Читать книгу "Письма Булгакову. Роман. Избранное. Т. 3"

Глава вторая и последняя. Китайский магнат русского происхождения

Ловись, рыбка, большая и маленькая!

С утра пораньше отправился Иван Иванович на рыбалку. Однако лето давно уже закончилось. Да и осень почти прошла. Неуютно на берегу. Клюёт плохо, редко. Но если глупая рыба не попадётся на крючок, то и обеда у Ивана Ивановича не будет. Про ужин уж и говорить нечего!

Сидит изобретатель над рекой, дрожит и думает: «Обманул, друг, Тейтаро. Нет праздника, да и не будет теперь уже никогда»

Тут из-за кустов вдруг вываливается всё тот же Сергей Сергеевич – рыбачья душа.

– Что? – говорит. – Окна-двери не понравились, пахнут плохо. На берегу-то оно лучше? Воздух свежий. А?

– Ну, да, – смущённо пробормотал Иван Иванович.

– Воздухом сыт не будешь.

– В «Окна-двери» больше не пойду! – твёрдо сообщил изобретатель.

– Да, я и не приглашаю. Фирма приказала долго жить. Я теперь в другом месте работаю. Хочешь, присоединяйся.

– И что это? – с опаской спросил Иван Иванович.

– В киоске будешь мелочёвкой торговать.

– Киоск твой?

– Да, куда там! Один кент с юга приехал. Его киоск.

– И что за мелочёвка?

– Да, там, гирлянды цветочные, цветы в корзинках пластмассовые для украшения интерьера.

– И всё?

– Ну, да. Заработок – процент от продаж.

– И как?

– Не густо, но на хлеб хватает. Ты вон, смотрю, совсем плохой, кожа да кости. А тут всё же – хлеб. Иногда и на молоко остаётся. Ну, что?

Помялся, помялся бедный изобретатель, к тому времени окончательно заледеневший на ветру, да и согласился. Хотя предыдущее предложение знакомца и бывшего коллеги Сергея Сергеевича не принесло долгожданного благополучия, но раз на раз не приходится. В одно и то же место два раза бомба не падает. Так подумал Иван Иванович, сматывая удочку.

Продавец гирлянд

На следующий день наш изобретатель уже бодро осваивал торговый процесс. На первый взгляд, ничего сложного не обнаружил. Всё просто и даже, примитивно. Принял товар по списку, записал то, что продал, сдал остатки товара опять же по записям. Получил заработанный за день процент, и свободен!

То, что выдача заработка полагалась в конце каждого дня, очень понравилось Ивану Ивановичу, потому что вечером он уже смог купить себе и хлеба, и молока, и даже колбасы кусок.

Работа, казалось бы, не требующая размышлений, давала богатую пищу для ума. Торговый киоск на базаре – что экран телевизора: сколько за день людей пройдёт мимо, какие типажи попадаются – просто песня! Иван Иванович – любитель физиогномики, был ошеломлён:

– Кино, просто кино! Хоть сейчас садись писать роман под названием «Люди или…»

Однако писать роман пока не представлялось возможным. Торговля шла довольно бойко. Многие с интересом поглядывали на новый товар – до приезда южной экзотики, в виде гирлянд цветущих лиан, белоснежных лотосов, корзинок ромашек и васильков, пластмассовых пальмовых деревьев и прочих украшалок для квартир, в городе не водилось подобного товара.

Особенно надолго возле киоска задерживались женщины. Какой бы ни была хозяйкой в доме женщина, но устоять перед красивыми предметами интерьера трудно – очень уж изделия из необычной импортной пластмассы похожи на натуральные, природные. Букет васильков в жёлтой плетёной корзинке, казалось, только что прибыл с поля, где на краю пшеничных просторов ютились эти синеглазые цветы. Неувядающие ромашки, сияя белизной и солнечными серединками, хотели поселиться в руках каждого, кто бросал на них заинтересованный взгляд.

