Читать книгу "Письма Булгакову. Роман. Избранное. Т. 3"

Эпилог-2

И тут вспомнился Ивану Ивановичу незабвенный Тейтаро Судзуки.

– А вот не дождётесь! – сказал наш герой словами классика дзен-буддизма. – Как жил, так и буду жить!

– И это правильно! – подтвердил некий внутренний мудрец из какого-то дальнего закоулка.

Ивану Ивановичу очень по сердцу пришлась эта духовная поддержка. И то – пока жив, надо жить и радоваться каждому дню!

– А не сходить ли мне в лес, – подумал Иван Иванович. – Подснежникам сейчас не время, зато грибов набрать можно! Подножный корм всегда спасал русского человека!

Часть 3. Иван Иванович – враг прогресса

Глава 1. Окно в Европу или торговец гирляндами

Новостные страдания

Домашний образ жизни, то есть период злобствующей безработицы, нагрянул на этот раз, как никогда основательно! Иван Иванович, почти привыкший к приятной стабильности своей прежней работы, теперь как-то совсем пал духом.

Даже Тейтаро с гениальными формулами дзен-буддизма оказался бессилен. Его проповеди моментально покрывались сумеречным налётом, стоило только поднести ко рту вилку с постными макаронами. Запах куриного бульона из кубиков вызывал тошноту.

– Похоже, брат Иван Иванович, организм пресытился суррогатами – бастует, гад такой! – бормотал наш герой, мысленно рисуя на пустой тарелке увесистый кусок мяса.

А тут ещё новости навалились полновесным драматическим фронтом! Представь себе, друг читатель, как только со стола Ивана Ивановича были вытеснены китайской лапшой калорийные продукты, так вдруг стали слышнее трагические ноты уходящей в распад жизни. Безошибочно, прямо в сердце, били стрелы детских самоубийств, скоропостижных уходов умнейших современников, пытающихся спасать страну от повальной коррупции. А, уж стоит ли говорить о вопиющих и всё нарастающих случаях превращения молодых мамочек в убийц собственных детей, и прочее, прочее…

– Вот тебе наука! – говорил сам себе Иван Иванович. – Отгораживался от реальности калорийными котлетками, теперь получай! Стресс по полной программе!

Наповал убило известие о том, что в посёлке Верхняя Пышма на Урале были найдены два младенца, живьём замороженные мамочкой в морозилке.

– Что-то происходит с людьми – страшное и необратимое! – думал голодающий бывший изобретатель. – Стремительно и как-то незаметно люди становятся животными. Да что там животными! Скоро, похоже, пожалует в гости каннибализм. Кажется, и голода тотального нет, но, видимо, мозг человеческий что-то чует. Надвигается нечто такое, что жизнь уже сейчас потеряла всякую ценность. Всё это очень плохие признаки! Так люди начинают вести себя, когда у них нет будущего.

Но сколько ни сокрушался Иван Иванович, содрогаясь от ударов страшных новостей, но придумать хоть какой-то завалящий выход из усугубляющейся трагедии, не сумел.

Да вот, хотя бы и ты, дорогой друг читатель, попробуй найти дорогу не к всеобщей смерти, а к всеобщей счастливой жизни. И ничего не придумаешь. Вот так и обратишься снова к незабвенному Тейтаро Судзуки. Мудрец советует радоваться жизни, несмотря ни на что. Расслабься и радуйся, и будет тебе нирвана!

Либо работай до потери сознания. Тогда и в голову не придёт рассматривать вавилонские развалины дымящегося мира.

И рад бы Иван Иванович работать, да вот нет у него своего предприятия. И не будет никогда. Причина простая – интеллект изобретателя. Не дано Ивану Ивановичу быть бизнесменом, ибо мозги у него творческие, и совесть не совсем потеряна. Подпорчена несколько, но всё же спокойно жить не даёт. А чужих ООО на всех не хватает. Уж тут бы не изобретать, так хотя бы просто руки приложить, и то было бы неплохо! Но ни руки, ни мозги давно никому не нужны.

