Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (части 1–4)"

Эти поездки на Корковадо служили Изабелле своеобразным утешением. Время, проведенное на фазенде, не прошло для нее даром, и она хотя и с большим трудом, но обрела наконец некоторое душевное равновесие. Какая разница, в конце концов, думала она, помнит ли ее Лорен, любит ли он ее по-прежнему. Главное – она продолжает любить его, и бороться с этим чувством бессмысленно. А потому Изабелла сдалась, понимая, что любовь к Лорену она сбережет в своем сердце до конца дней.

33

Париж, декабрь 1928 года

– Итак, мы закончили. Сейчас все нужно будет распилить на отдельные фрагменты и доставить морем в эту великую кофейную державу под названием Бразилия, – заключил профессор Ландовски, внимательно обозрев голову и руки Христа, которые своими объемами заняли все помещение мастерской.

Скульптор обошел голову со всех сторон и еще раз оглядел ее.

– Меня подбородок беспокоит. На таком близком расстоянии он слишком выступает вперед, можно сказать, непозволительно выпячивается. Похож на этакую детскую горку для катания. Но этот сумасшедший бразилец уверяет меня, что это именно то, что ему нужно.

– Не забывайте, профессор, ведь вся композиция будет обозреваться с большого расстояния, – заметил Лорен.

– Что ж, остается лишь надеяться на то, что Бог Отец на небесах позаботится о том, чтобы мой шедевр благополучно прибыл в Рио-де-Жанейро, – пробурчал Ландовски. – Бразилец уже зафрахтовал для него место на грузовом судне. Будем молить Бога, чтобы море было спокойным, а случайный контейнер с другим грузом не врезался в мое произведение и не смял его в лепешку. Я бы и сам отправился сопровождать голову. Заодно бы проконтролировал процесс погрузки и разгрузки, поприсутствовал бы на начальных этапах воздвижения монумента. Но у меня просто нет для этого времени. Работа над проектом и так заняла вдвое больше времени, чем это планировалось изначально. А еще не закончен заказ на скульптуру Сунь Ятсена. По этой работе наметилось очень серьезное отставание. Что ж, – профессор Ландовски тяжело вздохнул. – Я сделал все, что смог. Дальнейшее уже не в моей власти.

Лорен слушал учителя, и крохотный лучик надежды затеплился в его душе. Но высказать свою идею вслух он пока не рискнул. Надо вначале все как следует обдумать.

На следующий день в мастерскую приехал Эйтор да Силва Коста и принялся вместе с Ландовски обсуждать, где и как разрезать голову на части. Лорен молча слушал их разговор. Ландовски снова и снова выражал свою озабоченность сохранностью отдельных фрагментов скульптуры в процессе их транспортировки.

– Вы правы, – соглашался с ним сеньор да Силва Коста. – Нужен человек для сопровождения груза. Он бы регулярно проверял надежность креплений, но, к сожалению, я не могу выделить для этой цели никого из своих. Мои инженеры и чертежники еще не закончили здесь все расчеты и чертежи.

– Я могу поехать, – неожиданно вызвался Лорен, озвучив наконец ту идею, которая пришла ему в голову вчера.

Мужчины глянули на него с удивлением.

– Вы, Бройли? – переспросил у него Ландовски. – А я-то полагал, что вы настолько привязаны к Монпарнасу с его бурной ночной жизнью, что и шагу в сторону не сделаете.

– А почему бы и нет, профессор? Я еще нигде не бывал за пределами Франции, тем более за океаном. Несколько месяцев за границей, да еще в такой экзотической стране, как Бразилия, несомненно, расширят мои творческие горизонты. Вполне возможно, натолкнут на новые замыслы и идеи.

– Уж наверняка по возвращении из Бразилии вы изваяете огромную статую кофейного зерна, – шутливо подначил его профессор Ландовски.

– Сеньор Бройли, – немедленно ухватился за предложение Лорена сеньор да Силва Коста, – если вы говорите серьезно, то это замечательная идея. Вы ведь присутствовали при работе с самого начала, с момента рождения замысла. Если профессор согласится отпустить вас, то тогда вы сможете стать его глазами в Рио на всех этапах сооружения памятника.

