Читать книгу "Сын лекаря. Королевская кровь"

– Безусловно, – кивнул мэтр. – Если госпожа Краус не укрывает преступника, ей совершенно нечего бояться. Уж будьте уверены, мы об этом позаботимся.

Я рассыпался в благодарностях.

– Не за что, молодой человек, не за что. На территории Согреса госпожа Краус может чувствовать себя в полной безопасности. Политика – дело грязное, но невинные страдать не должны. Если вы по какой-то причине решите приостановить свой контракт с госпожой Краус, можете не переживать, что оставляете ее в опасности. Впрочем, что-то я заболтался. Нечасто удается так славно отдохнуть, как этим вечером, вот и расслабился. Но не буду вас больше утомлять стариковскими жалобами. Надеюсь вновь встретиться с вами, господин Тарен. Если же вы решите уехать – имейте в виду, в Согресе у вас есть друзья. Если вам или кому-нибудь из ваших друзей потребуется помощь – просто обратитесь в любое представительство тайной стражи. Где угодно.

Я еще раз поблагодарил мэтра Алкина, и он, наконец, откланялся. В гостиницу мы вернулись поздней ночью. Я старался не думать о состоявшейся беседе. Глава тайной полиции Согреса высказался прямо. Двойных толкований быть не может. Наша с Хамелеоном маскировка против этого лиса, конечно, не сработала. Не знаю, следили ли тайники за мной, или просто сопоставили факты, но для него явно не было секретом, кто именно ограбил господина Закса. Вполне возможно, они даже знают, что именно украли у бывшего магната. Но вмешиваться Согрес не станет. Согрес предлагает помощь. И, возможно, нам без этой помощи не обойтись. Вопрос только, что именно они за нее потребуют. Я пока был совершенно уверен только в одном – решать такие вопросы я не готов. Не только потому, что боюсь брать на себя ответственность, но и потому, что слишком мало разбираюсь в вопросе, чтобы договариваться. Определенно, мне нужно обсудить новости с товарищами. С Хамелеоном, с Беаром, с Кашишем и Квотаром. Особенно с орками – среди всех моих товарищей у них единственных есть хоть какой-то опыт государственных дел. Я вдруг понял, что ужасно скучаю по друзьям. Мне действительно не хватает их совета, поддержки. А еще я понял, что не буду дожидаться, пока гастроли госпожи Краус закончатся. Как бы там ни было, ей действительно будет гораздо безопаснее без меня. Если тайники Совета встанут на наш след… «Нет, определенно, нужно уходить сейчас, – решил я. – Инга, может быть, и решит, что ее бросили – пусть. Но ты-то, лан Варден, знаешь, что как порядочный человек должен прекратить использовать девушку!»

Глава 17
Бегство

Говорна была очень недовольна. Да что там говорить, Говорна была в ярости. Когда я сообщил шаманке, что мы уходим, она даже не стала отвечать по мысленной связи, а примчалась в мою комнату и устроила форменный скандал. То, что девчонка все-таки сдерживалась и не кричала в полный голос, ситуацию ничуть не улучшило. Змеиное шипение в исполнении миниатюрной гоблинши пугало, пожалуй, даже сильнее, чем вопли.

– Ты что, не понимаешь, что это гадко?! С друзьями так не поступают! Эрик, я всегда тебя поддерживаю, но сейчас ты ведешь себя как трус и урод! Ты представляешь, что она подумает, когда поймет, что мы сбежали? Мы, получается, воспользовались ею, прикрылись, и как взяли что нужно, тут же бросили? Эрик, я не буду в этом участвовать!

– Пусть думает, что хочет! Пусть считает трусом и уродом, – слова Говорны меня тоже задели, и я, не сдержавшись, зашипел в ответ. – Зато будет в безопасности. Говорна, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь? Из-за нас она уже участвовала в убийстве. Пусть она не поняла, что человека убила, но я же вижу, что ей все равно страшно! Мы с тобой к этому привыкли, так зачем приучать еще Ингу? Она актриса и певица. Она должна на сцене выступать и подарки принимать, а не по подворотням шариться. И знаешь, я тебя тоже не держу. Если не хочешь в этом участвовать – пожалуйста, оставайся тут. Так даже лучше будет.

