Текст книги "Зачем цветет лори"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zachem-cvetet-lori-153001.jpg)
Автор книги: Марина Суржевская
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 11
Но к вечеру аид не вернулся. В то время, когда Гахар и Ар настороженно переглядывались в ожидании своего господина, он шел по грязным бедным кварталам Тайлесса. Своего стража, четвертого пса, аид оставил в одном из гостиных домов ожидать связного, а сам ушел на окраину города.
Чем дальше от центра он удалялся, тем грязнее и уже становились улочки, мостовые сменились обычной грязью, в углублениях по краям текли людские испражнения. Здесь стоило быть особенно осторожным, так как в любой момент из темноты мог выскочить наемный убийца или домовитая хозяйка могла вылить на голову путника ночной горшок. И Лавьер предпочел бы наемника.
Он вышел к большому дому, из окон которого доносилась громкая музыка и пьяный смех, и вошел внутрь. На аида сразу обрушилась мешанина из запахов и звуков, хмельные голоса и неискренние стоны, обычная атмосфера публичного дома. Но не увеселения привели Лавьера на окраину Тайлесса, и он бесшумно скользнул в сторону от холла, освещенного приглушенным светом масляных ламп, накрытых красными абажурами, и шагнул в темноту.
И лишь только толкнул маленькую боковую дверцу, почти неприметную в стене, как его шею обвили тонкие руки, и к лицу прижались теплые губы.
– Надо же… Неужели ко мне в гости пожаловал темный, – прошептала девушка.
Лавьер убрал нож, который прижимал к ее горлу.
– Моргана, тебе стоит внимательнее относиться к гостям, – с насмешкой протянул он. – И не стоит бросаться на них из темноты. Я мог и не удержаться.
– Не лукавь, Ран, – рассмеялась девушка, – ты знал, что я тебя встречу. Неужели соскучился?
Лавьер отлично ориентировался в темноте и, спокойно убрав руки девушки, прошел по комнате и сел в кресло.
– Мне нужна информация, Моргана, – сказал он.
– Информация… всегда только информация! – горько прошептала она. – Я ведь запретила тебе приходить за этим!
Зашипел фитиль лампы, огонек взметнулся, осветив комнату с простой обстановкой и девушку: высокую, темноволосую, с большим ярким ртом и светлыми глазами. Аид улыбнулся. Прорицательница всегда была красавицей, и этот рот доставил ему немало приятных минут. Сейчас девушка стояла, уперев руки в бока, и поджимала губы, рассматривая мужчину.
– Правда? – усмехнулся он. – Не помню, чтобы меня это когда-нибудь останавливало. И конечно, ты снова скажешь мне все, что я хочу узнать.
Он разрезал запястье и опустил руку, позволяя крови капать в круглое стеклянное блюдо. Магия Сумеречных в их крови. Девушка скривилась.
– Я не хочу этого делать, Ран. Ты знаешь, что я больше не делаю этого! Это слишком… тяжело! Прошу, не заставляй меня…
– Иди ко мне, Моргана.
– Ран, пожалуйста! Ты ведь знаешь, как это больно! Умоляю…
– Иди ко мне.
Прорицательница опустила голову и медленно подошла, опустилась на колени и протянула ему ладонь, запястьем вверх. Лавьер разрезал его и прижал к своему, сплел свои пальцы с ее, позволяя крови смешаться. Зрачки прорицательницы сузились, превратились в две точки и почти исчезли, а светлые глаза стали совсем белыми. Она запрокинула голову, тяжело дыша от боли. Кровь темного выжигала ее дар виденья, единственный дар, который может быть у женщины. Да и то, сама по себе прорицательница не способна была видеть, только под воздействием сильной крови мага, и каждый раз это разрушало ее изнутри, почти убивало. Аид наклонился к ней, всматриваясь в белые глаза.
– Кто идет за мной, Моргана? Кто оплачивает наемников?
– Закрыто… Сильная кровь. Темная.
– Сумеречный?
– Да.
– Рядом?
