Текст книги "Зачем цветет лори"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zachem-cvetet-lori-153001.jpg)
Автор книги: Марина Суржевская
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
Оникс осторожно села в кресло напротив.
– Как ты узнал? – глухо спросила она. Аид пожал плечами, объяснять он не собирался. Короткий взгляд прислужницы, полный злорадного торжества, чутье, умение замечать детали и делать выводы… Он не зря ел свой хлеб в цитадели. И разочарование раяны, что яд на него не подействует, он тоже заметил. И это разочарование разозлило его так, что захотелось убить девушку прямо сейчас.
– Ешь, Оникс, – сказал аид, отвернувшись от нее, – а то после зрелища порки аппетит у тебя вряд ли прибавится.
– Я не собираюсь на это смотреть, – глухо ответила раяна.
– Еще как собираешься, – почти ласково сказал он. – Может, осознаешь, насколько я с тобой добрый, раяна.
Он неторопливо ел, не глядя на девушку и погрузившись в свои мысли, а Оникс так и сидела в кресле, не в силах проглотить ни кусочка.
* * *
Насытившись, аид промокнул губы салфеткой и поднялся.
– Плащ возьми, прохладно, – заботливо сказал он.
Оникс понимала, что сопротивляться бесполезно, поэтому молча обулась и накинула меховой плащ поверх своего платья. Лавьер открыл ей дверь и взял за руку.
Они прошли по галерее и вышли на небольшой балкончик с деревянными перилами, откуда открывался вид на задний двор. Там уже собрались люди, женщины стояли испуганной кучкой, вытирали глаза кончиком фартуков. Мужчины отводили глаза. А в центре… Раяна и раньше видела этот столб с крюком наверху, но не знала, для чего он нужен. А теперь поняла – для порки. Возле столба стояла Инта, обнаженная по пояс, ее руки были вздернуты и привязаны к крюку. Высокий крепкий парень за ее спиной стоял, поигрывая свернутым кнутом. Увидев аида, он коротко кивнул и взмахнул рукой, так что кожаное жало хлестануло по земле. Парень хмыкнул, дождался ответного кивка господина, взмахнул рукой, и кожаный кнут обвил тело прислужницы, сразу оставив на нем кровавую полосу. Девушка закричала.
Оникс не чувствовала к Инте ненависти, только жалость и недоумение, не понимая, за что прислужница пыталась убить ее. Оникс не хотела смотреть. От криков Инты звенело в ушах, хотелось отвернуться, убежать или хотя бы зажать уши руками и закрыть глаза. Но раяна молча стояла, вцепившись руками в деревянные перила.
Лавьер стоял за ее спиной, его руки легли на бедра девушки, медленно потянули юбку ее платья, обнажая ноги. Теплые ладони прикоснулись к обнаженной коже. Оникс сжала перила так, что побелели костяшки пальцев. Она боялась даже голову повернуть, чтобы посмотреть на него, и не могла поверить, что он делает это. Гладит ей бедра, мягко трогает пальцами, прикасается… Скользит ладонью, ласкает ее, поднимаясь все выше. Прямо здесь, на этом балконе, за которым стоят люди, и кнут обвивает тело Инты, оставляя на коже девушки кровавые борозды.
Оникс сжала зубы и опустила голову, стараясь не вздрагивать от его настойчивых прикосновений.
– Страшно тебе, Оникс? Противно? – ласково спросил он, продолжая гладить ее. – Скажи, что лучше: стоять здесь и чувствовать мои ласки или у того столба, под кнутом? Ну? Отвечай, что ты выберешь, Оникс? Отвечай! – с яростью прошипел он.
– С тобой, – выдавила Оникс.
– Не слышу.
– Я выбрала бы стоять здесь, с тобой, – медленно повторила Оникс.
Он убрал руки, резко развернул ее, заглядывая в глаза. Аид злился, и эта злость была такой же сильной, как и его желание. Порой ему казалось, что он ненавидит раяну. Истово, страстно, дико ненавидит. Так же, как и хочет.