Все мозги, которые могли найти благодатные пути приложения, убежали, утекли в Европу, в Америку. А что остаётся после утечки мозгов? Ну, ты сам понимаешь, друг мой!

Вот существуют некие психологи, которые считают, что творческую гиперактивность следует гасить. И ведь гасили! Да как! Просто и эффективно – нет человека, нет проблемы. Нет миллиона человек – нет миллиона проблем. Да и сейчас не лучше! Но этим любителям-гасителям и в голову не приходит, что погасили творческую энергию, значит, её место займёт другая – агрессия. Погасили миллионы цветов. На их месте взошли миллионы ростков чертополоха.

Иван Иванович снова ищет работу

Безработный, но старающийся радоваться жизни изобретатель, снова перешёл на регулярное чтение газеты «Работа». Газета выходила всего раз в неделю, так что поиски никак нельзя было назвать интенсивными. Пробежал по знакомым текстам с мерчендайзингом и дистрибьютерством, тут и все твои мечты успешно закончились. Опять сиди и радуйся!

Пожарил грибочки, изъятые собственноручно из ближайшего лесочка, перекусил даром божьим и возблагодарил судьбу за то, что сейчас лето. Зимой без работы куда как скучнее. А сейчас… сейчас! Хоть щавель, хоть салат из одуванчиков, хоть яблочки недозрелые, но вполне съедобные употребить можно. А, главное, всё это рядом с городом, в лесу, и бесплатно!

– Эх, жаль, не купил шесть соток, когда в ООО поэзией пробавлялся! Но ведь думал, надеялся, что ноу-хау, изобретение моё запашистое «Духи сексуального маньяка», спасут от нищеты. А вот и проворонил своё ноу-хау. Собственной рукой отдал хищнице Дарье.

Теперь только и остаётся любоваться на своё детище в торговых лавках – везде продаётся в заманчивых флакончиках в форме женского тела. Только вот прибыль от продажи ушла мимо Ивана Ивановича. Да-да, так. Этот факт постоянно подтверждал некто умный из какого-то закорюченного закоулка: впустил, дескать, бесов в дом, так теперь терпи! А ведь и впустил! Хоть и женского рода бесы, а ничуть не лучше тех, что с рогами!

Особенно скребло на сердце, когда видел этикетку в вензелях «Духи сексуального маньяка». Вспоминалось горестно, как долго придумывал название, и как однажды случайно пришло на ум вот это убойное словосочетание. Да что говорить! А сколько нужно было трудиться над рецептурой!

Это ведь сейчас легко – побрызгал духами на себя, и готово! Любая женщина, пробежавшая мимо, обязательно обернётся вслед. Но ведь рецептуру надо было придумать! А для начала, прочитать такой массив специальной литературы, что кому-то другому для этого понадобились бы годы. Но не таков Иван Иванович! Специалист, одним словом. Да вот оплошал! Ум есть, а хитрости нет. Беда!

Однако духом не поник наш изобретатель! Опять же Тейтаро Судзуки – учитель и наставник не разрешал в уныние впадать. Будет день, будет и пища – проживём! И ведь прав мудрый учитель! Разве не так, дорогой друг читатель?!

Иван Иванович надежды не терял. Несмотря ни на что, радовался и продолжал поиски работы. Тем более, грибы да травки бесплатно питали тоскующий организм.

Удачная рыбалка

Однажды в пасмурный денёк, начитавшись до одури экзотических предложений об эфемерной работе, Иван Иванович вдруг по зову организма вспомнил о телескопической удочке, приютившейся в дальнем углу прихожей.

– А не пойти ли на рыбалку, дорогой друг Иван Иванович! – сказал сам себе наш герой, да тут же и ответил. – Отчего же не пойти! Ухи что-то хочется!

