Текст книги "Враг хозяина штормов"

Глава 6. Ночь у костра

Прохладная ладонь на лбу и тихий женский голос помогли очнуться. Только веки словно стали каменными – и не поднять.

Незнакомые слова – мягкие и тягучие, как мед диких пчел, – продолжали звучать дивным заклинанием. Казалось, каждое из них вынуждало биться сердце, согревало кожу, заставляло вспыхивать маленькие солнца под закрытыми веками.

Я шумно вздохнул. Слова смолкли, повисла напряженная тишина, будто кто-то ждал, что я стану делать. Сделав усилие, все же открыл глаза и увидел склоненное над собой лицо Рангрид. Рядом весело трещал костер, и в отблесках пламени оно казалось старше и серьезнее.

– Как ты?

Тела я почти не чувствовал, но явно еще не попал в мир мертвых.

– Не умер. А что произошло?

Я попытался приподняться и оглядеться, спину тут же пронзила боль, и я, едва сдержав вскрик, упал обратно.

– Лежи, не двигайся. – Она наклонилась (рыжие прядки коснулись моей щеки, ноздри защекотал аромат мяты) и поправила что-то у меня под головой. Через миг дошло, что там нечто вроде подушки. Судя по жесткости – седельная сумка чудесницы. Но и нам том спасибо.

– Я видела сияние, а потом все померкло, и послышался твой крик. Прибежав сюда, увидела, что ты без чувств. Вытянула на берег, развела костер и, как могла, постаралась помочь. Спасибо целебнику, – Рангрид указала на камешек у меня на груди, – он тебя долго держал, не дал всем силам уйти в воду.

М-да. Все же не стоит больше связываться с богами. Раньше к столь древним силам я не обращался, поэтому и не знал, чем это может грозить.

Я принюхался:

– Странный костер, совсем не чувствую дыма.

Она усмехнулась:

– Как и положено огню чудесницы – горит жарко, греет ласково, дымом не чадит.

– Буду знать, – пробормотал я. – Долго я приходил в себя?

– Где-то с час, – пожала она плечами. – Да только боюсь, что нам тут всю ночь придется провести.

Неприятно слышать, но Рангрид может быть права. Прямо сейчас вскочить на ноги я не сумею. А забраться на коня и подавно.

– Не жалеешь?

Медные брови изумленно изогнулись, а потом она расхохоталась.

– Чудной ты, Оларс, все же. Ты, считай, за меня все сделал, так что жалеть не о чем. Я еще и твоя должница.

Я промолчал, потому что как-то об этом не задумывался. Не так плохо, когда тебе должна чудесница. К тому же… такая.

– И что дальше?

– Дальше? – Она бросила быстрый взгляд на огонь. – Дальше ждем, пока тебе станет лучше, и идем на постоялый двор.

– Нет, я не об этом.

Рангрид снова посмотрела на меня, чуть улыбнулась уголками пухлых губ:

– А там видно будет.

Я чуть приподнялся и оперся на локоть, прислушавшись к ощущениям. Уже не боль, а так – лишь тянет да ноет, значит, скоро пройдет.

– Расскажи о себе.

Чудесница тем временем сняла с пояса кожаный мешочек, развязала, сыпанула на раскрытую ладонь желтый порошок и бросила в костер. Громко затрещав, языки пламени тут же взвились вверх.

– Да что тут рассказывать. Край наш далекий, хоть и не дикий. Дружим мы с лаайге да Къергаром. Заезжают к нам торговцы из далеких земель. А сами мы знаем и любим море.

Она смотрела не на меня – на костер. В глазах отражался огонь и тут же исчезал, словно истаивая в янтарной глубине.

– Так вот. Однажды мой отец ушел в море, в далекую Гардарру, а после вернулся не один, а с женой. Светлавой ее звали – целительницей и шептуньей была. Матушка с ветром умела разговаривать и с деревьями, а молилась и благословения просила только у одной Леле Славной. Гарды – не такие, как мы, хоть и похожи. Да и это мы их так зовем, а себя они чудно кличут – славы. Оттого и богиня их – Славная.