– Да.
– Имя?
– Не вижу… Закрыто.
– Зачем?
– Ты мешаешь.
Аид поморщился. То, что он мешает, Лавьер знал и без прорицательницы. Он подумал. Ей можно было задать только простой вопрос, на который можно было дать простой ответ.
– Это связано с Каяром? – спросил он.
Моргана тяжело задышала, из ее носа пошла кровь.
– Да. Нет.
– Не понял, – нахмурился Лавьер.
– Да. Нет, – повторила она. Девушку трясло, на ее лбу выступили крупные капли пота.
– То есть на меня охотятся с двух сторон?
– Да.
Аид зло улыбнулся. Он видел, что ей становится хуже. С каждым разом Моргана давала все меньше ответов, на этот раз он почти ничего не узнал, и это злило аида. Его кровь почти дотла выжгла ее умение видеть, значит, ему нужна новая прорицательница. Желательно юная, чем моложе девушка, тем дольше сможет продержаться. Эта уже никуда не годилась.
Он хотел убрать руку, прервать бестолковое «виденье», когда Моргана глубоко вздохнула.
– Девушка. С синими глазами и цветком на спине…
– Что с ней? – резко спросил аид.
– Владыка. Она встретится с ним. Это предначертано.
Лавьер сжал зубы, в зеленых глазах заворачивалась тьма. Моргана закричала от потока его силы, и он расслабился, чтобы не убить прорицательницу. Она еще не все сказала.
– Нет, – твердо сказал он.
– Да… Никто не сможет помешать… Девушка… С синими глазами… Твоя судьба, твой рок… Как жаль… Как невыносимо жаль… И еще я вижу смерть… я вижу смерть…
– Чью смерть? Девушки? Когда она с ним встретится? Как это произойдет? Ты видишь? Что с ней будет?
Белые глаза прорицательницы стали красными от крови, ее рот раскрывался в беззвучном крике боли и ужаса. Она больше не могла говорить, все ее тело сводило судорогой. Лавьер отпустил ее руку и откинулся в кресле, задумчиво рассматривая причудливый узор светотени на стене. Грядущее имеет множество вариантов, даже кристаллы не могли дать ответ на вопрос, что произойдет в нем. Раньше прорицательница никогда не говорила о грядущем, она видела лишь то, что уже произошло. И сейчас аид раздумывал над тем, как относиться к ее словам.
Прорицательница лежала на полу, у его ног, и тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.
– Ты узнал свои ответы, темный? – хрипло от пережитой боли спросила она. Моргана не помнила того, что видела и говорила под воздействием крови Лавьера. Она села, прислонилась спиной к ножке стола, ее губы побелели и сейчас кривились от еле сдерживаемых слез.
– Я сказала тебе то, что ты хотел знать? – повторила она.
– Ты меня удивила, – задумчиво сказал Лавьер, положил на стол кошель и поднялся. – Прощай, Моргана.
– Ран… останься… – прошептала она.
Он посмотрел на нее равнодушно, качнул головой и вышел.
* * *
На улице все так же лил дождь, но аид не стал накидывать капюшон плаща. Во-первых, он закрывал обзор, а во-вторых, Лавьер хотел освежить голову. Связь с прорицательницей никак не влияла на темного, но ему было о чем подумать. Он шел по улицам, раздумывая над словами Морганы. Мало информации, слишком мало. Сплошные недосказанности, а не ответы, зря потерянное время. Он знал, что больше не придет сюда, это стало бессмысленным, дар прорицательницы сгорел дотла, и теперь она бесполезна. Лавьер досадливо поморщился. Жаль. Такой дар – большая редкость. И легче всего прятать редкость вот в таких убогих местах, где никто ничего не видит и все слишком пьяны, чтобы что-либо замечать. Но, увы, с Морганой покончено.
