Читать книгу "Сын лекаря. Королевская кровь"

Глава 27
Автономия

Провожаемые наилучшими пожеланиями, мы перешли границу. Никакой разницы с не разоренным войной и революцией Согресом в этих пустынных местах заметить было нельзя, однако мне все равно было тревожно. Казалось, даже воздух здесь иной, горький от страданий. Чистой воды мнительность, и я это прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать. Самое смешное, что те же чувства, кажется, посетили также и моих спутниц – обе притихли, задумавшись о чем-то своем, время от времени настороженно поглядывая по сторонам, будто ожидая вот-вот увидеть свидетельства разрухи.

И они не замедлили появиться. Первая деревня, попавшаяся на нашем пути, встретила нас заколоченными окнами домов и мертвой тишиной. Тишина была вполне мирная, никаких свидетельств грабежей не было заметно. Да никто и не грабил это крохотное поселение, состоящее из двух постоялых дворов да десятка домиков вокруг них. Люди просто снялись и ушли, скорее всего, в тот самый Согрес. А ведь когда-то это было вполне благополучное местечко. Караваны ходили чуть ли не каждый день, останавливались на ночлег, чинили мелкие поломки, пополняли запасы и отдыхали перед последним переходом в Согрес. Стоило бы порадоваться за людей, которые вовремя ушли искать лучшей доли – скорее всего, у местных жителей было достаточно накоплений, чтобы начать жизнь на новом месте. Но все равно было грустно и печально. Скоро дома покосятся и начнут разрушаться, в них уже поселилась тоска и призраки несбывшихся надежд. Удручающее зрелище, но остановиться на ночевку решили именно здесь. Слишком удобное место. Какое-никакое, а жилье, при этом случайных глаз можно не опасаться. А отдых нам всем был необходим, да и определиться с дальнейшими действиями тоже. Впрочем, в первую очередь было необходимо расставить все точки над «i» в отношениях с напарницами. Вооруженный нейтралитет хорош для случайных попутчиков, но не для тех, кому предстоит общее дело.

Печь в одном из домов была уже растоплена, на плите уже закипал котелок с водой, в который я готовился высыпать крупу, столь щедро подаренную еще бывшей маркитанткой Паулиной. Все-таки невероятно предусмотрительная дама! Если бы не ее щедрость, сейчас нам пришлось бы ограничиться кипятком – купить припасов в ближайшей округе негде.

– И нечего так на меня смотреть красноречиво, – не выдержала Говорна.

Я действительно несколько раз ловил себя на том, что пристально смотрю на гоблиншу, пока был занят подготовкой ночлега. Просто не знал, как начать разговор. Так ничего не придумав, вышел на крыльцо, а через несколько минут дверь скрипнула, и рядом появилась шаманка, всем своим видом демонстрирующая равнодушие.

– Просто не знаю, что сказать, – я решил быть честным, раз уж ничего получше в голову не шло. – Извиняться вроде бы уже поздно, да и глупо, а делать вид, что ничего не произошло, не получается.

– Ну почему, я бы не отказалась от извинений, – пробурчала девчонка. – Что на тебя нашло такое? Это как будто не ты был!

– Сам не знаю. Сначала этот концерт… Наверное, мне просто завидно стало. Инга так блистала, все высшее общество Согреса было у ее ног. А я только что выполз из канализации, где вдоволь нахлебался дерьма и крови. И впереди у меня примерно то же самое. Да, я немного завидовал, и еще мне не хотелось, чтобы Ингу ждало то же самое. А потом этот разговор с мэтром Алкиным – он почти прямо сказал, что знает, кто напал на дом Закса. И я испугался.

– Эрик, ты бы хоть себе не врал, – покачала головой гоблинша, усаживаясь рядом на ступени крыльца. – Ничего ты не завидовал. Ты ревновал. Вокруг нашей Инги было столько кавалеров, а тебе приходилось изображать прислугу. Вот ты и взбесился.

– Опять ты об этом! – вяло возмутился я. – Ну сколько можно придумывать?