Отправился изобретатель на берег, где в прежние времена проводил выходные дни наедине с природой. Расположился на привычном месте. Закинул удочку и с азартом принялся ожидать добычи. Надежды оказались не напрасны! За два часа Иван Иванович поселил в своём зелёном рыбацком ведёрке трёх лещей, нескольких чебачков да пескариков. Уха из перспективной мечты стремительно превращалась в реальность.

Иван Иванович уже собирался отбыть домой, как вдруг из-за кустистых зарослей ивняка появился собрат в рыбацкой экипировке.

– Ну, как? Клюёт? – поинтересовался прихожанин.

– Нормально! Уха будет! – отозвался наш герой. – Слушай, брат, а ты, случайно, не работал в НИИ в лаборатории физхимии?

– Точно! А ты откуда знаешь? Постой-ка, кажется, твоё имя Иван Иванович?

– Ну, да! А ты Сергей Сергеевич?

– Вот так и встретились два одиночества! – рассмеялся Сергей Сергеевич. – Ну, рассказывай, где ты, как ты?

– Рассказывать особенно-то нечего. Безработный я.

– Да ты что! Так приходи к нам – как раз хозяин производство расширять собрался.

– Что за производство? – с опаской спросил изобретатель.

– Фирма «Окна, двери». Слышал?

– Как не слышать! Реклама по радио день и ночь идёт.

– Ну, так приходи! Рабочие руки нужны. Завтра и приходи – улица Митрофанова, офис 01. Это в районе бывшего кирпичного завода.

– Ну, брат! Тебя просто Бог послал! Я уж и забыл, что такое настоящая работа! Приду, конечно!

– Бог не бог, но чем чёрт не шутит – вдруг да понравится! Будешь спецом, оконных дел мастером!

***

Домой Иван Иванович не бежал, а летел. На крыльях надежды! Сварил уху, поужинал ароматным варевом, и, улыбаясь, отбыл ко сну. До самого утра счастливому перспективному столяру-слесарю-монтажнику снились белоснежные окна и сказочной красоты двойные двери с никелированными фигурными ручками.

А к обеду следующего дня наш герой уже был зачислен в бригаду из трёх человек и на практике принялся осваивать технологию оконного и дверного дизайна.

Окно в Европу

Бригада при участии Ивана Ивановича ежедневно получала материал для исполнения заказов и два-три адреса, по которым проживали желающие осчастливить себя немецкими пластиковыми окнами и прочными противоугонными дверными коробками. Ну, конечно, друг мой, слово «противоугонные» – это арго. На самом деле, двери были повышенной прочности и снабжены хитроумным крепежом. Такую дверь не вынесешь ломиком вместе с косяками. Замки тоже не позволили бы всякому прохожему легко проникнуть в жилище.

Наш изобретатель самозабвенно и озабоченно трудился, вникая в мельчайшие детали на первый взгляд простого трудового процесса. Но на второй взгляд становилось ясно, что всякое дело имеет свои секреты. Довольно скоро Иван Иванович овладел тончайшими нюансами профессии и даже предложил новый способ крепления оконных блоков. Хозяин фирмы уже пообещал сообразительному и умелому работнику должность бригадира. «А там и до мастера недалеко», – обнадёжил бизнесмен.

Душа Ивана Ивановича пела! Тейтаро Судзуки как-то невольно ушёл на второй план, хотя изобретатель не забывал о любимом учителе. Кто знает, что там впереди! Ведь не однажды выручал бедствующего ученика великий дзен-буддист с проповедью вечной нирваны.

Наш герой теперь радовался сам по себе – без внутреннего принуждения к радости. И то – почему бы не радоваться, когда аккуратные белоснежные пакеты один за другим украшают фасады многоэтажек. А дверные коробки, производства Германии, делают жизнь людей безопасной и приятной. И всё это, благодаря Ивану Ивановичу!

Однако со временем стал замечать изобретатель некий навязчивый аромат, навевающий странные ассоциации с отхожими местами, типа тлеющих свалок или фекальных рек, текущих в недрах канализации. Сгоряча, от радости, поначалу и внимания не обращал на сопутствующий фон. Но чем дальше работал Иван Иванович, тем более назойлив становился этот смердящий серный дух. И решился наш герой поинтересоваться источником этого благоухания.

