Читать книгу "Письма Булгакову. Роман. Избранное. Т. 3"

– Но ведь должен работать закон сохранения массы. Всё, что съедено и выпито, оно же и остаётся на планете. Бесследно ничто не может исчезнуть.

– Но беда в том, что потребляется чистый воздух и вода, а выделяется углекислый газ и грязная вода.

– И что?! Земля фильтрует воду. Вода и леса фильтруют воздух. Симбиоз человека и природы.

– Это в идеальном случае, когда соблюдается баланс между потреблением и восстановлением природы.

– А почему он не соблюдается?

– Потому что человек глуп и жаден.

– Неправда! Человек гениален и добр!

– Это бесполезный разговор. Жадность и глупость всё равно всегда побеждают.

– Очень странно. Так не должно быть!

– Но именно так дело и обстоит.

– Значит, надо жадность и глупость изъять из обращения.

– О, куда мы замахнулись! Евгеника?

– Может быть, простое воспитание.

– Человек почти не воспитуем.

– Кто это сказал?

– Весь опыт человечества говорит об этом.

– Какая жалость! – воскликнула Алиса. – И что теперь делать?

– Держать всех под колпаком.

– Это противно – жить под колпаком.

– Жить всегда лучше, чем не жить.

– Ну, да. Тут я, пожалуй, соглашусь. Если жизнь под колпаком можно считать жизнью.

– А чем же ещё?

– Так, существованием.

– А что такое жизнь?

– Жизнь это свобода.

– А что такое свобода?

– Свобода – это жизнь по своим законам, а не по законам колпака.

– Но всё-таки, по законам. А что такое закон?

– Закон – это то, что нужно и полезно всем.

– Ну, вот договорились. Если это нужно всем, значит, это и есть всеобщий колпак.

– Но закон – это колпак, который надевают добровольно.

– Надевают добровольно, но попробуй убрать его – тут же станешь нарушителем.

– Как всё в мире хитро устроено!

– Да, значит, просто не получается.

– Но всё-таки ваш колпак – это гадость. Это насилие над личностью. Добровольное принуждение себя и принуждение насилием – вещи разные.

– По сути, это одно и то же. Просто когда человек добровольно ставит себя в рамки, значит – он понял, что так ему лучше. А когда кто-то ставит тебя в рамки, это значит, он понял немного больше, чем ты, и желает тебе поумнеть.

– Это справедливо лишь тогда, когда этот командир – добрый человек. А если злой? Если он преследует не общие цели, а только свою выгоду?

– Ну, тогда, всем пипец!

– Вот и я о том же говорю!

– Именно такие командиры и начинают войны. А вот скажи, что такое война?

– Война – это механизм, типа мясорубки.

– Значит, это машина, которая существует независимо от человека?

– Ну, да. Человек создал много машин, в том числе и войну.

– Мистика! Зачем человеку создавать машину для собственного уничтожения?

– Ох, вот тут надо хорошо подумать!

– Думай!

Вот таким образом всегда и заканчивались мысленные беседы. Алиса говорила себе: «Думай»». И это, друг мой, оказывалось полезным.

Думай!

– И так, – думала Алиса, – зачем же человеку создавать машину уничтожения себе подобных?

Сколько ни рассуждала, а выходило так, что этому злобному деянию должна быть причина. Напрашивалась сама собой всё та же жадность природная. Из неё проистекали и все остальные грехи – желание отнять чужое имущество, чужую жизнь, захват чужих территорий, желание власти и прибылей, а значит – война.

Начало войны против всего мира отмечено несколько раз одними и теми же цифрами: девятый месяц одиннадцатое число – 911. Башни-близнецы, погибшие в сентябре – 911. Девятый месяц первого года первого века нового тысячелетия 911. Служба катастроф, которая всегда задействуется в таких случаях – 911.

Всё это говорит о том, что машина была запущена сознательно. Сделали это люди, которые хотят быть хозяевами планеты, хозяевами твоего времени, твоей жизни. Вернее, твоей смерти. Жизнь им нужна только своя собственная.