Через неделю Иван Иванович отъелся, стал спокоен и философичен, а также и терпим ко всякого рода вывертам жизни. Даже несколько расслабился в отношении женского пола, к которому обычно относился с большой осторожностью, ведь главными потребителями эксклюзивного товара как раз выступали любительницы прекрасного.

– Чего уж тут! – добродушно рассуждал наш герой. – Пусть себе вьются у киоска, пчёлки мои! Им же надо улей свой украсить!

И так ему понравилось это своё новое состояние, что ко всем милым дамам он теперь обращался исключительно сказочным образом:

– Что бы тебе предложить хорошего, пчёлка моя? – спрашивал он у очередной покупательницы.

И заметил, что вот это доверительное «ты» очень помогает увеличить доход. Как-то так дамы, все без исключения, расцветали, когда слышали вот такую замечательную домашнюю речь.

– Вот, – думал изобретатель. – Скоро я стану хорошим психологом. Тоже пригодится! Мало ли что!

И ведь, как в воду глядел! Вот они, эти черти из закорюченного переулка, из дальнего уголка замученного жизнью сознания, всегда подбросят что-нибудь непотребное.

– Мало ли что! – только подумал Иван Иванович, а оно уже тут как тут!

Вот так, друг мой, мысль имеет свойство материализоваться!

Катастрофа

Закончился месяц вполне успешной торговли, как считал наш герой. Впервые за это время пред очи Ивана Ивановича явился хозяин.

– Вот, привёл контролёра, – сказал круглый, вальяжный гость. – Рэвизия будет.

– Пожалуйста, – спокойно отозвался изобретатель.

Он был уверен, что в его киоске всё в полном порядке – комар носа не подточит. Однако некое неприятное чувство откуда-то сбоку коварно вгрызлось в мозг. Получалось, что ему не верят. А ведь Иван Иванович как раз и страдал всегда из-за своей подружки – назойливой и настойчивой совести.

– Надо так надо! – пригласил он контролёра в киоск, а на фасад вывесил табличку «Перерыв».

Хозяин быстро куда-то ретировался. Контролёр же принялся ревизовать, перечитывать и пересчитывать всё и вся – накладные, записи Ивана Ивановича, гирлянды и пальмы, ромашки и васильки. Шорох стоял в киоске, бормотание смутное – атмосфера как-то сама собою сгущалась и становилась грозовой. Иван Иванович чувствовал это по недовольно выгнутой, словно у выпуганной кошки, спине контролёра.

Уверенное спокойствие изобретателя постепенно переросло в противную серую тревогу.

– И что роет! Там и рыть-то нечего! – думал наш герой, с досадой и неприязнью поглядывая на суету контролирующей особы.

Наконец, аудитор распрямился и строго посмотрел прямо в глаза Ивану Ивановичу.

– Ну, что? Сознаваться будем?

– В чём? – поразился изобретатель.

– А то мы не знаем! – лучезарно улыбнулся ревизор.

– Конечно, не знаю!

– Недостача у тебя, дорогой мой!

– Какая недостача?! – воскликнул Иван Иванович, хватаясь за косяк, чтобы не упасть.

– Так, должен ты, друг сердечный, пятьдесят тысяч хозяину.

– Не может быть! – только и выдохнул бедный торговец гирляндами.

– Не может, но есть! Именно пятьдесят! Смотри сам, я всё записал.

– Что? Что ты мог записать? Если я каждый день сам записывал всё до последней копеечки!

– Копеечки на месте, а товара нет – ровно на пятьдесят тысяч!

– Какого товара? Всё же учтено, всё посчитано было!

– А вот тут в накладной написано, что дополнительно поставлена для продажи в твой киоск композиция из натурального рубина, стоимостью в пятьдесят тысяч рубликов.

– Где? Где написано?

– Так смотри лучше. Вот – мелким шрифтом на обороте накладной.

– Не было никакого рубина, одна пластмасса приходила.

– Ну, если бы я проторговался, тоже так сказал бы, – доверительно улыбнулся ревизор.