Отец мой был истинным чудесником Мерикиви – края янтаря, соснового леса и соленого моря. Вот так и учили меня, давали знания, мечтали видеть своей преемницей. А потом…

Что-то зашелестело в кустах, Рангрид нахмурилась. Я повернул голову в сторону звука – нет, ничего, всего лишь ветер.

Она вздохнула:

– А потом разлюбил ее отец. Ушел с лесной колдуньей – рыжей да хитрой, забыл свою Светлаву и больше к нам не возвращался.

Да уж. И такое бывает. Рангрид молчала и покусывала губы. Дернуло ж меня расспросить! Хотел было уже сказать, что не надо дальше, но она продолжила:

– Позже и вовсе худо стало. Мерикиви хоть народ невоинственный и гостям рад, но чужаков, живущих среди них, не особо привечает. Вот и с матерью так. Пока она с отцом была – тихо и мирно жили, а как ушел он, стали косые взгляды бросать, мол, чужеземка виновата, что Вирре семью бросил и дочь маленькую оставил. С этим бы мы справились, но… как-то рано утром к нашему берегу пристали драккары. Четыре или пять, все из черного дерева, с белыми парусами, на которых змеился синий герб, а щиты на бортах так начищены были, что смотреть больно.

Я вздрогнул. Перед глазами тускло блеснул синий герб Хозяина Штормов, промелькнула та роковая ночь, когда уничтожили всех Глемтов.

Рангрид оставалась спокойной и невозмутимой:

– Я тогда слишком мала была. Толком и понять ничего не могла. Смотреть на чужестранцев боялась. Вот перед тобой закутанные в серое фигуры – ничего, идут себе спокойно. Но стоит кому-либо повернуться, глянуть, тебя тут же к месту и примораживает. Я тогда от деревенского старосты шла домой, но вдруг как-то поняла, что лучше переждать. Спряталась за деревом и стала наблюдать. Один из незнакомцев – самый статный, видимо господин над всеми, – стоял на пороге и о чем-то говорил с матушкой. Она его долго слушала, хмурилась, качала головой, а потом… Он толкнул ее, послышался отчаянный крик – стон вперемешку с проклятиями – и наш деревянный домик вспыхнул огнем со всех сторон.

Я похолодел. Огонь – его оружие, хоть сам Спокельсе и порождение Мрака.

Рангрид некоторое время молчала, потом глянула на меня. Только глаза ее стали будто стекло – чудесница смотрела на меня, а сама, казалось, была совсем не здесь.

– Господин тот выскочить успел, сплюнул, отряхнул лишь пепел с плаща. А потом бегом к своим. Но вдруг остановился. У меня внутри все так и упало, потому что поняла – заметил он меня и теперь смотрит, изучает. Долго смотрел, и мои ноги от ужаса подкосились. Хоть серый капюшон и скрывал лицо, но из-под него на меня глядела кромешная тьма и могильным холодом тянуло. А он вдруг рассмеялся… никогда не забуду тот смех, и сказал: «Значит, вот она – дочка. Ну ничего. За то, что верная слишком у тебя мать, не бывать тебе таковой. Никогда. Отныне будешь ты Рангрид, Всегда Предающая».

За спиной послышался плеск. Я вскочил на ноги – тело уже полностью слушалось. Вокруг никого, но все же что-то мне не нравилось.

– Ого, лихо! – Она тоже поднялась, глядя на меня. – Как это ты так быстро?

– Опыт, – буркнул я, а про себя добавил: «И немного магии в полумертвом теле». – Поехали назад.

Рангрид пожала плечами, но сбрасывать со счетов мое беспокойство не стала.

– Поехали, кони тут рядом.

Она произнесла несколько слов, взмахнула рукой, и костер погас. Я подхватил седельную сумку, на которой еще недавно лежал, и отдал девушке.