«И мне спокойнее, и с Хамелеоном проще не разойтись, если мы с ним разминемся. Он, конечно, обещал, что сам нас найдет, но он-то рассчитывал, что мы с Ингой будем!» – добавил я про себя.

– Что, и меня хочешь оставить? Я, значит, тоже тебе мешаю? – еще сильнее взъярилась гоблинша. – Ну и духи предков тогда с тобой. Беги. Трус несчастный. Ты просто боишься, что она тебе понравится. Боишься, что забудешь свою Иштрилл. Но знай – порежут тебя опять, нас с Ингой уже рядом не будет. Сам будешь выкручиваться! Мой друг Эрик был лучше всех. Он всегда был готов защитить и помочь даже совсем чужим разумным, а ты – не он. Ты кто-то чужой, холодный и равнодушный. Посмотрим, далеко ли ты без нас доберешься!

Так мы и расстались. Говорить что-то еще после такой ссоры было бессмысленно. Любые мои слова звучали бы как оправдания, и потому о беседе с мэтром Алкиным я так и не упомянул. Оставаться на ночь в гостинице, как собирался изначально, тоже не стал – ушел сразу. Просто боялся, что остыну и начну искать примирения с гоблиншей, а там, возможно, потеряю запал и так и не решусь уйти.

Злость и обида на время приглушили слабость от ранения – за ночь я не только выбрался из Глеотина, но и ушел достаточно далеко по дороге на Флёфен. Я решил идти старым маршрутом. Просто потому, что знакомым маршрутом идти легче. Я не слишком хорошо представлял тот путь, который мы с Хамелеоном запланировали изначально, больше полагаясь в этом вопросе на знания актрисы. Конечно, у меня была карта, и основные точки маршрута я помнил наизусть, но ехать знакомыми местами было все-таки надежнее. И проще. Нужно меньше думать, а можно сосредоточиться на том, чтобы скакать как можно быстрее. Потому что стоило мне приостановиться, дать себе и лошади хоть немного отдыха, и в голову начинали лезть мысли и воспоминания. «Как она могла такое сказать! Боюсь забыть Иштрилл. Боюсь, что Инга мне понравится! Ничего подобного даже и близко нет! Мне вообще нет дела до Инги, я просто хочу ее обезопасить! Это кто еще кого бросил! Сама не захотела со мной ехать!»

В общем, мысли были несвязные и скакали с одного на другое, будто у пьяного. Я пытался подыскать контраргументы для уже закончившегося разговора с Говорной, тут же начинал оправдывать себя и обвинять сначала Говорну, Иштрилл, а потом и Хамелеона. В следующий момент я уже убеждал себя, как мне будет легко и свободно без кучи попутчиков, за которых нужно отвечать, от которых нужно скрывать свое настоящее лицо и следить за своими словами. И так по кругу, вырваться из которого было почти физически сложно. Утро я встретил полностью вымотанным, как физически, так и морально. На отдых остановился прямо у дороги, когда понял, что вот-вот свалюсь с лошади, да и сама лошадь вот-вот падет. Промелькнула вполне здравая мысль о том, что я теперь не должен спать, потому что больше некому мне исправить физиономию, но сил больше не было. К чертям! Физиономия старателя Тарена осточертела мне до крайности, да и зачем она вообще нужна теперь? Кто может узнать меня здесь, в центре Согреса? А ближе к границе я просто буду избегать встреч с людьми. Сил не хватило даже на то, чтобы обустроить себе хоть какую-нибудь стоянку. Я так и повалился спать в зарослях какого-то кустарника, только лошадь стреножил, чтобы не убрела куда-нибудь.