По этой вышколенной улыбке Иван Иванович понял – его подставили ловко и просто. Доказать ничего не удастся. Свидетелей нет, и не будет, а накладная есть. Поставщик товара каждый раз присылал новых грузчиков – всё парнишки молодые. Подмахнул накладную, и след простыл. Кто это был, куда улетучился, где его искать. Ни имени, ни фамилии, ни места жительства.

Сел Иван Иванович на свой стульчик в киоске, пригорюнился.

– Где я возьму такую сумму? Никогда и в руках не держал столько! Что теперь будет?

И мерещилась уже нашему изобретателю тюрьма с решётчатыми окнами. Но тут вдруг, откуда ни возьмись, вновь явился хозяин.

– Ну, что – платить будем или отрабатывать?

– Как же отрабатывать, если непонятно откуда растраты появляются? Поработаю ещё, уж тогда и вовсе худо будет – на всю жизнь должен останусь.

– Ну, не всё так плохо. Вот поторгуешь дополнительным товаром – дорогим, быстро и рассчитаешься.

– Каким товаром?

– Да, товар простой, много места не займёт. Вот порошек такой, в бумажки упакованный. Будешь продавать тем, кто спросит. И все дела!

Пот прошиб бедного изобретателя – понял, что наторговать можно будет лет на десять. Однако вида не подал:

– Подумаю, – сказал.

– Ладно, думай до завтра, – согласился хозяин.

Куда уехал цирк?

Бежал домой Иван Иванович, на ходу бормотал горестно: «Вот это называется, поработал!» В милицию идти бесполезно – видел однажды, как хозяин с ментами за ручку здоровался. Тут всё схвачено!

– В бега уходить придётся, – решил изобретатель. – Поеду немедля к однокласснице в деревню. Авось, не выгонит. Там и схоронюсь. Помогу за скотиной ходить, а весна придёт – огородом займусь.

О том, что от женского пола подальше держаться надо, и не вспомнил, бедолага. Здесь следует отметить, дорогой друг, что Тейтаро Судзуки не остался в стороне от этой душераздирающей трагедии, а полностью одобрил действия Ивана Ивановича. Дескать, правильно решил – так держать! Оно и мудро! Деревня, она всегда спасала – приютить, там, подкормить, душу поправить и прочее… Куда ещё податься бедному гражданину от притеснений и нищеты!

Сдал наш торговец свою квартиру первому попавшемуся студенту за символическую плату, да и покинул родные стены. Так что изобретателя сегодня нашли мы уже за городом – на пути к природе. Стоял Иван Иванович на перекрёстке (так и хочется сказать – на перекрёстке жизни!), ловил попутку. На автобусе побоялся отправляться – у кента всё схвачено, мигом сообщат, «куда уехал цирк». Тут надо тихо действовать, незаметно, следов не оставлять. А вот и попутка – КАМАЗ остановился на призывный жест.

Уселся Иван Иванович на сиденье рядом с водителем и, наконец, вздохнул облегчённо – кажется, всё получилось! И так хорошо стало, так разморило в мягком кресле, что постепенно задремал он, привалился к спинке сидения плотнее, да и уснул совсем. По обыкновению, как и всякий раз на крутых поворотах жизни, приснился изобретателю странный сон.

Видит Иван Иванович себя. Как будто идёт он полем-лугом. Вокруг цветочки, мотылёчки, солнце светит, птички поют. Хорош летний денёк! Но вот впереди ждёт его подъём на крутую гору. Подходит ближе и видит – трава на взгорье низкая, ухватиться не за что, скользко будет подниматься. Но делать нечего – надо! И стал Иван Иванович одолевать подъём. Вдруг заметил, чуть выше стройными рядами движутся в гору змеи – великое множество! Видно, что, скорее всего, ужи. Но всё равно противно смотреть, как они извиваются, пытаются опередить друг друга.

– Это мне придётся через них переступать! – подумал Иван Иванович.

И, действительно, крупными шагами стал обгонять змеиное воинство. А потом и позади оставил. Вот уже и вершина рядом! Немного поднатужиться надо, и преодолеет он этот крутяк. Но сил уже не хватает, а змеиное войско догоняет.