Говорна закатила глаза и фыркнула, выражая свое отношение к моим, как она считала, «отговоркам».

– Бедная Инга! Больше не хочу об этом говорить – ты просто не хочешь слышать правду. – Девчонка махнула рукой и уставилась мне в лицо. – Лучше расскажи, откуда у тебя такой шикарный шрам? И как ты добирался до Флёфена?

Я принялся рассказывать. Мне ужасно не хватало этого выражения жгучего любопытства на лице мелкой шаманки, поэтому я не старался сократить повествование. Историю своих злоключений пересказывал во всех подробностях, с удовольствием отвечая на уточняющие вопросы, и даже не стеснялся кое-где приукрасить для пущего интереса. Говорна была в полном восторге. К концу истории девчонка окончательно оттаяла – мне даже достался поцелуй в щеку.

– Я ужасно соскучилась и ужасно боялась, что ты за нами так и не вернешься, – серьезно сказала шаманка. – Не поступай так больше, хорошо?

– Обещаю. Мне, знаешь ли, тоже не понравилось чувствовать себя последней сволочью, – признался я. – А вы как оказались во Флёфене? Я читал что-то в газетах, но, кажется, пропустил самое интересное.

– О, это тоже было то еще приключение! – даже подскочила Говорна, вновь цепляя на себя маску непоседы. – Только я тебе ничего рассказывать не стану. Спрашивай Ингу. Тем более она и знает больше – я-то далеко не все видела.

– Боюсь, Инга со мной говорить не захочет, – настроение как-то сразу испортилось. – И будет в своем праве. Ума не приложу, как нам теперь общаться.

– Да уж тебе придется сильно постараться, чтобы она сменила гнев на милость, – хмыкнула девчонка. – Так легко, как я, она тебя не простит. – И показала мне язык. Язва малолетняя.

Развивать дискуссию смысла не было, и я вернулся в дом. Так или иначе, разговора с Ингой не избежать. Но его ведь можно и оттянуть, так? Не знаю, почему я так боялся откровенно пообщаться с госпожой Краус. Слишком непонятно я себя чувствую в ее присутствии. Говорна постоянно намекает на влюбленность – то ли на мою влюбленность в Ингу, то ли наоборот… Возможно, со стороны так и кажется, а может, шаманка просто выдает желаемое за действительное. Так или иначе, я решил пока не пытаться помириться с актрисой. Устал выяснять отношения с Говорной, и продолжать такое «развлечение» сразу же было бы слишком жестоко по отношению к себе.

– Ладно, давай к народу возвращаться, – подытожил я. – Нужно еще решить, куда двинемся завтра.

С этим вопросом я и обратился к команде, вернувшись в дом. Чуть не опоздал, правда. Несмотря на то что все были в сборе. Такой солидарности друзей поспособствовала скорее погода, иначе давно разбрелись бы по комнатам. Осень уже начала вступать в свои права. По ночам было довольно холодно, иногда трава покрывалась инеем, да и днем солнце хоть и грело, но порывы холодного ветра не давали забыть о приближающихся холодах. Дома в покинутой деревне для нас, конечно, протопить было некому, да и топлива на зиму никто не запасал. Мы набрали сколько-то дров, но привести температуру к более-менее комфортным значениям получилось только в главной комнате. В ней вся компания и расположилась, благо места хватало. Не слишком комфортно, но хоть не замерзнем. Однако, войдя в помещение, я обнаружил, что спутники, отчаявшись меня дождаться, разлеглись по лавкам и на полу. С удивлением заметил, что строгая Маргарет вполне благосклонно принимает ухаживания Тикля, который заботливо накинул ей на плечи край своего теплого плаща. Остальные тоже как-то устроились – кто на лавках, кто на полу. Котелок, из которого доносились умопомрачительные запахи пшенной каши с мясом, опустел более чем наполовину – нам с Говорной осталось совсем немного.

– Нас даже не спрашивай, командир, – неохотно отвлекся от Мэгги Тикль. – Куда скажешь, туда и направимся.