Но вести войну со всей планетой имело бы смысл лишь при условии достижения бессмертия, ведь иначе плоды этого долговременного (очень долговременного!) деяния могли достаться кому угодно. Или при условии быстрого получения баснословных прибылей (а потом и трава не расти!). Научные достижения позволяют думать, что оба эти условия уже реальны. Особенно, второе. Но и первое, видимо, на подходе.

Алиса вспоминала, каким довольным было выражение лица Буша, когда он сообщал о (якобы) террористическом акте 11 сентября. Ни тени сожаления! Только довольство и почти радость! На лбу этого гражданина мира было написано: Мы начинаем новую жизнь!

И она началась. И все это увидели и продолжают видеть. То, что произошло в Ираке, Ливии, в Сирии – сигнал всем, и России в первую очередь. Во всех этих странах поводом к внешнему вторжению служили сведения (якобы!) о возможности применения оружия массового поражения, например, химического. В Сирии кто-то применил такое оружие.

В России по рукам всяких «привилегированных служб» и их «помощников», коим нет числа, гуляет огромное количество баллончиков с неизвестной газовой начинкой. Города провоняли «ароматами» неизвестного происхождения и неизвестного действия. Источниками их могут быть и подвалы жилых домов, где якобы производится дезинфекция – кто её производит без эвакуации жильцов, на каком основании, никому неизвестно.

Никто не задумывается над тем, как всё это будет истолковано. Причин для внешнего вторжения даже искать не надо. Получается, машина войны не только там, где идут военные действия. Она везде. Она среди нас.

– Что же, в конце концов, происходит на планете? Что происходит здесь, у нас – прямо во дворе? В каждом дворе. В каждом доме. В мозгах каждого… – думала Алиса.

И ничего другого, кроме «Машины времени» Уэллса не приходило в её умную, а, может и неумную, а, напротив, ничего не понимающую голову. С одним лишь отличием – никаких инопланетян не требуется, люди и сами легко исполняют их роль.

Красавица и чудовище

В полированной древесной дверце шкафа отражается мир, заглядывающий в окно. Этот мир, отражённый в коричневато-жёлтой гамме, немного волнист, сумрачен и глубок, словно омут. Кроны деревьев смирно умещаются в этом омуте, но различить можно лишь крупные ветви – их фигуры с увесистыми массами листвы. Листья же сливаются в нечто единое, зелёное, трепещущее на ветру.

Руины хлебозавода-гиганта – детёныша советских времён – преображаются в полированной картине в розовый замок. Окна, зияющие выбитыми стёклами, похожи на изразцы и «косят» под размноженный «Чёрный квадрат» Малевича. Автомобили, летящие по проезжей части, кажутся блескучими стрелами неведомого арбалета.

Отражённый мир прекрасен и загадочен. Алиса любила дотронуться до него рукой, рассматривать в бинокль, но при этом ничуть не приближалась к разгадке.

Сказочная картина рождала мысль о том, что реальность, отражённая нашим сознанием, вот так же искажена. Градус искажений равен корректировке для комфортного восприятия. Мы все живём в Сказке, созданной нашим сознанием.

У каждого человека – своя особенная сказка. Животные тоже живут в своём мире. У любого травоядного – сказка стада. У хищника – сказка охотника. У насекомого – жужжащая крылатая сказка хитиновых созданий.

– Кто-то Мудрый и Добрый рассказывает нам Сказку и примиряет с Миром-Чудовищем, – думала Алиса.

Довольно точная мысль, не правда ли?

Генетический рай

Автобус тронулся, набирая скорость. Небо поехало следом, прицепившись к Алисе, всё целиком. Жёлтые и оранжевые парки, вывески и рекламные плакаты, дома – весь нарядный осенний город бежал навстречу автобусу. Казалось, мир вращается вокруг одной движущейся точки.

По обочине Рябинового парка за автобусом неслись три рыжих весёлых собаки. Это были недолговечные дети города – свободные от всего, кроме добычи еды и продолжения рода. Голодные и весёлые!

– Собаки – мудрецы, – подумала Алиса. – Они похожи на дервишей, достигших нирваны.