– Да уж! Лично проследит за тем, чтобы палец случайно не привинтили к носу Спасителя, когда станут собирать всю конструкцию в целом, – пробормотал себе под нос Ландовски.

– Профессор, я с радостью отправлюсь в Бразилию, если вы пожелаете, – повторно озвучил свое намерение Лорен. – Когда намечено отплытие, месье да Силва Коста?

– Я зафрахтовал грузовое место на следующую неделю. Как раз хватит времени на то, чтобы разрезать голову на части и упаковать каждый фрагмент в отдельный контейнер. Чем быстрее груз прибудет в Рио, тем лучше. А если все дойдет в целости и сохранности, без каких-либо повреждений, то я буду на седьмом небе от счастья. Вы сможете отправиться в путь так скоро, месье Бройли? – поинтересовался у него сеньор да Силва Коста.

– Полагаю, ему надо свериться со своим ежедневником, прикинуть, какие заказы можно сдвинуть по срокам, – неожиданно подал голос профессор Ландовски, бросив выразительный взгляд на своего ученика и призывая его молчать. – Как я понимаю, ему положена соответствующая финансовая компенсация за саму поездку туда и обратно плюс потерянное время. К примеру, на месте ему оплатят проживание в бразильской столице?

– Конечно-конечно! – торопливо закивал головой сеньор да Силва Коста. – Кстати, я тут кое-что вспомнил. Несколько дней тому назад мне звонил сеньор Густаво Айрис Кабрал, жених Изабеллы Бонифацио. Он узнал, что вы, сеньор Бройли, сделали ее скульптурный портрет. Густаво хотел бы преподнести эту скульптуру в качестве свадебного подарка своей будущей жене.

– Но я…

Лорен уже открыл рот, чтобы сказать, что ни при каких обстоятельствах он не станет продавать скульптуру своей драгоценной Изабеллы, тем более ее жениху, но Ландовски снова опередил его.

– Какая жалость, Бройли. Ведь, насколько я знаю, у вас уже нашелся богатый покупатель на эту работу. Вы согласились на его предложение?

Сбитый с толку Лорен лишь растерянно пробормотал:

– Нет, но я…

– И очень правильно. Вполне возможно, жених мадемуазель Бонифацио сделает вам более выгодное предложение, и тогда у вас будет выбор. Помнится, вы мне говорили, что тот человек предложил две тысячи франков. Я прав? – Ландовски бросил еще один выразительный взгляд на Лорена, призывая того подыграть ему.

– Да.

– Вот и отлично. Передайте месье Айрис Кабралу, сеньор да Силва Коста, что если он предложит более выгодную цену и покроет Бройли все его транспортные издержки на поездку в Рио, то тогда скульптура наверняка достанется ему.

– Передам, – пообещал сеньор да Силва Коста с отсутствующим выражением лица. Его явно не интересовала цена на работу молодого скульптура. Все его мысли сейчас были заняты исключительно статуей Христа. – Уверен, они сумеют сторговаться. Я загляну к вам завтра, посмотрю, как пойдет процесс распилки нашей головы. Всего доброго вам обоим. – Архитектор откланялся и покинул мастерскую.

– Профессор, что это было? – спросил удивленный Лорен у своего учителя. – У меня нет никакого покупателя на мою мадемуазель Изабеллу. И если честно, то я и продавать ее не собирался.

– Бройли! Ну, как вы не понимаете? Я оказал вам огромную честь, выступив в качестве вашего личного агента, – укоризненно заметил Ландовски. – И не пытайтесь провести меня. Уж я-то отлично понимаю, в чем именно кроется истинная причина вашего внезапно вспыхнувшего желания отправиться на другой конец света вместе с отдельными кусками статуи. А если вы вдруг решите остаться в Бразилии, то вам нужны будут деньги. Так какая вам там будет польза от вашей драгоценной скульптуры? Тем более что вы окажетесь рядом с ее живым оригиналом, рядом с девушкой, которая и вдохновила вас на создание портрета. Пусть жених владеет ее каменным изваянием и обожает ее внешнюю красоту. А вот душу ее, как мне кажется, он вряд ли когда-нибудь поймет, тем более так, как это удалось сделать вам. Так что я расцениваю свой вклад в вашу личную жизнь как весьма успешную сделку, – весело хохотнул Ландовски. – А сейчас за работу.

