Читать книгу "Письма Булгакову. Роман. Избранное. Т. 3"

Далее была описана обычная история двадцать первого века: «Некий господин, новосибирский галерист, предложил скупить у Чепокова работы по символической цене – все, что были у него на тот момент, устроить ему выставку в Швейцарии. Затем работы продать, а выручку поделить пополам. Не надо объяснять, что ни работ, ни денег Николай больше не увидел. Хотя о выставке слышал. Она состоялась в Берне, потом перекочевала в Австрию. Там её увидела горно-алтайская правительственная делегация. Потом, уже дома, они разыскали Николая, познакомились даже, пообещали, что несколько его работ будут экспонироваться в ООН. На этом всё. Николай ушёл бродить».

Алиса представила себе – где-то по неведомым дорогам в горах всё ещё странствует художник Николай Чепоков, который подписывает свои картины именем Таракай. И никто не знает, где в эту минуту спит гений, прикрывшись куском целлофана. Где и кому оставил он свои «картинки», думая, что вот так, как он, рисовать умеет каждый. Мы не знаем, по каким тропам сейчас бродит Николай Чепоков. Зато потомки будут создавать музеи его имени, пытаться вызволить из-за рубежа ушедшие туда картины самородного гения. И каждая из этих картин будет стоить миллионы долларов. Алиса была уверена в этом, ибо даже в одном, увиденном ею рисунке, была проставлена печать веков.

Ещё задумалась наша героиня о том, почему Таракай живёт отдельно от мира, не хочет ни с кем иметь постоянных «завязок». Общение с бомжами – это условность. Среди племени бродяг никто никому не нужен и ничем не обязан. Свобода друг от друга, свобода от жизни, свобода от смерти. Если человек один на один с природой – он для всех других не существует. Его жизнь не оставляет следа. Смерть – тоже. Но бродяги не чувствуют себя одинокими. Почему? Потому что живут наедине с Богом. Или с чёртом. Кто как.

Таракай – творец, посланец Бога на этой земле. Имеющий общение с Богом никогда не предпочтёт человека в собеседники. Представьте себе академика, который тратит время на беседы с бактерией. Примерно такая иерархия. Но обычно всё это никак не проявляется на уровне сознания. Таракай, в обычном понимании, взрослый ребёнок, которого ведёт интуиция, а не сознание. Ангел ведёт.

Алиса знала, что многие не согласятся с её размышлениями. Большинству покажется смешным сравнение Таракая с академиком, а всех прочих – с бактериями. Но согласия и не требовалось, это был всего лишь её внутренний монолог – речь, обращённая к себе.

Закон творения – второй закон термодинамики

Недавно Алиса случайно набрела на сообщение о том, что американский физик Джереми Ингланд сообщил о разгадке секрета зарождения жизни. Его теория основана всё на том же втором законе термодинамики. Джереми Ингланд вычислил, что молекула живой органики есть наилучшая форма для поддержания термодинамического равновесия во вселенной. Молекулы живой органики умеют поглощать и рассеивать ровно столько энергии, чтобы возникла равновесная система. Следствием из этого является вывод – если долго облучать солнечной энергией некое скопление неорганических молекул, они рано или поздно найдут пути превращения в биоткань, например, в растение.

Что за человек наша героиня – везде ищет «приключений» на свои мозги? – спросишь ты, друг мой. И не ошибёшься – Алиса надолго зависла над текстом.

О чём думала на этот раз? Что остановило её бег в мире настойчивого быта и погрузило в тонкий мир субатомных взаимодействий? Знаешь, друг мой, это была всего лишь одна крамольная мысль, что Бог – это Энергия, например, солнечный свет.

– Чем же крамольна эта вполне здравая мысль? – спросишь ты. Однако Алиса думала, что мысль, действительно, выходит за рамки привычного. По определению любой религии, Бог непостижим для человека. Но если же Божество (Творец) – это физическая субстанция (Свет), которую можно как-то измерить, то это уже не Бог. Кто же тогда Творец живых созданий, именующих себя людьми?

