Текст книги "Враг хозяина штормов"

Глава 6. Договор с драугом

Дорога назад показалась короткой и быстрой. Я толком не помнил, как вышел из дворца и оказался на корабле, промчавшем нас обратно через изумрудный коридор на поверхность.

Слишком много слов: странных, сумбурных и… страшных. Рангрид! Сердце бешено колотилось, но приходилось дышать глубже, чтобы успокоиться. Сейчас я прекрасно понимал, что не кинусь вплавь к берегам Ванханена. Да и на «Гордом линорме» доплыву куда быстрее, чем сам, подчинившись глупому сердцу.

Кто-то тронул меня за руку. Я резко обернулся и встретился глазами с Лираком.

– Амулет, Оларс. – Он указал на сиявшую голубизной раковину. – Теперь он тебе не нужен.

– А, да… – растерянно отозвался я, снимая амулет и вкладывая в руку моряка.

Только сейчас дошло, что корабль уже несется по волнам, а северный ветер пробирает до костей.

Я стоял возле борта, бездумно вглядываясь в даль. Небо было затянуто свинцовыми тучами – того и гляди посыплет снегом. Море волновалось, гонимые ветром морские волны накатывали друг на друга, будто куда-то спешили.

Я зябко передернул плечами. Холодно, мерзко, сыро. Никогда не смогу себя чувствовать спокойно, когда под ногами нет твердой земли. Так и хочется все бросить и сбежать. Только бежать… Куда ни глянь, от края до края соленая вода. Если прислушаться, то можно даже разобрать ее голос:

– Нет ничего древнее меня. Что вы, люди? Жалкие букашки. Стоит лишь мне накатить на берег – не станет ваших укреплений, разрушатся стены домов, смоются сады… Вы – что галька на моих берегах. Вы умрете, а я буду всегда…

И где-то в глубине души я понимал, что она права. Мы приходим в мир, чтобы исчезнуть. Невеселая судьба.

Обхватив себя руками за плечи, тихо выдохнул и прикрыл глаза. Нет, холодно не было. Кстати, есть и пить тоже не хотелось. Да и вообще появилось странное ощущение, что теперь меня можно назвать йенгангером – полностью, окончательно. Не осталось во мне ни искорки жизни, ни следа тех желаний, что были еще недавно.

Как там они в Ванханене? Благополучно ли добрались? Оберегал ли Йорд мою чудесницу? Следил за юным фоссегримом? И ведь ни весточки за все время. Хотя как же ее послать? Эх…

Шум волн стал каким-то странным. На мгновение показалось, что он превратился в шепот: нарастал и затихал, бесконечно повторялся.

Вдруг сзади раздались шаги. Я не сдвинулся с места.

– Спать, стоя у борта, не советую, – раздался голос Фьялбъерна. – Если упадешь – вылавливать не буду.

– Не упаду, – ответил я, по-прежнему не открывая глаз. Так было проще сосредоточиться.

Лапища драуга легла на мое плечо и грубо развернула. Я пошатнулся, но сумел сдержать рвавшийся с губ вскрик.

Фьялбъерн вдруг подцепил мой подбородок пальцем и вздернул вверх, заставляя взглянуть ему в лицо. Оно было непроницаемо, однако я почувствовал, что сжимаюсь в комок.

– Отойди.

Он улыбнулся, только ничего доброго эта улыбка не предвещала. Утбурд! Он, кажется, еще выше, чем показалось вначале.

– Тогда отпусти, – выдавил я.

Почему-то, стоило этому верзиле приблизиться, во мне поднимался какой-то безотчетный страх. И в то же время…

Фьялбъерн усмехнулся и убрал руку.

– Клянусь морскими псами, запру тебя в трюме, если будешь так шататься.

Вспышка гнева заставила позабыть об осторожности:

– Я не шатаюсь! И в няньке-драуге не нуждаюсь! – Я тут же прикусил язык. Боги, мне же надо еще заручиться его помощью! Но будь проклят этот ледяной взгляд, как… как у Повелителя Холода!

Неожиданная догадка заставила всмотреться в Фьялбъерна. Сам он не особо этим оскорбился и продолжал глядеть на меня, как взрослый на бестолкового ребенка.

– Что, Оларс, понял?

