Текст книги "Враг хозяина штормов"

Часть VIII. Хозяин Штормов

Глава 1. Сквозь туманный барьер

Все пропало. Было легко и страшно одновременно. Мертвецы не должны быть среди живых, но иного выхода нет. Внутри все жгло огнем, язык онемел. Ничего не болело – даже не чувствовалось. Не помню, как, шатаясь на подгибающихся ногах, выбрался я на палубу. Ледяные иглы звезд, будто смеясь, глядели на меня. Ветер приносил запах соли, но я его почти не чувствовал. Смотрел вдаль – не видя, слушал плеск волн – не слыша.

Глянул на свои руки – береста, коснешься – и рассыплется. Провел пальцами по тыльной стороне ладони. Ничего не почувствовал.

– Халарн, смотри под ноги! – раздался грубый недовольный голос.

Я резко обернулся. Мимо прошел высокий худющий мужчина в потертых штанах и обнаженный до пояса. На голове был кусок полотна, стянутый сзади на манер женского платка.

– Смотрю, смотрю, – пробурчал кто-то. Раздались гулкие шаги, к верзиле подошел толстый приземистый человечек.

– Плохая ночь, – пожаловался он.

Я передернул плечами. Захотелось с ним согласиться, но из пересохшего горла не вылетело ни звука. Да и кто это такие?

Оба, будто по команде, глянули на меня. Верзила осклабился, толстяк ухмыльнулся.

– Добро пожаловать в мир мертвых, йенгангер, – произнес высокий.

Мертвых… Значит, теперь я вижу всех моряков с «Гордого линорма».

Верзила приблизился, на его лице было хищное выражение, но в глазах плескалась какая-то хмельная бесшабашная радость.

– Твоя жизнь получше чарки южного вина будет. – Он хлопнул меня по плечу.

От такого удара человек послабее упал бы, но я лишь пошатнулся.

– Отстаньте от него!

От голоса драуга прояснилось в голове, и мир обрел очертания. Я посмотрел на Фьялбъерна. Он выглядел ленивым сытым кракеном, но при этом все равно оставался грозным ярлом.

Верзила и толстяк тут же скрылись, видимо здраво решив, что спорить с главным – себе дороже.

Фьялбъерн подошел ближе, хмуро оглядел меня и улыбнулся:

– Ты – крепкий. Это хорошо. Не зря Гунфридр привел тебя к нам.

– Надолго ли хватит моей платы? – Мой голос против воли прозвучал ехидно.

Драуг не обратил на это внимания:

– Бой выдержим. – Он серьезно посмотрел на меня и покачал головой. – Ты не страдай, Оларс. Вот сам подумай – жизнь, напоенная ненавистью и жаждой мести, для человека рано или поздно потеряет смысл. А здесь она станет мощным орудием против Хозяина Штормов. Он – отродье Мрака, но так ему нас не взять.

Умом я понимал, что Фьялбъерн говорит верно, но вот принять… не получалось. Я отдал все, что было, «Гордому линорму». Каплю за каплей. Теперь моя сила – у корабля и команды, а сам я – всего лишь йенгангер. Ни стука сердца, ни дыхания, ни человеческого тепла.

Фьялбъерн положил мне руки на плечи. Некоторое время я стоял напряженный, как струна, но потом вдруг стало легче. Будто через широкие ладони драуга в меня перетекали сила и уверенность.

– Так вот почему ты не разрешал мне войти в каюту?

Он кивнул:

– Да. Живым туда не стоит входить. Гунфридр нарочно сделал так, чтобы она вытягивала жизнь.

Я нахмурился:

– Но как же Лирак?

Фьялбъерн криво усмехнулся:

– Лирак – любимец Морского Владыки… точнее, одной из его дочерей. Гунфридр, как узнал, хотел утянуть наглеца на дно, но дочка оказалась боевой – заступилась за любимого. Да еще и сказала, что у них будет ребенок. Гунфридр хоть на расправу порой и скор, но лишить внука или внучку отца не решился. Вот и отправил на вечную службу ко мне. В итоге и Лирак при деле, и ненаглядная хавфруа может миловаться с мужем сколько угодно.