Темную тень, что метнулась к нему сзади, аид, скорее, не увидел – почувствовал и успел уклониться в последний момент, когда сталь скользнула вдоль его живота. Но с другой стороны тут же атаковал второй наемник. То, что это именно наемники, а не бродяги, решившие поживиться, Лавьер понял сразу, слишком неслышно подошли и слишком быстро атаковали, без прелюдий и разговоров. Слишком слаженно и профессионально действовали. И лица закрыты черными масками, традиционными в гильдии убийц, так что в глаза не заглянуть. Да и темно вокруг, мутная луна почти не освещает узкую пустынную улочку.
Аид снова отклонился, взмахнул плащом в обманном движении, развернулся, поймав тканью кончик чужого клинка, и одновременно выпустил из рук свои парные кинжалы. Один уткнулся в стену дома, а второй вошел точно в цель, в горло наемника, и тот упал, хрипя. Этого мгновения аиду хватило, чтобы развернуться и раскрыть освобожденные ладони, выпуская силу, которая смела второго убийцу волной. Тот перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, но Лавьер был уже рядом и одним движением перерезал горло, закрытое черной маской.
На все ушло лишь несколько мгновений, и снова на узкой улочке воцарилась тишина. Аид подобрал свои кинжалы, вытер их об одежду наемника, вернул клинок в ножны. Осмотрелся. Этот тупик словно специально создан для засады, надо скорее отсюда убираться. Лавьер знал, что нет смысла осматривать тела, он не найдет ничего интересного, но все же бегло проверил и поморщился. Пусто, надо уходить.
Аид поправил плащ и неслышно пошел к центру города.
* * *
Ленар, четвертый пес, ждал аида в роскошном гостином доме, одном из лучших в Тайлессе, и вскочил, когда Лавьер вошел в дверь.
– Господин, – Ленар позволил легкому беспокойству проскользнуть в голосе, – вас долго не было. Простите, но я должен охранять вас.
– Все в порядке, Ленар, – кивнул Ран. – Я ведь сказал, что хочу развлечься.
Ленар смотрел на аида преданными глазами. Но Лавьер не доверял никому, даже самым верным псам.
– Ты забрал бумаги у посыльного? – спросил Лавьер, проходя мимо Сумеречного и направляясь туда, откуда пахло горячей едой.
– Конечно, я все сделал, как вы велели.
– Отлично. Значит, ужинаем и уезжаем, Тайлесс стал таким скучным, больше здесь делать нечего. Да, и найди мне новый плащ.
* * *
Оникс долго не могла уснуть, сжимала в ладонях холодный кристалл, напряженно раздумывая, куда его спрятать так, чтобы аид не нашел. Сама мысль о том, что нужно улыбнуться Лавьеру, заставляла ее кривиться от отвращения. Как заполучить у него металлический предмет? Оникс вспомнила тусклое кольцо на его левой руке, черное, без камней и знаков, просто полоска темного металла. Наверное, это кольцо подошло бы… Только как его снять с руки аида? Проще забрать коготь у снежного барса, что обитает на северных склонах!
И куда спрятать кристалл?
Наверное, умнее было бы оставить его у Гахара, но девушке не хотелось отдавать его. Вдруг Сумеречный передумает ей помогать? То, что у нее теперь есть кристалл, как-то вселяло в девушку надежду.
Не придумав ничего дельного, девушка обернула стекло тряпицей, чтобы случайно не разбить, и затолкала в сапог.
Пару раз она пыталась выйти из комнаты, но у двери стоял Ар, и девушка испуганно пятилась обратно. Вечером к ней заглянула перепуганная хозяйка дома, принесла нехитрый ужин: кашу и лепешки, и торопливо сбежала, так и не подняв на раяну глаз.
Поев, Оникс свернулась на кровати, не раздеваясь, и задремала.
* * *
Проснулась она от ощущения чужого присутствия. Открыла глаза и испуганно отпрянула. У кровати стоял Ар, держал в руке клинок.
– Ар, ты что? – прошептала девушка, отползая к стене.
Глаза Сумеречного были совершенно пустые, как у трупа, которых Оникс видела предостаточно. Там просто плавала желто-коричневая жижа, и не было ни одной эмоции, ни одного чувства.