– А, что это так мерзко воняет каждый раз, когда мы подъезжаем к очередному заказчику? – спросил как-то Иван Иванович у одного из соратников.

– Тебе что, работа надоела? – не очень приветливо отозвался товарищ по работе.

– Отчего же? Работать я всегда готов! Но вот как-то странно всё это. Что за амбре такое? И, кажется, накрывает эта штука именно те районы, в которых мы работаем. Никак это происки конкурентов?

– Да ничего подобного! Это двигатель нашего бизнеса! Но я тебе ничего не говорил.

– Интересно! Как-то не могу себе представить такой двигатель, который бы серой питался? Разве что сатана?

– Ну, ты почти угадал! Никогда не задумывался о том, почему люди так резво бегут делать заказы на окна-двери?

– Так удобно же и красиво иметь такие окна! Опять же, наверное, зимой теплее.

– Красиво да ведь и накладно! Недешёвое удовольствие!

– Ну, да! И что ты хочешь сказать?

– А то, что если бы не это амбре, кто бы стал деньги на ветер выбрасывать! Чтобы отгородиться от ядовитой вони, люди идут на всё. Здоровье дороже. А ты – красиво да тепло! Не настолько тепло, чтобы выбрасывать такие деньги. Наш бизнес процветает только благодаря умному подходу к делу.

– Так ты хочешь сказать, что кто-то специально создаёт подходящую атмосферу?

– А то! Горение свалки поддерживается постоянно, да ещё и серу подкидывают в огонь.

– Но ведь это безобразие! Люди же болеют. А дети? Дети-то как в такой атмосфере живут?

– У тебя что, семеро по лавкам?

– Да нет у меня детей.

– Ну, так и молчи! А то и тебе дадут подышать чем-нибудь. И неизвестно, как оно тебе придётся.

– Однако! – только и сумел выдавить из себя Иван Иванович. А подумал и совсем непотребное.

***

Дома после рабочего дня крепко задумался наш герой. Думы его были просты, но довольно мрачны. Опять эта капиталистическая среда, до отказа набитая мошенниками, жаждущими прибыли (а, тем паче, дармового дохода), поставила его перед выбором. Надо что-то решать. Либо продолжать работать в дверном людоедском бизнесе, либо вновь остаться без работы.

Заставить хозяина отказаться от химического принуждения населения, даже и не мыслилось. Эти дельцы не потопляемы. Откажутся от одного метода, найдут другой – ещё страшнее прежнего. Можно не сомневаться. Золотой телец, похоже, смирно доедал остатки живого населения. Ради денег каждый был готов на всё!

– Содом! Это называется именно так! – бормотал наш герой. – А мне в этом содоме жить! И детишкам тоже.

Оранжевый закат погас, день закончился. Но уснуть Ивану Ивановичу не удалось. Так и бродил до утра по квартире, так и вздыхал тихонько: «Содом. Содом повсюду!»

Стратегическое решение

Ночное шептание, похоже, помогло Ивану Ивановичу принять кардинальное решение. Шептал, шептал да и вышептал. Придумал наш изобретатель покинуть вонючий бизнес – уж, если остановить не мыслится людоедский каток, так хотя бы отойти в сторону и не иметь к нему никакого отношения. Поймут люди, что происходит, как потом дальше жить!

О том, что этих бизнес-двигателей кто-то накажет, тут и думать нечего. Сделать это не удастся никому. Дело давно поставлено так, что имеющий денежки, легко может откупиться от любых обвинений. А тут ещё – попробуй, докажи. Мало ли, откуда химикаты? Может, самолёт пролетел, да и выхлоп оставил. Был, и нет его! Иди туда, не знаю, куда. Найди то, не знаю, что.

Один скажет – есть запах, а другой будет принюхиваться и не найдёт никаких ароматов.