– Поцелуй меня, – сказал он. В зеленых глазах дрожала тьма, и Оникс уже казалось, что эта тьма заразна, что она сама уже переполнена ею так же, как и Ран Лавьер.
Она обвила руками его шею, встала на цыпочки, потому что он не хотел помогать ей и наклонять голову, прижалась губами к его сжатому жесткому рту. Она целовала его так, как мечтает целовать девушка своего возлюбленного, со страстью и нежностью, с лаской и напором. Он не отвечал, не шевелился, и Оникс прекратила этот странный поцелуй и посмотрела вопросительно.
– Все. Можешь идти, – сказал он и отвернулся.
Оникс помедлила, бросила быстрый взгляд на Инту, но девушка, кажется, потеряла сознание и висела, не поднимая головы и не издавая ни звука. Аид кивнул Йену, приказывая прекратить. Кнут щелкнул по земле, не коснувшись окровавленного тела. Толпа медленно расходилась.
– Почему ее не отвязывают? – с беспокойством спросила Оникс.
– А почему ты все еще здесь? Я ведь сказал, что ты можешь идти.
Раяна упрямо смотрела на его спину.
– Инта останется возле столба до утра, – не поворачивая головы, сказал он, – а завтра Йен продолжит.
– Но…
– Оникс. Пошла вон.
Она развернулась и ушла. Смены настроения аида порой были такими резкими, что раяна терялась, не понимая, что из его эмоций настоящее, а что лишь маска. Впрочем, она и не стремилась понять его.
Глава 16
Через час Лавьер сидел в пустой комнате на полу, скрестив ноги и сложив кончики пальцев. Он сосредоточился, выбрасывая из головы все мысли, безжалостно давя эмоции и отсекая чувства. Усмиряя бурю своего сознания.
Через полчаса в голове стало пусто. Он открыл глаза, спокойно разрезал запястья и опустил руки.
– Ом. Хана отава. Саматхи. Сурах. Ом…
Он вполголоса проговаривал слова, медленно погружаясь в транс. С каждым толчком сердца, с каждым вздохом и током крови аид все глубже впадал в то состояние, которого мог добиться только сильный маг. Такой транс делал Лавьера совершенно невосприимчивым к окружающему миру, поэтому прежде чем войти в него, он поставил у дверей стражей и несколько раз запечатал комнату силой. Но главная опасность заключалась в том, что маг переставал чувствовать свое тело и мог просто истечь кровью, если не выйдет из транса вовремя.
Но этот способ, хоть и был сложным и опасным, позволял аиду решать многие вопросы.
Его сознание, освобожденное от оков тела, перемещалось по империи со скоростью солнечного луча, легко находя нужных людей и проникая туда, куда аид хотел попасть.
Вот знакомая круглая комната в башне цитадели. Хранитель сидит за столом и быстро что-то пишет на желтом пергаменте. Вскидывает голову, ощутив его присутствие, и тут же склоняет ее в поклоне.
– Рад приветствовать, Верховный.
– Ты нашел тех, о ком я говорил, Анхариус?
– Оборотней, меняющих личину? Да, Верховный. Я покажу.
Хранитель закрывает глаза, сосредотачиваясь на образах. Аид смотрел то, что показывал хранитель, запоминал. Не внешность – оборотни могли ее изменить, запоминал кровь, которую теперь мог узнать в любом обличье. Но пока ни в одном не почувствовал того, кого искал.
Два десятка человек, совсем немного.
– Это все?
– Все, кто вышел из цитадели, Верховный, – вежливо уточняет хранитель. – Но тот, кого вы ищете, возможно, не был ее учеником. Вы знаете, о ком я.
– Я понял. Всех, кого ты показал, отозвать в цитадель, немедленно. И еще… Найди мне все, что написано о раянах. И о проклятии Владыки.
Если бы аид смотрел хранителю в лицо, то не заметил бы на его лице ни одной эмоции. Но он общался с его сознанием и уловил удивление, которого не смог скрыть маг, бывший когда-то его наставником. Но это удивление длилось лишь мгновение.
– Как скоро?
– Три дня.
– Выполню. Снова вызов по крови?