Я почему-то вздрогнул. Он впервые назвал меня по имени, и прозвучало оно как-то необъяснимо тепло.

– Что произошло с твоим лицом?

Драуг изумился – он явно не ожидал такого вопроса, но потом усмехнулся:

– Свел неудачное знакомство с Повелителем Холода.

– Янсрунд?

Он покачал головой:

– Нет, Иданнр.

– Что ж… – Я выдохнул, наваждение схлынуло, уступив место спокойствию и уверенности. – Их больше нет.

Фьялбъерн присвистнул и некоторое время недоуменно смотрел на меня. На этот раз его взгляд не был холодным, надменным и изучающим, как прежде, в нем появился жгучий интерес:

– Откуда знаешь?

– Сам провел их по ту сторону Мрака.

– Расскажи, – жестко потребовал он.

Захотелось сказать что-то не очень хорошее, только взгляд мертвого ярла, кажется обладавший физической силой, заставил благоразумно смолчать.

Рассказ о Соук-Икке-Соуке, сговоре с Яралгой и гонке на ледяных линормах не занял много времени. Фьялбъерн хмурился, качал головой, но не перебивал. Так же, как не давал отойти ни на шаг, пока я не выложил всю историю.

Некоторое время он молчал, переваривая сведения.

– Странная история, йенгангер, – медленно произнес он, в упор глядя на меня, – но…

К нам подошел Лирак и молча стал рядом, переводя взгляд с одного на другого.

– …но я чувствую, что ты говоришь правду, – мрачно закончил Фьялбъерн.

Внутри что-то отпустило. Почему-то казалось чрезвычайно важным, чтобы драуг поверил мне. Тем не менее его взгляд все равно остался холодным и непроницаемым.

– Мой ярл, – тихо произнес Лирак, – прямо по курсу – морские псы.

Фьялбъерн хмуро глянул на него и кивнул:

– Иду.

Я чуть слышно выругался. Двинувшийся было за Лираком драуг быстро глянул на меня:

– В бой не лезь. В крайнем случае – прячься в трюм.

– Что?! – рыкнул я. – А может, забраться на мачту?

– Нет.

Его тон раздражал до ужаса. Обидно было еще и потому, что вся команда уже видела меня в бою. А несколько часов назад Фьялбъерн сам назвал меня гостем, отметив заслуги перед кораблем.

– Оларс, – имя обожгло хлыстом, заставив вздрогнуть. – Не лезь. Сам знаешь, почему.

С этими словами он развернулся и быстро направился за Лираком.

Я молча посмотрел на море. Я знаю? Откуда ж мне знать? Хотя тут или Гунфридр не сказал правды, или я настоящий осел. В один миг навалилась усталость, и я, глубоко вздохнув, потер лицо ладонями. Тяжкое это дело – встречи с богами. Сейчас бы лечь. Даже на твердой палубе, даже без плаща, раз уж ноги держать не хотят.

В воздухе повисла тишина. Сколько я ни вслушивался, ничего, кроме всплесков волн, не разобрал. Неужели Лирак ошибся? Или же просто нашел предлог, чтобы увести от меня Фьялбъерна? Но тогда… зачем? Хм, странно.

Голова вдруг пошла кругом, в ушах зашумело. Подкатила дурнота, но, глубоко вздохнув, я сумел с ней справиться.

Со всех сторон накатил шум, оглушили голоса:

– Не молчи…

– Не стой…

– Не жди…

– Призови драуга, произнести клятву моря…

На миг показалось, что нет ни корабля, ни команды, ни меня самого. Только шелестящие, накатывающие волнами голоса, заполняющие собой и заставляющие покориться.

Дар Сиргена проснулся внезапно, без предупреждений и смешался с моими способностями слышать мертвых. Море не хотело молчать – шумело, повелевало, не давало раздумывать.

Меня будто обожгло – Сирген! Боги севера, какой же я дурак! Я беззвучно расхохотался. Как же надо было измотаться, чтобы не вспомнить главного! Сам скремт говорил, что, если судьба сведет с Фьялбъерном-драугом, стоит назвать его имя!

Снова зашептали далекие голоса:

– Не молчи…

– Не стой…

– Не жди…

Они меня подталкивали, заставляли идти вперед. Мгновение – и вот уже море вновь плескалось за бортом, тяжелое небо нависало над головой, а «Гордый линорм» мягко покачивался на волнах. А я вдруг увидел их: призрачные корабли с развевавшимися на ветру парусами, голодные глаза существ, некогда бывших людьми, жадно устремились ко мне.