Однако мысль показалась странной – так, пожалуй, можно признать святым и моллюска.

– А что? – удивилась сама себе наша героиня. – В этом что-то есть. Может быть, человек, не осознавая того, всё время стремится к счастью простой живой клетки – делись себе, размножайся и ни о чём не думай. А вдруг это и есть генетическая память о простом и вечном Рае?

Жёлтый город заваливал себя листьями, шептал о чём-то своём и даже не помышлял противоречить гениальному открытию Алисы. Наоборот – каждый упавший лист, отправляясь в бессрочный анабиоз, подтверждал формулу Рая. Город, погруженный в огненный рай осени, вмещал в себя все стадии просветления – от кипения страстей мятежного интеллектуала до бензиновой суеты железных механизмов. Но весёлые голодные собаки явно попадали в апогей процесса. Людям до них было далеко. Люди могли веселиться от сытости, а от голода становились злыми. Может быть, и весёлыми, но злыми. А это существенно меняло дело.

Куда бы ещё завёл нашу мудрую Алису неуправляемый мыслительный поток, неизвестно, потому что автобус прибыл на конечную остановку. Алиса отправилась в пункт назначения – к старому деревянному домику, где на шатких площадях деревянного пола на двух этажах размещались десять квартир. А во дворе – десять крошечных участков земли.

Эти грядки мирно взращивали лук и помидоры, чеснок и огурцы. Здесь, на этой многоквартирной даче, Алиса отдыхала от суеты. Всё это богатство досталось ей в наследство от бабушки.

Алиса занялась уборкой. Вещи, приносимые ею время от времени, постепенно растворялись в доме, заползали в дальние углы и сидели там, молча. Пыль охотно оседала на вещевых вавилонах. Вот и приходилось Алисе делать уборку, хотя в квартире никто не жил.

Однако мирное шуршание веника было остановлено – из-за окна донеслась песнь трубадура. Алиса, не веря своим глазам, обнаружила танцующего на грядке голого мужчину. Устремив глаз в небо, он пел, как скворец весной. Алиса узнала в танцоре соседа Виталия – любителя «белочки».

– Так вот он какой – этот клеточный генетический Рай! – как-то безнадёжно-краеугольно подумала наша героиня.

И то, друг мой, что ещё она могла? Ведь никто и никогда не обещал, что истина должна доставлять удовольствие. Не должна! Поэтому-то мир предпочитает не знать ни самой великой истины, ни каких-то малых.

Рай, ещё рай…

Возвращаясь домой, Алиса как-то нечаянно обратила внимание на россыпь фирм, так или иначе объявлявших свою принадлежность к раю: «Рай антенн», «Игрушечный рай», «Конфетный рай», «Костюмы – рай для мужчин», «Кофейный рай».

– Вот это да! – возрадовалась Алиса. – Ведь что-то же всё это значит! О чём-то говорит! О чём-то хорошем. Да что там – о прекрасном! Оказывается, рай совсем рядом – танцует на грядке, радует глаз цветистыми вывесками. А люди? Понимают ли они это?

Но, оглянувшись вокруг, обнаружила Алиса серьёзных, если не сказать, хмурых, занятых своими мелкими нуждами, пассажиров-попутчиков. Было заметно, что они пребывают в месте, весьма далёком не только от Рая, но и даже от простого душевного равновесия.

– Что же получается? Чем больше райских мест, тем меньше счастья? – напрашивался сам собою парадоксальный вывод.

И тут на глаза нашей озадаченной героине стали попадаться совсем другие вывески: «…емонт вмятин. Козов и Ко». А рядом – картинка – человек с миниатюрной головой, похожий на гусеницу. Отпавшая первая буква «Р» придавала надписи сакральный тайный смысл.

Дальше следовал плакат «Покажите Кузьку и кузькину мать». Это душераздирающее предложение исходило от весёлого мужика, который держал одной рукой щенка, а другой – его мать. Фото высотой с трёхэтажный дом противостояло погоде и непогоде прямо на повороте к супермаркету «Продуты от Фарятьева», поэтому казалось, что эта кузькина мать как раз – родная мать продуктов Фарятьева.