– Нет. Приеду.
Снова короткий кивок. В трансе время приравнивается к жизни, слишком дорого, чтобы тратить на слова.
Сознание снова летит золотым лучом сквозь пространство. Лавьер вызвал в памяти образ Гахара, и снова его откинуло в заброшенный дом на краю какого-то поселения. Гнилые доски, провалы окон, пустота и пыль. На щит не похоже, слишком сложная иллюзия, значит… Лавьер заглянул под доски. Глазами, может, и не увидел бы, а сознание распознало останки тела. Его настоящий страж давно уже был мертв.
Злиться в трансе нельзя, любое чувство заставляет терять контроль, а кровь бежать быстрее.
Надо возвращаться.
Снова полет сквозь пространство. Аид открыл глаза и быстро закрыл порезы, чувствуя внутри противную слабость. Он оперся ладонью об пол, подышал, прогоняя черные круги, что мелькали перед глазами, шатаясь, поднялся. Добрел до двери, снял охранные знаки, распечатал комнату. И снова сел на пол.
– Анакин, – позвал он.
Целитель вбежал, подобрал полы своего белого одеяния, чтобы не испачкаться в следах крови. Присел, сжал запястья Лавьера, и аид закрыл глаза, впитывая в себя чужую силу.
– Тихо-тихо, – забормотал Анакин, – так ты меня досуха выпьешь!
– Вряд ли, – усмехнулся Лавьер и открыл глаза. – В тебе силы целое море, целитель.
Анакин улыбнулся.
– Как ты?
– Уже лучше.
Аид легко поднялся, подал руку старику. Целитель помялся, поглядывая на Лавьера из-под кустистых бровей.
– Ран… Отпусти девчонку. Хватит уже с нее… – сказал Анакин и опешил от ярости, с которой аид посмотрел на него. Лавьер редко позволял кому-то увидеть свои эмоции.
– Отпусти, позволь ее залечить, не надо ей там до утра… У столба-то…
Анакин бормотал, не понимая, почему яростная злость вдруг обернулась равнодушием, словно шторм в одно мгновение сменился полным штилем.
– Нет, – коротко ответил Лавьер, улыбнулся. – С меня ужин, целитель.
И ушел. И только через какое-то время Анакин осознал, что Ран неправильно понял его слова, подумал, что целитель просит отпустить другую девушку… Не Инту. Раяну.
Анакин знал Рана с рождения и искренне любил, как сына, которого у него никогда не было. Но и он не мог сказать, что понимает Лавьера. Или… что не боится его.
Целитель покачал головой и с сожалением посмотрел на белый подол, который он все-таки испачкал.
* * *
День Оникс провела в своей комнате, не зная, стоит ли теперь ждать обещанной прогулки по скалам. Но Лавьер так и не пришел, только ночью она проснулась от его прикосновений, от настойчивых губ, что целовали ее. От мужчины пахло хмелем, и его поцелуи были горькими. Он что-то шептал ей, но Оникс не знала языка, на котором он говорил. Слова обволакивали, словно мед, интонации зачаровывали, пленили. Он был так нежен, что у Оникс кружилась голова. Она спала, когда он пришел, и ее сознание все еще пребывало в полусне, в полудреме, в блаженной неге.
– Шер саан… Оникс… Моя Оникс… Скажи, что тебе хорошо со мной, саанма… Скажи…
– Хорошо… Мне очень хорошо, Ран…
– Оникс… Скажи… Скажи мне…
– Что сказать?
– Неважно… Шер саан…
Когда он уснул, Оникс еще какое-то время лежала, внимательно слушая его спокойное дыхание. Тело аида стало тяжелее, придавило ее к кровати. Очень осторожно она выбралась из его рук, тенью скользнула по комнате, закуталась в плащ. И вышла за дверь.
Замок спал. Раяна сбежала по лестнице, прошла через нижний зал, вышла на задний двор. Инта висела у столба и признаков жизни не подавала. Оникс осторожно дотронулась до девушки, опасаясь причинить ей еще бо́льшую боль. Ночью стало совсем холодно, накрапывал мелкий дождь.
