Читать книгу "Сын лекаря. Королевская кровь"

Глава 15
На краю

Приходить в себя оказалось физически тяжело. Обычно этот процесс проходит без участия сознания, ты просто просыпаешься и все. В этот раз было не так. Сначала я стал слышать только имя. В голове с настойчивостью дятла кто-то раз за разом повторял одно и то же слово. Даже не знаю, сколько времени ушло на то, чтобы сообразить, что «Эрик» – это имя, и что это имя – мое. Дальше стало чуть полегче. Потянулись воспоминания, и вот я уже вспомнил, кто я есть. Однако голос в голове не замолкал, и мне волей-неволей пришлось продолжить возвращаться к реальности. Наконец, пришло понимание, что голос в голове – это Говорна. Что шаманка меня зовет, причем, видимо, уже достаточно долго. Просто повторяет раз за разом. «Эрик». «Эрик». «Эрик».

«Что?»

Вместо того чтобы ответить, шаманка надолго замолчала. А я начал действительно просыпаться. Открыть глаза было непросто. Веки будто склеились, никак не хотели расходиться. Когда мне все-таки удалось их разлепить, я обнаружил прямо перед лицом подгнившие, расходящиеся от старости доски, сквозь щели в которых пробивался мутноватый свет. Заодно включился слух, – я услышал мерный шум дождя, – и осязание. Теперь я почувствовал, что лежу в луже, и за шиворот мне стекает струйка воды. Наконец, окончательно включилась память – только теперь я вспомнил, где я и как здесь оказался. «Боги! Да ведь меня, наверное, потеряли!»

«Говорна! Ты меня слышишь?»

«Где ты, сожри тебя болотные боги? – шаманский способ общения не слишком приспособлен для того, чтобы передавать эмоции, но в этот раз Говорна превзошла саму себя. Я прямо чувствовал ее ярость. – И почему ты почти мертвый?! Почему я нашла тебя, только когда закричала в Пустоту?»

«Не знаю точно. Вроде бы на окраине города. Кажется, вчера я заполз в какие-то развалины. Сейчас выберусь – попробую сориентироваться. Меня ранили, но не смертельно вроде бы».

«Не смертельно?! Да твой дух уже почти ушел за кромку!»

«Ох, ладно. – Мысли текли вяло, так что пугающая новость ничего во мне не всколыхнула. – Сейчас-то он уже не за кромкой? – И только задав этот вопрос, я почувствовал вялое беспокойство. – С тобой все в порядке? Как Инга? Сколько времени прошло с тех пор, как мы разошлись?»

«Сейчас уже вечер. Инга отменила премьеру, она все равно не смогла бы петь. Мы уже думали, что ты умер. Скажи мне, где ты находишься, мы придем!»

«Скажу, как только сам узнаю, – отмахнулся я. – Кровь у вас?»

«У нас», – ответила Говорна. А я на радостях чуть снова не заснул – помешала опять шаманка:

«Эрик, не смей засыпать! Ты больше не проснешься, если заснешь! Вставай!»

Я подумал, что Говорна, пожалуй, права. Если прислушаться к собственным ощущениям, все довольно плохо. Грудь, там, где кожу рассек кинжал представителя тайной службы Артании, горела огнем. Остальное тело сотрясала дикая дрожь – меня колотило, и не только от холода. Похоже, меня лихорадило. Неудивительно. Довольно опрометчиво позволять себя ранить, если одет в пропитанную фекальными водами одежду. Я заставил себя перекатиться сначала на спину, потом на другой бок, заодно осмотрел свое укрытие. Да уж, убежище так себе. Крыши практически нет, да и стены всего три. Утром я забился в угол, прикрытый остатками крыши, но от сырости это не спасло. Усилием воли я заставил тело прогонять кровь быстрее и сделал только хуже. В рану попала грязь, рана воспалилась. И своим неумелым лечением я только помог яду распространиться по организму. Тут нужно что-то более квалифицированное, чем просто ускорить ток крови. Например – повысить температуру еще немного, чтобы болезнетворные бактерии побыстрее умерли. Вот только не уверен, что если прибегну к таким мерам, не умру быстрее, чем микробы. Воздвигнуться на четвереньки было сложно, но я справился. Каждое движение сопровождалось болью во всем теле – ломило мышцы, болела грудь. Я выбрался из развалин и оказался на улице. Безымянной улице – понять, где именно я нахожусь, по-прежнему не получалось. Похожие трущобы могут быть где угодно, в любой стороне.