Вот тут, друг мой, и возникает крамола. Если Творец – не Бог, тогда выбор у нас невелик. Остаётся лишь одна грандиозная, но мрачная сущность. Получается, что Джереми Ингланд доказал, что все живые создания на Земле – потомки Люцифера. И растения, в том числе.

– Нет, нет, нет! – сказала себе Алиса. – Надо всё передумать заново, и найти Бога.

Однако задача эта, друг мой, всем задачам задача! Пришлось Алисе вспомнить многое, но некоторое подобие ответа нашлось лишь в образах индуизма. Почти все религии утверждают, что реальный мир есть лишь проекция духовного мира. Но в индуизме первой аватарой Верховной Личности Бога является инкарнация Маха-Вишну, который проявляет двенадцать элементарных энергий. Он возлежит на Причинном Океане и именно он является изначальной инкарнацией в материальном мире. Бесчисленные вселенные выходят из пор тела Маха-Вишну. При его выдохе возникают бесчисленные вселенные, а при его вдохе они уничтожаются. Все энергии Маха-Вишну духовны.

– Бог есть первопричина всего – и энергии тоже, – пришла к выводу Алиса. – Так что теория Джереми Ингланда объясняет лишь малую часть процесса Творения.

Особенно понравился Алисе Причинный Океан. Но думать об этом наша героиня не стала – знала, размышления уведут в такие неизведанные дали, что нескоро придётся вернуться в день сегодняшний. А день этот требует каждого надолго и всерьёз. Казалось бы, в необъятном мире Божьих Вселенных суета не имеет никакого значения. Но таков уж парадоксальный закон бытия – чем меньше объект, тем больше он производит суеты. А человек – даже не песчинка, а всего лишь мягкий непрочный водяной шарик, капля дождя на ухе солнечного зайца.

Агафья-коровница

Восемнадцатого февраля, как раз в день Агафьи-коровницы (голодухи) выпала Алисе поездка в столицу края. День выдался на славу. Скрипучие морозы, вплоть до Агафьи трещавшие в углах дома по ночам, вдруг закончились. Потеплело сразу градусов на двадцать. Лохматые стайки воробьёв радостно чирикали в кронах кустарников. Запахло весной. Даже не верилось, что ещё вчера город стыл в морозной дымке. Алиса купила билет на автобус, вышла на посадочную площадку. Солнце старалось вовсю.

– Вот и подарок мне в дорогу! – решила Алиса.

Прибыть на место надо было к концу дня – в библиотеке на улице Чернышевского должен пройти поэтический вечер. Дорога пролетела незаметно. Вечер удался. Алиса почитала свои стихи из подборки «Реальность, как она есть». Но самым интересным оказался диалог с местным поэтом из молодых. Пиит сетовал на то, что критический и даже (криминал!!!) мрачный настрой старшего поколения «отравил» его личное творчество.

– То, что вы прочли, это констатация сегодняшних фактов, – заявил сочинитель. – А где же будущее? Где позитив?

Алиса не стала вдаваться в споры с юношей. Знала – диалог затеян им не для поиска истины, а всего лишь ради демонстрации собственных достоинств. Молодой организм всегда занят лишь собой. Кругозор в таких координатах не даёт «мастеру-поэту» видеть реальность, а уж тем более то, что будет завтра. Молодому мнится позитивное будущее, непременно позитивное! И что с того, что ни одного ростка желаемого пока нет в пределах видимости. В пределах невидимости – тоже! Знала, знала умудрённая колючей проволокой опыта Алиса, что правда молодому организму не нужна и даже вредна.

– Ну, увидит, поймёт он эту правду – и что?! Как ему жить с этой правдой? Как сокрушать Вавилон реальности?

На обратной дороге написала Алиса, вернее сочинила в уме, вот такое стихотворение:

ПРАПРАВНУКИ

Пишут стихи под копирку друг с друга,

Все – однояйцевые близнецы.

Стреляют в старших из одного и того же лука,

Но мишень – Богородица и святые отцы.

Светлое будущее где-то рядом —

Вот-вот, ещё один поворот!