– И муж к земным красоткам не сбежит, – хмыкнул я.

Незатейливая история почему-то развеселила.

– Это да. – Драуг убрал руки, но ощущение силы и уверенности осталось. – Правда, должен сказать, Лирак от своей Сиф сбегать и не собирается.

…Фьялбъерн давно ушел, а я все смотрел на ночное небо. Оно было чистым, бездонно-черным, с россыпью ледяных бриллиантов. Я не чувствовал холода, и боль замерла где-то внутри такой же льдистой звездой. А где-то вдалеке, среди шума ветра и волн, слышался едва различимый голос:

 
Раз, два,
Жизнь – вода.
Три, четыре,
В другом мире.
Пять, шесть,
Ты не здесь.
Семь, восемь.
Придет осень…
 

Бабка всегда говорила, что у каждого свой срок. И смерть считает до десяти. А когда досчитает – назад дороги не будет. Совсем. А сейчас еще не все потеряно. Но старая Ингва Глемт вдобавок сказала: чтобы победить Хозяина Штормов, нужно не дышать. До встречи с «Гордым линормом» я не понимал, о чем она. Но сейчас… Сейчас йенгангер не дышит.

* * *

– Будь проклят этот туман, – раздраженно проворчал Лирак, отходя от борта. – Будто в парном молоке плывем. Утбурдовы козни, тьфу!

Он прошел мимо меня, продолжая бурчать под нос. Скрестив руки на груди, я смотрел прямо перед собой – плотная белая пелена скрывала небо и почти касалась моря. Будто Хозяин Штормов решил спрятать от поднявшихся со дна Острова-призраки.

Море тихо плескалось за бортом, но я слышал шепот: безграничный, как само морское царство. Один голос накладывался на другой, заглушал его и тут же затихал. Шепотки ширились, шелестели вместе с волнами, ни на миг не смолкали. Каждый желал поведать свою историю, рассказать, кем был при жизни и почему навсегда остался в море. Они говорили о славе и блеске Ванханена, о молчаливых мореходах Островов-призраков, о смеющихся и задорных ведьмах из Мерикиви… и о зле Хозяина Штормов. Но вместе с тем к голосам словно примешивалось что-то еще: шипящее, тягучее, неразборчивое. Обволакивало шепотом почивших в море, стягивало невидимыми нитями и расплывалось пятном земляного масла на прозрачной воде.

«Гордый линорм» летел вперед. Я чувствовал легкое покалывание и ритмичные удары, будто билось огромное сердце, видел перламутровое теплое сияние, исходившее от палубы, бортов и мачт. Поднимавшиеся из воды весла стали гладкими, словно их выточили из черного агата, даже рваный парус снова был целым.

Туман – это плохо, но для полного жизни корабля он – ничто. Хуже приходится плывущим за нами и валкарам.

– Оларс!

Оклик Фьялбъерна заставил повернуться. Ярл быстрыми шагами приближался ко мне. Если раньше его вид впечатлял, то теперь его можно было назвать богоподобным и не ошибиться. Плечи драуга будто стали еще шире, осанка – горделивей, левый глаз из тусклой ледышки превратился в живой опал, кожа утратила сухость и сеть шрамов. Да и остальные члены команды выглядели будто только что поднялись на борт – здоровые, крепкие, полные жизни… Да, жизни. К тому же теперь я видел всех. Ребята Фьялбъерна-драуга выглядели скорее разбойниками, нежели славными моряками, но слушались своего ярла беспрекословно. Не изменился лишь Лирак. Живому человеку моя плата ни к чему.

– Ты что-то чувствуешь?

Я пожал плечами, мельком глянул на свою руку и вздрогнул. Береста вместо кожи пугала посильнее стражей Цитадели Хозяина Штормов. Не скоро привыкну. От Фьялбъерна это не ускользнуло, но он лишь хмыкнул.