– Раяна – зло. Тебя надо убить, – глухо сказал он.
– Ар, аид приказал не трогать меня. Ты забыл? – как можно спокойнее сказала Оникс, надеясь, что пес очнется и не посмеет нарушить приказ.
– Я должен охранять аида, – еще глуше сказал он. – Ты – зло. Он околдован тобой. Ты можешь ему навредить.
Оникс осторожно передвинулась в сторону, облизала губы. Она видела, что пес борется сам с собой, не зная, какое решение принять. Преданность своему господину и непререкаемое подчинение приказам боролись в нем с пониманием, что раяна – зло. Ар чувствовал тягу к ней, настойчивое желание, что мешало думать. И конечно, ни от кого из Сумеречных не укрылось, что Лавьер проводит с раяной слишком много времени.
Ар хотел спасти своего господина от этой отравы, избавить его от яда раяны.
Оникс заметила, как блеснула злость в болотной жиже его глаз, и встрепенулась. Она боялась даже кричать и звать Гахара, понимая, что один крик – и пес вонзит в нее клинок. Девушка встала на колени, подалась вперед, снова облизала губы.
– Ты прав, Ар, я зло. Ты во всем прав. Сделай то, что должен. Но у меня есть последнее желание, – тихо сказала она, не отводя от него глаз, заглядывая в это болото со всей возможной нежностью. – Прошу тебя, Ар…
Он молчал и не двигался, наблюдая за ней. Оникс придвинулась еще ближе, повела плечом, отбрасывая волосы. Она не знала, как именно действует лори, но надеялась, что сможет если не остановить пса, то хотя бы немножко задержать, потянуть время. Очень медленно и плавно, боясь сделать резкое движение, раяна положила ладонь на руку пса, которой он сжимал рукоять клинка. Рука была без перчатки, и Оникс осторожно скользнула ладонью выше.
Ар тяжело втягивал воздух, ему казалось, что все его ощущения сосредоточились на этой ладони, что прикасалась к нему. Девушка приподнялась, закинула голову. Мысленно она кричала и звала на помощь, но боялась даже посмотреть в сторону двери. Только молила про себя Небесных Заступников, чтобы помогли, смилостивились и шепнули Гахару, что нужно прийти. Но в доме было тихо, и она делала все, чтобы хоть немножко задержать Сумеречного.
– Ар? У меня ведь есть последнее желание? Правда? – тихо сказала Оникс. Она боялась отвести от него глаза, понимая, что как только отвернется, он прирежет ее. В глазах Ара плескалась фанатичная уверенность, что нужно убить раяну. Она не знала, что говорить, и говорила первое, что приходило ей в голову.
– Какое? – выдохнул он, не в силах отвести от нее взгляд. Девушка выпрямилась, синие глаза смотрели с печальной нежностью, и Ар заморгал, осознавая, что эта посланница архара такая притягательная, такая красивая… И ведь у раян правда есть право на последнее желание, и, кажется, девушка хочет его поцеловать…
– Какое желание? – повторил он.
Оникс подняла руки и положила ладони на лицо Сумеречного. Заколебалась, не зная, что делать дальше, и боясь отвести от него взгляд.
Со стоном Ар опустил голову и прижался к ее губам, чувствуя, как сладко кружится голова, и начиная забывать, зачем пришел сюда. Все его инстинкты сейчас требовали лишь одного: целовать ее губы, трогать ее волосы, обладать ею… Он уронил клинок и прижал к себе ее тело.
Ар даже не понял, что произошло. Словно ураган оторвал его от раяны, он ударился о стену и упал, поднял голову. И встретил взгляд темноты. Сознание разорвалось от невыносимой боли, разрушительного дара его господина. Аид развернулся к Оникс, и девушка зажала себе рот рукой, чтобы не заорать от ужаса. Она никогда не видела такого бешенства в глазах человека, такой смертельной тьмы. От его силы в комнате задрожали предметы, и раяна забилась в угол кровати, чувствуя, как все в ней восстает в глубинном неконтролируемом страхе.