– Инта, – позвала она. Прислужница открыла глаза, прищурилась, рассматривая Оникс. – Попей, – тихо сказала раяна, прикладывая к ее губам кружку с водой. Инта напилась и закашляла.
– Зачем пришла? – сипло спросила она.
– Я помогу, – тихо сказала Оникс. Она осмотрела веревку, которой были связаны руки прислужницы. Ощупала узел, раздумывая, сможет ли развязать.
– Что ты делаешь? – спросила Инта.
– Пытаюсь освободить тебя, что, не видно? – сквозь зубы ответила Оникс.
– Зачем?
– А тебе нравится тут висеть?
– Не трогай! – прошипела прислужница. – Я должна быть наказана.
– Почему ты хотела меня отравить? – спросила Оникс, продолжая дергать веревку.
Инта помолчала.
– Я знаю, почему он хочет тебя, – чуть слышно сказала она. Прислужница низко опустила голову, волосы грязными сосульками свесились вниз. – Я знаю, кто ты. Раяна. Поэтому он думает только о тебе. Потому что ты раяна…
Оникс вскинула голову, изумленно посмотрела на девушку.
– О Небесные… Инта! Ты что, ревнуешь? Да ты сумасшедшая! Я пленница в этом замке, мне не нужен аид, глупая. Ты даже не представляешь, как я ненавижу его! Да чтоб он сдох, проклятый пес!
– Все ненавидят, – так же глухо ответила Инта и добавила с усмешкой: – вначале. А потом… Я бы за него жизнь отдала…
– Дура, – с чувством сказала Оникс, возвращаясь к узлу и с радостью ощутив, что он поддается.
– Тебе не понять. Ты раяна. У тебя нет чувств.
Оникс пожала плечами. Одно чувство, и вполне определенное, у нее есть. Узел ослаб, и веревка упала. Инта со стоном опустила руки и тут же испуганно вскинула голову.
– Нельзя, – с ужасом прошептала она, – нельзя уходить, господин приказал…
– Инта, – обозлилась Оникс, – он назначил тебе тридцать ударов! Ты выдержала семь, прежде чем потерять сознание. А оставшиеся тебе выдадут завтра. Хочешь? Тебя просто убьют у этого столба, ты что, не понимаешь?
– Я виновата… – прошептала Инта.
– Я тебя прощаю, – сквозь зубы сказала Оникс.
– А мне не нужно твое прощение. Я виновата в том, что пошла против его воли… – с неожиданной злостью ответила Инта. – И жалею только о том, что ты не сдохла, раяна!
И рассмеялась, когда Оникс отшатнулась от нее.
– Ты сумасшедшая, Инта, – устало покачала головой Оникс. – Ладно, хочешь, стой тут, жди Йена с кнутом. Я ухожу.
Она повернулась, плотнее запахнула плащ и пошла к замку, не оглядываясь на прислужницу.
Аид стоял в густой тени, что отбрасывала каменная стена, и внимательно слушал разговор девушек. Он знал, что Инта не уйдет. Впрочем, его это не интересовало. Прислужница уже мертва, ее порка всего лишь демонстрация в назидание остальным. Он смотрел лишь на Оникс, на ее лицо, освещенное желтым светом лампы. Смотрел, впитывал выражение глаз и эмоции, сжимал зубы. И хотел убить. Внутри снова разворачивалась тьма – беспощадная и губительная…
Лавьер проводил взглядом раяну и бесшумно пошел к потайному ходу в замковой стене.
Когда Оникс вернулась, аид лежал в той же позе, дышал спокойно. Она тихо скинула плащ и легла рядом. Он притянул ее к себе, и раяна замерла, боясь его разбудить.
– Твои волосы пахнут дождем, – тихо сказал Лавьер и улыбнулся, почувствовав, как напряглась Оникс. – Гуляла?
– Я… хотела подышать свежим воздухом.
– И как воздух? Свежий?
– Да… – прошептала раяна.
Он прижался губами к ее шее, чуть прикусил кожу.