Прапрадеды их – бойцы продотрядов —

Вот так же крушили храмы

За годом год.

Как поётся в пионерской песенке: «У матросов нет вопросов, у матросов нет проблем». Если бы проблемы вдруг народились, то какие же это были бы матросы?! Пусть рЭволюция умов идёт своим чередом. Так думала наша героиня, возвращаясь в родной городок. А дома возникло ещё одно стихотворение – вослед первому:

Всё идёт как надо, своим чередом.

Поэты хвалят друг друга в поэтическом гетто.

Не из любви построен их фарфоровый дом —

Просто надо быть – ну, хотя бы где-то.

Что поэты?

Теперь и поэт – содом.

Время протащит по рельсам, расплющит лица.

Вот и этот новый фарфоровый дом

Будущим революционерам —

не пригодится.

Бросит кто-то из них мимоходом: «Долой!»

Прах забытых слов над водой развеют.

Был новый кумир – стал обычной золой.

Левой, левой! Ещё левее!

– Иллюзии правят миром. Без них, без этих радужных мыльных пузырей, мир давно бы погиб, – думала Алиса.

И знаешь, друг мой, ведь она поняла это давно. Просто поэтический вечер ещё раз напомнил нашей героине, что человек подобен младенцу, который не выпускает изо рта пластиковую соску, воображая себе, что это мамка.

Иллюзион

Бессонный мир, пускающий время от времени кровавые пузыри, вдруг встал пучком. И кто бы мог подумать – где, в какой точке так сошлись магнитные потоки, что забурлило, закипело, вздыбилось, завопило? А вот в братской славянской, бывшей советской, почти нашей, почти республике, а ныне независимой стране. Там, на юге, под щедрым батюшкой-солнцем, возле тёплых морей. Там всё и вскипело.

Боже мой, что тут началось! Мы за то, чтобы ввести войска, так сказать помочь. Братья же! Свои же! А что сами братья думают? Они требуют! Они хотят! Они нас любят. День и ночь мечтают. И вот они, защитники, миротворцы. Как просили, как хотели! Разве есть такие, кто против?! Ах, оказывается, есть. Ну, так это же предатели. Они не любят, не хотят, не мечтают! Зачистить их!

Вот! Это самое главное, о чём надо мечтать! Зачистить! И ещё раз – зачистить! Ну, на худой конец – гайки закрутить. Хотя это нежелательно, ненадёжно. Самое мудрое, это «нет человека, нет проблемы!». Опыт есть. Большой опыт! Да и вождь завещал. А это уже серьёзно.

Забурлило, закипело, вздыбилось, завопило – повсюду площадные речи НОД: «Мы – за… Мы – готовы… Мы – идём к вам!» Кто такой НОД, спросишь ты, друг мой? О, это серьёзная штука! Это наш авангард. Наше всё! Вот они – будущие (да и настоящие) чистильщики. Они – наше прошлое, настоящее и вечное, вечное будущее!

Кипит, бурлит, вопит большой иллюзион. А что такое иллюзион? Театр, видимость, фасад, фейерверк. Но если заглянуть за фейерверк, можно обнаружить глубокую коричневую тьму. Но никто не хочет видеть тьмы. Фейерверк приятней, комфортней, занимательней. Тут громкие речи – стой, открыв рот, слушай, внимай. Запоминать не обязательно. Не напрягайся! Не перетруждайся! Всё давно продумано, решено – и за тебя, и за того парня! Кто не с нами, тот против нас! Зачистим! Не сегодня, так завтра, но обязательно!

И тут наша героиня Алиса – ни к селу, ни к городу – увидела смирно бредущую по улице женщину в белом. Платочек – белый, пальтишко, сапожки. Шла себе откуда-то и куда-то. Вдруг остановилась женщина. Принялась внимательно рассматривать здание напротив – красный кирпич, старинное сооружение, по форме напоминающее монастырь или некие храмовые постройки. Над крышей – нечто высокое, похожее на основание для креста. Прохожая в белом так и решила, и взялась отвешивать поклоны в сторону этой кирпичной конструкции. Женщина кланялась, крестилась, молилась и снова кланялась. Закончив ритуал, с чувством исполненного долга, отправилась далее по делам мирским.