– Не молчи…

– Не стой…

– Не жди…

Тряхнув головой, чтобы сбросить оцепенение, я посмотрел по сторонам, ища глазами Фьялбъерна. Тот оказался на носу, возле него стоял Лирак. Ярл хмурился, а старый моряк что-то настойчиво говорил. И… ни следа морских псов.

Я решительно преодолел разделявшее нас расстояние. Я чувствовал, что за мной неотрывно следят, но голоса не давали отступить назад.

Фьялбъерн изумленно посмотрел на меня:

– Что-то еще?

Я молча указал на призрачные корабли. Лицо драуга стало непроницаемым, единственный живой глаз взирал на окружающее с непониманием, но в то же время ярл будто начинал догадываться, что произошло.

– От имени морских душ, имени прибрежного народа, – мой голос звучал тихо и сухо, но Фьялбъерн ловил каждое слово, – и Сиргена Бессмертника…

Драуг вздрогнул, прищурился, шагнул ко мне. Но я стоял, будто скала:

– …призываю и прошу тебя помочь в войне против Хозяина Штормов.

Собственные слова казались мне блеклыми и неправильными, но призрачные корабли, горевшие зловещим зеленым светом, возгласы поднявшихся со дна моряков и непрекращающийся шум бурлящих волн сделали свое дело. Фьялбъерн обвел все вокруг взглядом, на губах появилась улыбка. Зеленый свет падал на него, превращая в восставшего покойника.

– Но сумеешь ли ты оплатить мою услугу, Оларс?

Будто не он, а сам «Гордый линорм» зашипел, перекрывая голоса утопленников. По телу пробежала дрожь, но я лишь гордо расправил плечи, понимая, что назад дороги нет:

– Я сделаю все, что в моих силах, Фьялбъерн-драуг. Глемты не лгут.

Кривая ухмылка появилась на губах драуга, от нее по позвоночнику пробежали мурашки.

– Хорошо, Оларс. Если так, то я согласен. «Гордый линорм» пойдет к Островам-призракам за дроттеном Ванханена. Только…

Ухватив меня за рубаху, притянул ближе и шепнул на ухо несколько слов.

Дыхание перехватило, кровь мигом заледенела в венах. Я зажмурился, как от кошмара, и… услышал собственный голос:

– Ты все получишь, Фьялбъерн-драуг. Все получишь.

Часть VII. Дроттен Ванханена

Глава 1. Рябины красный мед

Меня высадили у подножия скалы, на которой находился храм Гунфридра. Фьялбъерн пообещал вернуться через три дня – ему требовалось время, чтобы созвать как можно больше моряков под свои знамена. А точнее – знамена Гунфридра.

Мной овладело какое-то абсолютное безразличие, поэтому я лишь кивнул и некоторое время бездумно смотрел, как уходит «Гордый линорм».

Сейчас я даже не мог сообразить, три дня – это мало или много? Что нужно за них успеть, и успею ли я? Драуг запросил огромную цену за свою услугу, но я уже согласился. Жалел ли? Нет. Не жалел.

Холодный ветер трепал плащ, пальцы заледенели, внутри была какая-то пустота. Накинув на голову капюшон, я отвернулся от серой глади моря и быстрыми шагами направился к городу. Ноги тонули в сугробах, идти было нелегко, но я упорно шел в сторону ванханенских деревянных домов. Шайрах сказал, где живет Йортрен, значит – нужно к ней. Уже там можно, переведя дух, начать поиски Рангрид, Йорда и Арве.

Покачнувшись, я остановился. Слабость. Этого еще не хватало – растянуться на снегу прямо возле города. Стиснув зубы, я упорно продвигался вперед, уже не ощущая ни ветра, ни падавшей с неба мелкой крупы, коловшей щеки и подбородок.

Вперед, только вперед. Забыть о словах драуга. У меня еще есть время. Нужно спросить у этой ванханенской колдуньи – что значит волшебный ключ? И валкары… Сумел ли маленький Вульсе сохранить топор своей бывшей госпожи? Зачем я отдал его ниссе?