Лавьер остановился.
Они с Ленаром подъехали тихо и, по своей привычке все и всегда проверять, бесшумно вошли в дом. Ни одна половица не скрипнула под ногой аида, когда он шел по коридору. Даже чуткий Гахар услышал его, лишь когда аид подошел на расстояние удара. Но Лавьер не стал сейчас обсуждать это, он знал, что его стражи – одни из лучших, что вышли из цитадели, просто самым лучшим был сам аид.
Ара на посту не было, и Лавьер недовольно нахмурился. Толкнул дверь в комнату раяны. И от увиденной картины ярость взметнулась в нем столь мощно, что казалось, недостаточно будет просто убить. Чужие руки на ее теле. Губы на ее губах. Пес, который посягнул на собственность аида.
Убить его было мало.
Но, к сожалению, даже сильное и тренированное тело Сумеречного пса было не способно долго выдержать удар темнотой, а Лавьер был слишком взбешен, чтобы придержать силу. Он никогда не испытывал такой сильной, такой чистой ярости и желания убивать. Ревность… Неконтролируемая злость, разбавленная болью, чувство, которого Лавьер не испытывал никогда и которое сейчас просто выжигало ему нутро.
Раяна жалась на кровати, прижимала к губам свои тонкие побелевшие пальцы, и Лавьер остановился, рассматривая ее. У Оникс из глаз брызнули слезы от боли. Темный дар зацепил ее лишь краем, мазнул тенью, но и этого было достаточно, чтобы голова взорвалась. Но лишь на миг, наказывать ее аид собирался по-другому.
Он стащил ее с кровати, встряхнул, как котенка.
– Оникс, я говорил тебе, чтобы ты не смела даже смотреть на других мужчин? Говорил?!
– Он пришел… Сказал, что раяна – зло и меня надо убить…
Она снова прижала руки к губам, со страшной ясностью понимая, что она правда – зло. Она про́клятая, за которой по попятам идет смерть, чужая смерть. О Небесные Заступники! Так в обители скорби ей было самое место! Ей просто нельзя в мир живых людей, нельзя, потому что из-за нее они умирают!
– Он сказал, что меня нужно убить… – прошептала она. – Я просто хотела его остановить!
В дверь втиснулся Гахар, мазнул взглядом по телу Ара.
– Гахар, принеси мой хлыст, – не оборачиваясь, сказал Лавьер.
Оникс испугано забилась. Глаза аида были совершенно темными, на лице побелели скулы. Ярость бурлила в нем, искала выхода, просилась на волю, требовала наказать раяну. То, как ее ладони лежали на щеках Ара, то, как ее губы прижимались к чужим губам, жгло аида изнутри с такой силой, что тьма внутри его бесновалась и выла. Наказать, вытравить из ее и своей головы малейшую мысль об этом, не оставить даже крохотного воспоминания, ни одного следа. Даже понимание, что раяна сделала это, чтобы спастись, не успокаивало, а лишь сохраняло ей жизнь. Сама мысль, что она по своей воле дотронулась до другого мужчины, ставила все собственнические инстинкты аида на дыбы.
Раяна принадлежит только ему.
Аид отпустил ее лишь на миг, чтобы взять хлыст, что тихо положил на лавку Гахар.
Лавьер развернул Оникс так, что она схватилась руками за спинку кровати, оголил ей ягодицы и верх спины. Закатал рукава своей черной рубашки.
– Никогда. Не смей. Прикасаться к другим мужчинам, Оникс, – размеренно сказал он, и ее кожу обожгло хлыстом.
