Текст книги "Империя. Знамя над миром"

Глава IX. Конец Интербеллума

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 19 мая 1936 года

Я стремительно шёл по усадьбе. Меня ждали министры и прочие ответственные лица.

Музыка.

Скрипка.

Перемен.

Мы ждём перемен…

Останавливаюсь. Приоткрываю дверь. Мася занимается на скрипке. Виктор Цой. Перемен. Сегодня без мамы. Без аккомпанемента. Только скрипка.

Перемен…

И пусть для неё это не Цой автор песни и мелодии.

Я.

Именно я требую перемен. Но разве кто-то тут удивлён?

Нет. Вот уж два десятка лет – это общий настрой моего правления.

Тихонько прикрываю дверь.

Да.

Перемен.

Мы ждём перемен!

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 19 мая 1936 года

– Что ж, господа, Интербеллум подходит к концу. Мы на пороге Глобальной войны. Ситуация в Европе обостряется с каждым часом. Сегодня я вылетаю в Петербург на встречу с кайзером. Пришло время сверить часы.

Я намеренно употребил слово «обостряется» вместо слова «ухудшается», поскольку пока нельзя было сказать, что лично для нас ситуация в данный момент действительно ухудшается. А там посмотрим. Вариантов много, и мы работаем над ними.

Продолжаю совещание:

– Итак, господа, Лондон официально отверг германский ультиматум, как в части совместного расследования истории торпедирования немецкого транспорта с войсками южнее Малаги, так и в части заявления Берлина об установлении блокады Испании с моря. Если резюмировать, то Лондон заявил, что никто не вправе диктовать Великой Британии какие-либо условия, и что правительство его величества короля и английский доблестный флот будут делать, что сочтут необходимым, и там, где это потребуется. Что, как вы понимаете, открывает дорогу ещё большему обострению ситуации. А если к этому добавить вчерашнее заявление короля Хуана о том, что Гибралтар является неотъемлемой и законный частью владений испанской короны, то конфликт на море между германскими и английскими боевыми кораблями представляется неизбежным, поскольку совершенно очевидно, что Лондон никогда не согласится принять факт блокады стратегически важного Гибралтара. А это боевое столкновение на море. Сражаться с британским флотом нам не впервой, тем более что основную часть морской блокады побережья Испании в Средиземном море осуществляют эскадры именно России и Италии. Франция блокирует сухопутную границу, одновременно снабжая через неё силы законного короля Хуана на севере Испании. Немецкая же эскадра блокирует атлантическое побережье Пиренейского полуострова. Где именно произойдет первое столкновение с британскими кораблями, пытающимися прорваться в порт Гибралтара, мы пока не знаем, но должны быть готовыми к любому развитию событий. Добавлю к этому информацию, которую я полчаса назад получил из Берлина. Сегодня будет официально объявлено о том, что досмотру подлежат и все суда, которые входят в порты Португалии. В случае обнаружения на означенных судах грузов военного или двойного назначения, такие суда будут арестовываться, на них будут высаживаться призовые команды, которые доставят арестованные суда в ближайший порт, контролируемый законными властями Испании. Германия повышает ставки. Мы должны быть готовы к любому развитию ситуации, в том числе к переходу событий в горячую фазу. Фазу, которая может выйти далеко за пределы Пиренейского региона. Вплоть до ударов авиации Германии по Британским островам в ближайшие дни. Отдельно отмечу обострившуюся ситуацию в Польше. Мятеж против короля Иеронима носит прежде всего антирусскую направленность, хотя и маскируется под лозунгами освобождения от унизительных для поляков условий Варшавского договора. И мятеж этот, как вы понимаете, произошел не вдруг и не сам по себе. События в Польше самым решительным образом негативно влияют на использование железнодорожных магистралей через эту территорию для взаимных поставок продукции из России в Германию и наоборот, что особенно неприемлемо в условиях надвигающейся большой войны. Такое положение является нетерпимым для обеих великих держав, а потому проведение некой полицейской операции на землях польской короны в ближайшие несколько дней мне представляется совершенно неизбежным. Повторяю – сегодня я вылетаю в Петербург на встречу с кайзером Вильгельмом, где, очевидно, и будет принято соответствующее решение. Какова ситуация в Польше на данный момент? Вам слово, князь.