«Эрик. Ты не уснул? Скажи, где ты находишься?»

«Не уснул. Но где нахожусь, все еще не знаю. И спросить, знаешь ли, некого, тут не слишком людно. Так что подожди немного, я попробую найти ориентиры. Знаешь, тебе, наверное, придется меня отсюда как-то вытаскивать – даже если мне удастся встать, меня задержит первый же попавшийся стражник».

«Эрик, мы уже тебя ищем! Мы уже на окраине. Только, миленький, скажи, пожалуйста, где ты? Глеотин большой, мы можем искать долго, а ты можешь умереть».

«Ну вот, – я даже расстроился. – Я хотел попросить, чтобы ты какую-нибудь одежду на смену прихватила. А то эта испачкалась».

«Эрик, у нас есть сменная одежда. А еще у нас есть телега, так что тебе даже идти не придется. Ты только скажи, где ты!»

Идея покататься на телеге почему-то показалась мне в тот момент крайне соблазнительной. Настолько, что я все-таки заставил себя перебирать руками и ногами – встать я по-прежнему не мог, так что полз на четвереньках. Не знаю, сколько это продолжалось – периодически у меня темнело в глазах, и я почти терял сознание, но все-таки продолжал ползти. Те редкие прохожие, которых я успевал заметить, спешили обойти мое тело. Должно быть, принимали за пьяного. Да и несло от меня от меня, подозреваю, так, что даже самым опустившимся бродягам, которые только и встречались в этой части города, не приходило в голову обыскать меня на предмет завалявшейся монетки. Впрочем, прохожих в этот дождливый вечер здесь почти не было. Оно и к лучшему.

В конце концов, я все-таки понял, где нахожусь. На самом деле, будь я в нормальном состоянии, сообразил бы уже давно – оказалось, что я совсем недалеко от дороги, по которой мы въезжали в Глеотин. Но это просто для здорового человека. Я же превратился в загибающегося от жара доходягу. Стоя на четвереньках, да с расплывающимся зрением узнать знакомые места оказалось не так-то просто. Пришлось постараться. Сообщив Говорне, где меня искать, я еще набрался сил, чтобы добраться до какого-то озерца или, скорее, глубокой лужи, образовавшейся на месте какого-то снесенного строения. Стащить с себя провонявшие тряпки было очень тяжело, а сползти в ту самую лужу и не утонуть – еще тяжелее, но я таки заставил себя это сделать. Сам не очень понимал, зачем тратить на водные процедуры последние силы, но предстать перед барышнями в таком состоянии казалось совершенно невозможным. Кое-как оттираясь песком и травой, я мысленно костерил себя последними словами. Что за идиотские фантазии? Кому какое дело, как я выгляжу? Все равно основную грязь с меня смыл дождь, так зачем тратить силы на мытье? Тем более что отмыть хоть немного хотя бы нижнее белье было совсем невозможно. Мне только и удалось слегка прополоскать их в той же луже. Натянуть мокрые кальсоны оказалось невероятно тяжело. Каким чудом я не утоп, запутавшись ногами в мокрой ткани, я объяснить не могу. Должно быть, боги помогли. Выбраться из водоема полностью я так и не смог – выполз только по плечи и, окончательно потеряв силы, повалился на спину. Так и лежал, ловя ртом мелкие капли дождя, сотрясаемый дрожью, глядя в темное серое небо, пока не услышал знакомые голоса.

– Боги мои, Говорна! Он умер! Утонул! – Несмотря на нотки паники в голосе, госпожа Краус уже вцепилась мне в плечо, потянула. Пальцы у нее оказались тонкие, но сильные, меня потащили прочь от пруда.