Каскады жёлтых листьев на придорожной берёзе держали на весу какой-то китайский иероглиф, который при ближайшем рассмотрении оказался вывеской «835 ШИН». Почему восемьсот тридцать пять, а не сто или тысяча? Ответ мог быть лишь один: «Потому что!».

– Вот поэтому рай и не может отвоевать свои права, – подумала Алиса.

Её мысль оказалась последней точкой в этом городском путешествии.

Ничего страшного – спутник упал

Да, друг мой, до Рая далеко, до Бога высоко. Такова наша жизнь, согласитесь. С этим трудно что-либо поделать. Но Алиса обнаружила, что и в мелочах дело обстояло не лучше.

С некоторых пор никак не могла найти в эфирном поле радиостанцию «Маяк» с её позывными. Широту 72.32 FM, принадлежащую «Маяку» забивало своими шедеврами «Радио шансон».

Правда, наша героиня нашла выход – слушала «Маяк» через наушники во время работы на компьютере. «Регуляторы информации» явили миру своё недомыслие, но зато создали видимость работы. Дескать, вот, отцепили Зло от ушей нашего любимого народа. А то, поди-узнай, что они там будут вещать из своей столицы.

Правда, «регуляторам», кажется, не приходило в голову, что в Интернете можно не только «Маяк» слышать и видеть, но и ещё более крамольную радиостанцию «Свобода», «Свободную прессу» читать и прочие бесчисленные СМИ, не желающие церемониться ни с кем, даже с неприкосновенными вип-персонами.

И ещё более «страшные» вещи мог предложить Интернет любопытному человеку. Например, фильм известного режиссёра – сюжет: «работа» палаческого репрессивного аппарата во всей красе или претендующий на «Оскара» фильм «Сталинград», не влезающий в рамки исторического гламура.

Но, друг мой, нашей героине только и оставалось удивляться фантастическому реализму и дремучести «передовых методов». Тем более что «Маяк» можно было слушать и через телефон.

– Ну, что ж, – думала Алиса. – Может быть, я и не права. Кто знает, что мешает слушать «Маяк»? А вдруг снова один из спутников ушёл с орбиты. Сейчас это привычное дело! Теперь народ удивляется, если спутнику всё-таки удаётся нащупать ту самую расчётную дорожку и удержаться на ней. Каковы времена – таковы и успехи. Если оная зависимость существует, то, значит, времена наши сходят «на нет». Как и успехи.

Глава 2. Харитон

Харитон

Сегодня Алиса услышала по запретному «Маяку» о том, что пришёл тишайший праздник «Харитон». Оказалось, Святой Харитон мужественно обличал языческих богов и твёрдо исповедовал веру в Единого Истинного Бога Иисуса Христа. Претерпел великие мучения, но остался жив с Божьей помощью.

Однажды на пути в Иерусалим он попал в руки разбойников, которые связали его и бросили в пещеру, намереваясь потом убить. А сами поспешили на промысел. Святой горячо молился, и в пещеру заползла змея. Она стала пить вино из кувшина. Вернувшись в пещеру, разбойники напились отравленного вина и все до одного погибли. Преподобный Харитон, воздав хвалу Богу, устроил в пещере церковь, где позже возник монастырь.

Поскольку на «Харитона» запрещалось работать, Алиса, с чувством глубокой законности, принялась отдыхать, то есть вкушать «запретный плод» – любимый «Маяк». А сама тем временем, припомнила одну загадочную историю. Тогда удалось нашей героине увидеть некую схватку Добра со Злом.

Как-то попал ей в руки один из номеров городского бульварного журнальчика-газеты.

Ничего примечательного – так, новости для домохозяек. А в середине – на развороте, статья местной проповедницы Белой Магии. Юлия Цветень – таково было имя этой колдуньи. А проповедовала она о будущем, светоносном и чудесном, которое ждёт Россию и всех нас, благодаря Всегалактическим Носителям Программы Космического Блага. Каждого правителя последних лет называла она Святителем Земли Русской, дарованным людям в Светоносное Время великими Демиургами Вселенной.