Сон, несмотря на дикую усталость, вышел тревожным. Кажется, меня вновь начало лихорадить – мне снились совершенно бредовые, но очень яркие сны, какие бывают только у больных и пьяных, проснулся я мокрым как мышь от пота и как будто ничуть не отдохнувшим. Впрочем, немудрено, проспал я не более трех часов и был разбужен мелким, до крайности унылым дождиком.

Обтерев лицо влажной от росы травой, я отправился искать лошадь, которая ухитрилась куда-то уйти, несмотря на обмотанные ремешками ноги. Строптивое четвероногое нашлось далеко не сразу. Лошадь ухитрилась убрести куда-то в поля, да еще начала пастись на чьем-то поле. Владелец поля – крайне сварливая тетка внушительных размеров, похоже, специально не отгоняла «грабительницу». Ждала, пока появится хозяин, чтобы потребовать компенсации. Я не стал ни спорить, ни торговаться, отдал всю запрошенную сумму, хотя ее хватило бы на то, чтобы скупить весь урожай. И все равно мне пришлось выслушать о себе и о Ромашке много хорошего. И без того отвратительное настроение после этого происшествия стремилось к абсолютному нулю, тетку хотелось закопать на том же поле, но я пересилил себя и молча вернулся к дороге. Пора было продолжать путь.

День прошел как в тумане. Я периодически засыпал прямо в седле, то и дело рискуя свалиться под копыта лошади. Очнувшись, понукал едва переставляющую ноги скотину, а потом все повторялось снова. В результате на ночлег остановился задолго до заката. Решил дать себе немного отдыха и согреться. Меня по-прежнему била крупная дрожь, попытки самолечения никакого прока не несли. Казалось, будто магия мне отказала. Я вполне отдавал себе отчет, что с моими способностями все в порядке, просто для того, чтобы их эффективно использовать, нужно хорошенько сосредоточиться, а этого-то как раз я сделать не мог. Отдых был необходим, иначе я рисковал заработать воспаление легких и загнуться, даже не добравшись до Артании.

Остановился я в каком-то мелком селе. Я так и не узнал его названия – то ли его не было отродясь, то ли забылось за ненадобностью. Да и зачем оно нужно для десятка домов, раскиданных вокруг неглубокого озера, скорее болотца. По пути в столицу мы проехали это место не останавливаясь, и теперь я даже не был уверен, что найду здесь ночлег. «Если здесь нет трактира или постоялого двора, придется проситься к кому-то на постой», – мрачно подумал я. Мне страшно не хотелось ни с кем договариваться, ведь для этого нужно было, по крайней мере, состроить приветливую физиономию – совсем не тот подвиг, на который я был сейчас способен. Да и вообще, хотелось свести общение с людьми к минимуму. Однако мне повезло – один из домов оказался трактиром. Над входом даже нашлась вывеска с лаконичным и непритязательным названием «У озера».

Бросив у коновязи очумевшую от плохого обращения лошадь, я зашел в трактир. От аппетитных запахов с кухни меня чуть не вывернуло. Сил хватило только на то, чтобы не шатаясь дойти до стойки и потребовать комнату. Трактирщик, завидев редкого клиента, обрадовался, начал перечислять услуги, которые предлагает его заведение – начиная от ужина и бадьи с водой в номере и заканчивая «массажом».

– Простите, уважаемый, я очень устал с дороги. Мне нужна комната на ночь, и позаботьтесь, пожалуйста, о моей лошади.

Такая бесцеремонность, кажется, здорово обескуражила владельца заведения – видимо, нечасто его перебивают на середине отрепетированной речи. Возмущаться он не стал, но и цена за комнату оказалась чуть не вдвое выше, чем обычно. Мне было наплевать.

Заперев за собой дверь комнаты, я с трудом заставил себя раздеться, после чего повалился на кровать и потерял сознание. Очнувшись, долго не мог сообразить, где нахожусь. Темнота вокруг стояла кромешная. Я на ощупь нашел окно и распахнул ставни – в комнату ворвался свежий воздух с мелкими брызгами дождевых капель, приятно охладил горящую кожу.