– Не скатиться ли мне обратно? – подумал изобретатель.

Но чувство омерзения заставило его ухватиться за кустарник на вершине, упереться изо всех сил и выбраться наверх. Оглянулся назад, а змеи застряли на подходе к вершине да и забуксовали – не могут никак преодолеть уклон. Тут вмешался мудрец Тейтаро – дескать, молодец, Иван Иванович! Умеешь, когда захочешь!

Проснулся наш герой в хорошем настроении. Оказалось, пока сон смотрел, старательный КАМАЗ большую часть пути уже и отмахал. Вот она, деревня-то, как на ладони. Километра три осталось. Возликовало сердце Ивана Ивановича – благодать кругом! Горы синие – грядой, небо высокое – жемчужное. Скоро в гостях у одноклассницы Варьки за столом сидеть будет. В этом не сомневался – знал Варьку с детства. Доброй души человек, хозяйка хорошая, а уж гостеприимная – слов нет!

Так и вышло, дорогой друг! Варька, рада не рада была – встретила Ивана Ивановича как долгожданного родственника. Вошёл в избу, а там тепло, уютно, пирогами пахнет. На печи кот рыжий толстый сидит, на гостя вопросительно смотрит – дескать, кто ты такой, не пора ли мне убегать?

Погладил Иван Иванович кота по широкой спине. Тот выгнул её дугой, на гостя одобрительно глянул, да и разлёгся на теплом месте вольготно и беззаботно.

– Хорош у тебя котяра! – сказал изобретатель.

– О, это первый друг! Мы с ним все вечера коротаем! Разговариваем, беседы ведём. Сын в городе живёт. А мы тут – с котом. Кстати, Васькой зовут.

– Ну, вот, будем знакомы, – подмигнул Иван Иванович рыжему баловню.

Тот даже ухом не повёл.

– Рассказывай, Ванюшка, как житьё-бытьё? Вот, пирожки с капусткой кушай, и рассказывай, – уселась напротив гостя Варька.

И поведал Иван Иванович давней подружке-однокласснице леденящую историю жизни своей городской. Всё без утайки! Варька только охать успевала. Смотрела жалостливо. Потом сказала:

– Живи тут, никуда не высовывайся. Сын у меня молодой да шустрый, но и то – спасается только тем, что в охране толстосума одного работает. Оружие при нём. Вот поэтому лишний какой-нибудь обдирала и не пристанет! А ты! Знаю я тебя! Разве твоё сейчас время! У тебя же мозги направлены всегда в науку были. А сейчас, какая наука! Мародёры сплошные кругом. Здесь и то жизни нет, а в городе – и вовсе!

Благодарный Иван Иванович после сытного ужина отправился на скотный двор, накидал сена Бурёнке и тёлочке Пёструшке. Воды натаскал в дом, дров две охапки. Варька печь затопила на ночь. Умаявшись, уснул изобретатель на печи рядом с котом Васькой, как у мамы за пазухой.

Новое – хорошо забытое старое

И стали жить-поживать Иван Иванович и Варька в мире и согласии. С утра переделает новый жилец все дела по хозяйству, да и усаживается читать журналы «Наука и техника», коих в кладовке у Варьки было великое множество – сыну выписывала, пока в школе учился. А для технаря такая библиотека – лучше всякого Интернета. Вот и принялся Иван Иванович привычным делом заниматься – читать, информацию извлекать, обрабатывать в мозговом компьютере и новые идеи рождать.

Россыпи интереснейших вещей обнаружил изобретатель в старых журналах. Однако остановился на одной неприметной статье, опубликованной мелким шрифтом в примечаниях. Варька оторвать не могла его от найденной жемчужины – и спал и ел, не выпуская из рук журнала:

– Что ты там выискал? Можно подумать, рецепт вечной молодости.

– Ты почти угадала, – обрадовал её Иван Иванович. – Это просто бомба! Находка для любого бизнесмена! Понимаешь, я нашёл статью о голубой глине.

– Так всем известно – она лечебная.