Обе страницы разворота были густо усеяны изображениями православных икон и крестов. Выглядело всё это весьма поэтично, красиво и даже магнетически захватывающе! Вот и подумалось Алисе – надо с кем-то поделиться этой интересной находкой. Юлию Цветень видеть доводилось лишь несколько раз издали – зелёные глаза, полуулыбка, одухотворённость во взгляде. Женщина-загадка. Отправилась Алиса к знакомой, которая ближе знала колдунью.

Вошла в дом, присела на диван для беседы. Достала журнальчик с магической статьёй и показала её хозяйке дома Таяне. И… Боже мой! Что же вдруг произошло с этой милой на вид, приветливой и всегда доброжелательной дамой! Такое видеть доводилось лишь в фильмах ужасов.

Лицо, ещё минуту назад излучавшее спокойствие, вдруг перекосила какая-то внутренняя борьба. Наружу проступила маска отвращения и злобы. Тело повело, словно внутри гулял дикий гном, стараясь вырваться сквозь путы кожи то в одном месте, то в другом. Похоже на приступ эпилепсии или картину «Изгнание беса», но при этом Таяна неподвижно сидела на диване. Видно было, как она собрала всю волю в кулак и внутренним приказом загнала «беса-гнома» в привычную клетку тела.

Алиса наблюдала эту сюрреалистическую картинку в ступоре – так неожиданна и страшна была трансформация знакомого человека.

Оправившись от приступа, Таяна, как ни в чём не бывало, стала комментировать статью, высказываясь даже с оттенком одобрения. Но её слова для Алисы уже ничего не значили – это были просто звуки. Суть человека (или беса) проявилась только что, поэтому слова теперь были бесполезны.

Вот такую историю, друг мой, вытащил из прошлого «Харитон». На то он и святой, чтобы напоминать человечку о близости и опасности всего бренного.

Собачий гипноз

Но «Харитон» на одной истории не остановился. Пришло в гости с ним и ещё одно воспоминание. Случилось это в начале девяностых, когда рухнула советская система, а её место легко и прочно занял всесторонний бандитизм. Население лишилось работы, а, значит, и средств к существованию. Многие вполне приличные люди вдруг изменились до неузнаваемости. Нет, внешне они выглядели так же, как и год назад. А вот внутри… скажем так, они разрешили себе всё!

Как-то по воле обстоятельств пришлось Алисе оказаться в гостях у давнишней знакомой. Дама долго возмущалась тем, что происходило вокруг. Особенно её раздражали вылезшие на свет богатеи.

– Ну, ничего! – высказалась она без стеснения. – Мы будем им шубы норковые резать в трамваях.

– Так они в общественном транспорте не ездят. У них же крутые авто, – возразила Алиса.

– А мы им эти авто разбивать будем.

– А милиция? Ведь посадят.

– А мы ночью.

И такой огонь ненависти горел в глазах, казалось бы, солидной дамы, что Алиса засобиралась домой.

– Сейчас, – сказала хозяйка. – Я маму предупрежу и провожу тебя.

И ушла в соседнюю комнату, а на пороге появился лохматый пёс и преградил выход. Зарычал тихо, но грозно.

– Не бойся, – крикнула уже из прихожей хозяйка. – Он не кусается.

Но намерения пса были вполне ясны – из комнаты он Алису просто так не выпустил бы. Минут десять прошло в ожидании. Наконец, хозяйка нарисовалась на пороге гостеприимной комнаты и прогнала пса. Вышли на улицу, прогулялись до остановки. Алиса вошла в трамвай, помахала рукой провожающей.

И только когда открыла кошелёк, поняла, что деньги исчезли – к несчастью, сумка её стояла как раз в прихожей, когда рычащий пёс загородил выход из комнаты. С тех пор, будучи в гостях у кого бы то ни было, Алиса не выпускала свою сумочку из рук. Смешно… но это так. Наша героиня поняла, что приличный внешний вид и давнее знакомство теперь уже ничего не значат.

– Странно, – размышляла Алиса. – Зачем это Харитон припомнил мне эти истории? Что бы это значило? Надо быть начеку.

