Читать книгу "Сын лекаря. Королевская кровь"

«Это если выжить удастся», – подумал я, но вслух говорить не стал. Уж эти трое отлично понимали все риски. К тому же мы все равно уже подъезжали к Цветтюхе, так что время досужей болтовни закончилось.

Лан Трихе пожелал встретиться, как только узнал, кого именно остановили пограничники на заставе. О нашем прибытии ему доложили быстро, и часа не прошло, как я в сопровождении Альберта прибыл в магистрат. Может, не успели еще взрастить настоящую бюрократию в новообразованной автономии, а может, у десятника Кестнера здесь было привилегированное положение.

Хмурый и чем-то озабоченный секретарь провел меня прямо в кабинет лана Трихе, даже не заставив ждать положенные по этикету десять минут. С тысячником Первого легиона мне до сих пор не доводилось встречаться, но не узнать по описанию лана Трихе было невозможно. Первый легион всегда был образцовым, и его командир как нельзя лучше соответствовал образу блестящего офицера и храброго воина на службе его величества. Высокий широкоплечий здоровяк с глазами цвета стали и коротким ежиком русых волос наверняка когда-то был предметом фантазий многих столичных леди. Даже до нашей провинции доходили слухи о его победах в амурных делах! Вот только сейчас вокруг глаз офицера залегли тени, а в волосах проглядывало не по возрасту много седины. В общем, мне лан Трихе понравился, а вот во взгляде, которым он ощупывал меня, особой приязни не наблюдалось. Тем не менее общался со мной господин тысячник подчеркнуто вежливо.

– Рад, очень рад знакомству, – поприветствовал меня командир Первого легиона, вставая из-за стола. – Впрочем, не я один. Думаю, уже к вечеру вокруг магистрата соберется множество желающих лично убедиться в том, что герой войны с первородными в очередной раз воскрес из мертвых. Знаете, многие в Артании были уверены, что вы так и сгинули в застенках тайной полиции.

– И у меня создается впечатление, что вас несказанно печалит тот факт, что слухи оказались преувеличенными, – неожиданно для себя ляпнул я. Очень уж неожиданно было увидеть такую откровенную неприязнь от человека, которому по всем признакам я никак не мог насолить в прошлом.

Лан Трихе такой откровенности не ждал. Даже замер на секунду, будто завис, а потом вдруг махнул рукой и даже чуть ссутулился и уже совсем другим тоном ответил:

– Ну так, а что ж вы хотите, лан Варден? Объятий и слез радости? Вы ведь пришли просить помощи, а у нас тут, знаете ли, и у самих положение не ахти. Вы ведь не с визитом вежливости заявились. И даже не для переговоров, иначе явились бы инкогнито. Учитывая последние новости, я уверен, что знаю, для чего вы пришли в Цветтюхе. Вам нужна армия. И вы ее получите – стоит только произнести прочувствованную речь на центральной площади. Вам ведь наплевать, что Цветюхе живет, только пока в нем стоит Первый легион!

– Подождите, лан Трихе, – прервал я разошедшегося тысячника. – Верите или нет, я понятия не имею, о каких последних новостях вы говорите. В Цветтюхе я, конечно, приехал в том числе в поисках вашей поддержки, но планов собирать армию у меня нет. Пока. Более того, я вообще крайне мало знаю о том, что происходило в Артании в последние месяцы, и буду очень признателен, если вы заполните пробелы в моих знаниях!

Тысячник посмотрел на меня недоверчиво.

– Хотите сказать, вы только что явились из своего Кеймура? И сразу ко мне?

– Нет, последние месяцы я провел в другом месте, – уклончиво ответил я. – Об этом, если позволите, позже. Все-таки расскажите, уж будьте любезны, почему вы решили, что мне срочно понадобилась армия? Что-то у меня плохие предчувствия.

– И они вас не обманывают, – мрачно ответил лан Трихе. – Совет окончательно слетел с катушек. Заключили союз с первородными и готовятся напасть на Кеймур. Армия у них откровенный шлак – фактически это ополчение, которое поддерживает несколько сотен наемников с юга. Впрочем, вам от этого легче не станет. Первый легион в этом участвовать не собирался, если вам интересно.

– Удручающие новости, – ухмыльнулся я. Если бы Альберт не предупредил заранее, я бы выразился гораздо жестче, но теперь у меня хватило самообладания остаться в рамках вежливости. – Скажите, лан Трихе, – осторожно спросил я. – Почему в таком случае Совет еще у власти? Армия их не поддерживает. Я ведь правильно понимаю – остатки Ростенского и Карстенского легионов тоже не подчиняются Совету? Почему их до сих пор не сбросили силой?