– Известно-то известно, но используют её либо для примочек-компрессов, либо внутрь. И то и другое – не самый лучший способ. Не каждый решится землю есть, то есть глину, или на рану её накладывать. Ванны из глины – это уж и вовсе экзотика – только для санаториев и годится.

– И что?

– А то, что придумать надо такой способ, чтобы действие глины было незаметным и постоянным – удобным, значит. Но глина должна быть необожжённой, например, отшлифованный браслет или медальон. А, может быть, ожерелье.

– А что, такого способа нет?

– В том-то и дело, что для браслетов или бус используют только обожжённую глину. А после обжига она уже не отдаёт микроэлементы.

– И много их, этих микроэлементов?

– Да вся таблица Менделеева.

– Ого!

– А самый главный элемент – радий. Радиоактивный, но в малых количествах, как в глине, очень полезен человеку.

– Неужели так трудно придумать этот способ – из необожжённой глины бусы изготовить?

– Если бы просто было, так давно уже придумали бы. Здесь никакие склеивающие материалы не подойдут – все они вредны для здоровья. А без них глина после сушки легко рассыпается, обработке не поддаётся. Слышала такое выражение – колосс на глиняных ногах?

– Как не слышать! Скульптура, кажется, такая была – гигант на глиняных ногах. Камешек с горы скатился, ударил колосса по ногам, он и рухнул. Школьный курс древней истории.

– Точно так. А нам надо, чтобы из глины без обжига можно было бусы выточить и отшлифовать. У вас тут глина голубая, кембрийская, самая ценная. Заводик можно было бы открыть – бусы, браслеты, медальоны делать.

И что ты, друг мой, думаешь? Именно изобретением способа производства бус из необожжённой глины и занялся наш изобретатель. Его хлебом не корми – дай поизобретать что-нибудь. По обыкновению, Иван Иванович даже и не думал о том, кто и как заводик построит. Для него это было делом не первой важности. Азарт изобретателя, как всегда, толкал его. И знал, знал наш герой, что теперь и спать не сможет, пока не придумает, как решить эту глиняную задачку.

Варька не мешала однокласснику. Понимала – теперь его не остановить. Так что, друг мой, сообщаю – принялся Иван Иванович образцы глины в дом таскать, пробовать разные добавки, чтобы из рассыпчатой глины изготовить прочный материал, полезный для здоровья. Стол обеденный превратился в лабораторный. Десятки образцов уже стояли рядами, высыхая постепенно до нужной кондиции.

День и ночь колдовал наш герой. Высохшие заготовки пробовал на прочность – вручную пытался из них медальоны и бусы вытачивать и шлифовать. В ход пошли и тесто, и мука, и молоко, и закваска пивная, и белок куриного яйца. И порошки из трав – их у Варьки насушено было много, везде по углам рассованы пучками. В первую очередь пробовал Иван Иванович именно органические материалы, родственные живым тканям. Хотелось ему создать состав такой, чтобы бусы тёплыми были, как янтарь, например.

Всю зиму не отрывался изобретатель от работы. А к весне показал Варьке ниточку бус – голубовато-зелёные пирамидки, с округлёнными гранями, отшлифованные вручную.

– Вот, Варька, давай испытание начнём. Надевай бусы и носи, не снимая, с месяц. Потом расскажешь о своих ощущениях. А я вот медальон носить буду.

– Ну, Ваня, ты и молодец! – просияла Варька. – Теперь инвестора надо искать.

– Рано ещё. Сначала испытать надо. А вдруг, никакого действия не обнаружится.

– Ну, это правильно! Проверить, конечно, надо.

– Вот я и говорю. Сегодня – первый день эксперимента. Так я и записываю в рабочий дневник.

Иван Иванович, как истинный профи, каждое своё действие фиксировал, описывал подробно, выводы делал, результаты обсуждал. Сам с собой обсуждал, конечно, но непременно делал это в письменном виде. Иногда, правда, Варька что-то подсказывала. К весне рабочий дневник нашего изобретателя уже был похож на рукопись объёмного романа. Да это и был роман – о мечте выброшенного из жизни умного, образованного и талантливого гражданина, которому не нашлось места в рыночной меркантильной суете.

Варька, как истинная женщина-селянка, ясен пень, выведала у Ивана Ивановича секрет изготовления бус. Главный компонент изобретатель указал любопытной однокласснице, но сообщил так же, что есть и ноу-хау – мелочь, без которой бусы ни за что не получатся.

Так что ноу-хау на этот раз так и осталось секретом, не потому, что Иван Иванович Варьке не доверял, а потому, что мир – хищник недремлющий. Вот и сейчас у нашего героя что-то свербило внутри – предощущение какое-то. Дурное, конечно. Отмахнулся от этой мистики Иван Иванович, но осторожности не потерял.

Птица Удачи

Прошли, пролетели, прошуршали, как серые мышки, две недели. И вот, проснувшись утром, Иван Иванович, по обыкновению, отправился сена задать Бурёнке да Пеструшке, накормить кур да порося. Управившись с привычными делами, накачал два ведра воды из колонки да и понёс в дом. Открыл дверь и чуть не споткнулся о порог – перед ним стояла Варька. Её глаза, синее синего, полыхали из-под ресниц, просто светилась Варька:

– Смотри, Ваня, у меня прядка седая исчезла.

– А разве она была? Не замечал. Тебе же всего-то…

– До старости далеко, но седина была. А теперь нет.

– Так-так, – раздумчиво сказал изобретатель. – Как считаешь, это бусы?

– Даже и думать нечего – они! И морщинки у глаз разгладились. Да ты на себя, на себя посмотри!

Иван Иванович кинулся к зеркалу.

– Ну, так ты ничего не увидишь. Вот второе зеркало – смотри.

– Да, Варька, ты права! Моя седина тоже исчезла – волосы как в семнадцать лет.

– А я о чём говорю! Время вспять пошло.

– Это не время, это клетки восстанавливаться начали. Значит, ноу-хау моё работает!

– Ну, что? Теперь будем инвесторов искать?

– Погоди немного, пусть ещё две недели пройдут. Тогда эффект будет заметнее. Нам же надо действие бус описать подробно. Хотя бижутерия – это не лекарство, тут документы проще оформить.

Варька крутилась перед зеркалом, разглядывая себя.

– Ваня, тебе цены нет! – бормотала барышня-крестьянка.

– Да ладно! – скромно отмахивался Иван Иванович.

Он-то понимал, что путь от изобретения до товара долог и хитромудр. А уж до прибыли – и тем паче. Однако радость удачи всё равно не оставляла его – труд был не напрасен, а это главное!

***

Через две недели стало ясно – ноу-хау не только работает на оздоровление и омоложение, но и новые способности открывает в человеке. Варька вдруг стала стихи писать, чего раньше никогда делать не помышляла. Иван Иванович научился сам собой английские тексты в учебнике читать, хотя в школе когда-то обучен был лишь с немецкого переводы делать со словарём.

Подъём духа у обоих достиг небывалых высот – настроение только хорошее! Казалось, вся жизнь впереди – точно, как в семнадцать лет. Варька больше ждать не хотела, решила инвесторов искать:

– Всё, Ваня, пошла я к местному богатею, Тимофею Хватову, предлагать твоё изобретение. Ему заводик открыть, что чихнуть. А уж о доходах твоих, думаю, договоритесь.

Ивану Ивановичу хоть и не хотелось расставаться с новым изобретением (у него всегда возникало вот такое нежелание), но куда ж деваться! Ведь затем и бусы придумал, чтобы они к людям пошли.

Понимал наш герой – как только Варька обнародует бусы, так суета нагрянет. Очень этого не хотелось Ивану Ивановичу. Однако жизнь есть жизнь.

Привет от кента

Ушла Варька к местному капиталисту. Иван Иванович, пригорюнившись, остался сидеть за столом. Подпёр ладошкой умную головушку и загоревал. Ничего с этим поделать не мог.

