Читать книгу "Сын лекаря. Королевская кровь"

И лица озарялись радостью. Некоторые пытались всучить солдатам припасы. Солдаты отказывались – сами, без понуканий. Цветтюхе достатком не блистал, но теперь, в сравнении с Кловером, было ясно – там еще ничего, жить можно. Жители Кловера голодали. Может быть, настоящего голода, такого, когда приходится молоть молодую кору с деревьев, еще и не было, но до него уже было недалеко. Я с ужасом думал, как страна переживет зиму, если такое творится? Осень! Самое сытое время года, а люди голодают. Именно в этот момент я окончательно прочувствовал – Совету не нужны люди. Твари, устроившие переворот, не собираются останавливаться на достигнутом. Они уже не надеются остаться у власти, просто выжимают последние соки. Может, когда убивали короля Грима, члены Совета хотели просто сохранить свои состояния или даже поправить потерянное ранее, после чего убраться из погибающей страны. Но теперь они вошли во вкус и не уйдут до тех пор, пока здесь будет хоть что-то, чем можно поживиться.

И при всей нищете и безысходности, граждане Кловера встречали моих ребят как родных. Если бы не приказ разместиться компактно, парней растащили бы по домам еще до того, как мы добрались до центральной площади. Я заранее предупредил, что сильно разбредаться нам нельзя – мы здесь не на зимние квартиры останавливаемся, а так, проездом. А еще я вдруг сообразил, что это может стать проблемой. Видел, какими глазами смотрят солдаты на худых, голодных детей. Как бы не раздали всю провизию! Пришлось закатывать телеги в донжон города и выставлять охрану. Не от жителей – от своих же солдат. Сволочью я себя чувствовал первостатейной, хоть и понимал – иначе нельзя. Неизвестно, когда нам удастся пополнить запасы, а воевать голодный солдат не может.

Прием у мэра Даниэля Бэша вышел очень… домашним. Стол от яств не ломился, но все-таки семья мэра не испытывала нужды. Пшенная каша, печеная курица, тушеные овощи, сыр и изысканное вино. Последнее, должно быть, осталось от старых запасов. Господин Бэш не забыл упомянуть, что угощение готовила лично его супруга, госпожа Ангела. Никогда бы не подумал, что столь чопорная дама, как госпожа Ангела, может так замечательно готовить. Выглядела она под стать своему супругу – такая же высокая, сухая. Идеальная осанка и вычурная прическа только дополняли образ стареющей светской львицы. Представить эту даму возле печи, да еще за готовкой таких простых блюд было решительно невозможно. И при этом угощение было действительно вкусным! Я никогда не брезговал простой крестьянской едой, но ее нельзя назвать изысканной. Тот, кто готовил эти блюда, перевернул мои представления о возможном. Даже пшенка распространяла вокруг себя дразнящий, поражающий воображение аромат, да и вкус казался необычным.

– Гадаете, не обманывает ли вас мой дражайший супруг? – чуть улыбнувшись, спросила госпожа Ангела. – Не смущайтесь, юноша, я знаю, что не произвожу впечатления хорошей поварихи. Однако в юности мне довелось попутешествовать с труппой бродячих артистов; мы имели успех. И помимо прочего, я неплохо управлялась с задачей кормить всю труппу.

– О боги, Ангела Леман? – оживилась вдруг Инга. – Знаменитая Ангела Леман?

– Да, в девичестве я носила такую фамилию, – степенно ответила женщина. – Приятно, что молодое поколение не забывает старую гвардию. Ну а как вы оказались в столь неподходящей компании для звезды сцены, Инга?

– Нынче довольно опасно путешествовать одной, – ответила Инга. – Лан Варден согласился предоставить мне свою защиту. Я возвращаюсь из Согреса, где давала несколько концертов.