– Потому что долбаные идиоты! – неожиданно яростно выкрикнул тысячник. – Совет сейчас контролирует только столицу и несколько ближайших городков. Юг – ну, вы уже знаете. Восточный Ростен присягнул Петеру Мортону, это их мэр. Они посадили в крепости у моста через Зеленую свой гарнизон, и теперь в ус не дуют – им бояться нападения незачем. В Картене власть у Трех Сестриц – может, слышали? Это жены дяди нашего покойного величества Грима. Да-да, все трое. Две бывшие и последняя, лана Алисия. Я уж не знаю, какие у них были отношения при жизни графа Ортена, но теперь, говорят, дамочки действительно зовут друг друга сестрами и вообще не разлей вода. Как раз там и обосновались, как вы выразились, остатки упомянутых вами легионов. Там, правда, совсем немного этих остатков, тысячники Анхель и Контел слишком поторопились объявить о нежелании подчиняться Совету. Тогда все еще не было настолько паршиво, и в результате кучу хороших парней бросили в тюрьмы. Куда они делись оттуда – не знаю, помнится, у вас были на этот счет какие-то подозрения, о которых вы не побоялись высказаться на главной площади столицы. Так или иначе, оба тысячника сейчас пытаются спешно восстановить численный состав легионов хотя бы за счет новобранцев.

Видя непонимание на моем лице, лан Трихе пояснил:

– Подождите, лан Варден, я как раз подхожу к сути проблемы. Которая заключается в том, что мы не можем договориться. Его величество не оставил наследников, а значит, трон, после свержения Совета, остается вакантным. И каждая сторона видит на нем своего кандидата. Я-то ладно, хотя мне тоже не улыбается подчиняться тройке полоумных вдов и тем более бывшему владельцу десятка лесопилок, даже не благородному. Но плевать, ради того, чтобы все закончилось, можно и через себя переступить. Вот только остальные две стороны не столь покладисты. В одиночку ни у кого не хватит сил, чтобы дать бой войскам Совета, да еще остается вероятность удара в спину от «союзничков». Вот и получается, что господа из Совета по-прежнему сидят в столице и делают, что хотят.

«Да и сам ты наверняка не такой бессребреник, – мысленно закончил я за лана Трихе. – Наверняка возможность умостить задницу на трон не оставляет тебя таким равнодушным. И ради этого можно и пожертвовать кучкой беженцев, обосновавшихся в Кеймуре. Вот только как ты собираешься этот трон удержать, если больше некому будет мешать первородным? А еще ты боишься, что я пришел отнять у тебя даже тот маленький кусочек власти, что есть сейчас. Повезло нам, что мы не явились сюда инкогнито. Эдак и в самом деле можно было тихо исчезнуть!»

Я изо всех сил сжал зубы, удерживаясь от того, чтобы высказаться вслух. Не время сейчас говорить то, что думаю.

– Неприятная ситуация, – нужно было что-то сказать, и я не нашел других слов. – Что ж, лан Трихе, я сказал это вначале нашего разговора и готов повторить сейчас: пока я не прошу помощи. Не собираюсь также агитировать народ на восстание против узурпаторов. Мне нужно несколько дней, чтобы хоть немного разобраться в ситуации и узнать, как идут дела у моих подчиненных. После этого мы с вами поговорим еще раз.

– Как угодно. Хотя вы так и не сказали, для чего появились в Цветтюхе.

– Чистая случайность, господин тысячник, – ответил я. – У меня были кое-какие дела в Согресе. Мы перешли границу неподалеку отсюда и наткнулись на вашу заставу, вот и все.

Кажется, лан Трихе мне ни капли не поверил, но вытрясти из меня правду он не мог.

Глава 29
Связной

Впрочем, я действительно не собирался устраивать переворот в отдельно взятой автономной области. Хочет лан Трихе играть в политику – пускай. Я заберу только тех, кто пойдет со мной добровольно. А еще я в этот момент вспоминал наш с Хамелеоном разговор, с которого и началось это путешествие.

* * *

– Может, и не придется воевать, – сказал тогда Хамелеон. – Есть у меня одна мысль. Только мысль, не план.

Собравшиеся, включая гоблинских матрон, заголосили, пытаясь поторопить рассказчика. Воевать с людьми не хотелось никому.