– Еще нет, – решил я возразить, одновременно пытаясь оттолкнуться пяткой от дна водоема. Собственный голос показался мне жалким и дрожащим, отчего я ужасно разозлился. В другое плечо вцепилась Говорна, и дело пошло на лад – совместными усилиями меня все-таки оттащили от водоема.

– Болотные твари тебя сожри, Эрик! Тебя будто пополам разрубили! У тебя ребра видно!

– Они хоть целы? – поинтересовался я. Опять этот дрожащий голос. Злость даже прибавила немного сил, я смог снова водрузить себя на четвереньки, а потом, при помощи девушек, и подняться на ноги.

– Где ваша телега? Без нее я, кажется, не дойду.

– Ненавижу мужскую браваду, – вдруг донеслось из-под правого плеча. – Ты зачем полез в воду, лан Варден? Утопиться хотел?

– Нет, только помыться, – пропыхтел я. – Рану промыть. И постирать кальсоны. От меня, наверное, несло как из выгребной ямы. Я же по канализации бродил.

– Идиот! – это дамы сказали хором, одновременно.

Телега оказалась совсем не далеко, правда заметил ее я, только упершись в низкий бортик коленями. Открытию своему обрадовался несказанно – наконец-то можно будет лечь!

– Где мази? Говорна, ты же брала с собой всякие банки, – голос у госпожи Краус был сосредоточенный, но чувствовалось, что она едва сдерживается. Неужели все так плохо?

– Лучше ты правь лошадью, а уж я попробую что-нибудь сделать с этим безобразием, – предложила Говорна.

– А, да. Ты права, – согласилась актриса.

Мое ложе дернулось, я услышал стук копыт. Глаза начали закрываться будто сами собой. Не тут-то было. Резкая боль обожгла щеку:

– А ну не смей засыпать! – Говорна была отчего-то ужасно зла. – Только попробуй заснуть! Если понадобится, я тебе иглы под ногти загонять стану, но не дам уснуть! У тебя уже смерть в крови и по всему организму расходится! Ты вот-вот перестанешь жить! – Не слишком церемонясь, Говорна принялась оттирать кожу вокруг раны, все сильнее приходя в ярость.

– Все! Плевать! Мы едем к лекарю! – Кажется, Инга не утерпела, оглянулась и имела удовольствие полюбоваться на отмытую рану.

– Нет! – попасть сейчас к лекарю значит почти гарантированно провалить всю конспирацию. – Нельзя. Нас раскроют.

– Да плевать мне, что нас раскроют! Ты сдохнуть готов, лишь бы не раскрыли. А про нас ты подумал? Кто нас спасать будет, если помрешь? Кто будет Артанию спасать?!

– Инга, не надо к лекарю, пожалуйста. Я приду в себя, честно. Я умею лечить. И Говорна поможет, ее средства очень действенны. Пожалуйста, отвезите меня в гостиницу, и лучше какую-нибудь попроще. Не нужно мне сейчас с моей физиономией показываться в «Изысканном и благочинном», нельзя.

Инга выругалась. Я впервые слышал из уст актрисы столь грязную брань, даже неловко стало, что именно я довел девушку до такого взрыва эмоций. А потом мне стало не до душевных терзаний – Говорна принялась накладывать мазь.

Боль была адская. Хотелось заорать во весь голос. Да я бы и не сдержался, если бы дыхание не перехватило.

– …зато помогает хорошо. Всю дрянь в организме выжжет! – донеслось до меня сквозь шум в ушах.