И всё бы ничего, да только молилась эта прохожая на здание бывшего советского хлебозавода, а ныне – торговый склад.

– Символическая картинка! – подумала Алиса. – Простодушный народ готов молиться на любую видимость. Скажи – это храм и, пожалуйста! Завтра уже начнётся молебен, паломничество. Скажи – вот он, твой враг, и готово! Завтра уже пойдут зачистки. Мы осуждаем! Он не любит нас! Научим его родину любить!

Ну, как тут не вспомнить старушку, которая от чистого сердца подбрасывала дровишки в костёр, когда инквизиция сжигала еретика Джордано Бруно. Мир не меняется. Мир неисправим.

Зачистить сатирика

Градус кипения становился всё выше. С общего плана кипяток страстей перекинулся уже на отдельных граждан. Тут под раздачу попали и музыканты, и знаменитый сатирик. В мгновение ока все они бесплатно получили общий статус – пятая колонна. Враги, стало быть. Ах, что творилось в сети! Это надо читать в первозданном виде! Только так. Ну, вот, друг мой, порция того, что теперь называется «поцреотизмом». А предназначена эта вкуснятина знаменитому сатирику, ведь он не то лыко в строку вплёл. Не то?! Значит, получи:

ЦИТАТЫ (орфография и пунктуация великих комментаторов):

– У жванецкого старческий маразм

– Никогда не любила Жванецкого… Теперь поняла за что… Жить с русскими и так их ненавидеть!!!

– Дядя Миша, ты – дурак? Всегда считал его юмор отстойным. Спасибо, Мишаня, что подкрепил мои мысли своими словами.

– Дуй к бендеровцам, они же умная нация.

– И Макаревич туда же. За что же вы тех, кто вам хлеб в будку кидает, ненавидите?

– Никогда не считал его умным человеком. Лишь бы потрепать языком

– Вообще не понимаю, жить, работать на территории нашего государства, и так говорить… Вертится на языке – так дуй туда, д. Миша!!! Можно ещё и пинка для ускорения дать!

– За вами выехали. Собирайте вещи. (ОКОНЧАНИЕ ЦИТИРОВАНИЯ)

Вот такие перлы «народного гнева» собрал российский сатирик с мировым именем. Что уж там говорить об остальных – певцах и композиторах! С ними народ обошёлся бы ещё круче! Уж это – гадать не надо! Так оно!

Понимаешь, друг мой, Алису поразило больше всего то, что, считая кого-то фашистами, люди дружно высказывались в отношении живого человека так, что любой коричневый – просто отдыхает! И никого это не смущало. НИКОГО!

Получался весьма странный расклад. Я – это я. Мне можно всё! Угрозы, любые ярлыки, заметный коричневый окрас речей. Но я – патриот, а не нацист! А они там… они, конечно, нацисты! А сатирик – он-то уж точно не имеет права на какое-то своё мнение. Какое может быть мнение, кроме нашего!

– Как всё это назвать? – думала Алиса. – Ведь страшно даже представить себе, что будут делать ЗАВТРА все эти люди, которые ПОКА только высказываются на публику, ничего не опасаясь, не имея никаких рамок?! Мы это, кажется, уже проходили. Урок оказался не впрок!

Алисе оставалось только обратиться к народной мудрости, ибо, друг мой, есть и такая вещь в этом лучшем из миров. И так – частушки, горяченькие, прямо из народа:

Мы прекрасны и сильны.

С нашей силой – хоть куда!

Нет другой такой страны —

Яроваяскойбеда!

***

Эта пятая колонна

всю Россию растащила —

Олигарх на олигархе,

вор на воре – паханы!

Эта пятая колонна,

наше всё и наша сила!

А поэты да артисты —

вот предатели страны!