Ночью, ворочаясь на своем поддоне в мастерской, где он устроился на ночлег, втиснувшись в узкое пространство между огромным пальцем Христа и Его головой, Лорен размышлял над тем безумством, которое сам же и затеял.

Ведь Изабелла дала ему ясно понять, каким она видит свое будущее. Ее свадьба неотвратима, неизбежна, и, вполне возможно, она даже уже состоялась или состоится еще до его прибытия в Рио. Он и сам не понимал, на что надеется, отправляясь в столь долгое и далекое странствие.

Впрочем, как и все влюбленные, Лорен свято верил в судьбу. Глянув еще раз на огромную ладонь Христа перед тем, как закрыть глаза, он вдруг подумал: а что, если сам Господь протянет ему Свою спасительную длань?

34

Рио-де-Жанейро, январь 1929 года

В день бракосочетания Густаво Айрис Кабрал и Изабеллы Бонифацио уже с самого утра установилась жаркая солнечная погода. Небо, без единого облачка на нем, радовало глаз своей голубизной. Проснувшись, Изабелла неохотно поднялась в последний раз со своей девичьей постели. Было еще очень рано. Везде в доме царила тишина. Только из кухни доносилось негромкое позвякивание кастрюль.

На цыпочках она босиком спустилась по лестнице в гостиную, а оттуда зашла в небольшой альков, где располагалась их домашняя часовенка. Зажгла свечку у алтаря, потом преклонила колени на обтянутый красным бархатом аналой, закрыла глаза и молитвенно сложила руки.

– Пожалуйста, Святая Дева, в день моей свадьбы дай мне силы и крепости духа вступить в брак с чистым сердцем и стать хорошей и любящей женой своему мужу. А еще терпеливой и заботливой невесткой для его родителей, – добавила она с особым чувством. – Пошли мне здоровых деток, сделай так, чтобы я чувствовала Твое благословение и не ломала голову над своими проблемами. Пусть приумножаются богатства моего отца, а моя дорогая мамочка полностью оправится от своей болезни. Аминь.

Открыв глаза, Изабелла глянула на поблекший лик Мадонны и смахнула с глаз набежавшие слезы.

– Ты ведь женщина, Пречистая Дева, – прошептала она едва слышно. – Надеюсь, ты простишь мне те греховные мысли, что я храню глубоко в своем сердце.

Через пару минут она поднялась с колен и, сделав глубокий вдох, вышла из часовни. Впереди ее ждал день, который, по мнению всех окружающих, должен был стать самым счастливым днем в ее жизни.

* * *

Чисто технически нельзя было придраться ни к чему. Свадебные торжества прошли безупречно. Толпы людей на улицах наблюдали за прибытием Изабеллы и ее отца к кафедральному собору. А потом радостно приветствовали невесту, когда она вышла из шикарного «Роллс-Ройса» в ослепительно прекрасном подвенечном платье из кружева шантильи, которое специально для нее смоделировала известная парижская кутюрье Жанна Ланвин. Величественный собор был забит публикой до отказа. Антонио с гордым видом повел дочь по проходу к Густаво, поджидавшему их у алтаря. Изабелла сквозь тончайший газ фаты украдкой глянула на собравшихся. Много знакомых лиц. Все представители высшей знати тоже здесь.

Церемония венчания продлилась где-то около часа, а потом под колокольный перезвон Густаво вывел свою невесту на крыльцо, где их снова приветствовала восторженная толпа. Он усадил Изабеллу в конный экипаж, и карета направилась по городским улицам в сторону «Дворца Копакабаны». А уже там молодые лично встречали более трехсот гостей, приглашенных на торжественный обед. Очень скоро гости заполнили все огромное пространство банкетного зала.