– Вместе с организмом, – прохрипел я. По жилам действительно будто огонь разливался. Мне даже показалось, я чувствую, как вместе с током крови по телу распространяются частицы злого огня. Сначала стало даже чуть легче – по крайней мере, холод, терзавший тело последние несколько часов, отступил. Но только до тех пор, пока зелье не докатилось до легких. При следующем вдохе я почувствовал дикое жжение в груди. Не выдержав, я зашелся кашлем, во все стороны полетели капли крови – похоже, легкие порвались от натуги. Хотелось прекратить это мучение как угодно, пусть даже сдохнуть, но даже просто потерять сознание не выходило. Хотя какое там сознание! В голове не осталось вообще никаких мыслей, кроме желания протолкнуть в легкие хоть каплю кислорода. Инстинктивно я попытался применить свои лекарские навыки, направляя энергию к горящим огнем легким. Не знаю, помогли ли мои усилия, или изуверское зелье шаманки начало прекращать действие, но пожар в груди чуть утих. Я снова смог ощущать окружающий мир, обнаружил, что уже не валяюсь на спине пластом, а скрутился в клубок. Все лицо было в чем-то липком – кажется, крови я выплюнул гораздо больше, чем мне представлялось. Еще через несколько секунд я осознал, что повозка больше не двигается, а над головой раздаются какие-то непонятные звуки, возня и пыхтение.

– Да отпусти ты меня уже, бешеная! Смотри, живой он и уже не кашляет!

Возня мгновенно прекратилась, в поле зрения появилась Инга. Волосы у девушки были растрепанные, а глаза – большие и очень напуганные.

– Живой, – прокаркал я, подтверждая слова Говорны. Рядом с Ингой появилась гоблинша, причем тоже растрепанная и с ошалевшими глазами.

– Представляешь, она драться полезла! – наябедничала шаманка. – На меня, на маленькую! Чуть все волосы не повыдергивала!

– Я думала, она тебя убила! – всхлипнула актриса. – Ты задыхался и кашлял кровью. Долго!

– Это плохая кровь из него выходила! Я тебе говорю, а ты не слушаешь! Я же не лекарь, чтобы руками поводить – и все прошло!

– Я тоже думал, что сдохну, – признался я. Голосовые связки, похоже, тоже травмировались – говорить было больно, и голос был далек от нормального, карканье сбивалось на сип и обратно.

– Никакой благодарности от вас! – возмутилась гоблинша. – Ну и ладно, я лучше повозкой править буду, раз вы такие! Сиди теперь сама его лечи, раз такая умная! Стоим тут посреди дороги! Еще дерется! – С этими словами девчонка исчезла. Я попытался повернуться, но Инга, которая и не думала извиняться перед невинно пострадавшей, не позволила. Вместо этого актриса укрыла меня каким-то покрывалом, а сама уселась рядом, уложила мою голову себе на колени и принялась оттирать лицо от крови. Лежать так было удивительно уютно, даже несмотря на то, что покрывало было мокрое, и я не стал сопротивляться.

Не знаю, как долго продолжалась поездка – в том состоянии я не очень хорошо отслеживал время. Правда, новую остановку почувствовал сразу.

– Приехали. Надо его теперь как-то в номер затащить.

– Сам дойду, – прохрипел я и завозился, пытаясь подняться. Я действительно чувствовал себя намного лучше. Не знаю, что за адскую смесь применила Говорна, и не уверен, что захочу когда-нибудь еще, даже под угрозой смерти, испытать такие методы лечения, но нужно отдать должное – это орудие пыток оказалось очень эффективным. Пока девушки помогали мне подняться, Говорна все объясняла:

– Это мазь из слизи саламандры. Ее, вообще-то, на умирающих нельзя, потому что она всю плохую кровь сжигает. А если хорошей крови осталось мало, то и помереть можно. Но я же знаю, что Эрик сильный! Он зря помирать не станет. Я ему бы не дала за кромку уйти. А так у него бы вся кровь сгнила. Что еще делать? А ты сразу драться!

– Извиняться не буду! – возмутилась Инга. – Мы могли его к лекарю отвезти, вместо того, чтобы рисковать. Держала она!

Приняв, наконец, вертикальное положение, я с трудом удержался от того, чтобы выругаться. Они все-таки притащили меня к нашей гостинице! И вот как я буду объяснять наемникам, что со мной произошло?

Напрасно переживал. Впереди меня ждало такое испытание, что все волнение о возможных будущих проблемах отошло на второй план. И этим испытанием стал подъем по лестнице на второй этаж. По окончании этого трудового подвига никакие переживания меня больше не волновали – вновь стало тяжело дышать, да и жар, отступивший было после экстремального лечения Говорны, начал возвращаться. Остатков сил хватило только для того, чтобы не заснуть на пороге комнаты и кое-как переставлять ноги, когда меня тащили подпиравшие с двух сторон девушки.