Глава 2. Именины Домового

Именины Домового

Алисе очень хотелось написать пару строк «коричневым комментаторам», но наша героиня слишком хорошо понимала – это заказ. Чей? Вопрос вопросов, на который может быть миллион ответов. Кроме того, великие классики оставили нам великие советы: «Хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспоривай глупца…». Мудро! Ввязываться в диалог, когда участники разделены на два лагеря – «свои» и «враги», всё равно, что потерять собственный разум и «въехать» в чёрно-белый кадр.

Поэтому Алиса не стала «спускаться на арену» – предпочла роль наблюдателя. Но это не значит, друг мой, что наша героиня – человек равнодушный. Быть на стороне разума, скорее всего, самая пламенная из всех мыслимых и немыслимых позиций, ибо на этой стороне всегда оказывается меньшинство. Тут как раз и проходит граница человеческого в человеке. Граница выживания всех. Только беда в том, что понимают это немногие.

Большинство же всегда одержимо желаниями своего Эго. Эти граждане шкурой чувствуют, как надо действовать в угоду этому ненасытному, хитрому и безжалостному идолу. Способ известен и сформулирован ещё аббатом Мавро Орбини: «Одни побеждают на поле битвы, другие – на бумаге».

Это значит – если не можешь изменить мир, измени представление о нём. Как известно, любая благая мысль может использоваться либо во имя Добра, либо – во зло. Коричневые комментаторы орудовали по второму варианту.

Но, друг мой, не будем о грустном. Тем более с утра в полном разгаре сказочный день – именины домового. Что ж, праздновать, так праздновать! Как можно отметить именины домового? Ну, ясно – подарить имя этому невидимому жильцу и помощнику – домочадцу, то есть.

Перебрала Алиса несколько имён. Опробовала на благозвучность по отношению к кандидату. И выбрала имечко своему любимцу – Максимилиан. Не последнюю роль сыграла и любовь к великому классику – поэту. Кроме того, чутьё подсказывало, что имя должно быть величавым и многосложным, чтобы произнесение его требовало времени и вызывало возмущение пространства. Уж тогда помощник просто не имел бы права не откликнуться на просьбы хозяйки.

– Ау, Максимилиан! – сказала наша героиня. – Как тебе имя? По-моему, весьма!

Откуда-то из-за шторы от окна прошелестело: «Весьма, весьма!»

– Ну, вот и славненько! С именинами тебя!

Так невидимый домочадец из духа бесплотного превратился в уважаемую личность с персональным именем. А что?! Чем он хуже компьютерных чертей – ведь каждый из них тоже имел собственный НИК.

Ньютон возвращается

Существовавшая в потоке рукописей молодых (и не очень) авторов, Алиса, друг мой, не переставала удивляться. Когда-то СССР считался самой читающей страной в мире. Теперь можно было не сомневаться – Россия стала самой пишущей.

Кроме редакционной суеты нашей героине пришлось подключиться к работе жюри литературного сервера – сотни тысяч авторов, миллионы произведений. Так что материала для объективных выводов у Алисы было предостаточно.

И что же предстало глазу и уму редактора и просто думающего человека? О, друг мой! Это были интересные вещи. Мир в потоке сознания народных писателей представал в таком упрощённо-картонном виде, что даже и малейшего разнообразия, типа умения взглянуть на человека с нескольких сторон – даже и этому не было места в окаменевшей лаве литературных творений.

В основном, сочинения не шли дальше сакраментального жанра «житие мое». Каждый творец норовил обессмертить собственный жизненный путь, который казался единственным, неповторимым, необходимым всем и каждому откровением.

Но Алиса, находясь вне потока, видела всего лишь тексты, калька которых совпадала с миллионами других – родился, учился, трудное детство, упорный труд, любовь, семья, дети, внуки. Если автор был молод, калька обрывалась на стадии любви или создании семьи. Образ трудного детства иногда мог быть заменён описанием счастливых дней. На этом разнообразие заканчивалось. В ходу у всех народных писателей был обычный бытовой язык без каких-либо авторских особенностей. Все сочинения казались одним бесконечным серым текстом – даже без оттенков, не говоря уже о других цветах.