После нескольких смен блюд молодые удалились к себе, чтобы немного отдохнуть перед большим балом, который должен был состояться вечером.

Не успела за ними закрыться дверь, как Густаво тут же заключил молодую жену в свои объятия.

– Наконец-то! – промурлыкал он, зарываясь лицом ей в шею. – Вот сейчас я волен целовать тебя сколько моей душе угодно. Иди же сюда! – Он повернул ее голову к себе и впился жадным поцелуем изголодавшегося по ласкам мужчины, а руками принялся грубо мять округлости ее грудей, выступавших сквозь кружевную ткань.

– Ой! – невольно воскликнула Изабелла. – Мне больно.

– Прости меня, дорогая, – тотчас же спохватился Густаво, разжимая кольцо своих рук и с видимым усилием обуздывая свою страсть. – Но ты должна понять меня. Я так долго ждал этого момента. Что ж, потерплю еще немного. – Он игриво подмигнул ей. – Еще каких-то несколько часов, а там я снова заключу тебя в свои объятия, но уже полностью обнаженной. Тебе принести чего-нибудь выпить? – Густаво отвернулся от жены, а она непроизвольно содрогнулась от слов мужа.

Изабелла молча проследила за тем, как Густаво подошел к приставному столику у стены, взял графин с бренди и плеснул себе в стакан изрядную порцию.

– Нет, спасибо, мне не надо.

– Наверное, это разумно. Не хочу, чтобы новобрачная ничего не почувствовала в свою первую ночь. – Он широко оскалился, глядя на Изабеллу. – Пью за свою прекрасную молодую жену! – И тут же залпом осушил стакан.

Изабелла уже и раньше успела заметить, появляясь вместе с женихом на всяких светских мероприятиях, что Густаво неравнодушен к спиртному. Сегодня же он уже был в легком подпитии. А что будет к вечеру, когда завершится бал?

– Кстати, у меня для тебя приготовлен очень необычный свадебный подарок, – продолжил свои разглагольствования Густаво. – К сожалению, его еще не доставили. Но к тому моменту, как мы вернемся домой после медового месяца, он уже наверняка будет здесь. Тебе помочь снять платье? – предложил он. – Ложись, отдохни немного.

Изабелла с тоской глянула на огромную двуспальную кровать, чувствуя, как ее ноги буквально приросли к полу. В красивых атласных туфельках на высоких каблуках, да плюс еще тиара на голове, и волосы, собранные в высокую прическу, – у алтаря она смотрелась на полголовы выше своего жениха. Туфли ужасно жали, неудобный корсет, который сегодня утром ей туго-претуго зашнуровала Лоен, тоже давил на грудь. Но сама мысль о том, что вот сейчас Густаво примется расшнуровывать его своими бескровными тонкими пальцами, была невыносима.

– Я иду в ванную, – объявила она, вспыхнув от смущения.

Густаво молча кивнул головой, занятый выпивкой. Он только что налил себе очередную порцию бренди.

Изабелла вошла в просторную ванную комнату, стены которой были отделаны зеркалами, и с облегчением упала на стул, предавшись унылым размышлениям о том, что, оказывается, всего лишь кольцо на пальце и несколько слов, произнесенных возле алтаря, могут так круто и бесповоротно изменить всю ее дальнейшую жизнь.

Контраст между ее незамужней жизнью, когда ее невинность оберегалась всеми возможными способами от посягательств со стороны хищных представителей мужского пола, и ее нынешним положением, спустя всего лишь несколько часов после венчания, когда она должна будет переступить порог спальни и остаться наедине с мужчиной, который вступит с ней в близость, этот контраст казался ей просто поразительным. Изабелла глянула на свое отражение в зеркало и тяжело вздохнула.

– Ведь он же мне совсем чужой человек, – прошептала она, вспомнив, о чем они говорили с мамой в ночь накануне ее свадьбы.

Карла, выглядевшая много лучше после нескольких недель, проведенных на фазенде, зашла к ней в комнату как раз в тот самый момент, когда Изабелла уже приготовилась выключить свет. Мама присела на кровать и взяла руки дочери в свои.