– Чем пахнет?

– А ничем. Не чувствую никаких запахов. Давно уже нюх отбило.

– Чем отбило?

– Не знаю. То ли грипп какой-то особенный. Свиной. Или птичий. То ли воздух такой, что нюх отшибло.

Вот так круг и замкнётся. Не будешь же санэпидстанцию вызывать для отбора проб воздуха. Да и вызови, так что? Думаешь, они так и побежали твой воздух пробовать. Ты заранее заявку напиши, оплати их будущую работу, тогда они приедут. Приедут с пробоотборниками, как полагается. Но вот досада – в этот самый момент как раз никакой серой не будет пахнуть.

Час назад дышать нечем было, а теперь – воздух как воздух. Ничего особенного. Тут одним разом никак не обойтись. Тут кучу денег отвалить придётся. Ты отвалил, а «Окна-двери» лаборантке на лапу дали. И выдаст она бумагу, а там чёрным по белому – воздух, дескать, чист, как на олимпийском курорте.

Так что Ивану Ивановичу надеяться не на кого, только уйти тихо. Не уйти, отползти незаметно. Авось, «Окна-двери» и не станут преследовать совестливого старателя. Но осведомлённость в некоторых делах, мой друг, вещь опасная. Знание может тебе дорого обойтись. Лучше бы придерживаться народной мудрости – меньше знаешь, крепче спишь. Да вот оплошал Иван Иванович со своим любопытством.

– Ну, бог не выдаст, свинья не съест, – решил наш герой да и принялся писать заявление об уходе.

Долго думал, какую же причину прописать в злополучной бумажке. Остановился на форс-мажорных обстоятельствах – дескать, тётя болеет, ухода требует. Работать больше возможности нет и не будет, так как тётя помирать не собирается, но и ходить не в силах. Лежит де бедная старушка одна одинёшенька. Без Ивана Ивановича ни за хлебом сходить, ни горшок ночной вынести.

Дескать, и рад бы всю оставшуюся жизнь окна-двери людям монтировать, да теперь уже никак невозможно. Тётя – родной человечек, на произвол судьбы не бросишь. Так правдиво изобразил Иван Иванович эту несуществующую тётю, что сам прослезился, читая только что написанное заявление.

– Должно сработать! – думал наш герой. – Ну, не изверги же, в конце концов, эти «окна-двери».

– Ох, изверги, изверги, – шепнул тут вдруг некто из закорюченного переулка. – Да, ты и сам, поди, знаешь.

– Мало что, знаю, а верить в хорошее надо! – твёрдо стоял на своём Иван Иванович.

Да и то, друг мой, что ещё ему оставалось! Верить и надеяться!

– Так-так, – одобрил эту лучезарную мысль виртуальный мудрец Тейтаро Судзуки. – Молодец, Иван Иванович! Ты почти уже стал настоящим дзен-буддистом. Не горюй! Бог испытания даёт, значит, любит. Будда тоже многие ступени обучения проходил. И ничего – святым стал!

– Эх, друг Тейтаро! – с горечью воскликнул изобретатель. – Я бы рад любые испытания пережить, если бы они меня одного касались. Люблю я дзен! Но вот детишки, они-то тут причём? Они от таких испытаний, пожалуй, и того…

Но промолчал мудрый Тейтаро. Не дал ответа. Да и нет, скорее всего, ответа на этот вопрос.

Светлые очи хозяина

Пред светлые очи хозяина явился Иван Иванович, готовым стоять до конца, не отступать от задуманного. Понимал – лёгкой победы ждать не приходится.

– Вот, – протянул изобретатель свежеиспечённый листочек с заявлением.

– Что это? – грозно рыкнул хозяин.

– Заявление об уходе.

– Ну-ка, ну-ка, что это ты там сочинил?

– Тётя у меня…

– У всех тёти.

– Так болеет моя…

– И что?

– Так я её люблю.

– Ну, ты извращенец!

– Я не в том смысле.

– В каком ещё смысле? Какой может быть смысл!