– Пока нет, – ответил я. – Хоть и никогда не видел такого тумана.

Драуг прищурился:

– Может, это господин Спокельсе устроил нам такой прием?

Я задумался:

– Если Рангрид ему рассказала, то все может быть. Но он же не способен видеть наши мысли.

Фьялбъерн отдал короткое распоряжение проходившему мимо верзиле, с которым я виделся ночью, и хмуро уставился на молочный туман.

– Надеюсь, нет. Но лучше думать, что враг знает каждый твой шаг. Тогда продумываешь сразу несколько вариантов.

Я поежился. Драуг был прав. Если ты рассчитываешь только на одну дорогу, то ее могут преградить, и бежать будет некуда.

– Оларс, прекрати уже, – вдруг сказал Фьялбъерн тихо, но с нажимом.

Я недоуменно глянул на драуга, но потом до меня дошло. Пожал плечами и даже не удостоил его ответом. Словесная перепалка ни к чему не приведет. Разве что к драке. Но союзники, которые, вместо того чтобы сплотиться и думать об уничтожении врага, молотят друг друга, – нелучшее войско.

– Со временем ты поймешь, что так даже лучше.

Я покосился на драуга, но он смотрел вперед. И ни тени издевки в его голосе не слышалось.

– А будешь страдать – оторву голову.

Фьялбъерн быстро отошел, но обещание прозвучало столь убедительно, что я серьезно задумался.

Туман становился плотнее, клубился жемчужным светом. Небо расчертила серебристая искра, послышался заливистый свист. Спустя несколько мгновений возле меня опустилась валкара. Не Эльдрун, а ее младшая сестрица Анникен. Обычно дерзкая и веселая, сейчас она была хмурой и настороженной. Оглядела меня с головы до ног, чуть качнула головой.

Я спешно отвел взгляд. Не хватало еще слушать, как меня будут жалеть.

– Лететь все труднее и труднее, – певучим голосом проговорила она. – Эльдрун спрашивает, как быть дальше?

Море зашумело, заволновалось, голоса стали громче. По коже пробежали мурашки, показалось, что сам Вирвельвин послал нам навстречу свое морозное дыхание.

Анникен ждала ответа, только я не знал, что сказать. Попытаться развеять туман? У меня не хватит сил. Шипение вдруг перекрыло голоса моря, волной обрушилось на меня. Я зажал уши руками, с губ сорвался хрип. Валкара шагнула ко мне:

– Что случилось?

Голос обволакивал и утягивал, шептал, настаивал, приказывал. Миг – я бросился к носу, лиловый огонь охватил мои руки.

– Веди на восток. Обойди Бромдовы рифы.

Фьялбъерн оказался рядом, но охнул и сделал шаг назад. Пламя хлестало со всех сторон, окружив меня непроницаемым куполом. Шире, еще шире – лиловая пелена закрыла весь корабль.

Огромные влажные щупальца обхватили борта, поползли по палубе. Анникен вскрикнула и отпрянула в сторону. Все моряки онемели. Фьялбъерн молча смотрел на меня.

– Вперед! – прогрохотал чей-то голос.

Щупальца сжались и с силой рванули вперед, потянув за собой «Гордого линорма». Я сумел оглянуться и увидел, что все корабли будто связали лоснящейся черной веревкой… множеством веревок. Они неслись, словно за ними гнались морские псы.

– Сквозь Туманный барьер!

Одно из щупалец коснулось моей ноги и робко прижалось к ней, будто собака к хозяину. Я невольно улыбнулся и протянул к нему руку, пальцы тут же обвило.

В голове тут же что-то взорвалось, сознание молнией рассек шепот:

– Почет тебе от Аккаргунда – всеотца кракенов, Оларс Забытый. Да сопутствует тебе удача!