– Голубушка моя, – начала она осторожно. – Хочу поговорить с тобой о том, что произойдет с тобой следующей ночью.

– Не надо, мамочка! – Изабелла страшно смутилась при этих словах матери. – Думаю, я знаю.

По лицу Карлы стало понятно, что ответ дочери несколько успокоил ее, но все же она настаивала на продолжении разговора.

– Тогда ты, наверное, в курсе, что когда это случается в первый раз, то бывает немного… больно. И кровь появляется. Хотя иные утверждают, что если девушка много занимается верховой ездой, то ее девственная плева может быть уже порвана. А ты же много ездила верхом.

– А вот этого я не знала, – честно призналась матери Изабелла.

– Весь этот… процесс, к нему нужно просто немного привыкнуть. Но я думаю, что Густаво – уже опытный мужчина и станет обходиться с тобой бережно.

– Мамочка, а даме можно получать от этого удовольствие? – напряженно поинтересовалась Изабелла.

Карла издала короткий смешок.

– Конечно, милая. Ты ведь станешь замужней женщиной. А любой муж больше всего на свете желает, чтобы его жена была счастлива, оставаясь наедине с ним в спальне и деля все удовольствия супружеского ложа. Это, кстати, крепко привяжет твоего мужа к тебе. Как я в свое время привязала к себе Антонио. – Легкий румянец покрыл исхудалые щеки Карлы. – И помни, это занятие, угодное Богу. Ведь как еще зачать дитя? А это святой долг любых мужа и жены. Спокойной ночи, Изабелла. Спи спокойно и ничего не бойся. Уверена, все будет намного лучше, чем ты предполагаешь.

И вот Изабелла вспомнила этот разговор и тут же подумала о том, что уже одно прикосновение руки Густаво к ее телу, тем более к интимным частям тела, на что мама лишь слегка намекнула, автоматически вызывает у нее отвращение. Она поднялась со стула, чтобы снова вернуться в комнату, надеясь в глубине души, что это все нервы, что такое с ней творится, потому что все для нее впервые. А вот завтра и потом все будет уже по-другому, как и рассказывала мама.

* * *

Восторженный гул прошелестел по огромному залу, когда туда вошла Изабелла в ослепительно-белом бальном платье от известного французского модельера Жана Пату, эффектно облегавшем ее точеную фигуру и оформленном огромным шлейфом, каскадами ниспадающим сзади.

Густаво обнял ее за талию, и зал взорвался аплодисментами, приветствуя первый танец молодых.

– Ты так прекрасна, дорогая, – прошептал Густаво ей на ухо. – Сегодня все мужчины в этом зале завидуют мне и тому, что именно я этой брачной ночью буду делить с тобой супружеское ложе.

После первого танца Изабелла потеряла Густаво из виду на целых три часа. Каждый из них отправился пообщаться со своими родственниками, потом она танцевала с бесчисленным количеством кавалеров, и каждый из них в обязательном порядке сообщал ей о том, как же повезло Густаво поймать на свой крючок такую золотую рыбку. Она почти ничего не пила, чувствуя, как напряжена каждая клеточка ее тела в ожидании всего того, что неотвратимо должно будет случиться потом. Страхи ее еще более усилились, когда гости начали собираться вокруг главной лестницы, чтобы проводить молодых в их опочивальню.

– Пора! – сказал невесть откуда возникший Густаво, обращаясь к Изабелле, и они вместе направились к поджидающим их гостям.

Густаво сделал знак, призывая к тишине.

– Мои дорогие сеньоры, дамы, сеньориты. Друзья. Позвольте выразить вам свою самую искреннюю благодарность за то, что вы отпраздновали вместе с нами этот знаменательный для нас обоих день – день нашей свадьбы. А сейчас настал час, когда я, взяв жену за руку, поведу ее наверх.

Последнюю реплику гости встретили веселым свистом, громкими восклицаниями. Послышались даже непристойные возгласы.

– Я желаю вам всем доброй ночи. Продолжайте веселиться. Пошли, Изабелла.

Густаво подал руку, Изабелла оперлась на нее, и они стали вместе подниматься вверх по лестнице.