– Твоя мать погибла?

Впрочем, что за глупый вопрос? Пока мне еще не встречались те, кто смог сбежать из заклятого огня Хозяина Штормов.

– Да. – Рангрид приладила сумку и легко вскочила в седло. – Сбежалось полдеревни, но спасти ее так и не сумели. Меня, зареванную и сорвавшую голос от крика, жена старосты сразу к себе забрала. А через время отвела к отцу с мачехой. Но лесная ведьма меня невзлюбила. Хоть никогда куском лепешки не попрекала, но я все чувствовала: и недобрый взгляд, и холод в руках. А когда родился младший братишка, так и вовсе про меня забыли.

Я взобрался на Аяна, и мы тронулись вперед.

– Едва минуло шестнадцать, я сама взяла в руки янтарь и ушла из деревни. Чудесницы везде нужны. Так и зарабатывала на еду, переходя из одного места в другое.

Шестнадцать? Я искоса глянул на нее. Но сколько же сейчас? И сколько лет она так скитается?

– Ну а ты, Оларс? – Она повернула голову ко мне. – Местный или из далеких краев? И какого будешь роду?

– С севера. Из Ванханена. Род мой…

Почему-то не захотелось говорить правду. То ли проклятие Хозяина Штормов заставило задуматься, то ли еще что.

– Забытым зови, чудесница. Не прогадаешь точно. Да и верно это будет – уж десять лет, как не видел я родных мест.

К тому же не на что там уже смотреть.

– И ты так и не знаешь, кто тогда стал причиной гибели твоей матери?

Рангрид напряженно смотрела на дорогу, подняла руку и откинула назад густые рябиновые пряди.

– Нет. Но лишь один раз слышала, как отец в разговоре со своей лесной ведьмой сказал: «Светлава сама накликала беду. Говорил ей не шутить с даром, не вырывать умирающих у Госпожи Смерти, а она не слушала. И хоть не делала зла, но слишком силен был ее дар. И, как видишь, пришла к ней не Леле Славная, а Хозяин Штормов».

Желание уничтожить эту тварь стало крепче. Всю оставшуюся дорогу мы проехали молча.

* * *

На постоялом дворе вовсю кипела работа: слуги перекрикивались и бегали туда-сюда, постояльцы выглядывали из окон или прохаживались по двору. Асгейр успевал везде: и дать подзатыльник пострельчонку-конюху, и бросить пару слов худенькой подавальщице, и улыбнуться с легким поклоном уважаемой ярлунгской госпоже.

Аян нетерпеливо топнул копытом. Арве засмеялся:

– До чего же он норовистый!

– Какой есть, – хмыкнул я.

Рангрид решила ехать с нами, но еще не собралась. Мы ждали ее, когда я вдруг понял, что на меня внимательно смотрит стоявшая возле дома женщина. Уже не молодая, низенькая – не выше Арве; полная и округлая, будто пирожок сдобный, надкусишь – вишневый сок брызнет. Круглолицая, румяная, глаза карие, брови словно углем нарисованные, а из-под белого чепца выбивались локоны цвета амрового ореха. Явно южная кровь. Но одета скромно: простое коричневое платье и белый передник, а на шее – нить красных бус.

И смотрела так, будто старой знакомой была или вовсе я ей приходился родственником.

– Да что ж такое… о! – послышался за спиной голос Йорда.

Женщина неожиданно улыбнулась. До меня дошло, в чем дело. Я обернулся к слуге. Тот, довольно улыбаясь, глядел на пышнотелую красавицу.

– Это твоя кухарка?

– Ага, – кивнул он. Казалось, еще чуть-чуть – и рисе лопнет от удовольствия. – Моя Хъердис. – Прозвучало это как-то на удивление ласково и мягко.

– Когда это уже успела стать твоей? – хмыкнул я.

– Меньше надо по озерам с чудесницами бродить, – не смутился он. – И, знаете, господин Оларс, женюсь. Ей-богу, женюсь.