– И судя по тому, что вы не захотели там остаться, вы все еще надеетесь, что наша несчастная страна может выжить. Не думаю, что кому-то здесь сейчас может быть интересна духовная пища. Агенты Совета вывезли все, что смогли найти, люди думают только о том, где бы найти кусок хлеба на завтра. Искусство вряд ли способно надолго притупить телесный голод.

– Кстати, не знаете ли, зачем им потребовалось столько продовольствия? – я не слишком вежливо перевел тему. – Неужели на продажу?

– Ну, официально Совет создает запасы на случай тяжелой зимы. Таким способом они предотвращают спекуляцию.

– Полагаете, на самом деле это не так? Насколько я слышал, они прекратили попытки вывозить продовольствие за границу после того, как несколько больших караванов были разграблены, несмотря на большую охрану.

– Нет, этого больше не делают. За границу теперь идут другие караваны. Например, по бросовым ценам была скуплена продукция нашей гильдии гончаров. Причем половину суммы заплатили долговыми расписками с печатью Совета, которые не стоят ровным счетом ничего, – ответил господин Бэш таким тоном, будто с трудом сдерживал ругательства. – Все для населения Артании, конечно. Обещали на вырученные деньги закупить зерно и рыбу в Южном Стомине, но что-то у них не вышло. Пропали деньги, вот ведь незадача. Зато с армией, что отправилась покорять Кеймур, отправился просто неприлично огромный обоз. У всех, кто это наблюдал, создалось впечатление, что эти две тысячи человек намерены сидеть под стенами непокорного города по меньшей мере пару лет. Ну или, возможно, они собираются оказать помощь нашим замечательным длинноухим союзникам.

Теперь уже мне нестерпимо захотелось выругаться. Господин Бэш практически прямым текстом заявил, что отобранное у населения продадут первородным. А что, отличный план. Если он удастся, Кеймур перестанет существовать зимой. После этого уже ничто не помешает господам из Совета продавать выживших жителей на удобрения для мэллорнов.

– Ничего, – протянул я сквозь зубы. – Мы еще посмотрим, кому достанется это продовольствие.

– Надеемся на это, лан Варден, – вновь вступила в разговор госпожа Ангела. – Мы слышали, вы неплохо устроились в Кеймуре? Даже дали бой первородным? Об этом шепчутся в каждом трактире, но Совет все отрицает. Даже официальное опровержение выпустили, в котором написали, что это был просто разбойничий налет, в ходе которого пострадали только невинные эльфийские дети и женщины. Его зачитывали на всех площадях в тех городах, которые до сих пор остаются под властью Совета.

– Мои люди не воевали с женщинами и детьми, – чуть более резко, чем хотелось бы, ответил я. – Но мы действительно провели рейд по их селениям и уничтожили большие запасы взрывчатого зелья, с помощью которого они ломали стены наших городов. А потом мы дали бой их армии. Так что здесь моя совесть чиста.

– Уверена, что так, – кивнула женщина. – Вы не похожи на труса и бездельника, в которых всего за год превратились некоторые бравые военные. Уселись на окраинах и не желают нос высунуть за стены без приказа законного короля, которого убили по их же попустительству. Впрочем, вы ведь тоже больше заботитесь о своих людях, а на остальных жителей Артании сил пока не хватает? – грустно улыбнулась Ангела. Забавно, похоже, она разбирается в ситуации не хуже своего супруга. Что-то мне подсказывает, что он часто интересуется ее мнением перед принятием важных государственных решений. Впрочем, с умной женщиной и посоветоваться не грех.

– Действительно, сил у нас немного, – согласился я, отпив из бокала. – Однако я полагаю, вскоре сюда подойдет первая тысяча во главе с ланом Трихе. Он тоже решил, что Совет окончательно дискредитировал себя и больше не может управлять страной.

– Это хорошая новость, – судя по виду господина Бэша, он не был уверен в своих словах. – Но не станет ли лекарство хуже болезни? Насколько я помню, у лана Трихе есть некоторые расхождения с Петером Мортоном и с тремя веселыми вдовами графа Ортена в том, кто именно должен в результате занять трон. Боюсь, узнав о его выступлении, эти господа могут выдвинуть свои армии ему навстречу. Как бы центральная часть страны совсем не вымерла после этих выяснений!