Сон пошел мне на пользу. Нельзя сказать, что утром я проснулся совсем здоровым, слабость и жар никуда не делись, но я уже вполне адекватно воспринимал окружающую реальность. С трудом сел на кровати, потом поднялся на ноги. Утвердился в вертикальном положении. Побрел к двери. Только ухватившись за ручку сообразил, что одежды на мне нет. Выругал сам себя за поспешность – вот зачем вообще было вставать? В голове почему-то засела мысль о том, что нужно срочно куда-то бежать, что-то делать… Должно быть, еще не отошел от напряжения последних суток.

Глава 16
Премьера в столице

Пока соображал, что происходит, дверь в номер открылась, и передо мной оказались мои спасительницы в полном составе – Инга и Говорна. Кошмар! Я суетливо прикрылся ладонями, засеменил, пятясь, назад к кровати. Поспешно прикрылся одеялом. Только после этого обратил внимание на едва сдерживаемое хихиканье. Дамы откровенно веселились.

– Ой, какие мы скромные! – весело хмыкнула госпожа Краус, старательно отводя взгляд в сторону. – Можно подумать, мы могли увидеть что-то новое! Кто, по-вашему, вас раздевал, лан Варден?

Кажется, я покраснел. Пытался подобрать ответ, пока девушки заходили внутрь и прикрывали дверь, но так ничего и не придумал. Впрочем, моих оправданий никто и не ждал.

– И куда ты такой красивый собрался? – спросила Говорна. – Тебе еще дня три надо лежать!

– Нам уходить надо! – возмутился я. – Кровь короля будут искать! Кстати, где она?

– Глупости, – отмахнулась Инга. – Если мы сейчас засобираемся домой, резко прервав гастроли, все сразу догадаются, кто украл этот пузырек. И не надо ничего говорить! – заторопилась актриса, видя, что я раскрыл рот для возражений. – Один ты никуда не пойдешь. Лан Варден, ну что вы себя как ребенок ведете?! Еле двигается, а туда же! Еще и нас бросить хочет! Даже не думает о том, как мы будем объяснять его отсутствие! Между прочим, господа наемники уже почти открыто недоумевают, куда запропастился их прямой начальник и почему охраняемая персона куда-то уходит ночью одна!

– Вот именно, – поддержала подругу Говорна. – Дар уже решил было, что тебя все-таки арестовали, а госпожа Краус скрывает это по каким-то своим злобным соображениям. А Хран предположил, что она тебя пытается выкупить из тюрьмы. Да каких только предположений они ни высказывают! И вообще, ребята нервничать начинают. Кто считает, что такой мутный контракт пора расторгать, а кто, наоборот, что тебе надо устроить побег оттуда, где там тебя держат, потому что оставлять нанимателя – последнее дело.

– Вы обе правы, – я вынужден был согласиться. – В Артанию возвращаться нужно вместе. Инга, сколько концертов вы обещали дать?

– Нужно хотя бы три выступления, иначе мой отъезд будет похож на бегство. В конце концов, я же на гастролях! Дорогу и охрану мы уже отбили за счет выступлений по дороге сюда, но нужно же заработать! И возвращаться будем южнее, чтобы был больший охват территории.

– Понимаю, – кивнул я. Действительно, как-то я забыл о том, что участвую в коммерческом предприятии. Считать деньги здесь, похоже, не умею только я, все остальные заинтересованные лица мгновенно сообразят, что что-то не так, если госпожа Краус сработает в минус. – Будем надеяться, что нас никто не заподозрит. Остается решить, как объяснить мое отсутствие перед подчиненными.

– А, ерунда. С этим поможет Мэгги. Моя наивная распорядительница совершенно уверена, что у нас с вами, господин Тарен, интрижка. Мы, по ее мнению, встречаемся за пределами гостиницы, чтобы не плодить слухов. Имейте это в виду и постарайтесь не развеивать ее заблуждений, а уж она позаботится о том, чтобы поделиться ими с остальными.