Арве смотрел на нас, едва сдерживая улыбку.

– Ты что… уже успел наобещать и это?! – поразился я.

– Нет, – глубокомысленно возразил рисе, – но почти.

Что именно «но почти», я так и не смог выяснить, потому что подъехала Рангрид:

– Можем трогаться в путь, я готова.

Йорд послал своей красавице воздушный поцелуй и помахал рукой. Чудесница изумленно посмотрела на меня, но, поняв, что лучше промолчать, вдруг совсем по-девчоночьи хихикнула.

– Очень смешно, – мрачно отметил я. – Ты тоже будешь дожидаться Мяран?

Она покачала головой:

– Нет, ни к чему. Всевидица сильно запаздывает.

Я удивленно посмотрел на Рангрид:

– Откуда ты знаешь?

Но ответом была лишь загадочная улыбка, и чудесница тут же двинулась за рисе.

Некоторое время я озадаченно смотрел ей вслед, пытаясь понять, что бы это могло значить.

– Оларс, едем? – тихо спросил Арве.

Я кивнул и тронулся вперед.

За спиной оставался Ярлунг, но впереди нас ждали белые просторы Браннхальда.

Часть IV. Соук-Икке-Соуке

Глава 1. На краю холода

Окраина Браннхальда встретила нас холодом и солнцем. Белые просторы, морозный синий день и заиндевевшие ветви деревьев.

Я всегда любил зиму больше лета. Это то время года, когда воздух кажется свежим и прозрачным, только тронь – зазвенит. Да и красота у зимы суровая – как раз для севера.

Вокруг царили тишина и покой. И только будто чувства из детства сумели вернуться и нашептывали старую сказку о великой хозяйке – Госпоже Зиме.

Правит она колесницей из резного алмазного льда, что запряжена белыми конями. Одета в платье, расшитое руками хульдеэльфе, и шубу из песца да чернобурки. На поясе из тисненой кожи висят два ключа: один – золото с серебром, – отпирает им она врата зимы, а второй – серебро с изумрудной зеленью, – запирает он морозное время, давая дорогу Весенней Красавице. На голове у Госпожи Зимы шапка горностаевая, но снимет ее – рассыплются по плечам волосы, что метель за окном, а глянешь – на них уже слепит всех да сияет венец из северных звезд. И сапожки у нее не простые – серебряные с хрустальными пряжками. Притопнет левой ногой – покроются льдом реки, а пристукнет правой – завьюжит да закружит снежинки поднявшейся пургой.

Правит она конями лихо да ловко, простому смертному и не разглядеть, как они мчатся.

Госпожа Зима сурова, но вовсе не зла. Иное дело – Повелители Холода.

– Остановиться нам лучше у Сверре, – произнесла Рангрид, отвлекая меня от раздумий. – Человек он надежный и уважаемый. И хоть о потомках жрецов не могу сказать ничего плохого, но лучше быть подальше от…

– От Госпожи Луны? – хмыкнул я.

– Именно. – Она невозмутимо поправила соболиную накидку.

– А кто он – этот Сверре?

– Кузнец, – пожала Рангрид плечами, – у него-то я и гостила, когда только приехала сюда.

– А правда, что браннхальдцы строят свои жилища на узкой полоске, где не так лютуют ветра и морозы? – вмешался Арве.

Я кинул на него удивленный взгляд. Последние дни фоссегрим сам на себя не походил. Все время молчал, будто к чему-то прислушивался, и только хмурился. Все же он чувствовал куда больше меня, но делиться наблюдениями пока не спешил.

– Правда, – кивнула Рангрид. – Они называют эти места – «На краю холода». И стараются не встречаться с Повелителями Холода.

Я неотрывно смотрел вниз, на искрящийся снег, и понимал, что встречи не избежать. Раз уж дал слово малым богам огня, надо выполнять. Только где искать этих Повелителей? Впрочем, они могут и сами прийти. Ни одно божество не останется в стороне, если почувствует что-то недоброе. Хотя – божества они или, может, вообще из Древней расы? Впрочем, один утбурд. Не разобрать сейчас, кто был раньше.