Хамелеон вдруг уставился на меня своими прозрачными глазами:

– Скажи, Эрик, ты помнишь свою мать?

Я удивился вопросу, не понимая, как это связано с темой разговора.

– Не помню. Я же рассказывал – когда был маленький, я чуть не умер, и потерял память. Про мать спрашивал, конечно, но отец не рассказывал. Я знаю только, что мы с ним жили раньше в столице.

– Это не совсем так, – возразил Хамелеон. – Я узнавал – вы с отцом переехали в Кеймур восемнадцать лет назад. Ты в столице не жил, твой отец перевез тебя сюда, как только ты родился.

– И что? – я все никак не мог сообразить, к чему он ведет.

– А тебе не интересно, почему твой отец решил переехать?

– Да откуда мне знать? – я уже начал раздражаться. – Я спрашивал отца, но он на такие вопросы никогда не отвечал.

Хамелеон задумчиво пожевал губами, а потом вдруг ухмыльнулся хитро.

– Ну, тогда я сейчас расскажу. Уверен, тебе будет интересно. Ты знаешь, что твой отец был лекарем. Очень хорошим лекарем, весь Кеймур к нему лечиться ходил. Ты, когда мы только познакомились, сам удивлялся, что забыл такой замечательный лекарь, как твой папаша, в такой дыре, как Кеймур. Ты об этом рассказывал как о чем-то непонятном, но очень привычном. А мне было любопытно. Ты ведь знаешь, я люблю такие загадки. И когда представилась возможность, я кое-что разузнал. Отец твой был, ни много ни мало, придворным лекарем. Пользовал еще родителей последнего короля, роды принимал. Из-за этого, в общем, и попал в опалу. Тогда, восемнадцать лет назад, он не смог спасти королеву. Молодая еще женщина, она умерла от родильной горячки. Старый король, говорят, рвал и метал – господин Варден должен был спасти хотя бы одного. Либо мать, либо дитя. Такой великолепный лекарь, как он, мог вытянуть человека почти с того света. Почти гарантированно. И тут такой провал – оба погибли. И мать и дитя. Жуткая история. – Хамелеон хитро прищурился, глядя на мою обескураженную физиономию. – Не понимаешь, почему я это рассказываю, да, Эрик? А если я скажу, что господин Варден никогда не был женат? И даже более того, никто не слышал, чтобы у него была любовница…

До меня наконец дошло. И вот тут-то я познал настоящий ужас.

– Стоп-стоп-стоп, – я даже руки вытянул, пытаясь остановить товарища. – Только не говори мне, что я принц. Никаких принцев в изгнании, Хамелеон. Хамелеон, это просто пошло и избито, я отказываюсь в это верить! Да я даже похож на Андре Вардена!

Хамелеон вдруг заразительно расхохотался, хлопая себя по коленям.

– Ты что, лан Варден, подумал, что ты сын короля? Ой, не могу… Ну это стоило того. Нет, Эрик, ты не сын короля. Ты сын лекаря. Твой отец – простой придворный лекарь Андре Варден. Даже неблагородный. А вот мать у тебя – покойная королева Агния.

Должно быть, вид у меня был донельзя забавный, потому что Беар тихо пробормотал:

– Эх, и ни одного живописца нет у нас. Такое бы запечатлеть – золота бы по весу за картину отсыпали! А ведь я как знал, что он у нас не из простых.

– Да, непростой парень, – Хамелеон подмигнул товарищу. Он тоже оценил выражение ступора на моей физиономии. – И это очень удачно. В той каше, которая сейчас заваривается, нам очень поможет такой козырь. Нет, было бы лучше, если бы он королю был родственник, а не его супруге, но так тоже неплохо. Простой народ его и так любит, а высокое происхождение поможет аристократам терпеть мальчика.

– Чего уж тут высокого? – я начал понемногу приходить в себя. – Плод измены королевы с придворным лекарем. Стыдобища какая! Не мог папаша себя поскромнее вести, чтоб его там, в загробном мире, чесотка замучила.

– Да неважно это, – отмахнулся Беар, поддерживаемый согласным кивком Хамелеона. – Агнию за папашу покойного Грима выдали, когда ей едва тринадцать лет исполнилось. Король был старше ее на сорок лет. Кто станет осуждать женщину за то, что любви с супругом у нее не сложилось? И в любом случае осуждать мертвых королей и их семейные дела никто не станет. Тут главное, что королева Агния была вполне благородная лана, а значит, и в тебе кровь не совсем простая.