Я отвернулся – порыв ветра засыпал ледяной крупой глаза. Нет, я сделал все правильно. Иначе было нельзя… Нельзя входить в храм бога с оружием. Кинжал Сиргена – другое, это жертвенный дар…

Я шел, не разбирая дороги, держась лишь на каком-то безумном желании достичь цели. Шайрах сказал: второй дом направо от храма Госпоже Зиме. Только снег, словно по чьему-то приказу, валил хлопьями, застилая все вокруг.

Я продолжал упорно идти. Не зря Яшрах говорил:

– Родная земля признает свое дитя и поможет ему… Слаще всего лепешка у родного очага, чище вода – в родной реке, сильнее всего разит рука за родную землю. Где бы ты ни был, Оларс, как долго бы ни пропадал – родина поможет тебе вернуться. Она будет звать всегда, хоть и не сразу разберешь ее голос. Где родился – там и пригодился.

И сейчас, словно застланные снежной пеленой, стены домов шептали, подсказывая правильный путь. А может, я начинаю сходить с ума? Не зря же некоторых моряков считают чудными. Говорили: кто услышал голос моря, отдал ему душу.

Я остановился и огляделся. Дома и дома… Поди разбери, какой из них… Дурак ты, Оларс, как можно было так неосмотрительно отпустить Шайраха?

– Оларс! – звонко окликнули меня.

Только неясно – человеческий голос это или просто метель смеется. Как-то давно бабка рассказывала о прислужницах Госпожи Зимы, что зачаровывают путников и уводят в царство льдов. По сказке, прислужницы – молодые красивые девушки, которые так заманивают женихов. Только… жених должен быть хорош собой, иначе зачем он снежнице? После того, что я увидел в зеркале вод у Гунфридра, ни одна из прислужниц меня к себе не поведет, значит…

Чьи-то пальцы впились в мою руку: сильно, цепко, наверно до боли, только я уже ничего не чувствовал.

– Оларс, наконец-то ты…

Медово-янтарные глаза сквозь хрусталь непролитых слез смотрели прямо в мои, на бледных губах притаилась тень улыбки. Из-под шерстяного платка выбивались рябиновые пряди. И в одном платье – темно-зеленом с широким поясом, даже плащ не накинула.

– Простудишься, – услышал я собственный голос – далекий и чужой – и… испугался. Внутри тоже было холодно и пусто.

Губы Рангрид дрогнули, на ресницах блеснули хрустальные капельки, медные брови нахмурились:

– Не боюсь я морозов!

Зло сказала, возмущенно и обиженно. Даже щеки заалели от гнева.

Некоторое время я молча смотрел на нее, а потом внутри будто что-то сломалось, треснул сковавший сердце лед, я порывисто обнял чудесницу и крепко прижал к себе. Да так крепко, что она замерла, не шевелясь. От знакомого запаха мяты, ее волос, жара кожи дыхание перехватило, не было сил разжать объятия.

Рангрид прижималась ко мне и, нежно поглаживая по щеке и скуле, беспрестанно шептала:

– Ну что ты, что ты… Все хорошо… все хорошо.

А вокруг нас продолжала выть и хохотать ванханенская вьюга.

Все время вплоть до ночи я пролежал в горячке. Толком не помнил, как оказался в доме. Кажется, появился Йорд и силой утянул меня под крышу. На языке вертелось множество вопросов, но тогда ни один из них задать так и не удалось.

Властная белокурая женщина покрикивала на служанок и поглядывала на нас, однако я потерял сознание быстрее, чем Йорд дотянул меня до постели.

Находясь в полубреду-полусне, я вновь видел заснеженную долину – такую же, как в Соук-Икке-Соуке. Шел по скрипящему снегу и оглядывался по сторонам, слыша непрекращающийся волчий вой – безумный и тоскливый. Вдалеке виднелись очертания башни, и шаг за шагом я приближался к ней.

– Помни, – разнесся над долиной выдох, – помни, Оле, йенгангер не должен дышать. Иначе не стоит и бороться.

По телу прошел озноб. Я уже это слышал, знал!

– Бабушка!

Ветер подхватил мой зов и, смеясь, понес над сугробами, сплел с волчьим воем. Но ответом была лишь звенящая тишина. И вроде бы разгадка так близко, но ничего не понять.