Князь Свербеев-Новоримский отодвинул стул и встал.

– Государь! По последним данным, король Иероним прибыл в Люблин. Данный регион фактически является единственным местом, где остались верными ему войска и большая часть населения. Остальные же территории Польши королём и его администрацией не контролируются, подчиняясь власти так называемого Союза свободной Польши, что бы это название под собой ни скрывало. Во всяком случае, гарнизоны севера, запада и юга Польши массово переходят под командование назначенных этим союзом комиссаров. Можно констатировать, что реальная власть над большей частью территории Польши королём Иеронимом потеряна. Пока непонятно, собираются ли мятежники менять монарха или же захотят учредить республику. В любом случае очевидно, что без вмешательства стран-гарантов в лице России и Германии король Иероним если и останется на троне, то с сугубо символическими полномочиями, не имея никакой реальной власти. В настоящее время всякое транзитное сообщение через Польшу прервано, железнодорожные составы и автомобильный транспорт из Германии и России на территорию Польши не впускается. Отдельно хочу отметить обострение ситуации в Венгрии. Страну охватила всеобщая забастовка, в том числе и на транспорте. Поступают сообщения о случаях диверсий, которые осложняют и без того непростое положение.

– А у нас как с этим? Сергей Леонидович, доложите обстановку.

Министр МВД генерал барон Марков доложил:

– Государь! В Галиции, особенно в её горной части, активизировались сепаратистские элементы. Отмечены случаи диверсий и подстрекательства к саботажу. Имеются также отдельные случаи подобных проявлений в Курляндии, Эстляндии и Финляндии.

– Насколько мы контролируем ситуацию?

– Вполне контролируем, хотя и пришлось усилить охрану железных дорог, туннелей и важных транспортных узлов. Однако невозможно контролировать буквально всё, поэтому определённые акты саботажа и диверсий вполне возможны.

– Внутренняя Стража готова к вводу на территорию Польши?

– Так точно, государь! Пять отдельных бригад Внутренней Стражи, усиленных вертолётами и бронепоездами, готовы к выдвижению.

– Проверьте ещё раз готовность. Приказ вы можете получить в течение суток, максимум двух.

– Слушаюсь, ваше всевеличие. Всё будет сделано.

Киваю.

– Хорошо. А что скажет нам военная разведка относительно германских приготовлений?

Начальник ГРУ генерал князь Горчаков поднялся с места.

– Государь! Немцы демонстративно перебрасывают части к германо-польской границе. Точно так же демонстративно активизировались немецкие войска в Испании, особенно в южных районах, которые прилегают к Гибралтару. По факту же идёт скрытая переброска германских сил в районы западнее Вильгельмсхафена и Ольденбурга, а также продолжается сосредоточение войск у границ Голландии и Бельгии. По нашим оценкам, общая численность немецких войск в регионе – не менее пятидесяти пехотных и восьми танковых дивизий. Но эти данные могут быть неполными и сугубо оценочными. Кроме того, точных сведений о численности и составе авиации на этом участке мы не имеем. Предварительно речь может идти о пяти-восьми дивизиях.

Хорошо работают германские спецы, ничего не скажешь. По моим оценкам, данные моей военной разведки сильно занижены. Местами даже в разы. Надеюсь, что и британские коллеги наших разведчиков оперируют теми же заниженными оценками. Другое дело, что перебросить такую ораву через море на Туманный Альбион будет очень и очень непросто. Немцам кровь из носу нужно содействие Франции для броска через Па-де-Кале, чтобы избежать десантной операции через сотню морских миль. И без нас это дело никак не решится. Но и Франция не рвётся в бой, что очевидно.