Я пришел в некоторое замешательство от такой непосредственности. Так спокойно говорить о таких вещах! Мне даже думать о таком было неловко, а уж госпоже Краус и подавно должно быть ужасно неприятно, все-таки она дама известная, вращается в высших кругах, и тут такой мезальянс. Я и в настоящей-то своей ипостаси – не лучшая партия, а что говорить о том, под чьим именем меня знают наши друзья! Какой-то безвестный старатель с Золотых гор!

– Смотри-смотри, опять покраснел! – захихикала Говорна. – Ба! Да ты тоже покраснела! Ты-то с чего?!

– Ладно, постараюсь, – буркнул я, чтобы побыстрее замять тему.

Ну а потом девушки, наконец, приступили к тому, для чего, собственно, и заявились в комнату изначально. Пока госпожа Краус обрабатывала мне рану, Говорна старательно делилась энергией. Я направлял полученное на излечение. Получалось довольно неуклюже, я как-то не привык действовать подобным образом, но к концу процедуры вроде бы почувствовал себя лучше. По крайней мере, достаточно, чтобы вспомнить о так и не полученном ответе на вопрос о том, где же склянка с кровью короля. Оказалось, переживал я зря. Говорна продемонстрировала мне сосуд и даже хотела отдать, но я отказался:

– Пусть лучше у тебя будет. Если нас заподозрят, у тебя искать будут в последнюю очередь.

Напоследок шаманка потратила полчаса на то, чтобы изменить мне физиономию – на случай, если в комнату войдут слуги. Это я так объяснил свою просьбу. На самом же деле я твердо собрался присутствовать на предстоящем вечером концерте. Ну в самом деле, где это видано – начальник охраны, которого никто не видит рядом с подопечной? Нет, временное отсутствие вполне нормально, мало ли с каким поручением отправила госпожа, но сильно наглеть действительно не стоит. И так уже слишком много странностей за нами заметили. Когда о моих намерениях узнали Говорна и Инга, мне пришлось вытерпеть настоящий скандал. Мои аргументы их никак не убеждали – обе были совершенно уверены, что я нахожусь буквально при смерти, и ничего иного кроме лечения делать не должен. Притом, что я на самом деле чувствовал себя вполне сносно. Передвигаться по-прежнему было тяжело, но при ходьбе я больше не шатался, голова почти не кружилась, да и жара не было. Здоровым я себя не считал, но и носиться с моей тушкой как с писаной торбой смысла не видел. В конце концов, на меня, кажется, всерьез обиделись, причем я опять даже толком не понял, за что. Но на концерте госпожу Краус я все-таки сопровождал, как и собирался.

Сначала представление не слишком отличалось от всех прочих, проходивших в городах и селах по пути в Глеотин. Нет, конечно, антураж был совсем другой – все-таки столица. Инга выступала на сцене настоящего театра. Сцену освещали тысячи свечей, оркестр играл превосходно, костюмы актрисы чудесны. На этот раз у актрисы даже был партнер – какой-то известный местный актер. Полноценного спектакля, конечно, за такое время подготовить было невозможно, но несколько сценок из известных постановок были разыграны, и разыграны блестяще. На сцене пара смотрелась очень органично, было видно, как они поддерживают друг друга, помогают выйти из неловких ситуаций, вызванных слабой подготовкой. Думаю, не окажись я за кулисами, я бы и вовсе не заметил, что такие неловкости вообще были.

Выступление имело оглушительный успех. Актрису завалили цветами – целая очередь восторженных поклонников собралась у сцены. А потом, после того, как основная часть зрителей разошлась, к черному входу потянулись совсем другие личности, по большей части те, кто самого представления не видел. Актрисе передавали искусно украшенные шкатулки с драгоценными безделушками и записками внутри. Думаю, многие дарители не могли себе позволить открыто демонстрировать, сколь глубоки их восторги талантами звезды театральных подмостков по причине собственного слишком высокого положения или наличия законной супруги. Подарки передавали в основном через меня или моих парней, потому что обращаться с подобными просьбами к Маргарет было бы не слишком тактично по отношению к последней.