– А куда дальше? – спросил Арве.

Я не сразу понял, что он имеет в виду, однако Рангрид только усмехнулась:

– Куда угодно. Лишь бы нужны были наши руки и головы.

Я тоже усмехнулся уголком губ. Да уж. Права чудесница, да и выбор есть у нее. Сама-то она собралась наведаться в Мерикиви, а заодно и пообещала нам показать безопасную дорогу через Браннхальд. Но я, конечно, не отказался бы, если б она поехала с нами и дальше. Только вот что делать женщине на Островах-призраках? А еще надо разобраться, кто искал меня на постоялом дворе. В Ванханене не осталось ни родных, ни близких. Да никто и не знал, что есть еще на свете один из Глемтов. Или все же знал кто-то?

– А вот и дом Сверре, – вдруг улыбнулась Рангрид и указала на возвышавшийся неподалеку неприметный серый домик. Рядом с ним стояла кузница, можно было даже рассмотреть, как вьется дымок над крышей.

– Отлично, там будет тепло! – заявил Йорд, но на него никто не обратил внимания.

Я посмотрел на Рангрид:

– Слушай, а они точно не будут недовольны нашим приездом? Тебя-то они знают, но мы…

Она рассмеялась:

– Когда браннхальдцы узнают, кто помог вернуть Лунного всадника на звездные дороги, поверь, угрюмых лиц вы не увидите.

Стоило нам только подъехать к невысокой деревянной оградке, как на глаза попались игравшие в снежки разрумянившиеся дети. Девочка, наверное, не старше семи лет и мальчик чуть младше. Они звонко смеялись и бросали друг в дружку снежными шарами.

– Не догонишь, не догонишь! – задорно крикнул мальчишка и припустил бегом к дому.

– Ах ты! – возмутилась сестренка и помчалась было за ним, но тут же остановилась, завидев нас. – Ой!

Мальчик тоже обернулся и замер.

– Мама! Папа! – закричал он и заколотил в дверь.

На его крик выглянула рослая круглолицая женщина, на ходу накидывавшая на плечи шерстяной платок.

– Рангрид!

Чудесница улыбнулась и спрыгнула с коня.

– Это Лив, – пояснила она нам. – Хозяйка этого дома и жена Сверре. О, а вот и он сам!

Из кузницы показался широкоплечий мужчина, на котором были надеты только штаны и кожаный передник. Сверре подошел к жене. Они были разными и в то же время неуловимо похожими.

– Хорошо, что ты приехала, – произнес он низким голосом, протягивая руки к Рангрид.

На мгновение я почувствовал острый укол ревности. Хотя ничего такого Сверре не сделал.

– Я тоже этому рада, – произнесла чудесница и указала на нас: – Это мои друзья. Я прошу оказать им такое же гостеприимство, как и мне. К тому же они помогли мне, как никто раньше.

Рангрид умолкла и многозначительно посмотрела на семейную пару.

Лив глянула на меня, в серых глазах женщины появилась улыбка – добрая и мягкая, как весна.

– Будьте нашими гостями – и добро пожаловать.

– Проходите в дом, – подтвердил Сверре.

– Благодарю, – ответил я, спешиваясь. – Как быть с лошадьми?

– С ними будет все в порядке, – улыбнулась Лив. – Идемте, покажу, где их оставить, а заодно и еды принесу.

* * *

Я уснул почти сразу. Вечер пролетел очень быстро: сытная еда, доброжелательные хозяева и навалившаяся усталость после дороги сделали свое дело. Дом кузнеца был невелик, но сейчас мне сгодился бы и плащ на полу, лишь бы отоспаться. Правда, Лив живо указала мне на застеленную шкурами и шерстяным одеялом лавку и только прицокнула языком, мол, негоже в стужу не думать о здоровье, да и ее как хозяйку позорить. Не споря, я поблагодарил ее и устроился на лавке, стараясь не слышать веселого смеха детей кузнеца и деловито басящего Йорда.