– Немцы готовят высадку в Англии?

– Точно так, государь. Есть несколько планов высадки. Пока основным считается десант в районе Лоустофта, на востоке Англии. Это примерно в ста пятидесяти километрах северо-восточнее Лондона. Общая численность немецкого десанта оценивается в промежутке от семидесяти до ста тысяч человек личного состава. Великобритания, разумеется, сейчас перебрасывает в этот регион войска и укрепляет побережье.

Нет, конечно, это отнюдь не оптимальный вариант. Сто пятьдесят морских миль по непредсказуемой водной глади – это много для десантной операции. Очень много. Потери будут неоправданно большими. Но даже используя порты Голландии и Бельгии, не удастся слишком сократить расстояние. Ну, будет не сто пятьдесят миль, а в два раза меньше. Но всё равно очень много. Да и десантных средств у Рейха не хватает. Не зря же Вилли-Три так хочет получить от нас во временное пользование все возможные десантные средства, которые у нас имеются на Балтике. И не зря же мы им эти самые средства предоставили в достаточном количестве? Ну, как в достаточном? Достаточном, чтобы закрепиться на британском побережье в условиях утраты Гранд-Флитом господства на море. Понятно, что пятьдесят-шестьдесят дивизий за раз перебросить просто невозможно. Но сотням и тысячам самолётов в британском небе такая переброска морем и не нужна.

– Кстати, Георгий Георгиевич, что у поляков в воздухе?

Командующий Императорских ВВС Горшков доложил:

– Учитывая существующие ограничения, касающиеся в том числе и авиации, ВВС Польши невелики. Средний бомбардировщик Р-37 Los. В строю 42 машины. Боевой радиус 1350 километров. С польской территории может достать до Москвы, Петербурга и Севастополя. Бомбовая нагрузка – до 3000 килограммов. 120 ближних бомбардировщиков PZL P-23 Karas. Боевой радиус 650 километров. Могут достичь Пскова, Смоленска или Киева. Нагрузка – 700 кило бомб на внешних бомбодержателях. Штурмовиков и пикировщиков на вооружении нет. Истребители. Устаревший одномоторный истребитель-моноплан PZL P.11. Медлительный, открытая кабина, неубирающиеся шасси. В общем, откровенный анахронизм и хлам. Не сможет догнать ни один наш бомбардировщик. Выпущено 350 машин. PZL P.7 – ещё один музейный экспонат. Еще более старый и отсталый, чем даже PZL P.11. В строю 149 штук. Из новых машин есть сотня закупленных у Великобритании истребителей «Хоукер Харрикейн». Итого – 300 бомбардировщиков и условно 648 истребителей. На этом, в общем, с Польшей и всё.

Да. Сказано точно и метко. Вот с Польшей и всё. Лучше и не скажешь. Но тут главный вопрос в том, придется ли на с Польшей воевать так или иначе, или же мы обойдемся полицейской спецоперацией?

– Танки?

Князь Горчаков ответствовал:

– С танками там всё довольно плохо. Новейшие танки 20/25TP, 14ТР и 10ТР представлены единичными экземплярами и ещё не завершили государственные испытания. Танков 9TP выпущено 14 штук, а 7TP – 162 машины. Перспектив получить что-то большее у польской армии в ближайшие месяцы нет никаких.

Я прошёлся по кабинету. С Польшей-то всё более-менее понятно. И с самолётами понятно, и тем более понятно с танками. Не в Польше ведь вопрос. Четвертый раздел Польши – это вовсе не самоцель моего правления. Польша – мелочь, ерунда. Вот решение англосаксонского вопроса – это архисложная задача. И может, та же Польша станет той самой соломинкой, которая сломает хребет англосаксонскому верблюду. Но, может, сломает и хребет верблюду нашему. Слишком уж неприятный и долгоиграющий противник.