Черная башня стала ближе. Откуда она? Чьи руки ее построили? Только видно, как в узких окнах вспыхивал зловещий свет, а едва державшаяся на петлях деревянная дверь скрипела на ветру.

– Ближе, – шепнул кто-то совсем рядом. – Ближе, Оларс Глемт! Я так давно тебя жду.

Я резко обернулся:

– Кто здесь?!

Над долиной разнесся хохот, от которого кровь в венах превратилась в лед. Он становился громче и громче, заставляя сжиматься в комок.

– Ты так давно ищешь со мной встречи. Так давно…

Я бросил взгляд на башню и замер. Нет! Не башня это вовсе! Огромная фигура, укутанная в темно-серый плащ, закрывала собой часть долины, а головой касалась свинцового неба. Длинная рука поднялась и откинула капюшон. Впившись в фигуру взглядом, я неотрывно следил за каждым движением. Порыв ветра подхватил серебристые пряди, а на меня глянули черные провалы глаз. И лицо… совсем не то, что я видел у Арве, в печальном рассказе флейты. Сейчас это была маска – гладкая, ровная, будто отлитая из металла. Рука потянулась ко мне.

– Спокельсе, – шепнул я пересохшими губами.

Понимая, что не могу бежать, я видел, как соскользнул темно-серый широкий рукав, обнажая костлявые пальцы с когтями.

– Ближе, Оларс, ближе…

Нахлынуло отчаяние, доведенное до предела: ни шевельнуться, ни выдохнуть.

– Ближе…

Когти коснулись моего горла. Это заставило очнуться:

– Нет! Будь ты проклят!

Я резко вскочил на постели, хрипло и шумно дыша.

– Оле, что случилось?

Прохладная нежная ладонь коснулась моего лба. Рангрид!

Она присела на кровать, рядом на столе горела свеча и стояла чаша с каким-то травяным отваром. Комнатку и не рассмотреть – слишком мало одной свечи. Разве что отблески огня творили в волосах моей рябиновокосой настоящие чудеса.

– Ничего, – мой голос звучал хрипло, – кошмар приснился.

– Это ничего?

Я поймал ее руку и прижался губами к ладони. Рангрид некоторое время не двигалась, а потом как-то облегченно выдохнула.

– Где ты был? Что случилось? На тебя смотреть было страшно, – тихо произнесла она.

– Особенно в глаза?

Неожиданно я понял, что чувствую себя намного лучше. Слабость, конечно, осталась, но совсем не такая, как раньше.

– А что глаза? – Рангрид мягко коснулась моего подбородка и приподняла лицо, хмуро вгляделась. – Такие как всегда.

Я озадачился, но лишних вопросов задавать не стал. Может, они были не столь лишними, но почему-то сейчас показались какими-то мелкими и… ненужными.

– Как вы добрались?

– Нормально. Нам повезло, Арве знал, как попасть в Къергар. А там уже помогли его земляки.

Я снова прижался губами к ее ладони. Рангрид что-то еще говорила, я кивал – молча и продолжал удерживать ее руку в своей.

– Оле, – шепнула она.

– Да?

– Тебе нужен отдых.

Я покачал головой и мягко потянул ее к себе.

– Оле…

– Тш-ш-ш, – шепнул, целуя запястье, спуская рукав платья к локтю. – Не надо.

Рангрид судорожно вздохнула, будто хотела сказать что-то еще, а потом погладила меня по волосам, тихо усмехнулась:

– Я…

Сердце пропустило удар, подняв голову, взглянул в медовые глаза.

– …ждала тебя.

Внутри разлился жидкий огонь, ладоням стало горячо, а губы вмиг пересохли. И не мальчик давно, а сердце застучало, как безумное.

Притянул к себе – мягкую и податливую, – почувствовал прогнувшееся под руками гибкое тело. Губы обожгли огнем и медом, заставили позабыть все на свете. А она целовала и тихо смеялась, не думая отстраняться.

И дрожащее пламя свечи задула, пока под моими руками звякали застежки и распускалась шнуровка платья, а потом хлынул на плечи и спину шелковый водопад волос, освободившихся от кожаного ремешка.

Потом и вовсе все исчезло, мир сузился до маленькой комнатки с дурманящим запахом трав. Горячих жадных прикосновений и еле слышного шепота, стройного сильного тела и гладкой прохладной кожи.