Девушка не хотела кричать, но не сдержалась, ей показалось, что он просто содрал ей все и сзади у нее теперь кровавая борозда. Она удивилась бы, узнав, как сильно он сдерживается, чтобы не портить ей кожу и не бить до крови. Впрочем, Лавьер сдерживался лишь оттого, что ему слишком нравилась нежная кожа раяны и он не хотел портить ее шрамами. Рядом с первой красной полосой легла вторая. Потом третья. Девушка изо всех сил давила в себе крики от обжигающих ударов, кусала губы. Когда ее ягодицы уже горели так, что, казалось, можно обжечься, аид остановился. Бросил хлыст на пол, медленно опустился на колени, прижался губами к красным полосам. Оникс дрожала, судорожно глотая слезы. Его горячие губы обжигали так же, как и хлыст, а может, еще сильнее.
Он развернул ее и теперь покрывал ласковыми поцелуями ей живот, впадинку возле пупка, приподнимал рубашку, выцеловывая кожу на ребрах. Оникс смотрела на него сверху вниз. Безумная сволочь… И ему она должна улыбнуться? Сказать что-нибудь ласковое? Обмануть? Как?
О Небесные Заступники…
Оникс смотрела на его руки, что сейчас ласкали ее тело. На запястья, исчерченные множеством тонких белесых шрамов до самых локтей. На длинные сильные пальцы, на одном из которых темнело кольцо. И опускала ресницы, пряча свои чувства.
Лавьер поднял голову, посмотрел на нее.
– Оникс, пожалуйста, не зли меня, – хрипло сказал он. В зеленых глазах билась пугающая ярость и такая же пугающая тоска. – Прошу тебя. Я ведь тебя просто убью…
– Ты и так меня убьешь, Ран, – без эмоций ответила Оникс, глядя на него сухими глазами. Слез больше не было, кажется, скоро она совсем разучится плакать. То, что он делал с ней, было сильнее слез.
Он не ответил, снова прижался губами к ее животу, прокладывая дорожку из нежных поцелуев, потянул вниз ее штаны. Его дыхание стало тяжелее, он уже лизал и прикусывал ей кожу, алчно, настойчиво. Она вырвалась. Ноги дрожали от пережитой боли, и пришлось уцепиться за край кровати, чтобы не упасть.
– Не здесь. Пожалуйста, прошу тебя.
В мертвых грязно-коричневых глазах Ара Оникс чудился упрек. Она вздохнула и протянула руку, коснулась лица аида.
– Не здесь…
Лавьер прижал ее ладонь к своей щеке, прикрыл глаза, замер.
– Мы уйдем, Оникс, если ты будешь делать все, что я захочу.
Она подавила усмешку. Как будто у нее есть выбор… И просто кивнула. Он осторожно потянул вверх ее штаны и подхватил на руки. Жадно нашел ее губы, вышел в коридор, не переставая целовать. Вошел в какую-то комнату. Оторвался лишь на миг, чтобы обжечь хозяев дома злым взглядом:
– Уйдите.
Те выскочили испуганно, и аид ногой закрыл за ними дверь. Он откинулся на кровать, положил Оникс сверху, почти сдирая ее одежду. Запах ее тела, запах лори сводил Лавьера с ума, он слишком долго отказывал себе в этом, давил эту дикую жажду обладания. Ревность все еще терзала его, сплетаясь с вожделением и требуя близости, которая была нужна ему немедленно, прямо сейчас и как можно сильнее.
Девушка сжалась испуганно, когда на пол полетели ее сапоги и штаны, понадеялась, что кристалл не вывалится, отвела глаза, боясь, что он заметит. И положила ладони ему на грудь, отвлекая.
Ее легкое движение отозвалось в нем глухим рыком, аид приподнялся, впился в ее губы, глотая ее дыхание и понимая, что не в силах больше сопротивляться желанию. Лавьер приподнял ей бедра, шире разводя ноги раяны, и вошел, откинул голову. Ощущения, что накрывали его, заставляли Лавьера рычать, чувствовать себя животным, которое не может сдержаться. Он хотел еще быстрее, еще глубже, так, чтобы забыть о том, как она прикасалась к кому-то еще, снова и снова входить в ее тело, чувствовать ее запах, прижимать ее к себе, с каждым ударом выбивая из себя воспоминания о том, что раяна целовала другого. Или выбивая эти воспоминания из нее?
