Читать книгу "Синтонимы. Больно быть с тем, кто…"

29

Первые два дня прошли незаметно.

Миссис и мистер Красс уехали по своим делам, Рика осталась дома и ждала репетитора. Женщина-модельер помогала ей изучать историю моды, формировать вкус, умение сочетать цвета и рассказывала все-все, что было связано с миром моды.

Ангела с Рейденом выехали за город, чтобы освежиться. После признаний, раскрытия правды перед родителями и принятия себя они, на удивление, не изменились. Совсем. Никто не заметил изменений в их отношениях. Но сами ребята зачастую ловили себя на мысли: они не понимают, что делать со своей любовью. Она ведь должна к чему-то привести? Или они, как и большинство подростков в их возрасте, расстанутся уже через месяц из-за какой-нибудь ерунды? Это волновало обоих. Они боялись, что повторят ошибки своих сверстников.

Водитель провозил их мимо до боли знакомых зданий, домов, кафешек. В городе все осталось по-прежнему, и оттого паре казалось, что они снова вернулись в тяжелые летние времена.

После недолгой прогулки Ангела и Рейден вернулись домой. Им открыла Рика. Она отошла в сторону и, с улыбкой оглядев брата и его парня, и таинственно сказала:

– Вы вовремя. Тут к вам пришли.

Парни оглянулись. Кто мог к ним приехать?

Они прошли в гостиную, Рика – вслед за ними, скрестив руки на груди, но довольная тем, что Ангела с Рейденом вместе. Она еще давно заподозрила это, но свои мысли ни разу не озвучивала вслух. Ее предположения лишь иногда могли проскользнуть в шутках.

На диванах с бархатной бежевой обивкой сидели Марвел и Мелани. При виде обеих Ангела потерял дар речи. Они явились как гром среди ясного неба. Особенно удивительно было видеть здесь Мелани. После последней встречи Ангела не рассчитывал увидеть ее вновь так скоро. Они с интересом, но без улыбок разглядывали Рейдена и Ангелу, словно оценивали, подходят они друг другу или нет. Марвел знала о чувствах Ангелы к Рейдену, но Мелани… Эрар переживал, что бабушка сейчас своей синтонимовской силой определит, быть им долго вместе или нет. Но она лишь с хитринкой улыбнулась и сказала:

– Здравствуйте, Ангела, Рейден.

– Так неожиданно вас здесь видеть, – признался Ангела.

– Здравствуйте. – Рейден чуть не поклонился родственникам своего парня. Под взглядами женщин он нервничал даже больше самого Ангелы.

– Смотрю, вы идеально сошлись, – протянула Мелани нараспев.

– Только не говори мне, что ты этого ожидала. – Ангела с Рейденом сели за диванчик напротив и тут же пожалели, что не сели за соседний.

– Ну, я бы так не сказала. – Мелани взяла со стеклянного столика чашку чая и сделала глоток. – Вы смотритесь вместе идеально, стоит признать.

Ангела почувствовал, как жар охватывает его от кончиков ушей до пальцев ног. Рейден разделял его чувство. Он даже не знал, как реагировать на такие слова: поблагодарить или промолчать. Он решил не рисковать и выбрал второе.

– Как ты отдохнула? – обратился Ангела к Марвел.

– Как обычно. Впрочем, ничего интересного.

«Ну да, конечно. Что может удивить женщину, прожившую тысячу лет и повидавшую все?»

Ангела хлопнул по коленям, не зная, что еще сказать. Неожиданное появление родственников притупило его сообразительность. Тогда он решил спросить напрямую:

– Вы ведь не стали бы появляться вместе просто так?

Марвел и Мелани переглянулись. Внешне они ничем друг от друга не отличались, и можно было принять их за сестер. Мелани, как решил Рейден, даже выглядела моложе своей дочери Марвел. Во взглядах женщин на долю секунды отразилось напряжение.

– Боюсь, Ангела, нам придется поговорить об этом наедине, – сказала Марвел и мягко посмотрела на Рейдена.

Тот кивнул, посмотрел на Ангелу, ожидая его реакции, а затем вышел из гостиной.

– Марвел мне все рассказала, – начала Мелани. – О том незнакомце, который влез в твою жизнь.

Ангела опустил плечи. Он надеялся, что хоть теперь мама и бабушка прояснят ситуацию и не станут прерывать разговор на полуслове.

– Как ты знаешь, тот, кто показывался тебе, – мой муж…

Ангела заметил холодок в голосе Мелани. Она сжала кулаки и сидела, как принцесса: прямая осанка, высоко поднятая голова, беспристрастный взгляд. Ангела понял, что, вероятно, его бабушка с дедушкой разошлись на не очень положительной ноте.

– Мы с твоей мамой знали, что однажды этот день настанет.