Вторым и последним любимым жанром народных писателей были сказки. У кого-то волшебные, у кого-то – не очень, но у всех обязательно в виде поучительной притчи, где вместо людей почему-то действовали предметы, зверушки, растения и какие-нибудь феи или другие мифические создания. Сюжеты сказок, так же, как и истории «житие мое», повторяли друг друга с завидным постоянством.

– Оказывается, люди – скучные, неизобретательные существа, – думала Алиса. – Их сознание стремится к упрощённой картинке, типа ньютоно-картезианской модели с её линейным бытием. Вот вам и человек – венец творения!

Но, друг мой, всё закономерно, ведь даже учёные, знакомые с устройством атома и теорией относительности, всё ещё не могут отказаться от линейной картины мира. Что уж говорить о сознании обывателя, которому всегда и всё понятно. Он, вечный любитель лозунгов, легко поделит всё, что угодно, на чёрное и белое. Вот свои, вот чужие. Эти – хорошие, а те – плохие. Ату!

И вот уже по городам и весям несётся победный клич и сметает на пути любого, кто задумался хотя бы на минуту.

– Человек, ау! – взывала время от времени Алиса. Но ответом было молчание пустынных полей да шуршание манускриптов, клонирующих друг друга миллионами копий.

Мультивселенная

Иногда, чтобы уйти от «красных и белых», «четвёртой и пятой колонны», то и дело толпами наплывающих из уличной бытовизны, Алиса пряталась в дебри какой-нибудь модернистской теории – чем сложнее, тем лучше. Это было её лекарством от линейного мира. Много интересного можно найти вокруг, стоит только включить объёмное мышление. И когда приходило понимание невероятной сложности даже самых простых на первый взгляд вещей, тогда, друзья мои, Алиса начинала чувствовать, что она живое, имеющее сознание существо, а не плакат на улице Коминтерна.

Сегодня, как нельзя более к месту, попалась Алисе теория биоцентризма с его мультивселенной. Биоцентристы – вполне серьёзные учёные – физики, биологи, философы. Но все они настолько продвинулись в изучении своего предмета, что пришли к странным выводам – к уверенности, что мир не существует вне сознания. Они утверждают – сознание первично.

Алиса знала, что в древности философы-идеалисты родили идею надмирного всемогущего демиурга. Но биоцентристы превзошли древних примерно настолько, насколько современный компьютер превосходит деревянные бухгалтерские счёты. Древние считали, что мир существует в единственном, определённом виде. Хотя что-то и меняется в нём, но, всё-таки, по сути – он един и один и тот же, и независим от человека.

Мир биоцентриста – это мультивселенная, которая в виде бесчисленных вариантов рождена сознанием человека (или животного). Каждый из миров реален и существует автономно от других. Но сознание человека присутствует во всех этих вселенных одновременно. Если смотреть в корень, то теория биоцентризма – это доказательство бессмертия человека как существа, обладающего сознанием.

Если физически человек умирает, то сознание его легко перемещается в любую другую ветвь мультивселенной и продолжает жить в каком-то ином физическом теле или без оного. Это уже детали, но, главное – продолжает жить. Получается, сознание так же вечно и неуничтожимо, как и материя. Сознание – матрица всего сущего.

– Ну, просто всё тот же древнеиндийский эпос «Махабхарата», – думала Алиса. – Маха-Вишну, Причинный Океан, бесчисленные вселенные. Не прошло и нескольких тысячелетий, как наши учёные стали понимать, о чём говорится в древнейшем манускрипте.

Вот к таким интересным мыслям привели нашу героиню биоцентристы. Получалось, религия – не выдумка, не сказка, а знание, данное в образной форме. Так что же такое, всё-таки, религия? Культ Карго – словесный отпечаток чьих-то совершенных знаний? Шифровка из прошлого или из будущего? А, может быть – из параллельных вселенных?

А что если Леонардо да Винчи, Циолковский, Вернадский имели сознание, перемёщённое из какого-то более совершенного мира, и им оставалось только записать то, что принесли оттуда. Может быть, там они были всего лишь студентами, а здесь, в мире двоечников-школьников, оказались гениями. Обидно, что здесь обитают двоечники, которые способны лишь воевать, но как говорил один небезызвестный гражданин: «Факты – упрямая вещь».