Лунный свет проникал сквозь узкое окошко, едва освещая склонившуюся ко мне Рангрид. А вокруг ничего не было – лишь участившееся дыхание, безумный шепот, что таял прямо на губах, и впившиеся до боли в плечи ногти.

После нам не нужны были слова. Разве они что-то значили?

Она потерлась щекой о мое плечо, прижимаясь крепче, и я видел – на полуприкрытых губах блуждала улыбка.

Я натянул на нас обоих одеяло, поцеловав ее в висок, погладил разметавшиеся по подушке рябиновые пряди. При свете почти красные, а при одной свече – рыжие, как пламя. Рябиновая ягода, а поцелует – дикий мед.

Я прижал Рангрид крепче. Вся моя. И рябины красный мед – только мой.

Глава 2. Волшебный ключ

Проснулся я свежим и отдохнувшим. Некоторое время просто лежал, не открывая глаз и прислушиваясь к ощущениям. От слабости пропал и след, мышцы не тянуло, настроение было почти хорошим. Правда, я сразу же понял, что нахожусь в постели один. Вот так и верь женщинам. Привстал немного и осмотрелся – комнатка была куда больше, чем показалось сразу. Добротные ставни, отделанные деревом стены, на них висело оружие и, как ни странно, яркий ковер, сотканный руками южных мастериц. Я хмыкнул: небедные люди здесь живут.

Дверь в комнатку тихонько скрипнула, но никто так и не вошел. Лишь приоткрытая щелочка давала понять, что за мной наблюдают с той стороны. Потом что-то стукнуло о пол, послышалось сопение и ругань:

– Черные крылышки утбурда, нет мне покоя!

Я невольно улыбнулся. Только один медведь способен, искренне желая не разбудить хозяина, что-нибудь уронить за дверью.

– Йорд, я все слышу. Заходи.

– Да я тут это… – попытался объяснить рисе, вваливаясь в комнатку спиной и медленно поворачиваясь ко мне. В его руках оказался большой деревянный поднос, на котором стояли глубокая тарелка, лепешки и изящный глиняный кувшин.

Он подошел и поставил поднос на стол, рядом с кроватью:

– В общем, это завтрак.

Йорд оповестил с такой важностью, будто эта услуга требовала дополнительной оплаты. Я быстро глянул в тарелку: похлебка с грибами и овощами. Что ж, выглядит неплохо, пахнет, кстати, тоже.

– Кухарка у Йортрен готовит – пальчики оближешь.

От него явно не ускользнула моя заинтересованность едой. Рисе остановился возле кровати и подозрительно разглядывал меня.

– Что такое?

На миг пришлось оторваться от еды и глянуть на слугу.

– Сегодня уже получше, – важно отметил тот, бесцеремонно плюхаясь на кровать, от чего тарелка чуть не подпрыгнула на подносе – хорошо, успел вовремя удержать.

– Э?

– Вчера смотреть было невозможно, – заявил рисе. – Сегодня почти живой. Здоровья не прибавилось, но хоть взгляд не такой безразличный. А то вчера я, грешным делом, подумал, что Рангрид обнимается с каменным столбом.

Я хмыкнул, но отвечать не стал. Во-первых, есть хотелось просто чудовищно, а во-вторых, возразить толком было нечего. Тем не менее болтовня рисе действовала умиротворяюще.

– Как вы здесь оказались?

Йорд мигом посерьезнел:

– У хозяйки нашей много осведомителей в Къергаре. Через них дорогу и узнали.

– Давно уже в Ванханене?

Я обжегся и поморщился, потянулся за свежей лепешкой.

Рисе задумался:

– Ну-у-у, недели полторы – не меньше.

Я поперхнулся и закашлялся. Йорд удивленно посмотрел на меня:

– Что случилось?

– Да нет, ничего. Просто пытаюсь понять, как мы с Шайрахом могли так задержаться.

– С вами Арве не было, – усмехнулся он. – Вот и ответ. На вид простой мальчонка, а тропки чует – на раз! Как ручеек, что и сквозь камни пробьется.

Я вздохнул, утерев выступившие слезы:

– Что ж, возможно, парень и впрямь родной край чует лучше других. Кстати, где он сам-то?