Нанопустота

Мимо окна проплыла чья-то лысая голова – это по тротуару прошествовал по делам электрик управляющей компании «Бриллиантовый город». Бриллиантовый блеск лысины весьма соответствовал… да что там! Просто отражал суть. Лысина, то есть, пустота и вот этот бриллиантовый блеск!

Если задуматься, то именно так и рождается красота мира.

– Что есть мир? Блеск пустоты, – думала Алиса. – Помните? – «природа – сфинкс, но тем она верней своим искусом губит человека, что, может статься, никакой от века загадки нет и не было у ней».

Однако при всей безграничной любви к русскому классику, мы теперь вынуждены сказать – не прав был Фёдор Иванович. Есть загадка и не одна, а, может быть, миллионы загадок. Да что там! Мы говорим ДНК, а подразумеваем…

Далее, друг мой, ход мыслей нашей героини можно изобразить примерно так:

На протяжении веков духовные учители знали, что наше тело можно перепрограммировать с помощью речи, слов и мысли. Сейчас это научно доказано и объяснено. Человеческая ДНК работает как биологический Интернет, но во многом превосходит своего технического собрата.

Если не углубляться в суть исследований, которые проводятся многими учёными по всему миру, а сформулировать лишь выводы, получится следующее: 1. наша ДНК может «загружать» данные в «сеть». 2. Может извлекать данные из «сети». 3. ДНК – это органический сверхпроводник, который работает при температуре тела, в то время как искусственные сверхпроводники для своей работы требуют сверхнизких температур – около абсолютного нуля. 4. Все сверхпроводники, и ДНК тоже, способны хранить свет, то есть, информацию. ДНК может хранить большие объёмы информации.

Более того, учёными в 2004 году уже создан квантовый компьютер на основе двух групп атомов наноразмера, которые названы кьюбитами. Это реальный факт. Такой компьютер будет работать в миллиард раз быстрее обычного, а размеры его фантастически малы. Вот вам и бриллиантовый блеск пустоты!

– Великая вещь – квантовая физика, – сказала себе Алиса. – Или квантовая биология? Неважно! Главное, она легко и просто соединила малограмотного электрика дядю Васю, любителя всего большого и вкусного, с нанопустотой. Как всё-таки изящен и удивителен мир! Стоит только выглянуть в окно…

Матрица

Алиса не однажды задумывалась о том, почему современные поэты пишут какие-то унылые стихи, похожие на кучу рассыпанных пазлов. Но поняла причину этого недавно, когда писала письмо литературному собрату. Вот это письмо:

«Прочитала твой материал о семинаре молодых и писательском Пленуме. Всё верно! Но верно для тех, кто обучен мыслить самостоятельно. Люди, воспитанные в поиске Истины, Смысла Жизни, то есть люди прошлого века (тогда вся система образования не только давала знания, но и требовала умения мыслить), эти люди поймут твои размышления, сомнения и душевную боль. Последующие поколения, обучение которых в школе проходило с применением новых технологий (скорее, социальных, чем образовательных), технологий формализации мышления, т.е. оцифровывания мозгов, они эту статью даже не дочитают до конца. Уверена в этом. Как пишут сейчас комментаторы о любом серьёзном тексте – много букаф.

Современные школьные программы не ставят перед собой никаких мировоззренческих задач. А это, собственно, и есть тот самый «Троян», который разрушает целостность восприятия мира. Дети выходят из школы, имея фрагментарное пошаговое сознание. Синтезирующие функции мозга не задействованы. Теперь даже и стихи пишут именно так – пошагово, создавая некую словесную матрицу – текстовую матрицу бытия.

Это состояние оцифрованного сознания в мире оцифрованного бытия, которое предстаёт в виде теории множеств, материализованной в тексте. Это поэзия аналитического свойства, которая расчленяет мир на элементы множеств. Это закономерно, потому что унифицированные фрагменты множеств могут быть соединены в любом, необходимом для оцифровки порядке. Это такой этап выработки нового сознания в оцифрованном мире с помощью матричных текстов.