– Помогать ей надо.

– Ну, так это недолго. Помоги!

– Да нет! Не в этом смысле…

– Опять какой-то смысл! Слушай, осмысленный ты мой, говори, что задумал? Решил наши коммерческие секреты продать конкурентам?

– Боже упаси! Да и какие секреты?

– Ну, ты дуру-то не гони! Обучили тебя всему, а теперь, значит, побежал на большие деньги? Кто тебя переманил?

– Клянусь тётей, никто!

– Тётей он клянётся. А я дядей клянусь, что жизнь – копейка. Понимаешь, не мёд, а всего лишь копейка!

– Да оно так! Но тётя…

– Ладно, чёрт с тобой! Отработаешь две недели, и вали к тёте!

Хозяин резко начертал что-то на бумажке, кинул её Ивану Ивановичу и сделал недвусмысленный жест – мол, пошёл вон!

Изобретатель отнёс заявление с царской резолюцией бухгалтеру и отправился отбывать срок. Так и хочется, дорогой друг, сказать – пошёл, дескать, Иван Иванович срок тянуть. Оно ведь так и есть. Когда уйти хочется, а тебя пригвождают к оконной раме с дверной коробкой, это уже тот самый срок и есть.

Как-то разом почувствовал Иван Иванович враждебность оставшейся за стеной фирмы, где в своих кабинетах сидели, ощетинившийся хозяин и шипящая, как змея, бухгалтер Крыся Ферапонтовна, которая заставляла всех называть её Марысей. Да и коллеги, оконных дел мастера, поглядывали осуждающе, хотя и сочувствующе тоже: дескать, дурак ты, брат. Счастья своего не понимаешь.

И стал Иван Иванович замечать с этих пор, что как только вечер опустится на грешную землю (говоря высоким слогом), так начинает в его квартире вонять – то сероводородом, то крематорием. Да так воняет, что и проветривание не помогает.

– Вот это и есть – жизнь копейка, – горестно думал изобретатель. – Бывшие оконные коллеги теперь не отстанут, пока не отправят меня к тёте… Уж, наверное, у них не только свалки горящие в ходу, но и баллончики какие-нибудь газовые. Вот это называется, поработал!

Вот так и стал жить-поживать наш герой – без работы и в не располагающей к жизни атмосфере. Лишь незабвенный Тейтаро Судзуки и помогал как-то выжить. Веришь ли, друг мой, бывшие коллеги продолжали травить бедного Ивана Ивановича до тех пор, пока фирма не разорилась – конкуренты-таки руку приложили!

Тут уже и совсем праздник наступил. А как же – пусть и без работы, без денег, с пошатнувшимся здоровьем, но живой! Значит, празднуй победу в борьбе с исчадиями ада. Они его измором взять хотели, да вот их и самих выморили. Жизнь, конечно, копейка, но и справедливость иногда случается в этой самой копеечной жизни.

Правда, вот со здоровьем у Ивана Ивановича совсем худо – лечиться не на что да и некогда Запасы, заработанные вонючими окнами, давно закончились. Остатки муки, крупы и макарон съедены. А новой работы нет и, похоже, не будет уже.

Тейтаро Судзуки один пока ободряюще посматривал на Ивана Ивановича с обложки любимой книги. Все прочие оптимистические причины для оправдания жизни давно закончились.

Осталась ещё рыбалка, которая, худо-бедно, служила подспорьем голодающему изобретателю. И вот наступил-таки однажды момент, когда наш герой, вспомнив, как решительно и повсеместно подростки уходят в мир иной от неразрешимой благодати жизни, принялся думать в том же направлении.

– Эх, друг, Иван Иванович, – вклинился тут Тейтаро Судзуки. – Ты это брось! Знаешь ведь: сегодня горе – а завтра праздник. Надо до завтра-то дотерпеть!

– Хорошо, – согласился изобретатель. – До завтра дотерплю. А уж послезавтра…

– Вот-вот! Там видно будет!