«Ничего-ничего, – убеждал я себя. – Теперь будет полегче. Ты ведь отдохнул, лан Варден. Сейчас полечишься. Хороший плотный завтрак утром – и будешь как огурчик». Собственные мысли звучали слишком неуверенно. В глубине души я прекрасно сознавал, что болею гораздо сильнее, чем хотелось бы думать. Напрасно я сбежал так рано. Говорна была права, когда говорила, что я еще не готов к таким нагрузкам. А может, она была права и во всем остальном. Что мне стоило хорошенько подумать, прежде чем срываться с места? Кто сказал, что мэтр Алкин был со мной полностью откровенен? Нет, скорее всего, он сказал правду. Я не находил ни одной причины, по которой ему нужно было мне врать. Да и во всем, что касается Закса, я и без тайника пришел к тем же выводам. То, что меня будут искать, сомнений нет. Вот только кто сказал, что заподозрят Ингу Краус? Я сам себя в этом убедил, и мэтр Алкин будто специально добавил своих аргументов к этой моей уверенности. Ему зачем-то нужно было, чтобы я поскорее убрался из города, вот только зачем? Мысли путались. Мне казалось, я уже знаю ответ, просто никак не могу на нем сосредоточиться.

Бросив бесполезные попытки, я попытался сконцентрироваться на лечении. Дело шло ужасно туго. Я снова, как когда был жив отец, не мог определить, получается ли у меня что-нибудь, или я бестолково лежу на кровати, теша себя пустыми фантазиями. «Очистить разум», как учил меня Квотар, никак не получалось, я то и дело срывался на посторонние мысли, а в конце концов и вовсе заснул.

Когда я открыл глаза, мутное, подернутое облаками солнце уже подслеповато заглядывало в окно. Вставать не хотелось мучительно, все тело болело, однако жар, кажется, спал. Не знаю уж, послужило ли причиной мое лечение, или дело было в том, что я немного отлежался в тепле. Однако до полного выздоровления было еще далеко.

Я решил не спешить с отъездом. Конечно, не настолько, чтобы остаться еще на один день, но уж позволить себе завтрак я считал необходимым. Правда, пищу пришлось вталкивать в себя через «не могу». Куриного бульона в трактире не нашлось, пришлось довольствоваться овсянкой, густо заправленной свиным жиром. Сомнительной ценности блюдо для ослабленного болезнью организма, но ничего другого не нашлось. Повар при составлении меню рассчитывал на усталых путников, которым предстоит долгая дорога, а не на доходяг вроде меня. Болеешь – сиди дома.

Именно поэтому я обратил внимание на странного посетителя таверны. Путник прошел мимо, проводив меня очень внимательным взглядом – я этот взгляд запомнил, даже несмотря на равнодушие, вызванное крайней усталостью и плохим самочувствием. Очень уж непонятен был интерес этого господина. Да и сам он, по некотором размышлении, показался мне довольно примечательным. Во-первых, он явно давно в пути – слишком усталый и запыленный вид был у путешественника. Значит, скакал всю ночь. Дальнейшее его поведение вызывало еще больше вопросов. Некоторое время мужчина о чем-то беседовал с трактирщиком, но явно не о том, какие блюда он предпочитает, потому что после завершения разговора развернулся и вышел из обеденной залы, уже не глядя по сторонам. Для того, кто целую ночь трясся в седле, довольно необычно. Впрочем, я не стал задумываться об этих странностях – на досужие размышления просто не было сил. Так, отметил краем сознания и отмахнулся от непонятного. Меня ждала дорога. Расплатившись за завтрак и вновь не обратив внимания на задумчивый взгляд владельца таверны, я отправился в путь. Я так и забыл бы об этом случае, если бы не дальнейшие события.

Целый день я двигался относительно спокойно, если не считать то и дело накатывающих приступов дурноты, с которыми я даже не боролся. Просто останавливался и пережидал плохое самочувствие, пытаясь одновременно заниматься самолечением. Без особого результата. В результате я проехал даже меньше, чем необходимо, и на ночь пришлось вновь останавливаться в чистом поле, благо дождь уже закончился.