– Разве нам не нужно найти Хамелеона? – поинтересовалась госпожа Краус. На меня она даже не смотрела, но не поучаствовать в обсуждении не могла.

– Это-то понятно. Мне и самому хочется побыстрее… – я не закончил фразу. Просто на всякий случай – не хотелось выкладывать всю подноготную перед неосведомленными членами команды, ради их же спокойствия. Хамелеон действительно просил связаться с ним сразу же, как вернемся в Артанию. Причем выдал контакты связных чуть ли не в каждом из приграничных городов. – Осталось решить, откуда нам будет удобнее с ним связаться. Все-таки я в Артании – разыскиваемый преступник. А теперь меня ищут еще упорнее, да и вас, госпожа Краус, уверен, тоже. Вот я и хочу понять, как это сделать с наименьшим риском, особенно при условии, что миновать крупные города мы не можем.

На моих словах о том, что нас будут искать, госпожа Краус ощутимо вздрогнула. Что же там произошло, в столице? Надо хоть парней расспросить, только лучше не при всех.

– Тогда я за то, чтобы ехать на юг, в Цветтюхе, – уверенно констатировала актриса таким тоном, каким обычно говорят что-нибудь нарочито глупое. Причем смотрела на меня так, будто ждала моих яростных возражений. А я сначала действительно хотел поспорить, но по некотором размышлении свое мнение изменил. Действительно, до Цветтюхе отсюда как бы ни дальше, чем от Глеотина. И все это по практически враждебной территории. Нас ведь будут искать, и сил у тайной полиции здесь, в Артании, несравнимо больше. Страшновато… С другой стороны, такого фортеля от нас ждать не будут. Просто это действительно очень нелогично – ехать в южный Цветтюхе практически от берегов Плоского озера. И потом, мне Хамелеон рассказывал, что там сейчас первый легион расквартирован. Формально они все еще выполняют указания Совета, а на деле – Совету приходится очень тщательно выбирать, какие именно отдавать указания. Власти в Цветтюхе у них нет. Думаю, тайной полиции там тоже будет работать сложнее. Более того, нам с ланом Трихе, тысячником первого легиона, и так было что обсудить. Встреча с ним должна была состояться в любом случае, так почему бы не совместить приятное с полезным? Правда, за полтора месяца все могло измениться, но ведь никогда не поздно повернуть, если мы об этом узнаем.

– Ну и замечательно, – подытожил я. – Так и поступим. Тогда не буду больше никому портить отдых своими разговорами. Спокойной ночи! – И, провожаемый ошеломленным взглядом госпожи Краус, принялся укладываться. Девушка, похоже, совсем не понимала этого моего решения. «Интересно, зачем она предложила то, что считает совершеннейшей глупостью? Хотела лишний раз поцапаться?» Я даже подумал было спросить мнение Говорны по этому вопросу, – с помощью магии, конечно, – но потом представил, что она опять начнет рассуждать про то, какой я идиот, и как не понимаю бедняжку Ингу, и решил, что лучше останусь в неведении.

Удивительно, но такое длительное путешествие прошло без вообще каких-то проблем. И быстро! Рискованная идея замаскироваться под тайников окупила себя на все сто. Нарисовать на бортах ворона, как я хотел изначально, так и не получилось – сначала не нашли краску, а потом и вовсе посчитали ненужным. Оказалось, большинство деревенских жителей совсем не горели желанием смотреть, что там нарисовано на большой черной карете характерной формы. Мы ни разу не останавливались в трактирах, предпочитая переночевать на лоне природы. Мало ли кто окажется постояльцем в тех трактирах? Компания у нас приметная, срисовать могут запросто. Нет, совсем избегать цивилизации мы не стали – нужно было периодически пополнять припасы для себя и для лошадей, да и теплой одежды начало не хватать. Все это нам охотно продавали, и даже с большими скидками. Всем нам было слегка не по себе от ненависти и страха, которые плескались в глазах крестьян при виде «тайных стражников», зато договориться было очень просто, и цены называли самые низкие. Я поначалу не понимал, почему люди так удивлялись, когда я предлагал что-то купить. А потом дошло – да они же ждали, что я просто заберу то, что мне нужно! Любви к тайной службе Артании мне эта догадка не прибавила.