– С утра с Шайрахом куда-то поехали, – отмахнулся Йорд. – Как услышал, что вы тут, прям рвался увидеть, но хозяйка наказала никого, кроме Рангрид, не пускать.

Я нахмурился и внимательно посмотрел на слугу:

– Это еще почему?

Йорд невозмутимо встретил мой взгляд:

– Ну как же… Потому что она вам нравится больше всех… как целительница!

* * *

С Йортрен я встретился уже около полудня. Статная светловолосая ванханенка показалась властной и спокойной госпожой – куда более уверенной в себе, чем тогда, в видении Мяран. Кажется, даже платье и браслет из бромдов на ней были теми же. Она увела меня на второй этаж, оставив внизу Йорда и Рангрид, и велела нас не беспокоить.

Хозяйка дома завела меня в темное помещение с низким потолком, широким столом посередине и двумя стульями. Сверху свисали пучки трав, привязанные к балкам короткими ремешками, наполняя воздух приятным свежим запахом.

На столе стояли плошка и свеча. Йортрен щелкнула пальцами, и на конце свечи зажегся трепещущий огонек.

– Узнаешь, Оларс? – спросила она.

Я кивнул:

– Да.

Вдохнул полной грудью и быстрыми шагами подошел к столу. Тому, кто говорит с мертвыми, много не нужно. Плошка с водой, огонь, чтобы растопить ночную тьму, и сила. Собственная сила колдуна, которой он способен вызвать с той стороны Мрака дух умершего.

Йортрен стояла у двери, сложив руки на груди, и внимательно следила за мной.

– Ты слышишь мертвых, – сказал я.

Вопрос не получился – вышло утверждение. Она кивнула.

– Ты – колдунья, но при этом не бедствуешь. Как я понимаю, имеешь в Ванханене влияние, иначе б ни Мяран, ни Владыка Морей не отправили меня к тебе, так?

На губах Йортрен обозначилась улыбка. Она подошла к стулу, отодвинула его и присела:

– Не стой, Оларс. Разговор будет долгим.

Я опустился напротив нее, не сводя настороженного взгляда.

– Я – вдова, Оларс, – начала она хрипловато. – Мой покойный муж – Стейн из рода Берген.

Имя вспыхнуло, будто огонь во тьме. Стейн Берген! Но ведь так…

Видя мое выражение лица, Йортрен снова кивнула:

– Да, я была женой дроттена Ванханена. Он умер три года назад. Несмотря на приличную разницу в возрасте, брак у нас был крепким. Поэтому даже после его смерти я правлю Ванханеном… с ним.

Кончикам пальцев вдруг стало горячо – знакомое ощущение, появляющееся именно тогда, когда я начинал чертить в воздухе руны заклятия. Подняв руку, я с удивлением уставился на серебрящиеся при слабом свете свечи пальцы.

– Не удивляйся, – сказала Йортрен, – в этой комнате магия сама стремится вырваться наружу. Впрочем, так даже будет легче. – Она подвинула ко мне ближе плошку с водой: – Начерти руну входа.

Повинуясь спокойному голосу и внимательному взгляду, я нарисовал над водой несколько линий. Они тут же задрожали, слились в руну, ставшую прозрачной. Я прищурился, руна вспыхнула всеми цветами радуги, а вода плеснула на стол. Миг – чернота окутала все пространство от меня до Йортрен. Я почувствовал головокружение, услышал тихий зов – зов бездны.

Серебряная тень вырвалась из черноты и метнулась к потолку.

– Оларс…

Смутно знакомый голос заставил вздрогнуть. Я поднял голову, всматриваясь в сияющие очертания, слабо напоминающие человеческие.

– Хоть ты и Посредник, но полностью мы его не увидим, – шепнула Йортрен, – хранение ключа забирает слишком много сил.

Я бросил быстрый взгляд на колдунью, вспомнив, что уже не первый раз слышу про ключ.

– Что за ключ?

– Давным-давно, когда Хозяин Штормов первый раз нарушил клятву, данную Гунфридру, – послышался шелестящий голос сверху, – Владыка Морей велел своим мастерам сотворить ключ от Цитадели. И отдал его во владение дроттену Ванханена. Из поколения в поколение ключ передавался от отца к сыну. Сам Гунфридр не мог им воспользоваться, но люди – вполне. Ключ – тайна, поэтому о нем молчали. Знали лишь самые близкие и, разумеется, сам Владыка Морей.