Глава 2. Пленник

Но ликование от полета по волнам вскоре стихло. Странный скрежещущий звук разорвал повисшую тишину. Из тумана выпрыгнуло несколько худых существ, их когти зацокали о палубу. Одно повернуло ко мне голову, клацнуло челюстями. Мне стало не по себе. Сгорбленная тварь замерла, будто разглядывая меня. Именно будто, потому что место, где должны быть глаза, прикрывала уродливая кожаная складка. Мертвенно-белая кожа обтягивала выпирающие кости, руки существа свисали почти до палубы. Черные загнутые когти, венчавшие кончики пальцев, казались отлитыми из металла. Хвост с роговыми наростами неистово хлестал по бокам.

– Слепые пожаловали, – выдохнул Фьялбъерн.

На подробные расспросы не было времени. Тварь прыгнула на меня. Я метнулся в сторону. Выхватил меч, рубанул ее по спине. Раздался визг, тварь повернулась, и в тот же миг на палубе началась бойня. Слепые кидались на моряков, те отражали удары. Тварь оскалилась на меня, но рухнула под ноги, захлебнувшись воем. Сзади стоял Фьялбъерн с секирой.

– Спасибо, – коротко поблагодарил я.

Еще одна Слепая взвилась в прыжке. Секира описала круг над ее головой. Тварь рухнула, потянулась ко мне, и я всадил меч в удлиненную голову.

Над кораблем забило множество крыльев – валкары мчались на помощь. Всюду разносился их боевой клич:

– Эйянха!

Кракены остановились – я заметил фигуры Слепых на черных щупальцах.

Копья кололи без устали, короткие мечи пожинали жизни врагов. На некоторое время, казалось, обо мне забыли. Но потом Слепые кинулись с новой силой, будто обнаружив источник своих неудач. Ни мига на передышку – меч рассекал, колол, уничтожал. Рядом сверкала секира драуга. Со свистом летели стрелы валкар, не смолкал боевой зов:

– Эйянха!

Я пригнулся, когтистая лапа чиркнула возле уха. Треск когтей, вой, Фьялбъерн отшвырнул труп в сторону.

– Откуда их столько? – процедил он сквозь зубы. – И все рвутся к твоей глотке.

Сомнений уже не оставалось. Слепые пришли за мной, только сдаваться я не собирался.

Туман рассеялся, но над кораблем начались собираться тучи. Небо быстро почернело, засверкали молнии, хлынул ливень.

Все замерли. Миг – и небо разверзлось, молнии сплелись в лестницу прямо до палубы «Гордого линорма». По ней медленно спускалась фигура, закутанная в плотный туман. Но я узнал ее и сильнее сжал рукоять меча. Жаль, не лук, которым можно было бы послать стрелу прямо в гнилое сердце.

– Глупцы! – раскатился громом смех. – Убогие глупцы!

Я сощурил глаза. Подойди ближе – поговорим иначе.

Фьялбъерн обернулся и тронул меня за плечо:

– Он не шутит.

Глянув через плечо, я остолбенел от ужаса. Волна высотой со скалу с Гунфридровым храмом неслась на нас. Пенный гребень скалился жуткими клыками, будто волна была пастью чудовища.

Но вдруг щупальца ожили, вздох гигантского кракена заставил вздрогнуть весь корабль. Лестница начала рассыпаться. Волна рухнула возле носа «Гордого линорма».

– Эйянха! – различил я среди шума голос Анникен.

Сам не понимая почему, рванул вперед – на Хозяина Штормов.

– Оларс! – крикнул Фьялбъерн.

Но застившие взор ярость и ненависть не дали остановиться. Оказавшись возле своего врага, я взмахнул мечом.

Спокельсе дернулся назад, но крепко ухватился за мой плащ. Сверкнула молния, я зажмурился. Резкая боль пронзила от макушки до пяток. Хрипло вскрикнув, я ударил наугад и… провалился в беспамятство.