Серьезные неприятности ждали нас уже в окрестностях Цветтюхе, к которым мы подъезжали на десятый день после возвращения в Артанию. Ничего удивительного, в общем-то. Слишком расслабились за время этого удивительно спокойного путешествия, во время которого пугающий вид нашего транспортного средства защищал нас и от разбойников, и от самих тайников. Даже стражники, чьи патрули довольно часто встречались на дорогах, предпочитали не обращать внимания на нашу компанию.

До Цветтюхе оставалось совсем недолго – я рассчитывал, что уже утром мы прибудем в город. На ночлег в этот раз решили не останавливаться. Карета довольно просторная, лошади устать не успели, так почему бы и не сократить время в пути? Была моя очередь править, потому что за день я неплохо отоспался в карете. Впрочем, ехали мы не спеша – небо в кои-то веки прояснилось, что было редкостью в последние дни. Так что я не слишком внимательно следил за дорогой, отвлекаясь на болтовню с Говорной. Не слишком важные разговоры – мы то обсуждали уроки Квотара, то делились какими-то воспоминаниями, или пытались предположить, как живут друзья, оставшиеся в Кеймуре. Откровенно говоря, я просто радовался, что девчонка рядом. За те дни, что путешествовал один, я успел понять, насколько одиноко мне было без этой язвительной и любопытной гоблинши. Наверное, она стала для меня даже больше, чем подруга – незаметно для себя стал воспринимать ее как младшую сестренку, которой у меня никогда не было. Только встретившись с ней в Флёфене, я сообразил, как одиноко и тоскливо было одному. И теперь я просто наслаждался сознанием того, что рядом кто-то близкий и родной, с кем не надо выбирать слова или скрывать чувства. Если, конечно, разговор не касается госпожи Краус. Впрочем, говорить о ком-то, кто находится за тонкой стенкой кареты и может слышать каждое слово, было бы не слишком вежливо, так что даже бесцеремонная шаманка предпочитала не затрагивать неудобных тем.

Так и получилось, что заставу я заметил только в самый последний момент – несколько солдат, кажется, готовились уже нападать на нарушителей.

– Чтоб тебе провалиться! – рявкнул десятник, выскочивший наперерез. – Куда прешь не глядя?! – На обычного стражника десятник был не похож, как и его подчиненные, собственно. Напоминал скорее кадрового военного.

– Не пыли, служивый, я тебя не увидел. Темно же.

– Для тебя не служивый, а господин десятник, – не принял моего примирительного тона солдат. – Кто такой и с какой целью направляешься на автономную территорию под управлением военной администрации?

Что за территория ответственности? Легион лана Трихе расквартирован в Цветтюхе, это я знал. Но «расквартирован» и «автономная территория» – это совсем разные вещи.

– Прошу прощения, господин десятник, – осторожно начал я. – А скажи, пожалуйста, откуда и с каких пор появилась эта автономная территория, и кто сейчас является главой этой самой военной администрации? Я просто отсутствовал в стране некоторое время и, видимо, пропустил какие-то новости.

Солдаты, будто невзначай рассредоточившиеся вокруг кареты, подобрались, услышав мои слова, десятник тоже подозрительно нахмурился:

– Ну что ж, можно и ответить, раз вежливо просишь. Цветтюхе и прилегающие земли объявлены автономной территорией месяц назад тысячником первого легиона ланом Трихе. Гражданскую власть представляет прежний мэр, но в условиях чрезвычайного положения верховная власть принадлежит военному совету под управлением лана Трихе. – Судя по скорости, с которой оттарабанил эту канцелярщину десятник, фразу он долго и упорно заучивал. А может, повторять приходилось часто. Все интереснее и интереснее.

– Еще раз прошу прощения, господин деся…

– Нет уж, хватит, – отмахнулся суровый собеседник. – Вы, уважаемый, на мои вопросы для начала ответьте. И первым делом – подорожную покажите.