Передавали драгоценности тоже не сами дарители, а их доверенные слуги, и уж они не стеснялись использовать грязные приемы. Пару раз, смешно сказать, мне предлагали взятку за то, что я «потеряю» все прочие подарки. Впрочем, другие господа не были столь щедры, и мне доставались только угрозы. Я был предупрежден заранее, и как на угрозы, так и на попытки подкупа реагировал одинаково вежливо.

Не знаю, почему, но против обыкновения я не был так восхищен выступлением, как обычно. Да и то, что последовало за ним, тоже не сильно меня трогало, должно быть оттого, что всю дорогу я был погружен в собственные довольно мрачные мысли. Мне и раньше приходило в голову, что то, как я поступаю по отношению к Инге – почти преступление. Пускай это не совсем моя вина, пускай она сама решила участвовать во всем. По настоянию ли Хамелеона, либо под влиянием собственных представлений о справедливости или патриотизме, не важно. Какие бы причины ни заставляли участвовать девчонку в этой авантюре, они не имели ровным счетом никакого значения. Главным было то, что она не должна была, никак и ни при каких обстоятельствах в этом участвовать.

Инга Краус обладает настоящим талантом. Может быть, она даже гениальна – я слишком слабо разбираюсь в искусстве, чтобы утверждать это с уверенностью, однако в любом случае для меня стало совершенно ясно, что такие люди, как она, не должны пачкаться. Драки, грабежи, убийства – все эти вещи не для таких, как Инга Краус. Актриса должна блистать на сцене. Она должна принимать подарки и цветы, должна купаться в восхищении поклонников и поклонниц. Эта девушка слишком хороша для грязи. Тот, кто может заставить толпу смеяться и плакать, улыбаться и сжимать зубы от праведного гнева, пробуждать в людях чувства, не должен убивать свой талант, мараясь в крови и дерьме.

Размышления мои были прерваны внезапно и самым неприятным образом. Я как-то сначала не обратил внимания на очередного дарителя – сколько их уже за сегодня было! И напрасно.

– Разрешите и мне засвидетельствовать свой искренний восторг талантами вашей подопечной, господин Тарен. Прошу, передайте госпоже Краус, что она перевернула мою душу. Поверите ли, когда я слушал арию преданной королевы, у меня слезы по щекам катились. Давно я не переживал такого…

Сперва я обратил внимание на то, что меня назвали по имени, и только потом сообразил, кто именно передо мной. А сообразив, чуть не взвизгнул от ужаса, самым позорным образом. На меня смотрел мэтр Алкин по прозвищу Старый Лис. Хуже и не придумаешь. Спешно протолкнув по пищеводу ставшую вдруг густой и вязкой слюну, я поторопился ответить:

– Я непременно передам ваши слова госпоже Краус. Впрочем, думаю, вы можете сказать их лично – ей будет приятно.

– О, не стоит беспокоить девушку. Я надеюсь, у меня еще будет возможность выразить ей свое восхищение лично в более подходящее время. Уверен, она и без того ужасно устала после такого-то представления. Да и хлопоты, ему предшествовавшие, наверняка очень утомили госпожу Краус. Кстати, мне кажется, и вас они не обошли стороной, молодой человек. Я вижу, вы и сами не в лучшей форме? Должно быть, подготовка выдалась непростой для всех.

– Несомненно, – выдавил я. Как пить дать он говорит вовсе не о подборе реквизита. – Слишком много всего нужно было сделать, а для меня такого рода суета очень непривычна. Впрочем, ничего страшного.

– Да уж, могу вас понять, – по-доброму ухмыльнулся мэтр Алкин. – Всего пара дней – слишком малый срок, чтобы все подготовить. Даже удивительно, что представление прошло без эксцессов! Кстати, вы заметили – во время выступления пустовали три места в первом ряду?

– Не обратил внимания.