Тут уж как получится.

Вообще не люблю таких упоротых нациков. Могу как угодно относиться к националистам всех мастей, но там мне хотя бы понятна логика – сделать лучше своей нации, пусть и за счёт других. Логика человеконенавистническая, но понятная. Но когда находятся дебилы, которые строят логику рождения и существования своей нации на принципе «Пусть лучше у меня сдохнет корова, чем у соседа будет две», то мне эта логика совершенно непонятна. Как и непонятна логика принципа: «Пусть мы сдохнем все, но лишь бы насолить москалям». Мне иногда кажется, что кого-то там укусила бешеная собака, и этот «кто-то» начал кусать всех остальных.

Понятно, что это ущербная парадигма. Любая нация, живущая во имя насолить соседу, обречена априори. И я бы предпочёл решать польский вопрос значительно позже, уже после войны, и не так радикально, но, видимо, вопросы придётся решать по мере поступления.

И тот, кто придумывал нам очерёдность проблем, явно ведь не дурак.

– Итак, господа, день или два. Максимум три. Вопрос Польши нам придётся решать. Вопрос Испании возникнет сам собой. Но неизбежно. Готовьтесь.

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 19 мая 1936 года

Мика невольно морщилась, проводя манипуляции с поводьями лошади, на которой она прогуливалась рядом с Масей, причём та лишь посмеивалась, глядя на свою невестку. Хорошо ей, ведь царевна стреляла из всякого огнестрела лет с семи-восьми, стреляла много и охотно. Самой же Мике это дело было достаточно в новинку, ведь учиться стрелять и заниматься всем прочим, чем принято заниматься в царской семье Романовых, она начала лишь полтора года назад, и лишь после того, как начались разговоры о её возможном замужестве. Было непросто, но ей приходилось соответствовать правилам своей новой семьи, правилам и представлениям о царской семье, которые за последние полтора десятка лет сложились у русского народа. Так что ничего тут не попишешь.

Получила сегодня письмо от отца. Царственный родитель был полон оптимизма. Русские дали своё согласие на размещение в Чехии огромного немецкого военного заказа. Танки, бронемашины, пушки, самолёты. И много-много боеприпасов. Всё для рейхсвера. Промышленность Чехии не только переводится на военный рельсы, но и переходит на круглосуточный режим работы. Берлину явно не хватало собственных мощностей для производства вооружений. Впрочем, августейший отец писал и о том, что Германия (с одобрения России), рассматривает Чехию как свою промышленную базу на нейтральной территории, которую англичане точно не будут бомбить.

Насчет последнего Мика как-то сильно сомневалась. Если немцы действительно прижмут британцев, то те точно не будут обращать внимание на нейтральный статус Чехии. Впрочем, несмотря на весь бравурный оптимизм отца, сама кесарисса Единства прекрасно знала, что основными поставщиками вооружений и боеприпасов для Германии являются предприятия России и Италии. Однако и оптимизм короля Чехии был понятен – страна получила гарантированные заказы, которые окончательно ликвидируют всякую безработицу и дадут мощный толчок экономическому развитию королевства.

Да, почти два десятилетия «независимости на двоих» не слишком способствовали бурному росту. Почти каждый серьезный вопрос требовал взаимного согласия Берлина и Нового Царьграда, что случалось отнюдь не всегда и не по всякому поводу. Так что нынешняя уступка России действительно давала Чехии шанс для рывка.

Единственное, чего пока не знала Мика, было ли это «добро» от России одним из тех условий, которые затребовала Германия в обмен на согласие на её собственное замужество.

Она не спрашивала, а ей не говорили.

Но она ни грамма не удивится этому факту.

Факту, что, выдав столь блестяще замуж свою принцессу, Чехия вытащила свой счастливый билет. Возможно даже ещё более счастливый, чем в своё время вытащила Италия, удачно выдав замуж свою принцессу Иоланду Савойскую.