Вот вам, друзья мои, верхушка айсберга от мыслящих учёных. Ну, и от Алисы, конечно. Если хорошо подумать, можно представить себе и сам айсберг. Ну, хотя бы его часть.

Вселенная двоечников

Айсберг айсбергом, но жить-то нашей героине приходилось именно в той Вселенной, где оказалось её сознание – в мире вечных двоечников, неистребимых войн, в стране исчезающего времени. Даже революции, время от времени потрясающие Вселенную, ничего не меняли. Так – вспыхнул костёр и оставил выжженное пространство. А в нём снова поселились нахальные сорняки. Вот и весь результат!

Но в последнее время даже и революционной ситуации не наблюдалось.

– Как бы объяснил всё это умный человек? – думала Алиса. – Умный сказал бы примерно так: «Революционной ситуации нет, а причина проста – маргинализация и верхов, и низов. Собственником является лишь тот, кто превращает деньги в капитал. А капитал это то, что работает на развитие экономики. У нас нет собственников, есть грабители, которые хапнули, хапают и будут хапать. Развитие экономики для них всё равно, что полёт на Марс. Плевали они на экономику. Низы низведены до уровня нищих бродяг. Ни рабочих, ни крестьян, ни мыслящих технарей или гуманитариев – нет в наличии. Чиновники приобщены к части награбленного. Довольно успешно. Но ситуация от этого ничуть не изменилась. Страна третьего мира, где ничего не происходит, кроме суеты на рыночных толчках».

Заметьте, Алиса соглашалась с этим умником. Да и что тут возразишь? Возразить нечего, можно только загромоздить реальность красивыми плакатами, так чтобы кроме простых и понятных картинок ничего нельзя было разглядеть. Напиши на большом полотнище: «Что ты сделал для страны сегодня?» или «С нами всё прогрессивное человечество!» – и готово! Народ уже озадачен, уже пошёл на митинг. А ведь это – самое главное: идёшь на митинг, значит, думать некогда. Да и незачем.

Федул-ветреник

Сегодня за окном, планируя над асфальтом, пронеслась домохозяйка на метле. Ведьмин атрибут отливал пшеничной желтизной и отличался густотой и пушистостью.

– К чему бы это? – подумала Алиса.

Однако спустя некоторое время, всё прояснилось. Заоконная картинка оказалась пророческой. Возвещая о своих правах громоподобным стуком в дверь, явилась некто гражданка Пивоварова. На просьбу назвать имя-отчество, телефон и должность, коротко бросила: «Домком».

Наша героиня, конечно, знала, что никакой должности и рабочего телефона у самопровозглашённой ОПГ не существует. Алиса уже привыкла к самостийным грабителям, но всё равно каждый раз интересовалась законностью их незаконных желаний.

Мадам «домком» потребовала триста рублей на установку рубильника в электрощиток. В предыдущем случае заботница Пивоварова требовала триста рублей на ремонт холодной трубы. В предпредыдущий период – на ремонт горячей. Ещё раньше – на срочную дезинфекцию подвала, на ремонт домофона, на поправку кирпичной перегородки, на очистку канализации и прочее, прочее.

Но время мчалось вперёд, и аппетиты беспредельщиков росли. Погожий денёк Федул-ветреник принёс сразу две беды – отъём трёхсот рублей в пользу гражданки Пивоваровой, и немедленно испорченный за эти деньги щиток. Последнее совершено было пьяным безработным Николаем, косившим под электрика.

Теперь Алисе предстояло выложить ещё несколько раз по триста рублей за сложносочинённую этим специалистом электрическую схему.

– Что же такое жизнь, которая всё ещё теплится в наших городах? – думала Алиса. – Кругом кипит криминал. Не успеешь оглянуться, как Федул – ветреник уже тут как тут. В управляющую компанию уплатили, теперь пришла очередь Федула. Дань за то, что ты жив – святое дело!