На сей раз Густаво не проявил терпения. Едва за ними закрылась дверь, как он повалил Изабеллу на кровать и прижал руки к матрасу. А потом стал покрывать лицо и шею неистовыми поцелуями, ощупывая через платье ее тело.

– Подожди минутку, – прошептала она. – Я сейчас перевернусь на бок, и ты расстегнешь пуговки на спине.

Хотя бы на мгновение увернуться от разящего от него перегара.

И в ту же минуту Изабелла почувствовала его руки на своей спине. Густаво стал неумело возиться с крохотными жемчужными пуговками, которые никак ему не поддавались. Тогда он с досадой рванул материю по живому и оголил спину.

Сорвав остатки платья, он принялся за лифчик, затем перевернул Изабеллу на спину и стал ласкать губами ее соски. Рука его блуждала внизу, пробираясь все выше и выше по бедру, и наконец проникла внутрь, под треугольник шелковых трусиков, едва прикрывающих самую интимную часть ее тела.

И снова несколько секунд неумелой возни. Но вот и трусики сорваны и отброшены прочь. Густаво приподнялся на коленях, чтобы расстегнуть ширинку. И так, полностью одетым, стал заталкивать свой член в ее нежные промежности, рыча от нетерпения и злости, что не может сразу нащупать отверстие. Наконец нашел, снова помогая себе рукой, и тут же вошел в нее.

Изабелла лежала под ним, кусая губы от боли. Все потухло у нее перед глазами. Она лежала в кромешной тьме, стараясь дышать глубоко, чтобы совладать с охватившей ее паникой. К счастью, сам акт соития продлился всего лишь несколько секунд. Густаво вдруг по-женски громко взвизгнул и рухнул на нее сверху.

Изабелла продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь к тяжелому дыханию у себя над ухом. Его голова покоилась рядом с ее. Он лежал, уткнувшись лицом в покрывало, а ее колени были по-прежнему согнуты и свешивались с кровати. Наконец она слегка пошевелилась, чтобы хоть чуть-чуть высвободить себя из-под его тела. В ту же минуту Густаво приподнял голову и глянул на нее.

– Вот теперь ты моя уже по-настоящему. – Он улыбнулся и погладил ее по щеке. – Ступай, подмойся. Ты же понимаешь, когда это в первый раз…

– Я знаю, – поспешно проговорила она, подхватываясь с кровати, чтобы скрыться в ванной комнате, пока он снова не набросился на нее.

Изабелла была рада тому, что накануне свадьбы у нее состоялся откровенный разговор с матерью. Потому что, когда она начала подмываться, чувствуя нестерпимую боль внутри, никаких следов крови она не обнаружила. Она распустила волосы, переоделась в ночную сорочку, сверху набросила пеньюар, который предусмотрительная горничная заблаговременно повесила на дверной крючок. Когда Изабелла снова вернулась в спальню, Густаво лежал на постели уже полностью раздетый. На его лице застыло недоуменное выражение.

– Я тут проверил, но не обнаружил никаких следов крови на покрывале. – Он уставился на Изабеллу. – Как так?

– Мама предупредила меня, что крови может и не быть. Ведь в детстве я много каталась верхом, когда мы жили на фазенде, – пояснила Изабелла. Ей стало неловко от той бесцеремонности, с которой Густаво задал свой вопрос.

– Ах, вот что… Тогда понятно. Но, надеюсь, ты все же была девственницей? Конечно…

– Густаво, ты оскорбляешь меня! – Изабелла почувствовала, как все внутри закипает от злости.

– Конечно, конечно. – Он разгладил рукой место рядом с собой. – Иди же сюда, ложись рядом со своим мужем.

Изабелла послушно улеглась в кровать. Подозрения Густаво болью отозвались в ее сердце.

Но вот он обнял ее одной рукой и привлек к себе, а второй нащупал выключатель и выключил в комнате свет.

– Вот сейчас мы уже с тобой по-настоящему муж и жена. Согласна?

– Да.

– Я люблю тебя, Изабелла. Эта ночь стала счастливейшей в моей жизни.