– Нет у нас никакой подорожной, – я уже начал немного злиться, но держал себя в руках. – Говорю же, господин десятник, мы недавно вернулись в Артанию. С каких пор для передвижения по стране нужна подорожная?

Десятник и не подумал отвечать.

– Значит, нет подорожной. Вот что, выходите-ка из кареты, сколько вас там есть, да оружие сдайте. До выяснения.

Устраивать драку, не выяснив, что вообще происходит, не хотелось. Да и возможности, честно говоря, не было. Солдаты выглядели слишком напряженно, арбалеты на нас не наставляли, но взвели их, похоже, еще при нашем появлении, и теперь некоторые нервно поглаживали приклады. Чуть дернешься – будут стрелять.

Я не торопясь спустился на землю, отдал оружие. Из кареты тем временем выходили наемники и Инга с Мэгги. Увидев женщин, солдаты немного расслабились.

– Почему нас остановили, господа? – немного растерянно спросила актриса.

– Во всем разберемся, дамы. Пожалуйста, пройдите в помещение поста.

Помещением поста десятник назвал явно недавно выстроенное здание. На полноценное укрепление дом, от которого до сих пор пахло свежей древесиной, не тянул, но и взять его с наскоку не получилось бы. Толстые бревенчатые стены, бойницы расположены грамотно, так что и не вдруг подберешься по простреливаемому пространству. Такое впечатление, что загадочная автономия опасается если не полноценного нападения, то разбойничьих налетов – точно.

Первое впечатление, кстати, оказалось ложным – никакая это была не казарма. Точнее, помимо жилой части, предназначенной для проживания личного состава поста, там нашлось еще и помещение для содержания задержанных. И у меня возникло стойкое подозрение, что какое-то время нам придется провести в нем. Нас, собственно, туда и отвели в первую очередь.

– Уважаемые дамы, гхм, прошу прощения за временные неудобства, – извинился десятник. – Но правила есть правила.

Девушки спорить не стали, послушно расселись на лавках в камере. Перед нами с наемниками никто извиняться не стал, но мы все равно не возмущались. Меня, правда, запирать пока не стали – отвели в крохотную каморку, где усадили на табурет. Сам десятник расположился за столом, зажег несколько свечей, выложил перед собой лист бумаги и перо. Нужно было срочно прояснить ситуацию, иначе непонятно было, что отвечать на вопросы стражника. И нужно ли вообще что-то отвечать, или попытаться перебить весь десяток, пока не стало слишком поздно? Я успел заметить, как один из солдат ускакал куда-то в сторону Цветтюхе – явно доложить о происшествии. Скоро здесь станет больше народу, и тогда убраться может не получиться. Так что я решил попытаться еще раз расспросить солдата.

– Господин десятник, я не сопротивляюсь и не отказываюсь отвечать на вопросы. Однако я прошу все-таки прояснить для меня ситуацию, потому что действительно долгое время не был в Артании. Что за автономная территория? Что за чрезвычайное положение? Опять война? С кем?

Десятник пожевал губами в сомнениях, но отвечать так и не стал.

– Вот ты сначала, мил человек, ответь, а уж потом я тебе все проясню. А то сдается мне, ты не просто так сюда приехал, а на разведку, так ведь? Токмо что-то плохо тайная стража нынче работает. Даже карету поленились сменить. Вы там в столице думаете, что тут совсем идиоты сидят?

Я даже немного расслабился. Раз тайную стражу здесь не любят, значит, есть шанс, что все обойдется.

– Я не из тайной стражи Артании. Эта карета согресской тайной стражи, и я ее украл.

Собеседник уставился на меня, даже рот слегка приоткрыв от удивления, а потом оглушительно расхохотался.

– Украл? У согресской тайной стражи? Да тебе бы, мил человек, в цирке выступать! Нет, ну это надо же такое придумать! Ты меня совсем, что ли, за идиота держишь? – И, видя мое серьезное лицо, переспросил: – То есть это не шутка? Ты серьезно рассчитываешь, что я поверю в эту байку? Может, ты актер какой или принц?