Надо понимать, рано или поздно наступит период, когда в действие должен будет вступить процесс интегрирования. Тогда на сцену явится требование гармонии, синтеза. Но до этого ещё нужно дожить.

Именно в разнице мышления и кроется та самая пропасть, разделяющая поколения творцов. Человек-аналитик, расчленяющий мир на элементы, неизбежно начинает видеть великое в малом. Тогда как истинно великое становится для него невидимым. Может ли что-то изменить существующее состояние умов, например, воспитание? Вряд ли. Противостоять школе с её десятилетними троянскими программами с помощью воспитания, убеждения – дело безнадёжное. Начинать надо с детского сада».

Вот к таким выводам, друг мой, пришла Алиса, раздумывая о современных стихотворцах и их матричных текстах.

Эпоха Свиньи

Алиса, наша героиня, любила размышлять обо всём. Особенно хорошо это получалось, когда приходилось вести диалог с собратьями по перу. Вот полюбуйся, что написала она одному из своих друзей:

«Ты поймал самую суть этого конвейера – необходимое для его существования ускорение, т.е. нарастание прибыли. В 1995 году я написала небольшую вещицу «Год Свиньи», где процесс капиталистического производства показан в виде глобального конвейера, в конце которого стоит она – Цивилизация Потребления в виде огромной Свиньи, пожирающей своих деток и вообще, пожирающей всё.

По логике вещей идеалом этой системы должно стать настолько ускоренное производство, что произведённые материальные объекты, минуя потребителя, сразу должны отправляться на свалку. То есть итог этого процесса (ускорения) – абсурд.

Действительно, если задуматься, то для чего нужны люди (народ) в этом процессе? Лишь для того, чтобы с помощью наращивания прибылей ТНК дать им возможность владеть миром.

Но если исключить людей (народы) и вместо них создать компактное универсальное производство на основе роботов, которые будут производить всё, в том числе и роботизированные промышленные системы (то есть самих себя), то весь мир становится собственностью небольшой кучки людей (ТНК).

Для обслуживания такой системы необходим будет, например, миллион живых работников. А, может быть, и того не нужно. Вывод: капитализм – это система пожирания человечества. Живому человечеству нужен другой мир, другая система».

Вот, друг мой, такова была она, наша Алиса. И с этим уже ничего не поделаешь, ведь жить ей приходилось на Планете Вечных Войн и в Стране Исчезающего Времени.

Ваш доктор, крестиком белым распятый

Есть, знаете ли, сеть аптек – «Ваш доктор» называется. На каждой вывеске аватарка – доктор в виде белого крестика в белой же шапочке. Много раз видела Алиса этого доктора, белым крестиком распятого. Ну, видела и видела. А тут вдруг вспомнила при случае.

Услышала по «Маяку» беседу ведущего Игоря Ружейникова с Людмилой Петрушевской – кумиром миллионов тех самых 80-х, когда колючий и блестящий юмор её прозы обрёл тиражи.

Включила Алиса сайт «Маяка», нажала кнопочку «смотреть» и увидела Людмилу Петрушевскую, сидящую перед микрофоном в сценическом костюме – чёрное платье, красные перчатки и чёрная шляпа с широкими полями. Было видно, что Людмила Петрушевская не очень уютно себя чувствовала, ведь она была в гостях. А ведущий в своей иронической манере диалога, видимо, имел некий психологический картбланш – привилегию хозяина, превосходство молодости. Петрушевская по возрасту годилась ему в бабушки.

– А при чём тут «Ваш доктор»? – спросишь ты.

А притом, что умнейшая и талантливейшая Людмила Петрушевская напомнила Алисе вот этого доктора, распятого белым крестиком, только в чёрно-красном варианте. Да и беседа вполне тому способствовала.

Честно говоря, наша героиня Алиса, привыкшая думать и всё замечать, ничуть не удивилась услышанному, ибо судьба Людмилы Петрушевской мало чем отличалась от судеб всех знаменитых писателей прошлого века и как-то очень тесно смыкалась с сегодняшним днём.