– Вот-вот, – подхватил Хамелеон. – Для нас это означает, что если тебе случится договариваться с кем-то из благородных, тебя хотя бы игнорировать не станут.

* * *

С тысячником Первого легиона мы распрощались прохладно. Он немного успокоился, сообразив, что я не стану немедленно лишать его власти и устраивать народные волнения с целью собрать армию, но все равно был очень недоволен. Меня же в тот момент больше волновала необходимость связаться с Хамелеоном.

Утром я отправился на поиски человека, через которого должен был связаться с напарником. Дело вроде бы не сложное – бывший вор дал четкие инструкции:

«Найдешь харчевню “Счастливый пропойца”, что на краю квартала ремесленников, – объяснял мне Хамелеон. – Место не слишком благополучное, так что лучше туда днем идти, потому что вечером как пить дать местные попытаются ограбить. Ты-то, конечно, отобьешься, но зачем лишние трупы? Тебе нужен его хозяин, он обычно за стойкой стоит. Зовут Одноглазый. Узнать легко, догадайся, почему. Он, вообще-то, скупкой краденого промышляет, но и трактир у него хороший. Люди там интересные собираются. Впрочем, отвлекся: скажешь, что нужно мне письмо передать, он все устроит».

Вроде бы куда уж более четкие инструкции, а все равно было не по себе. Времена нынче неспокойные – кто знает, жив ли еще этот Одноглазый? И остается ли он по-прежнему хозяином трактира? Дело еще осложнялось тем, что лан Трихе оказался прав. Слухи о моем появлении успели разойтись, и я вдруг обнаружил, что действительно успел стать чуть ли не народным героем. Мне с трудом удалось перенести встречу с бывшими солдатами охотничьего легиона на вечер – Альберт твердо вознамерился устроить пирушку в мою честь, причем с самого утра. Но и без того многие из тех, кто обо мне только слышал, стремились убедиться в моем воскрешении лично, так что избежать излишнего внимания оказалось совсем непросто. Пришлось даже просить Говорну снова изменить мне лицо, иначе поход в воровской притон грозил в ближайшее время стать достоянием широкой общественности. Уговорить шаманку не сопровождать меня в столь интересное место удалось с трудом и только благодаря госпоже Инге, которая тоже категорически не желала сидеть без дела, и решила устроить концерт. Актрисе требовалась помощь в организации, Мэгги была слишком рассеяна по причине стремительно развивавшегося романа с Тиклем, так что пришлось Говорне поработать распорядительницей. Это занятие показалось ей не менее интересным, чем поход в логово бандитов, и скрепя сердце шаманка согласилась отпустить меня одного.

Сомневался я напрасно – трактир «Счастливый пропойца» нашелся там, где и описывал Хамелеон, и владелец тоже был на месте. Старший товарищ, кстати, здорово преуменьшил опасность похода в это заведение. «Окраина ремесленного района» оказалась самыми что ни на есть трущобами, гуляя по которым спиной чувствуешь внимательные взгляды, которые за минуту успевают оценить стоимость всего имущества, включая исподнее, а также степень опасности потенциальной добычи. Думаю, будь у меня чуть менее целеустремленный вид, и беспрепятственно добраться до трактира не удалось бы даже утром. Сам трактир, видимо из-за раннего времени, не только пустовал, но и был закрыт. Мне пришлось долго колотить в дверь, прежде чем проявилась хоть какая-то реакция.

– Ну и какой это гниде не спится в такую рань? Чтоб тебе, дятел, дурную болезнь у шлюхи подцепить! Что, культяпки лишние, укоротить надо? – донеслось откуда-то сверху.

– Ты покажись сначала, а потом спрашивай, – ответил я.

– Ну, меня дважды просить не надо, – спокойным голосом ответил неизвестный собеседник, и я услышал приближающиеся шаги. – Щас я посмотрю, кто там такой дерзкий и веселый, да веселья-то поубавлю.

Еще через минуту дверь открылась, и я увидел слегка опухшего от похмелья голого мужика, который тем не менее сжимал внушительный такой кухонный тесак.

– Одноглазый? – спросил я, уставившись в единственный глаз собеседника.

– Ну что ты, это только кажется, – серьезно ответил трактирщик. – Это же я, Шарлотта, самая лучшая шлюха в городе. А что, не узнал?