– А если мы найдем законного короля? – мрачно поинтересовался я.

– А у вас есть такой на примете? – взгляд госпожи Ангелы стал острым и внимательным.

– У его величества Грима был сын, – ответил я. – Незаконнорожденный, к сожалению. Есть надежда, что он еще жив и его можно найти.

– Вот только доказать их родство будет совсем непросто, – задумчиво протянул господин Даниэль. – Тело короля было сожжено, а дворец разграблен…

– С этим как раз проблем возникнуть не должно, – признался я. – Мне удалось найти образец его крови. Запечатанный королевской печатью, так что подделка исключена.

– О, – кивнула госпожа Ангела. – Кажется, теперь я понимаю. Помнится, кто-то рассказывал, что магнат Закс, большой любитель редкостей, решил переселиться в Согрес. А вы большой молодец! Как и вы, госпожа Краус. Браво!

Ну, что я говорил! Госпожа Ангела Бэш – та еще умница. Мгновенно сообразила, откуда ветер дует. Даже господин Даниэль сначала недоуменно смотрел на супругу, и только через несколько секунд у него в глазах появилось понимание.

– Хм… Позвольте поинтересоваться, – осторожно спросил градоначальник, – нет ли у вас также каких-нибудь подвижек и в поисках самого наследника?

– У меня нет, – покаянно склонил голову я. – Но, возможно, один мой друг смог что-то узнать. Мы с ним довольно долго не имели связи, но в ближайшее время я надеюсь узнать новости.

Очень необычно было видеть, как на суровых и немного мрачных лицах появляется надежда.

– Ваше появление здесь – уже отличная новость, – признался господин Даниэль. – А сведения, которые вы сообщили – и вовсе бесценны. Скажите, лан Варден, не будете ли вы возражать, если кое-что из поведанного вами я передам некоторым своим знакомым? Например, тот же Петер Мортон, думаю, не станет настаивать на своем очень сомнительном праве на трон, если узнает о законном наследнике. Наоборот, возможно, он прекратит наконец политику изоляции Восточного Ростена и окажет хоть какую-то помощь центральным областям. Я также знаю еще несколько лидеров, которых известие о законном наследнике заставит начать действовать в интересах страны, а не своих собственных, как сейчас. А вот трем сестрицам лучше пока не знать о наследнике. Насколько мне известно, эти дамы твердо уверены, что именно они должны управлять Артанией, и какой-то бастард их не остановит. Скорее уж они попытаются его уничтожить, пока маленький.

– Не спешите, господин Бэш, – я поторопился притушить неожиданный энтузиазм мэра. – Я рассказал вам о наследнике для того, чтобы вы не считали меня еще одним претендентом на трон. Как раз вопрос, кто именно будет во главе Артании, меня сейчас интересует меньше всего, и уж точно я не предлагаю собственную кандидатуру. Говорят, в столице почти нет войск, но я не верю, что она осталась совсем беззащитна. Отсюда всего два дня пути до столицы, кто знает, не придется ли здесь задержаться моим солдатам или солдатам лана Трихе. Возможно, нам потребуется база для войск – в любом случае мне не хотелось бы, чтобы вы искали какую-то корысть в моих действиях. Все, что мне нужно – это обезопасить мой дом от первородных и нечистых на руку властителей. Однако пока я не знаю даже, жив ли до сих пор наследник. Вы ведь не думаете, что его искал только мой друг? Не стоит делиться сведениями, за которые потом нас могут назвать лжецами. Давайте для начала убедимся в их правдивости сами.

– Вы еще молоды лан Варден, – покачал головой господин Даниэль. – И оттого категоричны. Иногда лучше поторопиться и объявить об успехах еще до того, как они на самом деле достигнуты. Впрочем, может, вы и правы. Воля ваша. Однако прошу вас, не затягивайте с этим. Вовремя сказанное слово подчас важнее тысячи мечей.

Мне захотелось съязвить на это неуместное мудрствование. Не только мне, впрочем. Скептическими взглядами мэра наградила и Инга, и его собственная супруга – то есть все, кто слышал разговор, отчего он немного смутился.

– Кхм, ну, в общем, думаю, вы и так это прекрасно сознаете, молодой человек, – скомканно закончил мэр.

Глава 33
Объяснения

Больше серьезных разговоров на приеме не было. На ночлег всех гостей разместили здесь же, в доме мэра. Празднующие разбредались постепенно. Я еще задержался немного за неспешной беседой с кем-то из почтенных жителей города, удостоившихся приглашения. Быть в центре внимания мне не очень нравилось, но уйти, как того бы хотелось, было неловко, так что приходилось терпеть славословия, в результате спать я отправился далеко за полночь.

А потом мне пришлось почувствовать себя крайне неловко. Потому что комната, к которой меня проводили, оказалась уже обитаема – когда я вошел в спальню, увидел изумленно взирающую на меня госпожу Краус.

– Кхм, – кашлянул я после небольшой паузы. – Похоже, у хозяев создалось неправильное впечатление о нас. Я сейчас все объясню. Надеюсь, у них найдется отдельное помещение для меня.

– Не стоит, лан Варден, – усмехнулась Инга. – Здесь, как видите, достаточно места для двоих. Даже диван есть. А уж стесняться после столь долгого совместного путешествия нам с вами нечего. Или вам неприятно, что о нас думают как о паре?

– Нет, что вы, – сказал я и вдруг сообразил, что, действительно, меня эта мысль не беспокоит.

– Очень странно, – хмыкнула девушка. – Вы, кажется, сейчас вполне искренни, притом все ваше прежнее поведение говорило об обратном. Что-то изменилось?

Я начал сильно жалеть, что не ушел из комнаты сразу, как собирался.

– Мне никогда не было неприятно ваше общество, – только и сказал я.

– В таком случае удивительно, как настойчиво вы стремились от него избавиться. Даже сбежали.

– Я уже давно понял, что это была ошибка. – Продолжать подпирать плечом косяк двери показалось глупым, и я прошел к дивану. Инга не изменила позы, так и продолжала сидеть на кровати, так что теперь я видел только ее опущенные плечи и взлохмаченные волосы. Девушка до моего прихода готовилась ко сну. – Мой побег не только не обезопасил вас, но и принес множество проблем.

– Вы вообще очень рациональны, как я заметила. – Вздохнула девушка. – Скажите, вы не устаете быть таким правильным? А еще интересно, у вас остались какие-нибудь чувства, кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы? Чувствуете ли вы сожаление, когда убиваете? А радость, когда видите друзей? Знаете, я как-то по-другому вас представляла раньше. Только скажите честно, лан Варден. Герой проигранной войны, что так и не сдался. Убийца, сохранивший верность мертвому королю и обманутому народу. – Последние слова она произнесла нараспев, будто строчки из баллады.

– Честно? – я не знал, что сказать, и потому начал говорить правду. – Наверное, какие-то чувства остались, но их забивает страх. Да, госпожа Инга, перед вами первостатейный трус. Я боюсь всего. Боюсь, что моих друзей убьют. Боюсь не оправдать доверия тех, за кого отвечаю. Тысяча людей, орков и гоблинов, которые поселились в разоренном городе, окруженном первородными. А теперь еще те, кто ждет моей помощи здесь. Боюсь, что если я не буду достаточно хладнокровен и жесток, все эти разумные лишатся дома или умрут, неважно, от ран или от голода. Боюсь, что одной юной и прекрасной актрисе придется хлебнуть грязи просто потому, что она находится рядом. Уже пришлось. И да, еще боюсь, что перестану чувствовать сожаление, когда убиваю.

– И вы, значит, решили меня от этой грязи оградить? – Инга, похоже, уже распалилась и не очень слушала мои объяснения, обращая внимание только на то, что ее интересовало. – Хотите сказать, что бросили меня в Глеотине из благородных побуждений?

– Не было никаких благородных побуждений, – я машинально покачал головой, забыв о том, что Инга мой жест не увидит. – Только страх и немного злости. Ну и еще моя глупость.

– Чем же я вас так разозлила? – в голосе госпожи Краус появился слабый интерес.

– Сам не очень понимаю. Наверное, мне было неприятно изображать слугу и передавать вам подарки от блистательных господ. Я же говорю, глупость.

Инга вдруг повернулась ко мне и уставилась так, будто видит в первый раз:

– О боги, лан Варден? Вот уж не подумала бы, что ваше самолюбие так легко задеть! Блестящий герой вдруг оказался не в центре внимания, обиделся и решил тихо уйти, чтобы страдать в одиночестве? Поразительно! И что, этот красивый жест стоил того, чтобы оставить нас с Говорной в чужой стране, да еще под подозрением в воровстве? Стоило это того безобразного скандала, который устроил на концерте господин Закс, обвинив меня в ограблении его дома?

Вот, оказывается, что тогда произошло в Глеотине. До сих пор даже Говорна так и не рассказала – хотя я неоднократно спрашивал. Видимо, сцена вышла действительно безобразная, и вспоминать о ней было неприятно.

– Однако у вас довольно много поклонников, всегда готовых вас защитить. – Я понимал, что не стоит этого говорить, но уже не мог остановиться.

– О да, – согласилась девушка. – В поклонниках нет недостатка. Любой из них готов осыпать меня золотом или защитить от всех врагов – нужно только провести с ними ночь. Возможно, кто-то из них после этого даже действительно воплотит в жизнь свои обещания. Если об этом не узнают их жены, конечно. Знаете, лан Варден, нам пора спать. Действительно, жаль, что нас поселили в одной комнате, но менять что-то уже поздно. Хозяева, должно быть, спят. Диван в вашем распоряжении.

Странное ощущение от разговора. Я был одновременно зол и пристыжен. Уместившись на узком диване, постарался уснуть, но ничего не вышло. Мысли о неприятной беседе не желали отпускать. Даже когда я пытался переключиться на предстоящую встречу с Хамелеоном, ничего не выходило. К середине ночи Инга, наконец, заснула – я заметил по изменившемуся дыханию. До этого она не спала, хоть и лежала тихо. Дыхание стало глубоким и размеренным. Я тоже начал было засыпать, но не успел. Сон у девушки постепенно становился все беспокойнее. Дыхание участилось, она начала постанывать так, будто видит что-то страшное, Инга начала метаться в кровати, даже говорила что-то невнятное. Еще во время путешествия, когда мы всей компанией ночевали в карете, я замечал, что сон у госпожи Краус беспокойный, но сейчас, в спокойной обстановке, она заснула глубже, и кошмары, похоже, навалились с новой силой.

Инга никогда не делилась своими переживаниями со мной, и я не слышал, чтобы она жаловалась подругам, но, очевидно, что-то ее гнетет. Плюнув на приличия, я подошел к кровати, осторожно коснулся ее плеча. Инга с криком проснулась, уставилась на меня бешеными глазами, пытаясь одновременно отползти подальше.

– Тихо, тихо, – прошептал я. – Не нужно бояться, здесь безопасно. Это просто кошмар.

– А… да, кошмар. Просто кошмар, – пробормотала девушка, а потом вдруг вцепилась кулачками мне в сорочку и уткнулась лицом в плечо.

– Каждую ночь, – она всхлипнула. – Каждую ночь одно и то же. Тот тайный стражник из Глеотина, в которого я бросила нож. Идет за мной, медленно. А я не могу убежать. А теперь еще те, из Цветтюхе. Просто идут. Я не могу двигаться, а они идут, все ближе и ближе. – Девушку трясло крупной дрожью, я чувствовал, как намокает рубашка на плече.

– Спать боюсь, – всхлипывала Инга. – Они будто ждут меня в темноте, только глаза закрою.

Я аккуратно устроился на краю постели, покрепче обняв актрису.

– Не бойся. Никто за тобой не придет, а если придут, я их прогоню. Да и не могут они прийти, потому что не ты виновата в их смерти. Спи. – Я аккуратно уложил напарницу, осторожно погладил по голове. Хотел встать, но она только сильнее ухватилась за мою рубаху и, кажется, приготовилась снова разрыдаться. Тогда я улегся рядом, устроился так, чтобы Инге было удобно улечься мне на плечо. Она с готовностью обхватила меня руками, уткнулась носом мне в шею и всего через пару минут уснула. Я лежал, боясь пошевелиться и чувствуя теплое дыхание на коже, а потом тоже уснул.

Наверное, мне тоже было спокойно и уютно, потому что спал я очень крепко, а проснувшись, не сразу вспомнил, где я и как оказался в такой ситуации. А когда сообразил, пришел в ужас, потому что обнаружил, что лежу на боку, крепко обнимая Ингу, которая плотно прижимается ко мне спиной и не только. И мой организм на это реагирует вполне адекватным, но абсолютно неприличным образом. Более того, длинная ночная рубашка девушки каким-то образом задралась так высоко, что прикрывала теперь только грудь. Тихонько, стараясь не дышать и двигаться как можно медленнее, я попытался отстраниться.

– Что, опять сбежите, лан Варден? – Вопрос застал меня врасплох, я замер, не зная, что ответить.

– Нет, я это… кхм… – я попытался было подыскать какие-то оправдания. А потом подумал – какого черта? Я ведь тоже не железный! – и осторожно опустил руку обратно, коснувшись пальцами ее живота и ожидая, что она вот-вот меня остановит. Не остановила. Только прошептала тихонько:

– Будь, пожалуйста, аккуратным, хорошо? Я немного боюсь.

А потом был нежный, восхитительный, мучительный и тревожный водоворот, из которого не хотелось выныривать и который длился бесконечно. Но все-таки закончился. Инга слушала мое дыхание, лежа у меня на груди. Ее ресницы щекотали мне кожу. Было совершенно не стыдно. И не страшно – в последнее время я все время чего-то боялся, а теперь вдруг понял, что не боюсь больше ничего.

– Жалеешь?

– Нет. Если ты не жалеешь.

– Я об этом мечтала с тех пор, как Хамелеон рассказывал о твоих похождениях. Он сам тогда думал, что ты погиб при взятии Элтеграба или убит первородными в плену. А я мечтала, что ты вернешься и когда-нибудь я увижу тебя вживую. Представляла себе твое лицо, фантазировала, как мы встречаемся на каком-нибудь приеме, или ты приходишь на мое представление, а потом даришь мне цветы. Мне никогда не дарили просто цветы. Всегда с маленькими такими записочками, в которых предлагали встретиться. Иногда записки были сложены в крохотные коробочки, в которых лежали драгоценности. Я мечтала, что ты мне подаришь просто цветы.

– Прости.

– За что?

– За то, что до сих пор не подарил тебе цветов. Мне хотелось, но в тот раз я изображал охранника. А потом мне стало казаться, что мои цветы затеряются среди других. Тех, которые с записками и драгоценностями.

– Дурак. Не нужны мне никакие цветы. Мне нужно, чтобы ты не уходил. Я, кажется, теперь могу спокойно спать, только когда ты рядом.

– Обещаю, что не стану больше уходить.

– Слово благородного лана должно быть крепче камня. Даже если тебе покажется, что без тебя мне будет лучше?

– Даже в этом случае. По своей воле я не уйду. – «Я уже ушел один раз, оставив ту, что была мне дороже жизни, в безопасности. Больше я такой ошибки не совершу», – вслух этого я говорить не стал. И обещание давал серьезно.