– И в моей тоже. – Кое-как Изабелла выдавила из себя слова, которых от нее ждали, хотя все в ее душе бурным протестом отозвалось на эту ложь.

Остаток ночи Изабелла провела без сна. А в это же самое время грузовое судно, на котором везли голову и руки Христа в сопровождении Лорена Бройли, пришвартовалось на одном из пирсов в окрестностях Рио-де-Жанейро.

35

После шести недель пребывания в открытом море Лорен наконец провел первую ночь на суше и утром проснулся весь в поту. Простыни тоже были влажными от пота. Жара, царившая в Рио, не шла ни в какое сравнение даже с самыми знойными и душными днями на Монпарнасе.

Шаткой походкой он приблизился к столу, на котором горничная оставила для него графин с водой, взял его и с жадностью осушил почти до самого дна, чувствуя, как жажда понемногу отступает. Потом направился в крохотную ванную комнату рядом с номером, включил душ и с наслаждением подставил голову под прохладные струи воды. После душа насухо растер тело полотенцем, чувствуя себя немного посвежевшим после сна. Снова вернулся в спальню и широко распахнул ставни на окнах.

Минувшей ночью, когда Лорен прибыл в отель, в котором ему порекомендовал остановиться сеньор да Силва Коста на то время, пока он не подыщет себе постоянного жилья, было уже очень поздно и слишком темно, чтобы начинать разглядывать окрестности. Но, когда Лорен укладывался в постель и потом, уже лежа в кровати, он явственно слышал шум прибоя. Следовательно, океан где-то совсем близко, рядом.

Зато утром… Какой потрясающей красоты вид предстал перед его взором сейчас! Внизу прямо через дорогу раскинулся великолепный пляж, которому, казалось, нет ни конца ни края. Никогда еще в своей жизни Лорен не видел подобной красоты. Растянувшаяся на много километров полоса чистейшего золотистого песка. В столь ранний час пляж был еще безлюден. Только двухметровые волны с ревом устремлялись к берегу, орошая его своей белоснежной пеной.

Зрелище завораживало и холодило кровь. В свое время Лорен с удовольствием плавал в Средиземном море, когда их семья переезжала в фамильную летнюю резиденцию неподалеку от Сент-Рафаэля. Ему и сейчас уже не терпелось выбежать из отеля, пересечь дорогу и очутиться на пляже, чтобы с головой окунуться в океан. Но вначале все же следует расспросить у местных, не опасны ли здешние воды для купания. Вдруг тут водятся акулы или какие другие хищные рыбы, нападающие на людей? Недаром перед отъездом из Парижа все друзья в один голос предупреждали его, что в тропиках нужно быть особенно осторожным и предусмотрительным.

Даже сам здешний воздух показался ему необычным, насыщенным какими-то новыми для него экзотическими ароматами. Как и большинство его соотечественников-французов, Лорен никогда не испытывал особой тяги к дальним странствиям. А зачем? Французский климат с его плавным переходом от одного времени года к другому удовлетворял любые запросы. Тут тебе и заснеженные вершины Альп, от созерцания которых дух захватывает, и цветущие долины юга Франции с их живописными пейзажами и прочими красотами.

Но стоя сейчас у окна и созерцая все великолепие, представшее перед ним, Лорен впервые устыдил самого себя. Как можно быть таким самоуверенным, утверждая, что ни одна другая страна не может предложить ему ничего нового и интересного?

Нужно как можно быстрее начать знакомиться с Рио. Но вначале он должен встретиться с Эйтором Леви, который как главный прораб отвечает за сооружение памятника. Тот оставил для него записку внизу, в которой предупреждал, что приедет встретиться с ним в одиннадцать утра. Голову и руки Христа уже успели разгрузить еще вчера вечером, после чего грузовое судно отбуксировали в главный порт. А все фрагменты будущей статуи разместили на открытой площадке рядом с пирсом. На этих землях располагалась небольшая ферма месье Леви. Лорен надеялся, что все хрупкие детали сохранились в целостности, благополучно преодолев долгий вояж. На протяжении всего путешествия он четыре раза в день проверял прочность и надежность креплений. Сейчас оставалось лишь молиться и верить в то, что и разгрузку они тоже перенесли без потерь.