На ночевку в этот раз я останавливался по всем правилам. У меня хватило соображения загодя начать подыскивать удобное место, так что, заметив чуть в стороне небольшой перелесок, я поспешил свернуть с дороги – незачем ночевать под открытым небом, если можно хоть немного обезопасить себя от капризов погоды и случайных взглядов. Пришлось, правда, слегка потоптать ржаное поле, окружавшее рощу, но я понадеялся, что большого ущерба владельцам не нанесу – много ли посевов вытопчет одинокая лошадь? Жаль только, что любой проезжающий по дороге может заметить следы, прекрасно отпечатавшиеся на влажной после дождя почве. Об этом я тоже горевал недолго, потому что погони не ждал, а случайные путешественники вряд ли станут пристально вглядываться в обочины. Да даже если и станут – что с того?

Тем не менее стоянку я обустраивал по всем правилам. Укрытие себе нашел на самом краю рощи, возле большой кучи валежника, видимо образовавшейся после вырубки очередного куска леса. Бревна хозяйственные крестьяне нашли куда приспособить, а вот ветви никому не понадобились – нехватки в топливе местный народ явно не испытывал. Ну а мне как раз удобно – не нужно самому заботиться о дровах. Эта же куча послужила отличным укрытием для костра, чтобы не было видно со стороны дороги, да и укрытие из веток я себе кое-как построил. Неказистый получился шалаш, но даже так лучше, чем под открытым небом, тем более что тучи, закрывшие горизонт, никуда не исчезли, и я опасался, что дождь все еще может возобновиться. Там же, в роще, нашелся чистый родник, так что ни я, ни Ромашка не мучились жаждой. В общем, ночь я провел в относительном комфорте. Жаль только, не полностью. Проснуться пришлось где-то через час после полуночи.

Сначала тревожно заржала Ромашка. Лошади вообще животные не самые тихие и спят чутко, то и дело всхрапывая, переступая и фыркая. Такие звуки я уже научился фильтровать, не обращать на них внимания. Но в этот раз что-то в поведении животины заставило меня проснуться. Лежа на спине, я вглядывался в переплетение ветвей неказистого шалаша. Бесполезное занятие – ночь выдалась темная, через покрывало туч не пробивался даже лунный свет. Прислушиваясь к звукам ночного леса, я чуть было не задремал снова. В шалаше было даже слишком уютно, сон накатывал волнами, и я уже почти сдался, когда услышал уханье филина. Вполне привычный для ночного леса звук, и услышь я такое еще парой часов ранее, непременно бы обманулся, вот только за время лесной войны я неплохо изучил повадки ночных животных. Дело в том, что филины, как и прочие виды сов, вопреки общему мнению, очень редко охотятся ночью. Эти птицы предпочитают сумерки и выходят на охоту либо сразу после заката, либо незадолго до рассвета, когда ночная темень отступает. Более того, если ночь выдалась темная, период активности пернатых охотников становится даже короче. Ночное зрение у них, конечно, отличное, куда там эльфам, но все равно для охоты требуется хоть какой-то минимальный источник света. Нынешняя ночь же выдалась особенно темной – в такое время совы тоже предпочитают спать. А значит, никакой филин сейчас не ухал, пытаясь спугнуть затаившуюся мышь. Нет тут никакого филина – это просто знак. Кто-то бродит по перелеску. Сонливость ушла как после обливания холодной водой. Из палатки я выбирался медленно и осторожно, чтобы не дай боги не хрустнуть веткой или еще каким-нибудь резким движением выдать свое присутствие. На открытом месте слышно стало чуть лучше, и теперь я отчетливо различал нехарактерные для леса звуки. Отзвуки тяжелого дыхания, осторожные шаги. Теперь можно было не сомневаться – по лесу кто-то ходит. Не один. Причем ходят достаточно целеустремленно. Ищут кого-то.

