Мы готовы участвовать в таком проекте.

Цесаревич задумчиво пил чай.

И что это значит? Германия приняла окончательное решение не воевать с Россией? Или что? Инвестиции гигантские и в случае войны Россия их конфискует. Да и зачем Германии скоростной путь на Дальний Восток?

Словно отвечая на его мысли, кронпринц Луи добавил:

– Конечно, нас интересует не только скоростной пассажирский путь на Дальний Восток, но и на Ближний Восток, и в Египет, а в перспективе и дальше в Африку.

И глядя в глаза цесаревичу, добавил с усмешкой:

– Уверен, что солдатам армии Кайзера будет приятнее добираться до места быстро и с комфортом. Оставаясь при этом подальше от пристального внимания британского флота.

Александр откусил кусочек печенюшки и не спеша жевал.

Понятно, что все эти рассуждения к предстоящей войне имеют мало отношения. Война разразится в ближайшие год-два, максимум три. Всё, что успеют построить – это маршрут Берлин-Петербург. Ни про какие Владивостоки и Египты речь идти не может. Это проекты лет на десять-двадцать. Сродни строительству того же Транссиба-2, БАМа и Восточной Магистрали через Монголию, Китай и Сунгарию. На бумаге хорошо, но очень дорого, очень хлопотно и очень долго. С одним Обь-Енисейским каналом сколько возни было, а тут такое. Но ведь, с другой стороны, не зря Луи весь разговор затеял, да ещё и с порога? Пусть он только наследник престола, но в Германии, несмотря на свою относительную молодость, человек значимый и искушенный. И если он этот разговор затеял не с отцом, а с ним, то явно идёт какое-то предварительное прощупывание. С чьей стороны? Кайзера? Самого кронпринца? Группы, которая за ним стоит? Всё-таки он опытнее, ведь он на десять лет старше Александра…

Впрочем, это пока светский трёп. И никаких обязательств с обеих сторон быть не может.

– Хорошо, кузен. Если у заинтересованных кругов Германии есть интерес к этому проекту, то мы можем попробовать поработать над ним совместно. Возможно даже, создать некое объединенное конструкторское бюро. Проработать проекты. И если уж идёт речь о строительстве скоростных линий заново и если предполагается, что грузовые поезда по этим магистралям ездить не будут, то мы тут вольны в выборе оптимальной ширины колеи такой магистрали, которая устроит всех. Возможно, даже сверхширокой магистрали в два, два с половиной или даже три метра. Работы у нас на эту тему ведутся, проект носит рабочее название «Имперская магистраль», так что если Германия захочет присоединиться, то мы, со своей стороны, готовы это обсудить.

Луи кивнул.

– Да, такие расчеты ведутся и у нас. Германия заинтересована в континентальных магистралях, которые не могут быть блокированы океанским флотом морских держав, случись война.

Ответный кивок.

– Вот и славно. Кстати о войне, как там ваши дела в Испании?

Усмешка: