Читать книгу "Письма Булгакову. Роман. Избранное. Т. 3"

Диккенс, мудрец Диккенс, который жил два столетия назад, написал такие слова: «С каждым часом во мне крепнет старое убеждение, что наша политическая аристократия вкупе с нашими паразитическими элементами убивают Англию. Я не вижу ни малейшего проблеска надежды. Что же касается народа, то он так резко отвернулся и от парламента, и от правительства, и проявляет по отношению и к тому, и к другому такое глубокое равнодушие, что подобный порядок вещей начинает внушать мне самые серьёзные и тревожные опасения. Дворянские предрассудки, с одной стороны, и привычка к подчинению – с другой, – совершенно парализуют волю народа. Все рухнуло после великого ХVII. Больше не на что надеяться».

Друг мой, не кажется ли тебе, что речь идёт о сегодняшней России?

– Похоже, время остановилось, – думала Алиса. – Или идёт вспять.

И вот однажды само собой (действительно так!) на бумаге возникло письмо сэру Чарльзу Джону Хаффаму Диккенсу. Нет, друг мой, текст родился благодаря руке нашей героини Алисы. Но как бы без её личного участия. Хочется отпустить простенькую шутку, вроде того, что сделал это Оливер Твист. Кто знает, может, мы и недалеки от истины.

Письмо Диккенсу.

Досточтимый сэр Чарльз!

С момента Вашего появления на свет планета шестьдесят тысяч раз обернулась вокруг своей оси и двести раз – вокруг нашего светила. Огромный временной промежуток. Но вот читаю Ваши слова, и мне кажется – написано всё это вчера.

Поверите ли, сэр Чарльз, ничего не изменилось в этом мире. Как будто и не было этих невероятных двухсот лет. И неважно, где происходят события – в Англии или в России. Главное, всё выглядит так, как будто мир вернулся на двести лет назад. Или никуда и не уходил.

Вообще, есть ли то, что мы называем временем? Может быть, нет никакого времени, и все народы проживают один и тот же день снова и снова. Если нет времени, значит, мы имеем дело с одной и той же, раз и навсегда созданной, природной иерархией – пирамидой, где сидящие наверху паразитируют на тех, кто внизу. Верхние питаются нижним слоем, разрушая его.

А народ наивно ожидает мудрого (с его точки зрения) правления. Верх же всегда знает, что нужно делать, чтобы пирамида не потеряла устойчивости. Устойчивость – это определённые пропорции между площадью основания (количеством народных масс) и высотой пирамиды (количеством паразитирующих слоёв).

Разумно предположить, что пирамиды власти, существующие в каждой стране, все вместе образуют мировую пирамидальную конфигурацию. Перемещения, видимость движения, внутри этой конструкции не связаны со временем и не являются развитием. Это всего лишь движение, обеспечивающее устойчивость незыблемой конструкции.

Возможно некоторые люди, например, художники или музыканты, поняли это и создали нечто, говорящее людям истину. Например, Малевич с его «Чёрным квадратом».

Сегодня, сэр Чарльз, мне довелось услышать песнь природы. Некие граждане решили воспроизвести стрекотание кузнечика, выросшего до размеров скрипки. Оригинал, то есть звук, записанный в обычном режиме, с помощью специальной программы перезаписали в пропорции – размер кузнечика: размер скрипки. Частота и тембр звука, пониженные в сотни раз, дали мелодию, похожую на жалобы ветра, гуляющего в разрушенном доме. Тосклива и безнадёжна была эта песнь и порою прерывалась скрипучими звуками бездны.

Да! Мы думаем, кузнечик стрекочет от радости жизни. А, может быть, он и в самом деле плачет о том, что лето кончится, и некуда будет податься – только умереть. Природа мечтает быть живой, но всё время плачет о смерти.

Но когда довелось услышать пение собрата кузнечика – сверчка, в замедленном исполнении, удивление моё ещё более возросло. В магической мелодии, казалось, звучало человеческое многоголосие – ангельское пение огромного хора. Ад и рай, смерть и жизнь – всё вечно и всё давно рождено без участия человека.

Эта космическая музыка бездны снова отправила меня к загадкам человеческим, созданным давно, но так и неразгаданные никем. Например, к инсталляции Дюшана – художник выставил арт-объектом унитаз. Или вот – музыкальная пьеса 4»’33 Кейджа для вольного состава инструментов. Оркестр сидит в полном молчании, пианист открывает, а потом закрывает крышку инструмента и замирает перед ним, изобразив жест внимания. В течение четырёх минут тридцати трёх секунд зрители слушают те звуки, которые донесутся из зала. И всё тот же «Черный квадрат» Малевича.

Более века человечество пытается разгадать загадки художников. Но они становятся всё более таинственными – огромное пространство мысли наматывается на эти, казалось бы, простые вещи. И вот из «вещи в себе» они становятся вещью, внедрённой в каждого из нас, и начинают жить миллионами саморазмножающихся копий.

Получилось так, что три человека остановили время. Как поступили бы сейчас настоящие поэты? Скорее всего, объявили бы себя Председателями Земного Шара и «смели с корабля современности» этих любителей загадок. И время снова бы двинулось вперёд, а не назад, как сейчас. Наверное, настоящих поэтов не стало в мире, иначе бы кто-то из них толкнул маятник остановленных часов.

Но, скорее всего, сэр Чарльз, эти трое не остановили время, а просто показали человеку его место. Самое большое достижение человечества – унитаз. Самая гениальная музыка – звуки природы. Самая великая картина – тьма ночи. А все усилия человека есть ничто иное, как пустота, где нет ни времени, ни развития, а только ничего не значащая суета.

За сим, остаюсь, всегда Ваш Оливер Твист.

Подумав, Алиса приписала в конце письма ещё две фразы:

Сэр Чарльз, присоединяюсь к известному Вам Оливеру Твисту. С глубоким уважением, неизвестная Вам Алиса.

***

Мга
(повседневный роман)

Ломались дни, и время вспять бежало,

Но всё не так, и мы уже не те!

Душа Змеиным вытравлена жалом —

А без неё не выжить в пустоте.

Л. Козлова. Из книги «Всевидящее око»

Часть 1. Иван Иванович, Ладимир Ладимирович и Тейтаро Судзуки

Эх, хорошо!

Фосфорическим размытым заревом летела в зенит луна. Слегка похудевшая с правого бока напоминала ночная скиталица гнутый пятак. Новый Год канонадой грохотал на кипящих улицах – китайские фейерверки взрывали небо над городом. Праздник, похожий на судорогу заблудшего организма, поразил планету – только что закончился очередной круг слепого бега по эклиптике.

Радость распирала Ивана Ивановича от осознания глобального факта.

– Как же, как же! – рассуждал примерный гражданин. – Это ведь наиважнейшее событие – Новый год. Праздновать – и никаких других вариантов! Как я рад! Подумать только – завтра начнётся совершенно новая жизнь! Страшно даже предположить, как оно всё было бы без Нового Года.

И тут по подлости собственного мыслительного аппарата Иван Иванович споткнулся, как-то замер, скукожился и заскучал. Продолжал старательно закачивать радость, заполнять ею вместительный сосуд мозга, но уже кто-то, из какого-то закорюченного закоулка, шептал: «Дурак, чему ты рад?» А тут ещё некто умный, из другого закоулка, спохватился: «И впрямь, дурак!» Да так и привязалось словечко.

Иван Иванович временами как бы оправдывался перед этими двумя: «Дурак, так ведь и поделом! Допустил бесов в дом, теперь терпи!» А каких бесов, в какой дом – то ли имел в виду себя, то ли дом свой, а, может, даже и всю страну? Поди, спроси, ведь Иван Иванович давно уже скрылся за железной дверью своей «хрущёвки». Небось, сидит себе на кухне, попивает чай с сухариками – празднует Новый Год.