Глава 18
Схватка

Какого-то плана на случай нападения у меня не было. Я просто не ожидал, что кто-то станет меня искать так рано. Впрочем, особой паники тоже не было. Ранние гости были еще далеко – у меня хватило опыта, чтобы определить это на слух. Можно было уйти незамеченным, но только пешком. Пришлось бы оставить лошадь, а делать этого не хотелось – так я разом потеряю мобильность. Да и хотелось выяснить, кто это заявился, по мою ли душу, или, может, это случайные путники… Впрочем, в последнее не верилось. Места вокруг не слишком оживленные, да и в перелесок, давший мне приют, уже как минимум сезон никто не заходил, судя по следам. В общем, нужно было все выяснить здесь и сейчас, и потому я не стал далеко уходить. Просто убрался чуть в сторону от стоянки и забрался на дуб с удобной развилкой всего в трех метрах от земли. Пришлось, правда, здорово попотеть, взбираясь по стволу – сказывалось удручающее физическое состояние. Я даже пожалел, что выбрал такое место для укрытия. Как бы не оказалось, что я сам загоняю себя в угол. Если гостей окажется слишком много, могут возникнуть проблемы.

Однако паниковать я не стал. Позиция у меня достаточно выгодная. Устроившись поудобнее в ветвях, я успокоил дыхание и затих – сейчас главным было не раскашляться на весь лес, разом уничтожив свое преимущество.

Ждать пришлось недолго – всего около часа. Вновь повторилось уханье филина, а потом у входа в мое логово появились люди. Сначала один, укрытый в темно-серого цвета плащ, соткался из темноты всего в паре десятков метров. И двигался он вполне профессионально. Кто другой, не воевавший с эльфами, не заметил бы человека до последнего. Потом появились еще трое – они пытались окружить стоянку.

Ничего у них не вышло, конечно – я не зря выбрал эту кучу валежника для ночевки. Подобраться незаметно можно было только с одной стороны. Там, где я очистил проход. С других направлений пришлось ломиться бы прямо через сухие и ужасно трескучие ветки, которых к тому же было достаточно много для того, чтобы это упражнение не показалось любопытному слишком простым. Но это было очевидно только для того, кто осмотрел ближайшие окрестности при свете дня. Среди нападавших таких не нашлось, так что я имел шикарную возможность вдоволь понаблюдать за попытками неизвестных перебраться через преграду. Выглядело даже забавно, если отвлечься от того факта, что эти клоуны пришли меня убивать или как минимум брать в плен.

Наверное, еще полчаса эти господа пытались пробраться к шалашу. Уверен, им казалось, что они ведут себя достаточно тихо. Что с того, что периодически раздается треск веток? Что с того, что лошадь уже с ума сходит от беспокойства? Не знаю, возможно, сильно пьяный человек действительно не обратил бы внимания на все эти перемещения, но и только. Любой другой уже давно как минимум вылез из шалаша посмотреть, что за медведь бродит вокруг.

Наконец, до нападавших дошло, что рассвет уже приближается, а они все еще не приблизились к цели. Мой проход был обнаружен и признан проходимым – господа гуськом проследовали к стоянке. Я в этот момент остро пожалел, что не поставил хоть какую-нибудь нехитрую ловушку. «Ну что мне стоило хоть ямку завалящую выкопать на входе в убежище?! Даже без гвоздей на дне, – тем более что у меня их и нет, – все равно был бы толк!» Сейчас бы тот, что впереди, свалился, суета бы поднялась… Я порадовался веселой злости, которая сменила, наконец, уныние и чувство вины. Именно в таком настроении и стоит драться.

Все четверо уже прошли через оставленный проход, бестолково собравшись вокруг шалаша. Дальше можно не ждать, более удобного случая может не представиться. Наведя самострел на последнего из гостей, я мягко потянул крючок. Люди, конечно. Не эльфы. Но рука у меня не дрогнула – это не я пришел ночью, тайком.