– Не актер. А вот госпожа Инга Краус, которую вы заперли – она да, актриса. Известная. Слышал, может?

– Слышал, как не слышать, – важно покивал солдат. – Важные, смотрю, люди нашу глушь своим вниманием почтили. Ну а сам-то ты кто? Может, его покойное величество Грим?

– Лан Эрик Варден, – хмуро ответил я. Скрываться вроде уже незачем, так почему бы и не назваться собственным именем? То, что этого делать все-таки не стоило, я сообразил, получив знатную плюху.

– Не стоит своими дурацкими шутками пятнать имя достойного человека! За такое и получить можно! – спокойно пояснил свои действия десятник. – Эрика Вардена я лично не знал, но у нас есть люди из его тысячи, так что не вздумай такое еще где ляпнуть. Так легко не отделаешься. Они за своего тысячника и порвать могут, и будут правы.

Глава 28
Тревожные новости

В общем, договориться с десятником, который так и не представился, не удалось. Он просто отказывался верить в историю, которую я рассказывал, и даже то, что ее подтверждали остальные, не заставило солдата усомниться. На мою просьбу увидеть кого-нибудь из охотничьего легиона десятник и вовсе внимания не обратил:

– Это уж как тебе повезет. Но я бы на твоем месте не спешил с этим, если тебе жизнь еще мила. То люди суровые, церемониться не станут.

Опросив также других моих спутников, пограничник, кажется, немного засомневался, но все равно не поверил. Решил, должно быть, что мы банда особо злостных нарушителей границы новосозданной автономии, которые упорствуют в своей злонамеренности.

– Ладно, нет моих полномочий, чтобы с вами разбираться, господа нарушители, – подытожил он, приведя в камеру Рина, которого допрашивал последним. – Доклад я уже отправил, а там как начальство решит, так и будет. Но по нынешним временам особо на снисхождение не рассчитывайте. Дамы-то да, может, и обойдутся, а вот вы, рожи разбойничьи, готовьте шеи. – И оставил нас наконец-то в одиночестве.

– Ты это, командир, поясни, чего он такое про шеи говорил? – забеспокоился Бурундук. – Как-то мне не понравился его тон.

– Он уверен, что нас вешать будут, – мрачно пояснил я. – Но я ему не верю. Думаю, начальство его все же захочет для начала разобраться. Эх, мне бы кого-нибудь из тысячи встретить, все бы и прояснилось сразу.

– Или хотя бы кого-то, кто бывал в столичном театре, – добавила Инга. Со мной она до сих пор напрямую говорить отказывалась, но остальных не игнорировала. – Хотя для этой провинции оба события одинаково маловероятны.

Тем не менее нам повезло. Уже на следующий день мою слегка проголодавшуюся и с шикарным фингалом особу пытался задушить в объятиях Альберт Кестнер, бывший десятник охотничьей тысячи.

– Боги, лан Варден! Я уж и не чаял, что на этом свете встретимся! Вот счастье-то! Как же вы тут оказались, лан Варден? Вы знаете, что в Артании вы нынче самый разыскиваемый преступник? Как же вы добрались-то сюда? Ох, что я говорю! Да чтоб вы, да этим городским крысам себя изловить позволили! – каждая фраза сопровождалась очередной попыткой то ли раздавить мне ребра, то ли выдавить внутренности.

– Альберт! – прокряхтел я, – Я от твоей радости сейчас преставлюсь! Прекрати меня плющить!

– Виноват! – кричал Альберт, но плющить не прекращал. У меня ей-ей глаза из орбит лезли. Единственное, что заставляло меня терпеть это издевательство – это ошеломленная рожа десятника. До него, кажется, начало доходить, кому он начистил физиономию, и от этого вид у бедолаги был откровенно бледноватым.