Люблю!

Иван Иванович любил слушать радио, особенно, «Маяк». Новости каждые полчаса – вот что интересовало больше всего. Так прямо и говорил: «Люблю!». Понимал, очень даже понимал, кулинарные шоу и программы о здоровье на ТВ-каналах – важнее. Но ничего с собой поделать не мог – новости подавай, и всё тут! Пусть даже и в ущерб здоровью!

Вот, оказывается, хотя и некстати, сразу после праздника (а даже и до него – ещё более некстати!), тысячи граждан то в Туве, то в Бурятии, а то и в самом Нижнем Новгороде, переживали Новый Год на морозе. Трубы (чтоб их!) лопнули.

Ну, как тут не полюбить новости, ведь люди нуждаются в помощи! А кто им поможет, кроме Ивана Ивановича?! Он так расстроился, так проникся бедой сограждан, что тут же побежал и перевёл в фонд катастроф свои последние сто рублей.

– Два дня перебьюсь овсянкой! – рассудил Иван Иванович. – А там уже и зарплата недалеко!

Но про себя, тайно, всё-таки подумал: «А ведь я герой!»

Ванька

Слушал Иван Иванович любимые передачи – попеременно «Маяк» и «Радио России». А сегодня прямо оторваться не мог – поставленный бархатный голос (чей? – это Иван Иванович, по обыкновению, пропустил мимо ушей) из эфирного космоса звучал симфонией прошлого.

Сначала удивил рассказ Михаила Зощенко «В бане».

– Почти сто лет прошло, а вот, поди, ж ты, портки, и прочие детали гардероба, воры опять полюбили. Сейчас не в бане, а и на улице разденут за милую душу! Зощенко, пожалуй – не прошлое, как казалось лет двадцать назад, – как-то не оптимистично и случайно подумал Иван Иванович.

Но потом пришлось удивиться ещё больше. Рассказ Антона Павловича Чехова «Ванька» по актуальности прямо спорил с реальностью. Иван Иванович и сам каждый день ощущал себя вот таким Ванькой в ласковых руках хозяина фирмы, где работал последние два года.

– Откуда, откуда они могли знать?! – думал Иван Иванович.

И странная гордость вдруг поселилась в нём – а ведь обо мне, обо мне писали великие!

Родные люди

Уважаемый друг! Ты, наверное, успел подумать, что де Иван Иванович – вполне преклонного возраста? «Радио России», «Маяк», а не компьютер, например, в ходу у нашего героя, так и возраст уже таков! И рад бы быть постарше, да это такая вещь – никак не подгонишь. Факты – суровая штука: до пенсии Ивану Ивановичу придётся ещё поработать на хозяев. Именно, на многих.

Фирмы кругом мелкие, несущественные. Занимаются чёрт те чем – кто какие-то бумажки-книжки продаёт, типа методик оздоровления, кто ненужные услуги впаривает. Появляются заведения и исчезают, как грибы в погожий год. А работа в этих грибных местах как раз и помещается в ящике, т.е. в планшетике компьютера.

Ты спросишь, чем же занимается наш герой? Профессия простая – мерчендайзер. Иначе говоря, коробейник. Сидит такой фрукт в Интернете, нахваливает товар, убеждает: без нашего продукта – жизнь замрёт!

Устанет Иван Иванович от работы, натрудит пальцы на клавиатуре, и – домой, любимое радио слушать! Ну, хобби у него такое! Не самое страшное, между прочим. Так что Иван Иванович – это почти твой ровесник.

Ты, конечно, можешь спросить, почему де Иван Иванович не откроет вот такую же бумажную фирму, да и не станет хозяином? Пробовал. И всё получилось. Заработала фирма, пошёл поток бумаг, деньги какие-то появились. Но недолговечным оказалось бумажное счастье. Рядом открылось заведение-конкурент. Вывеска у них ярче, дверь богаче. Клиентов приглашали настойчивее.