– А напрасно. Господин Закс, бывший соотечественник вашей нанимательницы, должен был присутствовать, но не смог. С ним приключилась беда. Возможно, вы слышали – его дом нынче ночью был ограблен.

– Нет, не довелось, – покачал я головой. Об ограблении я действительно не слышал, так что я не врал. Старый Лис же не спросил, знаю ли я что-нибудь об этом…

– Такой удар для этого достойного господина! Мои подчиненные сегодня весь день провели в его доме, пытались найти следы. И знаете, это дело дурно пахнет! Выяснилось, что ущерба нанесено на многие тысячи золотых, и при этом ничего не украдено! Так, по крайней мере, утверждает сам господин Закс.

Я промолчал. Мне ужасно хотелось прекратить уже этот фарс, но не хватало духу. Ну в самом деле, начальник тайной полиции рассказывает о ходе расследования случайному знакомому, охраннику известной актрисы. Абсурд. Глупость несусветная. Мэтр Алкин совершенно точно знает о моем участии. Никаких сомнений. Вот только почему я еще не в пыточной? Что за игры?

– Молчите? – переспросил мэтр. – А и действительно, что тут скажешь! Знаете, я очень недоволен событиями, которые сейчас происходят на родине нашей чудесной госпожи Краус. – Тема сменилась так резко, что я опять с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть. А мэтр Алкин продолжал:

– Мало того, что я как добрый гражданин и в целом гуманный человек, не могу без содрогания слышать о тех жертвах, которые несет народ дружественной страны. Но ведь и как государственный муж я не могу радоваться происходящему! Количество грабителей и бандитов в Согресе за последний год увеличилось втрое. Нищих – почти в десять раз. Все они – бывшие жители несчастной Артании. Мы пытаемся ограничить количество беглецов, но не можем же мы построить стену на границе! Наши страны не разделяет серьезная природная граница, а то, что нарисовано на карте, мало кого интересует, если приходится голодать. А самое неприятное, мы готовы были помочь Артании. Зерном, оружием. Его величество готов был отправить на помощь братскому народу армию! Да, не бесплатно. Но его величество готов был ждать и договариваться. В конце концов, это было и в наших интересах, так что мы готовы были обсуждать условия. Знаете, что нам ответил Совет Артании? Нам предложили самим заплатить за помощь или не вмешиваться во внутренние дела соседнего государства. Его величество был в ярости. Советникам стоило большого труда отговорить его от немедленного нападения на Артанию. О, никто не сомневался, что мы победим, вот только как разбираться потом с завоеванными территориями? Ужасная, ужасная ситуация. Мы уже готовы были поддержать бунтовщиков, да только никак не можем на них выйти. Эти ребята мастерски шифруются, такое ощущение, что у них действительно нет людей в той части Артании, что сохраняет покорность Совету. Но если так, то почему пострадал господин Закс? Многое бы я дал за то, чтобы с ними связаться. Думаю, с ними договориться было бы проще.

Мэтр Алкин ненадолго замолчал, будто давая мне время обдумать сказанное. Я тоже молчал, но не от страха. Как бы то ни было, Старый Лис пришел не для того, чтобы меня арестовать.

– Думаю, мы без труда нашли бы тех, кто напал на господина Закса. Уверен также, что тайная стража Артании была бы нам очень благодарна. Посольство Артании сегодня на ушах стояло, пытаясь добиться справедливости. Казалось бы, какое им дело до человека, который уже не является гражданином их страны? Но они просто пылали праведной местью!

– Почему же вы этого не сделали? – поинтересовался я, потому что он ждал этого вопроса.

– Как я сказал, господин Тарен, с Советом невозможно договориться. Я не вижу ни одной причины оказывать услугу нынешней тайной службе Артании, потому что они не смогут за эту услугу расплатиться. Впрочем, слишком сильно мешать им в их собственном расследовании мы тоже не можем, так что на месте грабителей я бы поостерегся.

Недвусмысленное предупреждение. Я не мог не поинтересоваться вопросом, который волновал меня больше всего:

– Как вы думаете, мэтр Алкин, в связи с этими событиями госпожа Краус может чувствовать себя в безопасности?