– Мне бы весточку Хамелеону отправить. – Продолжать шутку я посчитал излишним, тем более заметил, что собеседник уже примеривается, как бы половчее тыкнуть меня этим самым тесаком. – Старый просил передать, что должок за тобой, полтора золотых, – добавил я условную фразу.

– Тьфу, холера, – опустил тесак Одноглазый. – Сразу бы и говорил. Ну, проходи тогда. И не полтора, а золотой и два серебряных, – отзыв тоже совпал.

Дверь открылась чуть пошире, я прошел внутрь. Трактирщик задвинул аж три массивных засова, которые вовсе не казались чужеродными на фоне крепкой дубовой двери. Снаружи она выглядела гораздо более хлипко.

– Пива себе налей, я пока малость приоденусь, – распорядился трактирщик, поднимаясь по лестнице. – И мне не забудь. Это ж надо так рано припереться!

Пить алкоголь по утрам – моветон. Однако из бочки, которую я нашел за стойкой, потек столь ароматный и густой темный эль, что я не смог удержаться и действительно нацедил себе кружку. Вот уж не ожидал, что в таких заведениях можно найти столь приятный продукт!

Одноглазый появился только через несколько минут – я к тому времени уже успел ополовинить свою порцию напитка. Залпом опрокинув кружку, Одноглазый помолчал пару секунд, потом поинтересовался:

– Ну чего, так и будем сидеть? Давай.

Я протянул заранее составленную записку.

– Парень, ты дурак? – удивился трактирщик. – На хрена ты мне эту простыню тянешь? Я что, по-твоему, буду ее с нарочным передавать?

– А как? – удивился я. Как-то мне не пришло в голову спросить у Хамелеона, кем будет доставлено послание.

– Голубями пошлю, дурья башка! Щас бумагу принесу, перепишешь. Для надежности в трех экземплярах.

Переписал, конечно. Даже радовался. Голубем-то всяко быстрее получится. Я не боялся, что послание кто-то может перехватить – для непосвященного текст записки выглядел совершенно невинно. Что-то про проблемы с торговыми партнерами. Даже если знать, кто и кому отправляет послание, догадаться о точном смысле невозможно.

– Ответа жди дня через три, не раньше, – велел Одноглазый. – А теперь проваливай. Трактир открывается в два пополудни, вот и не хрен раньше сюда ходить. В следующий раз так рано припрешься – на порог не пущу. И это, по сторонам не забывай смотреть. Ходишь один, как будто бессмертный. Времена нынче опасные.

– Сам-то тоже не шибко охраной обзавелся, – огрызнулся я.

– С чего ты взял? – ухмыльнулся трактирщик. – Тебя вели последние два квартала. Если бы я тебя послал, обратно так просто не вышел бы.

Ворчание трактирщика не могло испортить моего хорошего настроения. Я радовался, что, наконец, удалось связаться с Хамелеоном, и надеялся, что ответ получу так же быстро. А еще я очень надеялся, что той товарищ успел продвинуться в поисках наследника его величества Грима – времени оставалось мало. Занятый посторонними мыслями, я не обратил внимания на то, что оценивающие взгляды, сопровождавшие меня все время, пока я находился в ремесленном квартале, никуда не исчезли даже после того, как я вышел в центр города. Не нападают ведь, и ладно. До дома, выделенного нашей компании, добрался благополучно, и после этого думать забыл о предполагаемых бандитах. А напрасно.

Следующие два дня прошли мирно. Госпожа Краус вновь блистала на сцене, вызывая восторги поредевшего высшего общества. Количество поклонников, как и подарков, впрочем, ничуть не уменьшилось, слава богам хоть роль почтальона теперь приходилось выполнять не мне. Инга была в восторге, хвасталась, что приняла приглашение на свидание от кого-то из офицеров легиона. Со мной она по-прежнему не разговаривала, но остальные ничем неудовольствия актрисы не заслужили, так что волей-неволей я оставался в курсе новостей. Мои развлечения были не столь изысканны, но гораздо более душевны. Встреча с сослуживцами из охотничьего легиона прошла очень тепло. И мне даже не пришлось просить соратников о помощи – первым начал разговор сам Альберт, который взял на себя обязанность говорить от лица всех остальных.

– Командир, ты уж не забывай про нас, если что – никто не забывает, кому мы присягу давали. Всех я собрать сейчас не смог, но вообще нас тут двести человек. Никто не откажется.

– Дружище, вот объясни мне – вам это зачем? Ты же ведь должен понимать, я если позову – то не цветочки собирать. Сам ведь помнишь, какая война была. Сейчас будет не легче. А тут вроде спокойно более-менее.