Позже, когда восторги от встречи слегка поутихли, уже по пути в Цветтюхе, я слушал последние новости, которые с готовностью пересказывал десятник Кестнер:

– Беда творится, лан Варден, – качал головой старый товарищ. Мы ехали все в той же карете – теперь в сопровождении двух десятков бойцов, с которыми на пост прибыл Кестнер. – Эти, в Совете, с цепи сорвались. У нас теперь первородные – главные союзники и вообще братья. Мы с ними теперь в десны лобзаемся, и единственное, значит, препятствие, чтобы не жить мирно и радостно – это, значит, кучка ренегатов и военных преступников под управлением самых главных преступников – вас, лан Варден, и лана Беара. Которые, значит, оккупировали территорию союзного государства. Кеймур – это уже у них союзное государство! Мрази! Все кто мог либо к вам подались, либо вот – по другим легионам разбежались. В стране голод. Здесь, на границе, еще ничего, а в столице, говорят, последних котов уже доели, теперь на крыс с воронами охотятся. И это в конце лета! И ведь не скажешь, что неурожай какой. Кто крестьянством живет – те вроде с голода пухнуть не собираются. Только ярмарки в этом году запретили. А вместо ярмарок, командир, прошли государственные скупщики, весь урожай за бесценок скупили и увезли. Вроде как с целью борьбы с голодом. Только до городов так ничего и не доехало, а куда делось – неизвестно. – Альберт собрался было сплюнуть, но сообразив, что в карете так делать некрасиво, удержался.

– А глашатаи Совета знай вещают по площадям, что, мол, в том вина ренегатов, и стоит только их отловить, и эти, мать их, союзнички остроухие нас тут же провизией по самые брови засыплют. Сдается мне, лан Варден, вы первородных хорошо потрепали весной, иначе бы они так не забегали, правда? – Альберт от избытка чувств даже хлопнул ладонью по колену. – Эх, жаль, меня с вами не было! Про то, как вы на центральной площади столицы всю правду сказали, легенды ходят! За списки той речи нынче и повесить могут! Ну не здесь, понятно, не в Цветтюхе. Ну да что я, вы это все, должно быть, и сами знаете. Не зря же сюда прибыли!

– Подожди-ка Альберт, – насторожился я. – А зачем, по-твоему, я сюда прибыл?

– Как зачем? – удивился старый товарищ. – За помощью, знамо дело. В одиночку-то против Совета и первородных даже вы не справитесь. Так вы знайте – все, кто здесь есть из охотничьего легиона – с вами!

– Альберт, ты, возможно, удивишься, но последние месяцы я провел в Согресе. Были у меня там дела. И я совсем не в курсе последних новостей. В Кеймуре остался Беар, он сейчас там всем и управляет. Что значит «Совет и первородные вместе»?

Кестнер посмотрел на меня недоуменно и немного сочувственно:

– Ох, лан Варден. Совет спелся с первородными и сейчас собирает армию, чтобы вырезать этот самый Кеймур и всех, кто там есть. Всем в уши льют, что вы там, дескать, спелись с какими-то нелюдьми, которые еще хуже эльфов, и всякую другую ерунду врут. Первородные вроде как их не только пропустят через лес, но и поддержат со своей стороны. Они не выступили до сих пор только потому, что собирать, в общем-то, некого. У Артании почти не осталось армии. В бой пойдут те, кому не удастся от вербовщиков слинять. В эту новую армию вербуют даже женщин, – Альберт скривился и сплюнул на пол. – Кроме того, они смогли нанять полтысячи наемников где-то на юге – не потому, что не хватает денег, просто мало кто соглашается в этом участвовать. Ну и еще кучка идиотов, которые верят всему вранью, которое вещают с площадей, но таких совсем немного. И они не станут тянуть до того момента, когда выпадет снег. Начинать войну под осень глупо, но вы ведь знаете – в эльфийских лесах теплее. Они просто ждали, когда люди отчаются. Может, и уже выступили, до нас же новости не быстро доходят.

Обескураживающие вести. Мы вроде бы готовились к этому моменту, но мне все равно казалось, что все случится нескоро. Что Совет не успеет или перенесет его хотя бы на зиму – снега в Артании выпадает не так много, чтобы зимняя война стала невозможной.