– Я запомню, – сказала Инга. А потом неожиданно добавила: – Надо простыню забрать, а то перед хозяевами неудобно. Пусть лучше думают, что мы воры.

* * *

В поход отправились после полудня – раньше собрать солдат не удалось. Ожидаемо парни раздали весь припас, что был у них с собой. Я даже оправданий слушать не стал, объяснив смущенно опускающим глаза солдатам, что все было сделано совершенно правильно. Уж от такого количества провизии, истраченного на благотворительность, мы не обеднеем.

Двигались ускоренным маршем. Нашлись в Кловере лошади, чтобы сменить уставших за время похода, так что обоз уже не так тормозил продвижение. Да и меньше стало тех телег – запасы закономерно уменьшались. Пока не критично, но тенденция неприятная. Пополнить в центральной части страны их неоткуда. К тому же разведку я отправлял теперь только по ходу движения, ограничившись небольшими боковыми дозорами, только чтобы не прозевать случайного нападения, буде такое случится. В результате скорость отряда значительно увеличилась. Не настолько, чтобы успеть в Альтиг за день, но на ночлег остановились всего в часе пути от городка. Лагерь разбивали уже в темноте – в тот день мы остановились гораздо позже, чем обычно. Как бы мне ни хотелось, вести людей ночью я так и не решился. Кто знает, как нас встретят? Могут принять как дорогих гостей, как это вышло в Кловере, а могут встретить копьями и стрелами. Отправлять в бой бойцов прямо с марша, да против противника неизвестной численности – слишком дорогая цена для удовлетворения собственного любопытства.

Тем не менее успокоиться я так и не мог. Всего час пути! И в любом случае требуется предварительная разведка. Днем было бы проще – всего-то и нужно, что обрядить пару троек в крестьянскую одежду да отправить в город, как мы сделали в Кловере. Ночью не так – времена сейчас неспокойные, ворота на ночь закрываются. Даже если в город ворвется какая-нибудь разросшаяся банда, ущерб выйдет значительным.

Изначально я так и планировал. Отправить несколько троек рано утром, чтобы к тому времени, как основной отряд двинется в путь, хотя бы часть ребят уже вернулась. Хороший план, и я придерживался его до того момента, как ко мне подошел Альберт:

– Тебе тоже не спокойно, командир?

– Ерунда, – отмахнулся я. – Просто нервничаю перед встречей с Хамелеоном. Ты же знаешь, зачем мы идем в Альтиг?

– Я не о том, тысячник, – покачал головой командир охотников. – Пустовато на дороге, заметил? Ни одного встречного за весь день. Сейчас, конечно, мало кто по дорогам движется, но в ту сторону шел народ, двух путников обогнали за день, и даже телега одна была. А навстречу – никого. Тревожно мне.

– Вот что, отправляй пять троек прямо сейчас, – решился я. – Пусть дорогу до города проверят. Только до городских стен. Не нужно пробираться внутрь. И найди кого-нибудь, кто знает эти места. Обычно за городскими стенами есть какие-нибудь трактиры для тех, кто не успел в город до заката. Нужно, чтобы кто-нибудь аккуратно узнал, чем дышит город.

– Сейчас сделаю, тысячник! – обрадовался Альберт.

Разведчики вернулись через пару часов. Выяснилось, сотник напрасно искал местных уроженцев. Никаких трактиров возле городских стен больше нет. Город осажден.

– Солдат не слишком много, всего сотни четыре, – докладывал Ульрик – командир одной из троек. – И еще столько же крестьян. Им даже копий не выдали – они сколачивают лестницы и щиты, заготавливают землю для насыпи. Близко к стенам мы не смогли подобраться, но похоже, защитников совсем немного, так что они смогут взять город даже такими силами. Да там и город-то, тысяча жителей. Считай село большое, даже стена деревянная. Возьмут они город. Хотя солдаты у них – одно название. Я к одним подошел, у костра посидел. Вино пьют! Даже не насторожились, что чужой кто-то подошел! – Парень презрительно фыркнул. – В нашем отряде такого не водилось, это уж точно. Штурм вроде как с рассветом начаться должен. Торопятся они. Про нас знают, потому и торопятся. Только не ждут так быстро. Там один пьяница до этого в карауле стоял возле командирского шатра, так он слышал, что нас, дескать, в Кловере задержат. Тамошнему мэру, дескать, велели нас со всем почтением принять и все силы положить, чтобы мы там застряли на неделю.