Родители, как водится, были репрессированы. Голод, скитания. Детдом. Нищие послевоенные годы. Потом, уже в казалось бы благополучные 80-е, угроза ареста самой Петрушевской. Повезло – успела уехать во Францию, где в то время как раз шла её пьеса.

Обо всём этом Людмила Петрушевская рассказывала с какой-то извиняющейся улыбкой. С той же интонацией говорила и о том, что видела в детских домах ещё вчера, куда она приходила работать как волонтёр: «Такой нищеты не было даже в послевоенное время. Что там творится в этих детских домах сейчас?».

И ведущий отвечал буднично и просто:

– Ну, ясно же, что – воруют!

Вот тут наша Алиса, друзья мои и подумала:

– Доктор Вы наш, чёрным крестиком распятый, услышит ли кто-то этот вопрос – что там происходит, в этих детских домах? Что вообще происходит с нами, если взрослые отнимаю еду у детей? В послевоенные голодные годы в детдомах детей лечили и откармливали. А сейчас, в сытое время, еду у сирот отнимают. И не только еду!

Надолго, теперь надолго, врезалась в память вот эта картина – знаменитая писательница Людмила Петрушевская, распятая чёрным крестиком подлого времени.

На улице МПС

Вот, друг мой, иногда бывает так, что понесёт человека какая-то сила в неведомое. Да и не сила вовсе, а просто ошибка момента.

Торопилась Алиса, опаздывала на встречу с одной знакомой. А тут автобус сорок седьмого маршрута подкатил, и дверца сама собою откинулась, и сидений пустых обнаружилось множество.

Алиса одним глазом отметила на маршрутной табличке конечный пункт – центр города, и прыгнула внутрь.

– Город невелик, почти все автобусы идут по одним и тем же улицам, – подумала Алиса. – Авось, доберусь!

Сначала маршрутка бежала привычным путём. Но на перекрёстке Митрофанова и Мерлина вместо того, чтобы свернуть к вокзалу, вдруг резво двинулась по прямой без остановок. Алиса и моргнуть не успела, как уже привычный поворот остался далеко позади.

– Ничего, – опять успокоила себя наша героиня. – Наверное, поедем по Иркутской, там сориентируюсь.

Промелькнула Иркутская, но автобус уходил всё дальше, в сторону окраины. И только на Угольной свернул в направлении центра.

– Наконец-то! – обрадовалась Алиса. – Выйду через три остановки, это будет где-то как раз напротив нужного дома. Опоздать-то, я всё равно опоздала. Так что два квартала пути уже ничего не меняют. Дойду, тогда и расскажу о приключениях Алисы в осеннем городе.

После остановки наша героиня на первом перекрёстке взяла вправо и зашагала от Угольной в сторону цивилизации. Улочка в деревянном царстве окраины пахла берёзовым дымком, выглядывала из-за заборов чуть прихваченными морозом георгинами, собаки лаяли, стоя и упираясь передними лапами в калитки. Вдали на еле видимом перекрёстке отсвечивал на солнце какой-то зелёный вагончик.

Приблизившись, Алиса поняла – это поезд на привокзальных путях.

– Кажется, я промахнулась. Вместо переулка Муромцевского выхожу на железнодорожный вокзал. Делать нечего, придётся позвонить, сообщить, что задержусь.

И, действительно, когда закончились берендеевы деревянные избушки, Алиса оказалась на переходе через рельсовые пути. Слева выглядывал игрушечный теремок вокзала. Направо – рельсы уходили вдаль и упирались на горизонте в недоступные небеса. Прямо по курсу перед Алисой раскинулась улица МПС, единственная в городе, по которой проносились скорые поезда и увозили пассажиров в иные миры – куда-то вглубь необъятной, тоскующей по людям страны.

Запах просмолённых шпал, далёкие гудки электровоза, зелёные гибкие тела пассажирских составов, рельсы, улетающие в небо – всё это вдруг заполнило Алису изнутри, охватило снаружи плотно и жадно. Захотелось немедленно войти в вагон, устроиться у окна и под стук колёс мчаться в просторы полей, преодолевая пространство и время.