Чехия всё же отнюдь не Италия. Ни по возможностям, ни по весу в Европе.

Так что отец вполне обоснованно полон оптимизма.

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 19 мая 1936 года

– Государь! Вы назначили аудиенцию главкому Императорских ВВС генералу графу Горшкову, он ожидает в приемной. Прикажете просить?

Барабаню пальцами по столу. Дурацкая привычка.

– Мой самолёт готов к вылету?

– Так точно, ваше всевеличие, кортеж ожидает сигнала на подачу.

– Прекрасно, пусть ожидают. Просите графа.

Через минуту предо мной уже стоял Горшков.

– Ну, чем порадуете, Георгий Георгиевич?

Главком ИВВС раскрыл свою папку.

– Сводка по военно-воздушным силам Европы и США. Желаете ознакомиться с подробными цифрами, государь?

– Нет, не сейчас, оставите мне доклад, я в полёте изучу. А пока буквально в двух словах дайте общую ситуацию. По основным машинам и позициям. Без всего многообразия.

– Слушаюсь, государь.

Главком Императорских ВВС был одной из самых ключевых фигур в моём военном ведомстве, уступая по значимости разве что начальнику Генерального Штаба Шапошникову. Предстоящая война – это будет война в небе. Война неба, прямо скажем. Армады воздушных флотов схлестнутся между собой не только над Европой, но и над Азией, Африкой и всеми океанами, вместе взятыми. Ключевые страны мира построили и продолжают строить многие тысячи самолётов самого разного класса и назначения. Авиашколы и авиационные училища выпускали пилотов, штурманов, прочих членов экипажей и аэродромный персонал, словно та кулинария выпекала горячие пирожки, за которыми собралась очередь из желающих отведать вкусную выпечку.

И очереди действительно стояли. Мода на морские силы всё больше уходила от строительства линкоров к строительству авианосцев и больших десантных кораблей. Как всегда, военные и правители кидались из крайности в крайность. В двадцатые годы по инерции мышления ещё строились тяжёлые артиллерийские корабли. Тем более что со всякими вашингтонскими и прочими лондонскими соглашениями по ограничению численности и тоннажа флотов ничего не вышло. Не без нашего с Италией участия. Короче говоря, в 1920-е ведущими странами на строительство огромных боевых кораблей было потрачено совершенно фантастическое количество средств и ресурсов. Особенно после того, как мы спустили на воду все четыре суперлинкора.

Но, когда разразилась Великая депрессия, конгресс США урезал правительству ассигнования на строительство новых кораблей, что заставило и прочих участников гонки взять паузу и осмотреться. И тут все словно очнулись от гипноза. Выяснилось, что Единство и Рим не только отказались подписывать какие-либо ограничения на строительство кораблей, но активно (очень активно) развивали у себя авиацию. И явно уходили в технологический отрыв. Особенно это касалось России, где появился целый ряд прорывных технологий и очень перспективных моделей самолётов. А четыре суперавианосца, десять лёгких авианосцев и пять больших десантных кораблей, оснащенных штурмовыми, противолодочными и десантно-транспортными вертолётами, явно говорили о том, что с точки зрения русских стратегов, война на море будет иметь совершенно иной характер, чем это принято было считать адмиралами старых формаций.

И конечно же численность нашей авиации не могла не вызывать определённые мысли в головах генштабистов всех мастей.

Первыми среагировали немцы, бросившиеся за нами вдогонку и в части строительства авианосцев, и главное в части постройки большого количества боевых самолётов. За немцами побежали британцы, не желая отставать от вечного соперника и очень вероятного противника в будущей войне. За англичанами в гонку включились японцы, делая упор на морскую авиацию, что понятно, хотя и самолётов наземного базирования у самураев тоже хватало. Даже Франция начала демонстрировать какие-то потуги в этом направлении. И лишь после этого всего, отойдя от экономической катастрофы Великой депрессии, в гонку включились США, но они, как и японцы, основной упор в развитии делали на авиацию морского базирования, явно надеясь, что воевать в небе над США им не придется в ближайшие десятилетия.