Варька прибежала радостная – Тимофей, дескать, согласился на сотрудничество.

– Ладно, – сказал Иван Иванович. – Завтра пойду договариваться.

Время между тем уже подкатило своё солнечное колесо к весне. Грянул март – на улице благодать. Птицы щебетали, радовались, ветерок тёплый с юга прилетел. Выглянул в окно Иван Иванович, а там, напротив Варькиного дома на дороге мужик стоит. Так-то бы и внимания не обратил наш герой, но уж очень мужик приметен оказался. Штаны на нём ярко-красные, а куртка – цветастая розовая – бабья какая-то.

– Каких только чудиков чёрт не подбросит! – подумал Иван Иванович.

И тут же смутная тревога вползла в душу.

– Откуда такой в деревне взялся? Не видывал его ни разу.

А мужик рукой помахал, вроде как, зовёт выйти.

– Не ходи! – шепнул умник из закорюченного переулка. – Нечего чертям потакать!

Иван Иванович с умником согласился, однако за ворота вышел.

– Привет! – сказал розовый. – Привет от кента. Говорит, должен ты ему. Говорит, есть у тебя то, чем рассчитаться можно.

– Денег, как не было, так и нет, – ответил изобретатель.

– Не всё то блестит, что деньги, – ухмыльнулся розовый. – Ты изобретение отдай, вот и в расчёте будешь.

– А если не отдам?

– Ну, вольному воля. Я сказал, ты услышал. А дальше, как знаешь.

Розовый снова рукой помахал, типа, честь отдал, и отправился восвояси вдоль по улочке. Иван Иванович же в глубоком раздумье в дом вернулся.

– Это с кем ты разговаривал? – спросила Варька.

– Вот, понимаешь, я так и знал – не дадут на себя работать. А на дядю, тем более на жулика кента, никаких изобретений не напасёшься. У них аппетиты не меряны, мошна бездонная. Это, Варька, был посланец с того света.

Варька только охнула.

– Что теперь делать-то?

– Что-что? Уходить придётся и отсюда.

– Ваня, прости. Это всё я виновата! Не ходила бы к Тимофею, никто ничего и не знал бы.

– Что ты, Варька! Они всё равно бы меня нашли. Может, и с самого начала знали, где я. Ждали только момента, когда им выгодно будет объявиться. Вот и дождались.

– Куда же ты подашься без денег-то?

– А подамся я, Варька, в горы. Потом через границу – в Китай… Другого пути нет – только пешком по диким местам, иначе хвост будет.

– Ванечка, я с тобой!

– Что ты, Варька! Сейчас никак нельзя – только намыкаешься со мной. Вот устроюсь в Китае, вызову тебя. Приедешь?

– Я бы и сейчас с тобой пошла.

– Ты, Варька, можешь этим посланцам всё рассказать про глину. Всё равно без меня они бусы сделать не смогут. Пусть пробуют. Флаг им в руки! А ты им скажи, вроде, вот так и так делать надо. А если ещё что-то, то уж не обессудьте – значит, изобретатель секрет с собой унёс. Поверят. Они женщин за умных не держат. Так что с тебя и взятки гладки. Что знала, мол, то всё без утайки выложила. А чего не знаю, того придумать уж никак не возможно.

– Ваня, будь осторожен. Я сейчас соберу продукты и вещи в дорогу. Вот как раз бульонные кубики, их можно раскрошить, на язык класть по кусочку. В них и белок, и соль, и витамины. Вот сухарики, лапша китайская – её можно в холодной воде размочить. Сала солёного кусок. Две булки хлеба, яйца, пироги. Как-то можно продержаться. Где-то, может, пастухов встретишь или охотников. Расскажешь, почему в дорогу отправился. Помогут. Они люди хорошие.

Вот таким неприглядным ликом, дорогой друг, обернулось новое изобретение для умного и безобидного Ивана Ивановича. Да и то сказать, знал ведь, где живёт! Знал – высовываться нельзя. Никак нельзя! Но натура – природа, то есть, страшнее доброго советчика. Никуда её не спрячешь, натуру свою. Что Бог дал, с тем и жить пришлось!