– Мне нравится, что ты всегда говоришь правду, Оникс…
* * *
Когда раяна проснулась утром, аид сидел в кресле и смотрел на нее.
– Вчера я обещал тебе прогулку, – равнодушно сказал Лавьер, – пойдем.
Прогулка получилась странной. Аид молчал и казался полностью погруженным в свои мысли. Оникс тоже не слишком хотелось вести с ним разговоры, так что ее это молчание устраивало.
Они шли по берегу, мимо черных осколков камней, которые лениво облизывала вода, мимо редких сосен, растущих на склонах. Оникс внимательно смотрела по сторонам, пытаясь понять, с какой стороны дорога к тракту. Да, ей нужна будет лошадь, пешком тут вряд ли далеко убежишь.
– А где живет Анакин? – спросила девушка. – Он ведь не постоянно проживает в замке?
– С восточной стороны, за скалами, есть долина, – ответил Лавьер, не поворачивая к ней головы и цедя слова. – Там деревня. С этой стороны не видно. В горах есть тропинка.
Оникс почти улыбнулась. Вот как. Значит, еще и тропинка в горах есть. Надо бы расспросить Беатрис, прислужница должна знать. Правда, после того, как Инту выпороли у столба, обитатели замка с раяной вообще перестали разговаривать, а завидев, быстро кланялись и торопливо уходили. Даже разговорчивая Беатрис в обед молча накрыла на стол, побледнела, когда Оникс попыталась с ней заговорить, и заторопилась к двери с видимым облегчением.
Раяна перехватила ее на пороге.
– Беатрис, ты что, боишься меня?
– Простите, госпожа, – еще сильнее побледнела прислужница, – я не хотела дурного! Я просто… У меня семья… Родители… Сынишка маленький…
– И что? – спросила Оникс, окончательно перестав что-либо понимать.
– Господин вчера сказал, что всех накажет, если с вами что-то случится… Разбираться не станет… Всех.
– Понятно, – раяна убрала руку, которой пыталась удержать насмерть перепуганную девушку, – иди. Спасибо тебе.
Беатрис вздохнула с облегчением и выскочила за дверь.
Так что после этого разговора Оникс поняла, что с ней теперь не только общаться не будут, но и вообще станут обходить десятой дорогой.
Аид остановился возле поваленного дерева, отвернулся, рассматривая темную воду. Белые птицы кружили над скалами, ныряли, выхватывая серебристых рыбок. Лавьер смотрел на этот знакомый с детства пейзаж и думал о том, что нужно уезжать. Сначала в цитадель, потом в Град. Владыка уже ждет Верховного аида, и не стоит испытывать его терпение слишком долго.
– Я сегодня уезжаю, – неожиданно сказал он.
Оникс сдержала торжествующую улыбку и порадовалась, что мужчина стоит к ней спиной.
– Надолго? – безразлично спросила она.
– А что, будешь скучать? – Он усмехнулся, повернул голову и добавил: – Плохая из тебя притворщица, Оникс, врать совсем не умеешь. Иди ко мне.
Она подошла, и он поднял руку, провел пальцами по ее губам. Оникс заметила свежие, еще не до конца затянувшиеся порезы на запястьях. Но спрашивать, откуда они, конечно, не стала. Аид гладил ей губы и смотрел в глаза.
Он хотел целовать ее, нежно водить языком, чуть прикусывать. Потом расстегнуть на Оникс платье, ощутить под пальцами бархатную кожу, лизнуть соски, чуть сдавить их между пальцев. Хотел прикасаться так, чтобы увидеть на ее лице желание и блаженство. Хотел услышать, что нужен ей. Он хотел, чтобы ей было с ним хорошо… И впервые за свою жизнь Лавьер не хотел уезжать из родового замка, хотел остаться здесь. С ней. И это странное желание пугало его.
Ран Лавьер не помнил, когда в последний раз боялся.
И понимал, что все это иллюзия и обман, в который он почти поверил.
Он наклонился, мягко коснулся губами белых волос. Закрыл глаза.
– Подними юбку, раяна, – сказал он.