Даже обильное применение сторонами авиации в Испании не заставило американскую администрацию и военное ведомство пересмотреть свои приоритеты. Поэтому США пока сильно отставали от ключевых европейцев в части тяжелых и дальних бомбардировщиков, да и с истребителями тоже было довольно кисло.

В целом же в Европе возобладала доктрина итальянского генерала Дуэ, который убеждал всех, что будущая война – это война в воздухе, и что та страна, которая сумеет завоевать господство в воздухе в начале конфликта, сможет буквально выбомбить всю промышленность, электростанции, транспортные узлы, порты и прочие мосты, тем самым заставив противника капитулировать. Задачи же сухопутных войск, согласно этой доктрины, были крайне ограниченными – они должны были стоять на границе, прикрывая свою территорию, пока в небе работает авиация. А после капитуляции противника задача сухопутных армий сводилась к оккупации сдавшегося оппонента.

Доктрина красивая, абсолютно нерабочая, но хроноаборигенам нравилась, а я не возражал. Именно в силу господства Доктрины Дуэ сухопутным силам в Европе уделяли значительно меньше внимания, чем следовало. Танков и прочей артиллерии было явно недостаточно. Да, на сухопутную армию и флот и денег-то особо не было, поскольку авиация и авиационная промышленность высасывали из экономик все лишние и нелишние ресурсы.

Я уж не говорю о такой мелочи, как развитие гражданской авиации. Летать вдруг стало очень модно и прогрессивно. Истерия дошла до того, что даже почту старались отправлять с марками «Авиа» на конвертах. Нужно ли говорить о том, что многочисленные компании бросились осваивать перспективный рынок авиаперевозок и авиаразработок? Что, понятное дело, также поглощало огромные ресурсы.

Но было красиво и очень эффектно. Миллионы людей, задрав головы, следили с восторгом за сотнями и тысячами самолётов в небе. Над столицами всех основных стран регулярно устраивались воздушные парады, порой совершенно эпических масштабов. А когда мы показали в небе Парижа наши реактивные АНТ-16 и СиГ-15, тут уж все словно с цепи сорвались, бросившись за нами вдогонку. В безнадёжную, нужно сказать, «догонку».

Конечно, мы приложили руку и к развитию всей этой авиационной истерии, и к активному продвижению Доктрины Дуэ, и к гражданской популярности авиапутешествий тоже. Наш мотив был понятен. Авиация – штука очень недешевая. Это только недалеким обывателям кажется, что флот намного дороже авиации. Отнюдь. И отвлекает совершенно неимоверное, просто немыслимое количество ресурсов, квалифицированных кадров, промышленных мощностей и рабочих рук как таковых. А учитывая наше количественное и качественное превосходство в небе, я рассчитывал на то, что большую часть авиапарка Европы мы сможем уронить на грешную землю довольно быстро и нам в основном придется разбираться с вражескими системами ПВО, которые, как и авиация, тоже развивались семимильными шагами. Как и с появившимися у противников системами РЛС. Но, как говорится, это уже совсем другая история. Ведь моя армия не собиралась исполнять Доктрину Дуэ и просто стоять на границе.

Горшков меж тем начал свой доклад.

– Итак, государь. Относительно практических испытаний скоростного реактивного бомбардировщика Ил-28А. Как известно вашему всевеличию, стендовые испытания и практически полёты самолёта Ил-28 идут с весны 1934 года. К декабрю 1935 года нам удалось более-менее решить вопрос с надёжностью работы реактивного двигателя, добившись уменьшения количества отказов и пожаров. С конца февраля 1936 года в войска были переданы 56 машины для финишных войсковых испытаний, в результате чего этими бомбардировщиками было укомплектовано четыре полка, дислоцированных в разных климатических зонах нашей Империи.