Он хотел, чтобы в ее теле, в ее мыслях, в ее сущности был только он…
И не сдержал стона, когда оргазм сотряс тело, притянул девушку, уткнулся ей в шею, замер, переводя дыхание. Потом Лавьер приподнялся, перевернул Оникс на бок и стал расстегивать рубашку, которую так и не успел с нее снять. И принялся раздеваться сам.
– Еще хочу, – усмехнулся аид.
Он собирался продолжать долго и сейчас хотел видеть ее всю, прикасаться везде, брать ее так, как захочет. Очень долго.
Теперь Лавьеру было мало простого обладания ее телом, он хотел от нее отклика и участия.
– Хочу, чтобы ты целовала меня, – шептал он. – Хочу почувствовать на себе твои губы, твои руки, Оникс… Прикоснись ко мне, раяна… Прикоснись…
Она опускала ресницы, прятала выражение глаз и целовала. Скользила губами по его телу, прикусывала ему кожу, со злым удивлением отмечая его реакцию. Сильное тело аида замирало под ее руками и губами, дрожало от нетерпения, мышцы напрягались, а из губ вырывался сдавленный стон.
И он снова целовал девушку, от пальчиков на ногах до ресниц, стараясь не переворачивать на спину. Но это не было проблемой, аид обладал богатой фантазией, которую сполна использовал. Лавьеру было хорошо с ней. Очень хорошо, очень остро, очень сладко. А ведь он еще даже не начал развлекаться как следует! Он улыбался, предвкушая все, что сделает с ней.
После первого обладания он стал нежнее и медленнее, позволял себе ласкать ее и целовать уже спокойнее, так что Оникс задыхалась от его прикосновений.
Он скользил губами и пальцами, не останавливаясь ни на миг, то сильнее надавливая, то нежно прикасаясь, и тело Оникс вдруг отозвалось на эти умелые руки, задрожало. Девушка не понимала, почему так происходит, она ненавидела его, но в то же время внутри разливалось томление, сладкая нега. Была ли виной кровь раяны, ее тело, созданное для того, чтобы чутко реагировать на мужские ласки? Или дело было в самом Лавьере, но от того, что он может с ней это сделать, заставить ее тело откликнуться, Оникс ненавидела его еще больше.
Лавьер жадно втянул воздух, уловив ее влагу на своих пальцах, чувствуя, как сжимается ее тело, ускоряясь и тяжело дыша, пока она не застонала громче.
– Скажи, что тебе нравится то, что я делаю, раяна, – шептал он ей в губы, ловя ее стоны и наслаждаясь ими, – скажи…
– Мне… не нравится.
– Правда? А твое тело говорит другое, Оникс, твое тело хочет меня. Ты вся дрожишь от моих ласк, тебе ведь нравится, скажи мне…
Он улыбнулся. Злость почти улеглась, стихла, теперь он просто наслаждался. Раяна была для него словно редкое лакомство для сладкоежки, и он растягивал удовольствие, позволяя себе не торопиться, испытывая настойчивую потребность чувствовать ее желание. Доводя ее до оргазма и начиная все сначала, ни на миг не прекращая этой игры. Он гладил пальцами между горячих от его хлыста ягодиц, раздумывая, потянуть удовольствие или взять ее и туда тоже прямо сейчас. Оникс дернулась, почувствовав, что он делает и где ласкает.
– Оникс, ты везде такая узкая, такая сладкая… – аид целовал ей шею, – мне так хорошо с тобой… Не могу от тебя оторваться… Хочу попробовать тебя везде…
Он поднял голову, посмотрел ей в глаза, продолжая ласкать. И нахмурился, снова уловив в ее глазах отвращение.
– Будешь так смотреть, высеку тебя еще раз, поняла? – негромко сказал он, но руку убрал. – Тогда губы, раяна… Хочу твои губы…
В комнате остро пахло их близостью и цветущим лори, утренний свет косыми лучами проникал сквозь занавески, а он все не мог насытиться и отпустить ее.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.