Она медленно потянула ткань вверх, глядя, как аид расстегивает штаны. На лице девушки явственно читалась ненависть, и аид усмехнулся, почувствовав знакомую болезненную горечь и злость. Вот так лучше… К ним он привык, эти чувства были понятны. Злость превратится в ярость, а ярость в силу, и станет легче. Он вытравит из души глупую нежность, уничтожит, чего бы это ни стоило. Даже если придется выдрать вместе с душой.
Ран поставил одну ногу раяны на камень и резко вошел в нее, не заботясь о том, что она совсем не готова, потянул за волосы.
– Больно? – спросил он, придерживая девушку за бедра и сильно вколачиваясь в ее тело.
– Да, – выдохнула Оникс.
Он сжал зубы. Ему тоже было больно, почти невыносимо, и он знал только один способ освободиться. Сомкнуть руки на ее шее и задушить, просто убить раяну, избавиться от того, что она будила в нем, не чувствовать больше этого желания, этой нежности, этой страсти. Этой боли и злости, которые не отпускали его ни на миг. Он и сомкнул, надавил на горло, глядя в синие глаза. Девушка молчала, просто смотрела и молчала. Ее дыхание вырывалось с хрипами, губы побледнели. Он замер, рассматривая ее лицо, пальцами ощущая, как бьется ток ее крови, ее жизни. Надавил сильнее. Оникс забилась, вцепилась пальцами в его руки, царапая ногтями в бесплодной попытке освободиться, захрипела.
Он отшвырнул ее так, что раяна упала на песок, застегнул штаны, так и не кончив и не успокоившись. Отвернулся, с бессильной тоской рассматривая море.
Оникс встала на колени, сжала горло, с трудом приходя в себя и тяжело, с хрипами, втягивая холодный воздух. Она пыталась сдержаться, твердила себе, что нужно потерпеть, но когда он подошел, ее ненависть к аиду просто взорвалась внутри, застилая разум кровавой пеленой. Она сжала ладони и швырнула песок ему в лицо, потом вскочила и бросилась бежать, не думая, гонимая лишь одним желанием – оказаться как можно дальше от него. Он поймал ее через несколько мгновений, прижал к себе, тяжело дыша. И стал неистово покрывать поцелуями ее лицо, нежно лизнул шею, где уже наливались синяки, и снова – лицо. Оникс чувствовала, как сильно дрожат его пальцы, что гладят ее волосы, как напряжено все его тело. Он целовал снова и снова, не в силах остановиться, слизывал ее слезы, словно это могло что-то изменить. Молчал. А потом замер, прижал ее к себе, успокаиваясь.
Отстранился, внимательно осмотрел ее шею. Криво усмехнулся. Оникс смотрела на него с откровенной ненавистью.
– Не заставляй меня завершить начатое, – уже спокойно сказал он.
– Как же я тебя ненавижу, – тоскливо сказала она.
– Я знаю, Оникс.
Он отпустил ее и отошел.
– Со всеми вопросами можешь обращаться к Йену, он за тобой присмотрит. И надеюсь, ты помнишь, что я запретил тебе к кому-либо прикасаться.
Он говорил равнодушно, словно и не душил ее только что. И не целовал с сумасшедшей обреченностью.
И только одна мысль сейчас поддерживала раяну: он уезжает. Уезжает!!! Это значит, что совсем скоро она сможет стать свободной!
Она опустила ресницы, сдерживая радость.
– Пойдем, Оникс, я проголодался.
Обратно шли также молча. Уже возле замка аид чуть помедлил.
– Да, все хотел тебе сказать, – неторопливо начал он, – антанит – единственный металл, который не усиливает действие кристалла, а поглощает его. Им не разорвать аркан, Оникс. – Он с насмешкой посмотрел в ее лицо. – Да и кристалл у тебя слабенький, на мой аркан тебе понадобилась бы сотня таких стекляшек. А красные камни – это вообще не твое. Дрянной подарок. Не хочешь рассказать от кого?
Он улыбнулся и ушел.
Оникс смотрела в его спину, сжимала кулаки, не зная, как удержать желание завыть во весь голос, словно раненая волчица.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.