– И каков результат?

– Результат можно признать приемлемым. По разным техническим причинам потеряно четыре машины, три машины совершили вынужденную посадку ввиду пожара на двигательной установке. В целом машина получила положительные отзывы как от пилотов, так и от аэродромных служб. По моим оценкам, данную модель можно запускать в серийное производство. По предварительным планам к лету 1937 года промышленность должна дать ВВС порядка 1700 фронтовых бомбардировщиков, порядка 350 торпедоносцев для нашего флота, а также порядка 150 учебных машин для авиационных училищ и для переучивания действующих экипажей с поршневых самолётов на реактивные. Также продолжаются работы по практической доводке реактивного истребителя-перехватчика Ла-250 «Анаконда», но там ещё очень сырой прототип, да и вопрос со скоростью звука требует решения.

– Понятно. Что в целом по поршневым?

– Пе-8 в наличии 237 единиц, Пе-10 и Пе-12 пока лишь перспективные модели, по которым трудно делать прогнозы. Идёт отладка, доводка, устраняются выявленные проблемы и замечания.

– Какова вероятность того, что к лету 1937 года мы получим запланированные 3000 штук Пе-8?

– Трудно сказать, государь. По нашим оценкам, мы объективно ожидаем порядка полутора тысяч Пе-8 к лету следующего года. Всего. С теми, что уже есть сейчас.

М-да. Невесело.

– Георгий Георгиевич, это никуда не годится. План должен быть выполнен в полном объеме. Представьте свои соображения, где и за счет чего это можно сделать. Я, со своей стороны, переговорю с правительством и Минвооружением. Через две недели я всех жду на совещание с практическими предложениями. Через год у нас должно быть не меньше пятидесяти АНТ-16, трех тысяч Пе-8, 150 турбореактивных Пе-10 и 75 турбовинтовых бомбардировщиков Пе-12А, даже если придется перепрофилировать производство существующих заводов и открывать новые производства. Это стратегическая линейка развития для нас.

Главком ИВВС сделал пометки у себя в блокноте.

– Да, государь.

– Си-42 и Си-44?

– Экспериментальный сверхдальний бомбардировщик Си-44 – носитель атомных бомб и крылатых ракет. Боевой радиус 4000 километров. Пока построено четыре машины. Идут войсковые испытания. Дальний бомбардировщик Си-42. Боевой радиус – 3000 километров. Бомбовая нагрузка от одной до трёх тонн в режиме перегруза. Способен нести атомную бомбу. На вооружении состоит 159 самолётов всех модификаций, включая торпедоносцы. За год ожидаем от министерства вооружений ещё полторы тысячи машин.

– Хорошо, а как там у нас с производством АНТ-12Б?

– Скоростной фронтовой поршневой бомбардировщик АНТ-12Б получил хорошие отзывы по результатам применения во время войны в Испании, во время усмирения бунтов в Римской Центральной Африке, а также по результатам применения в период войсковых учений и в повседневной работе. В настоящее время наши ВВС располагает 1199 самолётами серий «А» и «Б». В частности, самолётов серий «А» имеется войсках 457 штук, а машин серий «Б» в наличии 742. К лету 1937 года ожидается постройка ещё полутора тысяч АНТ-12Б. Двухмоторный дальний бомбардировщик Ил-4. На вооружении 1739 машин. К лету следующего года промышленность обещает передать в войска ещё порядка 900 Ил-4.

– Штурмовики и пикировщики?

– Штурмовик Су-8 продолжает поступать в войска. В настоящее время нашей промышленностью освоены модификации «Д» и «Е» данной машины. В настоящее время ИВВС имеют в своём составе 9771 машину всех модификаций, включая 654 учебные. К лету следующего года в войска должно поступить ещё не менее 12 тысяч штурмовиков. Основной пикировщик – самолёт Пе-2. В войсках находится 11 430 машин.