Разорился Иван Иванович. Нет бы ему открыть новую фирму с другим названием да и продавать бумажки не жёлтого, а зелёного цвета. Все так и делали! Но так вдруг скучно стало Ивану Ивановичу начинать всё заново! Устроился офисным работником к этому конкуренту. Через некоторое время и конкурент разорился. Нет, не по вине Ивана Ивановича – упаси бог! Сам собою разорился, по природе деяния разорился – не получается долго ненужным товаром торговать.

Так что, друг читатель, просьба у меня – отнесись к Ивану Ивановичу, как к родному. Несмотря на то, что живёт наш герой не в столице, а как раз далеко в провинции. Так далеко, что порой кажется, никакой столицы и нет. Но всё же, на одной земле живём, одно дело делаем. Правда, что за дело – тут уж подумать придётся!

Постновогодний синдром

Вышел Иван Иванович из подъезда на волю. Новогодняя суета заметно пошла на убыль – как никак третий день народ празднует. Устали люди. Бросил взгляд направо – не обрадовался глаз! Огромная куча разномастных отходов выползла из мусоропровода и разбежалась по двору. Замёрзшие голуби радостно суетились среди нечаянно доступной пищи. На Ивана Ивановича не обратили никакого внимания.

Можно и расстроиться от сюрреалистической картины, но не таков Иван Иванович. Новости – его главное оружие в опасной жизни. Слышал уже – в Нью-Йорке на одной из площадей, где веселились новогодние персонажи, осталась пятидесятитонная куча мусора. Прикинул на глаз – решил: нам ещё далеко до Америки! Да и, слава богу!

Прогулялся Иван Иванович по родному городу. Улицы были пусты и как-то странно тихи. Даже поток автомобилей заметно поредел – так, пробежит какая-нибудь иномарка, пыхнет вулканическим выхлопом, да и нет её. Магазины работали, а вот аптеки, киоски, муравейники офисов прикрылись белыми металлическими жалюзи, отчего улицы казались подслеповатыми.

– Так вот они какие, глаза города! – некстати подумал Иван Иванович. И вспомнился ему библейский персонаж – вол, исполненный очей.

– Похоже, похоже, – бормотал примерный гражданин, шагая бодро вдаль.

Так и шёл, покуда не устал, и везде было одно и то же – белые прямоугольные жалюзи, молчание и благолепие отдыхающего организма. Вот вам и библия! Далеко ходить не надо! Но Иван Иванович шёл. Хотел быть здоровым и бодрым.

– Пригодится! – думал он, хотя семью заводить не собирался. Хлопотно да и скучно – так ему представлялась семейная жизнь.

Овсянка, сэр

Вернулся домой Иван Иванович. Дома хорошо, тепло, тихо. Достал пакет овсяных хлопьев – супер-продукт, всё в одном! Поставил кастрюльку с водой на плиту. Пошарил по сусекам, нашёл коробочку с куриным бульоном, сухой укроп, лавровый лист и перец красный молотый. «Ну, тут просто праздник чрева! Овсянка будет царская! – порадовался Иван Иванович своей запасливости. – До зарплаты дотяну!» Хороший был человек – ни разу не пожалел о ста рублях, отправленных на помощь бедствующим. А ведь на эту сотню мог бы несколько буханок хлеба купить.

Пока плита разогревалась, вода закипала, Иван Иванович времени даром не терял. Решил другу позвонить, поздравить с наступающим Рождеством. Не то чтоб верующим себя считал, но от праздника кто же откажется? Кроме друга поздравлять Ивану Ивановичу некого. Близкие все один по одному, так или иначе, за короткий срок покинули этот мир.

Пытался понять наш герой, как так получилось, что ему, человеку смирному и даже доброму, судьба мачехой обернулась. Искал истоки сего, но мысли шли как-то непотребно. Всё время вспоминалось чьё-то короткое стихотворение – может, и сам написал когда-то да затерял среди бумаг:

Крадутся, шурша упрямо,

Секунды, минуты, час.