Чем мне нравится самострел – стреляет почти бесшумно. Даже тише, чем лук – ни тебе щелчка тетивы, ни свиста летящей стрелы. А вот удар свинцового снаряда по черепу жертвы не услышать в ночной тишине было невозможно. Трое оставшихся нападавших развернулись мгновенно, успели увидеть, как тело их товарища падает на лесную подстилку. А вот отреагировать правильно смог только один – бросился к выходу. Именно он и свалился следующим, получив в шею стрелку из духовой трубки. Успел пробежать всего несколько шагов, чем здорово облегчил мне задачу – моя вторая жертва свалилась прямо в проходе, перекрыв его своим телом. Перепрыгнуть, конечно, недолго, но все равно это время. Именно то время, которого мне не хватало, чтобы гарантированно уложить оставшихся татей. На перезарядку трубки и самострела времени не было, так что пришлось использовать метательные ножи. То ли оттого, что бросал я их из неудобного положения, то ли навык успел растерять, но успешным был только один бросок. Второй нападавший получил рукоятью в грудь, что только придало ему прыти. Больше ножей у меня не было, пришлось швырять кинжал в спину убегавшему противнику. Несмотря на опасения, в этот раз мне сопутствовала удача – я попал в шею. Ночной гость по инерции пробежал еще несколько шагов, споткнулся о тело усыпленного приятеля, после чего, наконец, свалился и затих.

Я не спешил покидать свой насест. Нужно было сначала убедиться, что поблизости не осталось незамеченных врагов. Просидев минут пятнадцать и не дождавшись какой-то реакции со стороны гипотетических коллег нападавших, я спрыгнул с дуба. Слишком долго ждать тоже нельзя. Светает уже, скоро на дороге – совсем недалеко от рощи – появятся путники. Шуметь будет уже нельзя. Да и действия сонного зелья надолго не хватит, так что стоило поспешить и хорошенько обездвижить пленника. Мне очень хотелось знать, что за гости ко мне заявились и что им было нужно. Хотя я догадывался, конечно.

Подозрения подтвердились полностью. Рощицу прочесывали не просто так, и не простые разбойники – коллеги тех ребят, у которых я увел королевскую кровь. И искали меня целенаправленно. Пленник так и не сказал ничего полезного – все, что мне удалось узнать, я выяснил, слушая его проклятия и ругань. Собственно, все самое главное было понятно и так. По акценту, по одежде, по манере двигаться. Мои соотечественники искали именно меня. Уверен, то, что у госпожи Краус стало на одного охранника меньше, заметили. Не могли не заметить – шпионы Артании уж наверняка следили за соотечественницей. Хоть краем глаза. А уж связать ограбление Закса и внезапный отъезд непонятно откуда взявшегося охранника смог бы и ребенок. Осталось только найти того, кто так грубо вмешался в планы тайной полиции Артании. В этом тоже не было особых сложностей – не так уж много у меня возможных маршрутов. Разослать по паре гонцов по возможным направлениям да расспросить трактирщиков – вот и весь секрет. Я даже догадался, что одного из таких гонцов видел, когда завтракал накануне. Вот и объяснение его странному поведению – шпик просто не ожидал найти меня так скоро и чуть растерялся. А потом поспешил вернуться к начальству и сообщить о результатах. Уверен, происходи все на родине, меня бы уже взяли, а здесь у них слишком мало сил. Эта четверка, должно быть, все, что они смогли наскрести так быстро. Чтобы убедиться в своих выводах, я даже продемонстрировал пленнику склянку с кровью. Его реакция была однозначна – давно мне не доводилось наблюдать такой смеси злости и разочарования.

Я мог бы постараться узнать больше. Хотя бы количество сил тайников, где находятся офицеры, послали ли гонца в Артанию, чтобы доложить об обстоятельствах неудачи. Но я не стал тратить на это время. Если честно, я просто не смог устроить полноценный допрос. Да, за последнее время я совершил много такого, чего никогда бы не сделал Эрик Варден. Я грабил и убивал людей, нападал первым и готов был поступать так и в дальнейшем. Но пытки… Нет, я все еще не мог перебороть себя. Как и убить беспомощного. Было бы нечестно говорить, что я не пытался. После окончания разговора несколько минут стоял над бессознательным телом пленника с ножом, пытаясь убедить себя совершить одно простое действие. Короткое движение рукой, совсем небольшое усилие, и одной проблемой у меня станет меньше. И ведь я только что убил трех его товарищей. Да, было мерзко, но я справился!