Что ж, штурмовиков и пикировщиков у нас действительно много. В случае чего ближайшая прифронтовая зона будет нами контролироваться вполне надёжно.

– Вертолёты?

Горшков заглянул в другой лист.

– Многоцелевые СиВ-2 «Конёк-горбунок». Выпущено 3000 единиц. Тяжелые ударно-штурмовые СиВ-14 «Беркут» – 2400 вертолётов всех модификаций. Десантно-штурмовые Юр-5 «Кречет» – 2200 машин в строю. Че-3 «Орлан», тяжёлый многоцелевой вертолёт повышенной грузоподъемности. 661 вертолёт в войсках и в МинСпасе. Воздушный командный пункт Бр-7 «Филин». В строю 352 машины. Многоцелевой вертолёт морской пехоты Ка-2 «Сапсан». 319 машин. Морской противолодочный Ка-8 «Альбатрос». На вооружении состоит 518 машин всех типов. Все машины продолжают выпускаться и при необходимости объем производства может быть увеличен на 50–60 процентов.

Ну, хоть с вертолётами у нас не так уж и плохо. Кстати, почему-то вертолёты плохо приживались в армиях других стран. Уж не знаю, в чём тут дело, но пока ни в Лондоне, ни в Берлине, ни в Вашингтоне, ни даже в Риме особого ажиотажа не было и к этим машинам относились с известной долей осторожности. Как это ни парадоксально, больше всех, после нас, строят вертолёты японцы, но у них основной упор, разумеется, на морские противолодочные машины. Они даже построили в дополнение к авианосцам ещё и два вертолётоносца. Что ж, видимо, печальный опыт применения нами вертолётов против японских войск в ходе Третьей Тихоокеанской войны произвёл на самураев должное впечатление, и они озаботились своим вариантом боевого применения этих машин. На остальных же театрах военных действий мы массово вертолёты не применяли. И они свой горький опыт не приобрели. Но это поправимо.

– Что по истребителям?

– В настоящее время наши ВВС располагают 534 реактивными истребителями СиГ-15, в том числе 81-й машиной серии «А» и 453 самолётами серии «Б». К лету 1937 года ожидаем поступления ещё 2300 самолётов СиГ-15 всех модификаций, включая учебные. По поршневым машинам. Истребитель Ла-7. В авиационных частях Сил Единства имеется на данный момент 1129 боевых машин и 121 учебная машина находится в лётных училищах и в центрах переподготовки пилотов. К лету 1937 года ожидаем поступления от промышленности ещё 8 тысяч истребителей Ла-7 всех модификаций. Истребитель Як-9. На вооружении у нас сейчас состоят 2552 истребителя, включая 312 учебных машин. К лету следующего года ожидаем поставку в войска ещё 8000 истребителей Як-9. По оценкам Генштаба это гарантирует нашей Армии безусловное и полное господство в воздухе во время Глобальной войны.

Киваю. Это так. Тем более что даже наши поршневые самолёты минимум на пару-тройку лет технического развития превосходят технику вероятных противников. Про реактивные я уж молчу. И главное, что у нас есть – поставленная на поток подготовка лётных и технических кадров, позволяющая нам буквально за год нарастить численность наших ВВС в несколько раз, полноценно нарастить, опытными летчиками и экипажами, а не горе-выпускниками курсов кройки и шитья, простите, ускоренных трехмесячных курсов по системе «взлёт-посадка». Впрочем, посадку они могли бы и не отрабатывать, ибо часто взлёт был последним в их жизни. Ходил даже чёрный анекдот, когда командир авиационной части обращается к поступившему из учебки пополнению: «Тратить время на знакомство не будем, познакомлюсь с теми, кто вернётся».