Да что тут говорить, друг мой, ты и сам всё это прочувствовал и не один раз! Вот такие ОПГ, прикидывающиеся «домкомами» с начала девяностых повсеместно занимаются вымогательством денег, шантажом жильцов и отъёмом квартир. Полгорода уже превращено в частные съёмные квартиры, то бишь, в гостиницы на час, сутки, месяцы, годы. Откуда взялся этот огромный «лишний» жилой фонд? Куда исчезли прежние обитатели квартир?

Оставалось только вспомнить, как радикально решался квартирный вопрос в добрые старые времена. Депортация какой-либо группы горожан в тайгу, и вот уже свободный жилой фонд служит тем, кто управлял этой самой депортацией. Так что, друг мой, «добрые традиции» живы и по сей день. Только «депортация» теперь происходит ещё кардинальней – не в тайгу, а сразу на кладбище. А в освобождённой квартире поселяется «домком».

Если квартир образуется много, «домком» разрешает бывшему жильцу (неважно, что номинально этот бедолага уже давно на кладбище!) оставаться как бы хозяином жилой площади. А свободное (вернее, освобождённое общими усилиями) помещение просто переходит в распоряжение «домкома» и его квартирантов.

Формально, по документам, в квартире проживает Иванова Софья Андреевна. Поди, докажи, что она «прописана» на высокой горе, в городе мёртвых. А денежки квартирантов исправно падают в карман «домкома».

Встретив в очередной раз озабоченную гражданку Пивоварову, Алиса отказалась положить в протянутую руку мзду.

– Теперь начнут прессовать и запугивать, – сказала себе наша героиня. – А, может быть и хуже…

И действительно, «домком» немедленно затеял в доме дезинсекцию и дератизацию. Аромат карбофоса (из подвала) прочно и надолго поселился в жилище, где обитала наша героиня. Алиса, к счастью, много знала о противоядиях. А что произошло бы с кем-то другим? Вот так потихоньку и продолжалась незаметная подпольная война городов против жизни на Земле. Происходило людоедское действо повсеместно – Алиса наблюдала такую же картину и в Самаре, где ей однажды пришлось прожить в течение трёх лет.

И вот наша героиня, по складу характера, вновь оказалась на передовой. Позолотила бы жадную ручку гражданке Пивоваровой, и жила бы себе от её щедрот. Но Алиса, друг мой, это Алиса! Она понимала – жизнь на планете вечных войн, в стране исчезающего времени, опасная штука, но поддаваться злу – ещё опаснее.

Симон Посев

Посреди долгого периода весенних дождливых бурь вдруг выдался тихий денёк – двадцать третье мая. В этот день Русская православная церковь почитает Апостола Симона Зилота. По народным верованиям в этот день земля-матушка именинница. И слышит она каждое слово человека и помогает преодолеть трудности. Недаром же другое название майского праздника – Симон Посев.

Алиса, как и полагается, выходя из дома, поклонилась земле и про себя сказала: «Прости меня, земля-матушка». Мысленно попросила помощи во всех делах. А отправилась наша героиня на праздник – юбилей журнала. Вот уже десять лет тому, как Алиса издавала литературный журнал, где нашли приют литераторы города.

И что интересно, друг мой, именно этот день для праздника определила Наталья Ивановна – завуч Музыкального колледжа. Волшебный говорящий Знак! Вот так пришла помощь, именно помощь, Алисе и авторам её журнала. Совершился Посев доброго дела и слова во времени и душах людей.

Но земля-именинница откликается добром лишь на добрые дела. А вот для тех, кто дружит с ложью и лжесвидетельством, именно в этот день земля может разверзнуться. Так всё и произошло.

Праздник получился красивым и душевным. Было много цветов, музыки, подарков, сердечных слов. Ведущая в прозрачных летящих одеждах стала Ангелом-Хранителем праздника. В её сценарии нашлось место для всех, кто помогал журналу. Но тем, кто творил препятствия, доносил, стукачествовал (были и такие!), пришлось помолчать. Земля «разверзлась» под ними и злобное ворчание их осталось за кадром.