– Я, когда о том, что вы объявились, узнал, уже месяц как здесь сидел, нос боялся высунуть, – продолжал разглагольствовать десятник. – Мамка у меня тут с сестрой, вот сюда и подался вместе с Гертом и Карлом, ну вы помните, из моей тройки. Им-то возвращаться не к кому было, вот мы всей компанией и подались из той клоаки. А потом лан Трихе сказал, что во всем этом участвовать не желает. Они с мэром Фогтом решили, что Совет им больше не указ, и до прояснения ситуации надо, значит, сидеть здесь. В общем, Цветтюхе теперь – автономная область. Ну а мы с ребятами подумали – чего без дела сидеть? Нас ведь со службы тоже того, Совет уволил. А так если подумать – присягу мы давали королю Гриму и тысячнику охотничьего легиона. Вам то есть. Ну и ни вы, ни его величество нас от службы не освобождали. Вот теперь мы все трое десятники. Прикомандированы к первому легиону. Вы не подумайте, лан Варден, теперь-то мы вернемся. Правда ведь? И знаете, лан Варден, я родных если что тоже в Кеймур перевезу. Когда победим.

– Альберт, дружище, ты мне сейчас столько новостей рассказал, что все это нужно еще осмыслить. Мы там, в Кеймуре, знаешь ли, не особо за новостями следим, а последние пару месяцев я и вовсе в Согресе был. Но для своих, конечно, всегда место найдется, – поспешил я добавить, видя, как вытягивается от обиды лицо товарища. – Просто не знаю, понравится ли тебе нынче в Кеймуре. Там тоже ведь не мед с сахаром.

– Ерунда, лан Варден. Главное, свои все и предателей нет. В такой компании и помереть не зазорно. Надоело, что вокруг непонятно кто – то ли враги, то ли предатели.

– Согласен, десятник, целиком и полностью. – Я все-таки решился и сказал: – Знаешь, Альберт, ты поговори с остальными нашими. Узнай, все ли думают так же, как ты. Раз такие дела, то помощь, может статься, мне действительно будет необходима. Только не надо пока кричать об этом на каждом углу, хорошо? Нужно все же узнать поточнее, что сейчас и как в Артании.

Мы еще долго обсуждали последние новости. Я делился рассказами о жизни в плену у эльфов, о племени орков и гоблинов, о страшных разумных ящерах, которых встретил после бегства из плена. Рассказал и о нашем последнем визите в эльфийский лес. Да так увлекся, что забыл о том, что слушателей в карете кроме Альберта еще полно. А те, гады такие, сидели тихо, боясь прервать нежданные откровения. Нельзя сказать, что раньше я ничего не рассказывал спутникам. После того как мы вернулись из Согреса, поддерживать особую секретность смысла не было, просто времени, да и желания травить байки не возникало. Говорна кое-что рассказывала, но без особых подробностей, а тут я вывалил всю историю. В общем, слушали меня внимательно, и когда я неожиданно выпал из воспоминаний, все, включая госпожу Краус, разочарованно вздохнули.

– Да уж, командир. Помотала тебя жизнь, – подытожил Рин, убедившись, что продолжение в ближайшее время не планируется. – Понятно теперь, где ты научился так лихо воевать.

– Не жалеете, что решили присоединиться? – хмыкнул я.

– Мы, лан Варден, в наемниках уже несколько лет, – серьезно ответил Тикль. – И под смертью ходить приходилось. В нашем ремесле ведь никогда не знаешь, когда тебя на тот свет наладят. Так что дело привычное. Платят неплохо, конечно, да только не одним золотом жизнь меряется. Кто я буду, когда меч держать не смогу? Бывший наемник, бездомный. Наемник – он ведь для каждого чужак, кроме такого же наемника. С тобой, если повезет, может, и большими людьми станем. Кто знает, как судьба повернется? Семьями обзаведемся. Я вот уже того, подумываю, – скосил он глаза на отчаянно смущавшуюся Маргарет. – Героем-то всяко быть лучше, чем простым солдатом удачи, так?