Не смог. Костеря себя на чем свет стоит, я незатейливо вырубил пленника, понадежнее перевязал потерявшего сознание тайника, поглубже затолкал ему кляп и со всей возможной скоростью убрался из рощи. Лошадь вел в поводу – несчастная животина так разнервничалась от вида покойников и запаха крови, что я не решился ехать верхом. Именно попытки успокоить строптивую четвероногую даму спасли мне жизнь.

Как только мы вышли из-под защиты деревьев, Ромашка вдруг решила, что дальше ей не по пути с таким беспокойным хозяином. Увидев простор, животинка резко дернула головой и скакнула куда-то в сторону, надеясь вырвать поводья у меня из рук. Я к таким выкрутасам от, казалось, уже успокоившейся скотины был не готов. Поводья я держал крепко, а вот на ногах держался не очень, так что протащился несколько метров, чуть не пропахав лицом землю. Однако у меня даже мысли не возникло обругать лошадь – в тот самый момент, когда поводья в моих руках натянулись, я услышал резкий свист возле самого уха. Очень знакомый свист – кто-то по мне только что стрелял. И промазал.

Я даже не сразу осознал, что произошло. А когда понял, вдруг очень сильно испугался. Пожалуй, впервые за долгое время случилось так, что я был совсем не готов к опасности. Просто не ожидал. И это очень плохо, это значит, что я непозволительно расслабился. Уступил своему плохому самочувствию. Потому что на самом деле было очень логично предположить, что не все нападавшие обезврежены. Кто-то ведь должен был остаться с лошадьми – не пешком же меня догоняли!

Впрочем, я не позволил испугу перерасти в панику. Выпустив поводья, я уже самостоятельно откатился – теперь в противоположную сторону. По моему опыту, стрелок – если он один! – как раз должен был успеть приготовиться к новому выстрелу. Новой стрелы не было. Я мысленно чертыхнулся. Привык, что мне противостоят лучники, вот и действовал на автомате. Среди моих противников лучников нет, а арбалет, даже самый совершенный, перезаряжается гораздо дольше. Значит, у меня есть еще секунд десять, не больше. Как назло, я еще не успел добраться до пашни. На опушке же трава не слишком высока и не станет препятствием для стрелка. То, что я из стоячей мишени превратился в лежачую, вряд ли осложнит жизнь стрелку – он явно совсем недалеко.

Быстро встать из положения лежа и так-то непросто, а уж для такого доходяги, как я, все еще сложнее. Но когда альтернатива – быть пришпиленным к земле, как булавкой, человек способен и не на такие подвиги. Оттолкнувшись всеми конечностями, я рванул в сторону леса, молясь всем богам, чтобы мои суматошные подсчеты оказались верны. На то, чтобы распрямиться и набрать хорошую скорость, времени не было. Да и не нужно было распрямляться – зачем облегчать работу стрелку? Так и переставлял ноги в полусогнутом состоянии. Мне и пробежать-то нужно было всего ничего – метров двадцать пять до первых деревьев.

А потом мне снова повезло. Я его увидел. Стрелок выступил прямо навстречу, из-за дерева. Нас разделяло всего десять метров. Удивительно, как четко работает мозг в такие моменты. Замечаешь каждое движение, каждый нюанс. Время будто останавливается. Мне потребовалось совсем небольшое усилие, чтобы остановить его полностью – как раз в тот момент, когда арбалетчик уже нажал на спуск. Долго удерживать себя в таком состоянии я не стал. Берег силы. По моим субъективным ощущениям прошла всего секунда, и ее хватило, чтобы сориентироваться. Я напряг все мышцы. Так сильно, что, кажется, начал менять свое направление еще в этом состоянии замороженного времени. И когда оно вновь скакнуло вперед, я уже почти ушел с траектории движения болта.