Мне так не хватает, мама,

Твоих поднебесных глаз.

Так что, набрал Иван Иванович нужный номер телефона да и замер у трубки в ожидании. Друг откликаться не торопился. «Ладно, поздравлю вечером», – решил наш кулинар и снова отправился на кухню. Залил кипяточком хлопья овсяные, добавил сухого бульона, бросил лавровый листик, укроп. Накрыл крышкой любимую кастрюльку, а сверху укутал полотенцем.

Овсянка получилась на славу – вкусной и ароматной! Иван Иванович был доволен своей стряпнёй. И подумалось тут ему, на этот раз весьма кстати, что жизнь несмотря ни на что, всё-таки, удалась! А вечером поздравил по телефону друга с наступающим Рождеством. Положил трубку и почувствовал себя счастливым.

Сюрпрайз

Наступило утро девятого января. Вскочил Иван Иванович рано – на работу пришла пора собираться. Скушал свою полезную овсянку, запил чайком, да и выбежал на улицу. На улице темно, мороз жмёт – куда-то к большим минусам подбирается. Но Ивану Ивановичу не впервой! Пошёл себе на ощупь меж домами. Вон уже и фонари на остановке видны.

Трудящиеся озабоченные граждане топтались, переминаясь с ноги на ногу от мороза, выдыхая клубы пара – ожидали автобус. Иван Иванович присоединился к собратьям. Вся его истомлённая душа рвалась поскорее попасть в тот самый офис, где сегодня… Да-да, именно сегодня…

– И почему декабрьскую зарплату выдают не в декабре, а тогда, когда и ждать забудешь, – думал Иван Иванович уже в автобусе, резво бежавшем по зеркальным колеям прикатанных колёсами улиц. Снег убирать не успевали, и вот эти отполированные колеи давно стали опасным украшением проезжей части. Иной пешеход разбежится перейти улицу, да так и приложится поперёк «лыжни».

Да и при выходе из автобуса нога норовила скатиться под колёса. Иван Иванович ко всем этим неудобствам давно приспособился. Со ступеньки делал большой шаг – не выходил, а выпрыгивал, отталкиваясь от опоры, как мотылёк. Вот и вылетел на своей остановке. Смирно сложил крылышки и отправился в любимый офис.

Зарплату Иван Иванович получил. Но беда (типа зимних каникул) не приходит одна. Хозяин объявил о банкротстве компании. Да и то – продержаться два года на мерчендайзинге каких-то БАДов – и так уж слишком!

Иван Иванович, к счастью, за время своего мерчендайзинга успел мрачно возненавидеть эти никому не нужные БАДы. Поэтому весть о потере работы принял стоически – изо всех сил пытался сохранить подобающее случаю серьёзное выражение лица. Радоваться, конечно, было нечему, но почему-то в глубине души поселилось глупое ликование.

А тот самый – из закорюченного закоулка, снова ехидно и, как бы, между прочим, напомнил: «Чему ты рад, дурак?» Второй – умный, из другого закоулка, подтвердил: «Дурак и есть!»

Иван Иванович согласился, но радоваться не прекратил, как учил великий Тейтаро Судзуки – дескать, не обращай внимания, радуйся и всё! Так понимал Иван Иванович любимого Учителя, чью книгу читал уже лет двадцать.

Кошки-мышки

Вернулся Иван Иванович домой счастливым человеком. Плотно и разнообразно поужинал, и в виде ленивого объевшегося кота устроился на диване – слушать вечерние новости. О потере работы вспоминать не хотелось.

– Завтра. Всё завтра, – думал примерный гражданин. – Работа не волк. А если даже и волк, всё равно – завтра!

Новости не обрадовали. Снова подросток выбросился из окна тринадцатого этажа. Произошло это в столице. Ребёнок приехал на кремлёвскую ёлку из провинции. После экскурсии вошёл в номер, где жила его одноклассница. Последней была его фраза: «Я в игре, мне нужно выйти из окна». Так сообщили в новостях. Но фраза показалась странной. Если бы мальчик сказал: «Я выхожу из игры» – это было бы понятно.