Перед глазами возникло хмурое лицо пожилого мужчины, сотканное из серебристого тумана. Стейн… Я его несколько раз видел в детстве, но никогда бы не мог подумать, что встречусь с ним вот так – после его смерти.

– Если ключом Гунфридра отпереть врата в Цитадели Спокельсе, то можно оказаться прямо в Ванханене.

Я задумался, прикидывая, как может послужить делу этот волшебный ключик. Тьма, царившая между нами, тем временем затрепетала, всколыхнулась, и… появился огромный зал: мраморный пол, высокие стены с невероятной лепниной, потолок, тонущий в вышине. В центре – огромный жертвенный алтарь, тоже из мрамора, а на нем полыхает черное пламя. Прямо за алтарем – гладкая стена, будто напоенное мраком стекло. Кажется, шагнешь – и выбраться уже не сумеешь.

– Вот они, врата Цитадели, – тихо рассмеялся Стейн. – Но не только в Ванханен, но и из Ванханена можно попасть прямо в гости к Хозяину Штормов.

– Врата и днем и ночью охраняются невидимыми стражами, – подала голос Йортрен.

– О, так все просто, – хмыкнул я, бросив взгляд на многоуважаемую вдову дроттена. – Нужно войти в Цитадель, убить невидимых стражей, правда, перед этим сумев их найти, открыть врата, и – раз! – в тыл врага войдет ванханенское войско. Так?

Йортрен со Стейном переглянулись, насколько я успел заметить – оба остались довольны.

– А он неплох, – отметил покойный дроттен.

– Я же говорила! – вдруг кокетливо улыбнулась Йортрен.

– Жаль, что не наш сын, – вздохнул он.

Может, им и было весело, но мне стало не по себе:

– Эй, вы серьезно?

– Серьезнее некуда, – в голосе Стейна появились стальные нотки.

– И… – появилось желание поскорее выскочить из комнаты, однако ни руки, ни ноги не подчинялись разуму. Губы – и те шевелились с трудом. – Почему вы так смотрите, будто это должен сделать только я?

– Ты это и сделаешь, – мягко произнесла Йортрен.

Запах трав почему-то стал отчетливее. Серебристая фигура покойного дроттена приблизилась, и неожиданно ледяные пальцы тисками сдавили мое запястье.

– Но почему я? К тому же, раз ключ может быть только у дроттена, то я попросту не открою врата. Значит, это должен делать кто-то из ваших наследников?

– Сразу нет, – отрезал Стейн.

Я удивленно воззрился на него, краем глаза заметив, что Йортрен угрюмо опустила голову.

– Но почему? – вопрос получился очень тихим.

– Этим оболтусам нельзя доверить даже повозку с ослами! – неожиданно сплюнул Стейн. – Не то что идти в логово к врагу!

В голове прозвучал приглушенный гнев, но потом послышался вздох.

– Я и сам не рад, Оларс, – как-то грустно протянул он. – Что не родной кровью горжусь, а при помощи магии делаю вот это… Но лучше уж так. И из этой комнаты, Оларс, ты выйдешь дроттеном Ванханена.

В серебристых пальцах блеснул нож. Страх окатил горячей волной, я дернулся, но Стейн и не думал выпускать.

– Не бойся. Ничего не бойся.

Отточенное лезвие прошлось от запястья до локтя, вспышка боли заставила вскрикнуть. Очертания Стейна задрожали, превратились в серебристый песок и песчинка за песчинкой посыпались в открытую рану.

В голове зашумело, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Йортрен встала и, подойдя ко мне, положила руки на плечи.

Боль заливала все тело, однако двинуться с места так и не получалось. Я прикусил губу, чтобы не заорать.

– Потерпи немного, – шепнула она, ласково погладив меня по волосам – совсем как ребенка, – потерпи. У нас все получится.

Боль не ушла, но притупилась. Я смутно соображал, что Стейн – вызванный дух – отдает мне всего себя: душу и разум. То, что настоящему дроттену нужнее всего. Его личность рассеется и уйдет, но мудрость и воля останутся.

– Вот так. Вот и хорошо… Мой дроттен.