…Холод пробрался незаметно, в один миг тело отказалось повиноваться. Я попытался приподнять руку, чтобы натянуть одеяло, но не сумел шевельнуть и пальцем. На мгновение красным отблеском вспыхнула паника. Я глубоко вдохнул вмиг ставший морозным воздух и попытался снова.

– Лежи… – прошелестел совсем рядом шепот, похожий на шум ветра и звон льдинок. – Зачем собрался уходить?

Меня сковал ужас – неясный, необъяснимый, лишь все внутри вопило: «Беги!» Вдоль позвоночника поползли мурашки.

– Со мной будет лучше, – выдохнул голос.

Ледяные пальцы скользнули по моему телу, заставляя выгнуться, задохнуться от боли и… холода. Боги, как холодно…

– Привыкнешь, сердце перестанет биться, уйдут печали.

Пальцы стиснули горло, я захрипел. Стылый вихрь скользнул от лодыжек по внутренней стороне бедер к животу и груди. Сердце на мгновение и впрямь замерло, но тут же заколотилось как бешеное.

Морозное дыхание коснулось щеки.

– Не бойся, со мной будет хорошо, – шепнули в самое ухо, и тут же раздался хохот, похожий на звон битого стекла.

Ледяные пальцы повернули мое лицо, и из горла чуть не вырвался крик.

Он смотрел на меня, внешне схожий с человеком, но только не было ничего человеческого в стылой бездне бледно-голубых глаз – ни зрачка, ни радужки – один лед. Такой же, как тот, что скрывает город Ищи-Не-Найдешь. Неподвижные, словно мертвые глаза. И кажется, еще миг – и вытянет из тебя душу, заморозит в вечный хрусталь, вышвырнет на камни, разбив на множество осколков. А черты лица резкие и острые. Высокий лоб, брови вразлет, белые, будто заиндевевшие ресницы, прямой крупный нос, узкий подбородок. Кожа – белее мрамора, только не та это белизна, что у моего фоссегрима или некк Хильды. Тут будто наполнили ее морозным пламенем – слепящим, да не греющим. Длинные серебристые волосы лежали на плечах, а на голове – широкий металлический обруч с лунным камнем. Дальше и не разобрать – все тело скрывали клубы сизого тумана.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Я вздрогнул – это пальцы или когти? Длинные, изогнутые, странно гнувшиеся, а только соприкоснутся – слышится звон ледышек.

– Забытый, решил потягаться с нами? – Тонкие губы дрогнули в улыбке. Только если до этого холодно было снаружи, то сейчас стужа сковала все внутри.

Он положил ладонь мне на грудь.

– Нет! – прохрипел я.

Резко вспыхнуло яркое пламя, окутав его руку. Он вскрикнул и отскочил в сторону. Льдистые глаза злобно сощурились:

– Значит, вот какой ответ. Ну, погоди, свидимся еще!

Его окутало белым светом, я зажмурился, но, едва сделав вдох, открыл глаза снова. Вокруг царили тьма и покой.

Повернув голову, я увидел спавших Арве и Йорда. Провел трясущейся рукой по лицу, словно желая стереть страх и хоть как-то привести мысли в порядок.

Сон. Снова сон. Только можно и не проснуться.

Я бездумно уставился в окно. Один из Повелителей уже не вытерпел и пришел ко мне. Только не сумел ничего сделать.

Сердце кольнуло, и я, хрипло выдохнув, поморщился.

Откуда-то снизу исходило слабое сияние. Не сразу поняв, в чем дело, я опустил глаза и затаил дыхание. Теплый мягкий свет шел из моей груди, озаряя все вокруг.

Я приложил к ней ладонь и, ощутив жар, вдруг неожиданно для себя улыбнулся. Малые боги огня держали свое слово, их искорка спасла меня.