Задумался Иван Иванович о печальном факте. Что, всё-таки, произошло? Либо у мальчика снесло крышу от компьютерных игр, либо от невиданной роскоши кремлёвского праздника. И то, и другое – не вселяло надежд на будущее.

Сидел на диване тихо, как мышка. От сытого кота вмиг ничего не осталось. За окном падал редкий снежок. Смеркалось. Так закончился для Ивана Ивановича первый и последний рабочий день после планетарного праздника.

Ледниковый период

Встал Иван Иванович утречком да и отправился в магазин. Решил закупить долгоиграющих продуктов – крупы, вермишели, муки, бульонных кубиков. Обстоятельства весьма к тому располагали. В расчёте на долгие поиски работы следовало поступать разумно и экономно. Уж что-что, но экономить наш герой научился! Вернее, приобщила его к этой премудрости великая революция девяносто первого года. Да ещё незабвенный Тейтаро Судзуки. Многажды благодарил Иван Иванович своего Учителя.

Принёс нехитрые продукты домой, рассовал на полки. Уткнулся в купленную накануне газетку – там публиковались приглашения на работу. Мерчедайзеры, дистрибьютеры, консультанты и прочие ходовые словечки так и мелькали перед глазами. И везде одни и те же требования – желательно высшее образование, но можно и без оного. Однако энергичность и целеустремлённость в достижении поставленных целей – это беспрекословно и не обсуждаемо!

– Не люди нужны, а механизмы, типа Т-34, – думал Иван Иванович, глядя в безрадостные тексты.

Встал, выпрямил спину и произнёс волшебную формулу: «Я самый сильный, умный, обаятельный, ловкий! Я могу всё! Да!»

На этом последнем слове энергично выдохнул воздух, выбросил правую руку вверх, откинув прилипчивый негатив. Представил себя спокойным, мудрым. А вокруг, вокруг – тут же заструилась гармония. Иван Иванович представлял эту субстанцию в виде прозрачных упругих струй.

– Что ещё надо человеку, чтобы поверить в себя! – думал счастливый дзэн-буддист. – Вот теперь ледниковый период не страшен!

Беззарплатица

Второй день исследовал Иван Иванович страницы городской газеты. Рубрика «Требуются», как и «Ищу работу», выглядела бесконечной текстовой дорожкой. Это, оптимистическое на первый взгляд, качество, при втором взгляде оборачивалось стойким однообразием. Требовались офисные «манагеры» (так Иван Иванович именовал менеджеров) и всё те же мерчендайзеры.

Иван Иванович с тоской рассматривал мелкие буковки объявлений. Из каждого текста выглядывал упорный, похожий на Т-34, строитель какой-нибудь экзотической торговой сети: кастрюли и сковородки фирмы «Бауэр», матрацы и подушки из Японии, БАДы из Китая, косметика из самой Франции, бельё из Австрии, посуда из Италии…

– Ну, почему, почему я должен впаривать людям кастрюли или одеяла по цене, трёхмесячной зарплаты? Почему сам должен купить ненужную мне сковородку? А потом, высунув язык, бегать в поисках клиентов в надежде вернуть выброшенные на ветер последние деньги?

Казалось, изучен был уже каждый миллиметр газетных текстов. Безработица, точнее сказать, беззарплатица, представлялась Ивану Ивановичу высокой толстой тёткой. Скверный характер её прочно отражался на лице. И тётка уже перешла в наступление.

А тут ещё и в новостях сообщили о нашествии волков в Якутии. Ивану Ивановичу вдруг, ни к селу ни к городу, припомнились божьи наказания в виде лягушек и прочих гадов, описанные в Ветхом Завете.

– Эх, мне бы ваши заботы! – эгоистично подумал примерный гражданин, утомлённый чтением и беспросветностью бытия.

Передохнул минутку, выпил чашечку чая, да и снова уткнулся в газету.