Лорен начал одеваться и тут же обнаружил, что все ноги сплошь покрыты небольшими покраснениями круглой формы. Да уж, подумал он, слегка почесывая укусы и натягивая на себя брюки, москиты славно постарались минувшей ночью. Попили его кровушки досыта.

Спустившись вниз, в ресторан, чтобы позавтракать, Лорен увидел целую выставку экзотических фруктов, выложенных на длинном столе для угощения гостей. Названий большинства фруктов он не знал, но перепробовал все подряд, твердо вознамерившись приобщаться к новой для него культуре всеми возможными способами. Потом съел кусочек восхитительно пахнущего пирога, еще не успевшего остыть после печи. Официантка подала ему горячий крепкий кофе, и Лорен с наслаждением выпил его, искренне обрадовавшись тому, что хоть что-то в Бразилии такое же, как у него дома.

Ровно в одиннадцать часов он направился в вестибюль. Какой-то мужчина стоял у стола и смотрел на часы. Правильно предположив, что это не кто иной, как месье Леви, Лорен подошел к нему и представился.

– Добро пожаловать в Рио, сеньор Бройли, – обратился к нему мужчина на весьма приличном французском. – Как прошло плавание?

– Все было очень хорошо и удобно, благодарю вас. Освоил кучу карточных игр, а еще матросы научили меня всяким непристойным шуточкам и соленым анекдотам, – улыбнулся в ответ Лорен.

– Вот и отлично. Машина ждет нас на улице. Сейчас едем прямо ко мне на фазенду.

Проезжая по улицам города, Лорен с удивлением отметил про себя, что Рио-де-Жанейро производит впечатление вполне современного города. Напрасно учитель подшучивал над ним, плел всякие небылицы о Рио. Дескать, все жители Рио – это аборигены, которые бегают по улицам голышом, швыряются копьями и пожирают младенцев. Город как город, вполне себе цивилизованный и ничем не отличающийся от любого европейского города, к примеру, в той же Франции.

Правда, бросалась в глаза смуглолицесть местных жителей, зато они щеголяли в одежде, словно под копирку сделанной с фасонов французской моды. Ближе к окраинам города Лорен заметил справа от себя огромное скопление трущоб.

– Это наша фавела, – пояснил ему Леви, заметив, как Лорен пристально разглядывает трущобы. – К великому сожалению, народу здесь живет много.

А вот в Париже, подумал про себя Лорен, бедные практически не видны, там они искусно растворены в основной массе горожан. Не то что здесь, где богатые и бедняки отделены друг от друга, можно сказать, непроходимым рвом.

– Да, сеньор Бройли. – Леви словно прочитал его мысли. – У нас в Бразилии так: если ты богат, то очень богат, а если беден, то… умираешь с голоду.

– Вы португалец, месье Леви?

– Нет. Моя мать – итальянка, отец – из Германии, а фактически я – еврей. У нас здесь настоящий плавильный котел, в котором варятся люди самых разных национальностей. Впрочем, португальцы по-прежнему считают себя самыми истинными бразильцами. А вообще-то тут полно иммигрантов из Италии, Испании, конечно, из Африки. Когда-то португальцы привозили сюда большое количество рабов из Африки, чтобы те трудились на их кофейных плантациях. В наши дни усилился приток японцев в Рио. Каждый стремится в Бразилию в поисках счастья, мечтает откопать здесь свой горшок с золотом. Кому-то действительно везет, но большинству, к сожалению, нет. Многие из этих людей кончают свою жизнь в трущобах, в той самой фавеле, которую вы только что видели.

– Да, здесь многое не так, как у нас во Франции. Ведь большинство наших жителей – это коренные французы, они родились и выросли во Франции.

– Но это – Новый Свет, сеньор Бройли, – многозначительно заметил Леви. – И мы все вместе, все, кто тут живет, пытаемся обустроить его, независимо от того, где мы родились и кто мы по национальности.