* * *

Шея и плечи зверски затекли. Все тело ломило и выкручивало. Шумно выдохнув, я открыл глаза и осмотрелся. Каменные стены, одинокий факел едва освещал небольшой пятачок. На полу – сгнившая солома. Судя по шороху и царапанью, где-то неподалеку были крысы. Я потер шею и ощутил вспышку боли. Тихонько охнув, я опустил руку и тут же замер. Боль. Раз она есть, значит, чувствительность возвращается. То есть мертвец не мертвец, а… Я поерзал на твердом полу и перебрался на солому. Не то чтобы тут было гораздо удобнее, но все же лучше.

Я снова осмотрелся. Темница. Иначе это место не назвать. Не стоило мне, как последнему дураку, бросаться на Хозяина Штормов. Сам не понимаю, что на меня нашло. Покачав головой, я сжал виски. Сделал глубокий вдох, но ничего не почувствовал. Запоздало вспомнил, что дышать не способен. Криво усмехнулся и попытался встать. Рассиживаться нечего, надо узнать, что с остальными.

Дверь оказалась из доброго металла, на ней не было даже малюсенького окошечка с решеткой. При этом невозможно было определить, где заканчивается дверь и начинается стена. Кто бы тут все это ни строил, потрудился он на славу. Потратив некоторое время на безрезультатные попытки найти хоть малейшую лазейку, я снова опустился на солому. Плохо, Оларс, очень плохо. Придется работать головой, раз там, на «Гордом линорме», ее не было вовсе.

Послышался странный звук: звон серебристых колокольчиков. Я насторожился. Если топоток крысиных лапок совсем не пугал, то откуда взяться колокольчикам?

Стена напротив засветилась мягким светом, на ней появился туманный силуэт.

– Оларс…

От зова я вздрогнул – женский голос, чуть хрипловатый и в то же время бесконечно приятный и тягучий. Будто морские волны накатывают на песчаный берег и утягивают за собой золотистые крупинки.

За дверью послышались шаги, свечение вмиг исчезло. Щелчок замка заставил подобраться, рука потянулась к мечу, но, кроме пустоты, ничего не ухватила. Дверь бесшумно отворилась. Я напряженно замер.

В проеме появилась фигура в сером плаще. Капюшон скрывал голову, но я готов был поклясться, что вижу улыбку.

Хозяин Штормов ступил в камеру, дверь за ним медленно закрылась. Однако смел, не страшится оставаться один на один со злейшим врагом.

– Добро пожаловать в Цитадель, Оларс Глемт, – мягко произнес он. – Ты так хотел сюда попасть, что я пошел тебе навстречу…

– Восхищен гостеприимством, – мрачно сообщил я, понимая, что нужно задавить гнев и думать холодной головой.

Хозяина Штормов явно забавляло мое поведение:

– К сожалению, не могу сказать того же о твоих товарищах. По ту сторону Мрака гостей очень любят. – Леденящие душу нотки заставили поежиться, но я продолжал спокойно смотреть на своего врага. – И не отпускают домой.

– Врешь, – спокойно сказал я. – Тебе не под силу справиться с северным флотом.

Раздался тихий смешок, и Хозяин Штормов пожал плечами:

– Дело твое, Глемт, верить мне или нет. Только от этого ничего не изменится.

Вдруг он оказался рядом со мной, склонился к лицу. Дохнуло могильным холодом, я невольно вжался в стену.

– Ты глупец, щенок, ничто… Неужели ты всерьез думал, что сумеешь одолеть меня?

К собственному удивлению, я даже не шелохнулся, а продолжал спокойно смотреть во тьму под капюшоном. Костлявая рука с изогнутым когтем потянулась ко мне, я перехватил запястье, стиснул.

Хозяин Штормов неожиданно взвыл и рванулся назад. Я с удивлением глянул на собственные пальцы – чернота окутала всю кисть, медленно стекая к локтю.

– Ничего, – прошипел он, – меня не возьмешь. Я вернусь, Оларс. С подарком.

Прошипев какое-то ругательство, он щелкнул пальцами. Дверь приоткрылась, Спокельсе проскользнул в щель, и дверь тут же захлопнулась.