Я смачно выругался, не удержался. Ну, господин Бэш, хитрец! Чтоб ему икалось! Мне ведь показалось странным, что нас так радушно приняли! И прием этот. Наверняка, если бы я не рассказал про наследника, мэр выполнил бы указания Совета. Вина у них в подвалах было много – мог ведь и распорядиться, чтобы моих людей угостили хорошенько. Все начальство на приеме, проследить некому. Не знаю, как парни из охотничьей тысячи, а вот остальные могли и повестись. Мне б даже и возразить нечего было – господин Даниэль мог сказать, что просто позаботился о моих людях и не хотел ничего плохого! Однако даже после того, как он перешел на мою сторону, о приказании Совета так и не рассказал. Сволочь. Ясно теперь, почему он так упирал в беседе на «вовремя сказанное слово».

Я так рассвирепел, что даже забыл отчитать Ульрика за излишнюю инициативу. Если бы вояки в осаждающем лагере оказались чуть более бдительными, парня могли захватить, и тогда наше приближение для них не стало бы сюрпризом. Впрочем, победителей ведь не судят? Сведения, которые принес командир тройки, очень ценны. Осталось только разобраться, как ими лучше воспользоваться.

Мы с Альбертом, Тиклем и сотниками обоих отрядов собрались в штабе, которым служила карета. Я не боялся помешать отдыху подруг – и Говорна, и Инга с Маргарет как проснулись после возвращения разведчиков, так больше и не засыпали.

– Да чего тут думать, командир! – горячился Тикль. – Надо поднимать армию. Ударим им в спины, как только они пойдут на штурм. У нас вон какие бравые ребята, а там отребье одно, да крестьяне, которые вообще воевать не станут – разбегутся, как только почувствуют, что стало горячо. Да мы их одним наскоком раздавим.

Остальные кивали, полностью согласные с позицией лана Арно. Обведя всех взглядом и убедившись, что других предложений не будет, я осторожно спросил:

– Ребята, как вы думаете, много сейчас войск в столице? Я к тому, что нам в любом случае нужно будет ее брать. Только сейчас нас там не ждут, а если мы разобьем тех, под Альтигом – будут готовы.

– Хочешь пойти сразу на столицу? – удивился Тикль. – А как же… Ну, не знаю, тот мужик, с которым мы должны встретиться? Я так понимаю, Альтиг не просто так штурмуют. Наверное, как раз из-за этого вашего Хамелеона. Что-то им от него нужно. Уж не знаю, как так получилось, но разумно ли оставлять все как есть?

– Я и не собираюсь оставлять все как есть. Я предлагаю разделиться. Ребята из охотничьей тысячи – мастера бить в спину, будем честными. Мы с первородными только так и воевали. Да, их всего двести человек, но, думаю, там они справятся. А вот в штурме городов у охотников опыта никакого. Как ты считаешь, Тикль, сможешь взять с твоими бойцами столицу Артании?

Тикль глянул на меня удивленно, а потом оглушительно расхохотался:

– Командир, я тебя люблю! Вот честно! Ты полный извращенец, но я тебя все равно люблю!

В общем, против никто не был. Все понимали, что наш план – это авантюра. Если окажется, что в столице есть хоть сколько-нибудь серьезный гарнизон, мы можем потерять людей напрасно. Да и отбивать Альтиг двумястами бойцами против четырехсот плюс еще столько же ополчения – очень рискованная идея, но если все получится, многих проблем и опасностей удастся избежать.