Припомнился тут Ивану Ивановичу и сон вещий, где его змеи догоняли, а он перешагивал через них и в гору взбирался. Теперь сон почти точно претворился в жизнь. Отрадно было лишь то, что во сне удалось Ивану Ивановичу выбраться на вершину, а рептилии остались внизу. Одна надежда на счастливый пророческий сценарий и грела душу бедного изобретателя.

Табын-Богдо-Ула

Поужинал наш герой в последний раз с Варькой за любимым столом, прослушал свежие новости. Как всегда, не обрадовали деловитые радиоведущие. Наоборот – их вечерний рассказ о том, как в Туве двое пацанов взяли дома ружьё, открыли охоту на людей да и убили водителя автобуса, чтобы порулить, как-то совсем настроение испортил. Однако ждать улучшения новостей и настроения уже было некогда. Простился Иван Иванович с Варькой, кинул рюкзак на спину да и отправился в дальний путь.

Все эти события, если взглянуть на них со стороны, могли бы показаться полнейшей фантасмагорией. Но это со стороны. А изнутри жизни нашей, согласись, друг мой, выглядит судьба Ивана Ивановича чем-то обыкновенным, привычным. Погоняет она, эта жизнь-копейка, каждого, и не куда-нибудь, а куда подальше: кого – на кладбище, кого – в Китай, кого – на паперть милостыню просить. И никто – ни чиновники, ни полиция, ни суд не защитят бедного человека. Так что не удивишь нас бессмысленными поворотами сюжета. Видали мы сюжеты и пострашнее!

Оглянулся изобретатель несколько раз, помахал Варьке рукой. Она всё так и стояла на высоком крыльце, всё смотрела вслед Ивану Ивановичу. Потом на цыпочки поднялась, но фигуру уходящего всё дальше друга постепенно размывала сизая дымка – не то от горных пожаров, не то от пыльных кулундинских ветров. Так и съела эта мга очертания ходока.

Пригорюнилась Варька. А как ты хотел, друг мой! Был в доме хороший человек, и вот нет его! И ничем пустоту, мигом образовавшуюся, не заполнить. Незаменим хороший человек!

Но знают об этом только такие же хорошие люди. Плохие всегда уверены – незаменимых нет. Дескать, ушёл один, придёт другой. А вот и не так! Ушёл Иван Иванович, а другого такого уже не будет никогда! Потому и пригорюнилась Варька.

***

А Иван Иванович отмахивал в это время уже не первый километр своего неведомого пути. Курс держал на юг, где сходились друг с другом горные хребты Южный Алтай, Монгольский Алтай и Сайлюгем. Там находился горный узел Табын-Богдо-Ула.

Там проходила граница с Китаем, на которой пока не были выставлены пограничные посты с пропускными пунктами. Считалось, что в таких труднодоступных местах никто не ходит.

А вот жизнь-копейка отправила нашего героя именно туда. Надеялся Иван Иванович затеряться в горах, а где-нибудь в Урумчи, на китайской стороне, как-нибудь легализоваться.

Шёл изобретатель, отмахивая вёрсты, вспоминал жизнь свою неказистую, в которой не пригодился никому, кроме Варьки. Где-то на прилавках аптек остались россыпи фигуристых флакончиков с его изобретением «Духи сексуального маньяка». Остались кучи денежных знаков, которые отобрала у него красавица Дарья – фармацевт, акула и поэтесса.

Осталась квартира, в которой прижился студент. А где-то, уж и совсем далеко, продолжала гениальный бизнес-сатанизм гражданка Сергина Сергеевна. А в параллельном пространстве всё ещё жили сетевые маркетологи, мерчендайзеры и дистрибьютеры.

Но не было сожаления в душе Ивана Ивановича. Наоборот – светилась там подобная «Зелёной лампе» надежда. А следом за ним смыкала свои объятия призрачная мга, отделяя прежнее бессмысленное существование от сияющих впереди вершин Табын-Богдо-Ула.