Я молча уставился на свою руку. Чернота не была страшной, ластилась неведомым зверьком, обнимала и ласкала пальцы. Даже чувствовалось, как она легонько щекочет меня. Я осмотрел руку со всех сторон, усмехнулся. Рано, Спокельсе, ты меня похоронил. Слишком рано.

Я поднялся. Все тело наполнило какой-то неведомой силой. Стало вдруг легко и спокойно, будто на свете не осталось ничего такого, что могло бы меня испугать.

Я выбросил руку вперед – тьма хлынула вязкой волной, ударила в стену и рассыпалась на тысячи тоненьких ручейков. Я нахмурился. Придется повозиться. Магия Мрака, оказывается, такая же капризная штука, как и магия Посредника.

Я поднял руку и замер. Крылышки утбурда, а если… Нет! Нельзя, это невероятно! Иначе бы кто-то обязательно попробовал это до меня.

Сложив руки за спиной, я принялся мерить шагами камеру. Руку вновь обвила струящаяся тьма – это я понял по легкому жжению и щекотке. Став йенгангером, я могу черпать силу Мрака. Мрак – безграничен, значит, запас сил – тоже. Но Хозяин Штормов – тоже дитя Мрака.

Я резко остановился, снова глянул на руку: от локтя до кончика среднего пальца она была будто выточена из агата. Такой к кому дотронешься – рухнет замертво.

Стена вдруг снова засветилась. Я невольно отошел. Спокельсе обещал подарок. Зная его вкусы, ничего хорошего ждать не стоило.

– Оларс…

Снова морские волны накатывали на песок. На камнях вдруг появилась женщина. Едва различимая. Но все же я сумел разглядеть ванханенские ромбы на ее платье. Они почему-то были видны лучше всего. Лицо словно смазалось, длинная светлая коса спускалась до бедра.

– Не сомневайся, – произнесла она, – действуй. Ты в Цитадели, отсюда ведет прямая дорога во Мрак. Спокельсе лжет.

– Кто ты? – хрипло спросил я, пытаясь всмотреться в ее лицо.

Силуэт задрожал, будто пламя под дуновением ветра, начал таять.

– Не верь, ничему не верь! – донесся крик.

Передо мной вновь была пустая стена. Я нахмурился. Кто и зачем пытается меня предупредить? Кто-то из пленниц Хозяина Штормов? Допустим. Но, может, это ловушка? Впрочем, мне все равно не на кого положиться, кроме себя. Остается дождаться, когда мой тюремщик явится, и попытаться открутить ему голову. Пусть сам лягу рядом, но иного выхода нет.

Я снова глянул на окутанную Мраком ладонь и усмехнулся. Соединил пальцы обеих рук, чернота тут же перекинулась на вторую, нежно обвила широкой спиралью, потекла вниз.

– Не боюсь, – хрипло произнес я так, что даже крысы, жалобно пискнув, забились в свои норы.

Вроде ничего не произошло, но я почувствовал перемены. Коль идти на безумство, то осознанно, отдавая себе в этом отчет.

Я сжал кулаки, тьма радостно затрепетала, потянулась к моему лицу.

Шум за дверью заставил резко убрать руки за спину и отступить. Вгрызаться в глотку надо молниеносно – чтобы противник не мог прийти в себя.

Дверь чуть приоткрылась, в камеру шмыгнул карлик – едва мне до пояса. От неожиданности я замер. Карлик бесстрашно положил возле моих ног что-то завернутое в темное полотно и пропищал:

– Подарок от Хозяина Штормов.

Он тут же шмыгнул назад, скрывшись за дверью. Я молча опустил взгляд. По очертаниям было не разобрать, что это. Я осторожно присел, взялся за край ткани. Некоторое время медлил, но потом резко откинул его. Полыхнула рябиновая прядь. Я дернулся назад, крик застыл в горле. На меня смотрели остекленевшие от ужаса глаза Рангрид.