– Спокойно – это ты хватил, командир. Полыхнет ведь, как пить дать полыхнет. И понимаешь, лан Варден, мы тут все не знаем, за что воевать будем. Но что не против эльфов – это точно. А ну как с такими же вояками, как мы, столкнут? Ты вот можешь сказать, что с той стороны ребят из нашей тысячи не будет? Ладно если на столицу пойдем, а то решит лан Трихе с теми, кто на востоке сейчас обосновался, поцапаться? Это, получается, своих же рвать только за то, что те на троне другого видят? И ведь мы тут кто? Приблуды случайные. Кого в первые ряды поставят? Тех, кого не жалко, сам понимаешь.

– Может статься, тут в первых рядах будет безопаснее, чем у нас в тылу.

– А хоть бы и так, – отмахнулся Альберт. – Все лучше, чем на своих братьев с оружием идти. Я про тебя, тысячник, точно знаю – ты нас в грязь не потащишь. А если и случится такое, то только потому, что выхода нет, а не потому, что тебе вздумалось власти побольше урвать. Я тебе больше скажу, лан Варден, – совсем уже тихо зашептал десятник. – Тут многим уже поперек горла эта междоусобица стоит. Первая тысяча за своего командира горой, конечно, ну да то их дело. Но здесь ведь много военных собралось, сам знаешь, сколько народу с армии в никуда выперли. Так что двести человек – это только с охотничьего. Остальных я не спрашивал пока, но если клич бросить – пойдет народ. Уж пол-легиона-то соберем. Мы тебе, господин тысячник, верим. Как себе верим, потому что ты никогда зря нашу кровь не лил, и сам всегда самое тяжелое на себя брал.

– И вы меня тоже никогда не подводили, Альберт, – я против воли расчувствовался. – Не забуду я про вас, и другим так скажи. Начинай народ собирать, только тихо. С ланом Трихе я говорил, от него помощи не будет. Как бы мешать не стал. Я знаю, болтунов среди охотничьего легиона нет, но ты все равно предупреди, чтоб лишнего не говорили. К тому же я не решил пока, как с продовольствием вопрос решить. Не ждал я, что вот так все сложится, сам понимаешь, а двести человек, или сколько там наберется – это уже армия. Армии нужно что-то есть. А денег у меня, как ты догадываешься, нет. – Эта мысль на самом деле занимала мои мысли последние несколько дней, и я пока так и не смог придумать, что с этим делать. – Обеспечить продовольствием двести человек – задача непростая. Да что там, я едва смогу два десятка до Кеймура довести, – признался я.

– А мы, господин тысячник, и не ждали, что вы нас сразу обозом обеспечите. Но ведь не все так страшно! – улыбнулся Альберт. – Оружие и обмундирование у нас есть, да и накопления кое-какие почти у всех. Нам тут особо жалованье не выдают, все больше пайком обеспечивают, но и тратить тут некуда, если только на девок спускать. Так я вам скажу – мы как услышали, что вы живы и в Кеймуре обосновались, да по-прежнему с первородными воюете, так начали думать, как бы к вам перебраться. Так что вы, лан Варден, не бойтесь. Соберем еды-то. Мы уж и транспорт потихоньку насобирали, – шепотом продолжил Альберт. – Там телегу реквизируем, тут повозку с лошадками выкупим. Вроде как для себя. Так что, лан Варден, это и не проблема вовсе.

Я даже не знал, что сказать. Даже если учитывать оговорки Альберта про то, что им не платят, и вообще у всех, кроме бывшего Первого легиона, положение не слишком привилегированное, такая верность дорогого стоит. На душе потеплело.

– Знаешь, Альберт, зачем я слонялся столько времени по Согресу? – я решил, что от своих скрываться не стоит, тем более здесь эта информация, даже если о ней узнают лишние люди, вреда не нанесет.

Рассказ много времени не занял.

– Лан Варден, если об этом рассказать, то нам даже суетиться не нужно будет. – Серьезно посмотрел на меня десятник. – За то, чтобы на трон законный король сел, пойдут все. Лан Трихе, даже если не захочет, тоже согласится.

– Или решит, что это именно он должен усадить законного короля на трон, – возразил я. – К тому же пока я не знаю, где этот ребенок, и даже не знаю, как дела у Хамелеона.

– И все равно это очень хорошо, лан Варден. Можно я расскажу ребятам? Они порадуются.