– Он сказал, что больше мы не встретимся.

– Ты с ним вряд ли уже встретишься, а вот твои… Кхм… – Она приложила кулак к губам, явно сдерживаясь. Это означало лишь то, что еще одна тайна так и останется неразгаданной.

– Тогда зачем он появился именно сейчас? Он что-то говорил о плохой судьбе, которая настигла меня, если бы он не вмешался. Откуда он это знает?

Мелани перевела взгляд на Марвел, чтобы та продолжила разговор:

– Он предвидел это. Скорее, ему помогли.

– Кто помог? Кто мой дедушка? Вы можете нормально рассказать? – Ангела уже начинал немного вскипать.

– Помнишь, мы изучали четыре признанные стихии? – спросила Марвел. – Четыре девушки, четыре олицетворения стихий.

– Да, помню… – На самом деле, Ангела помнил плохо, ведь часто прогуливал, но что-то по этой теме отложилось в его голове.

– Как я уже рассказывала тебе раньше, мне пришлось убрать некоторые темы…

– Только не говори мне, что мой дедушка – это какая-то шестая стихия, – с сарказмом сказал Ангела.

– Ах, если бы, – выдохнула Мелани.

– Помимо стихий существуют еще времена и королевства равновесия…

На этой фразе Ангела перестал соображать окончательно. Он захлопал глазами, как бы говоря: «Что за бред? Времена? Королевства равновесия?»

По недоуменному взгляду сына Марвел поняла, что объяснять ей придется как можно проще:

– Когда-то давно существовало четыре времени: Прошлое, Настоящее, Будущее и Межвремье. Самым необычным из них было Межвремье. В нем было больше человеческого, но он всегда ненавидел людей. В его вселенной существовали Лес Мерцаний и четыре королевства равновесия. Настоящее решил забрать Лес Мерцаний себе. Межвремье уступил. Настоящее решил забрать себе и четыре королевства равновесия, состоявших из Королевств Мудрости, Любви, Радости и Храбрости. Тогда Будущее уговорила его не делать этого, объяснив тем, что королевства равновесия будет ждать крах и спрятать их будет сложно. Так Лес Мерцаний и оказался здесь. А Межвремье… Межвремье, он же Ариан – твой дедушка и мой бывший муж.

Ангелу словно закатали в свинец. Он не мог ни шелохнуться, ни вытянуть из себя хоть слово. Услышанное казалось невероятным. Он вдруг осознал, что не знал и десятой части того, что на самом деле творилось в его мире. Он думал, вся «сказка» ограничивается Лесом Мерцаний и стихиями, но оказалось, что на фоне времен это лишь детский лепет, раз представитель времени может решать судьбу стихий. И это был его дедушка. Не человек, а воплощение времени.

– Я… Я не ожидал такого, – проговорил наконец Ангела. – Я совсем не ожидал подобного.

– Мы понимаем, ты в замешательстве, но ты должен знать, как все устроено, – кивнула Мелани. – Мы не хотим, чтобы ты вновь ввязывался в это.

– А есть во что ввязываться? – оживленно спросил Ангела.

– О, да, – усмехнулась Мелани. – Но этим займешься уже не ты, а…

Марвел, сузив глаза, посмотрела на свою маму, и та замолчала.

«Все-таки они что-то недоговаривают», – подумал Ангела.

Эрар вспомнил их с дедушкой беседу в машине. Он упомянул Троя. Сказал, что тот мог выжить, если бы умер Ангела. Не могло случиться так, чтобы выжили оба. Эту судьбу нельзя было изменить.

Даже спустя столько месяцев Ангела чувствовал вину за его смерть. Ради чего он умер? Чтобы спасти человека, которого любил, но перед которым не мог раскрыться? В воспоминаниях Ангелы промелькнули знакомство, их недолгое сотрудничество, искорки дружбы, затем любви, которые Ангела не сразу распознал.

– Он сказал, что Трой мог выжить, – с горечью пробормотал Ангела.

Марвел вздохнула, словно чувствовала тяжесть на сердце сына и его вину.

– Ангела…

Она встала и пересела на диван рядом с ним. Она обвила его спину рукой и прижала к себе. Марвел знала Троя с детства. Видела, каким озорным мальчиком, тянущимся к жизни, он рос. Она сама до сих пор не могла поверить, что его больше нет. Просто не верилось, что такой человек, как он, в итоге оказался мягкосердечным и способным любить кого-то больше себя.

– Он умер героем, – проговорила Марвел. – Я обещаю тебе, его не забудут. Его поступок увековечат в истории мира стихий.

Ангела закивал. Горло больно сжималось, не давая ему произнести ни слова.

– Он умер героем, – повторила Мелани тверже. – Именно поэтому ты можешь увидеть его еще раз.

Ангела и Марвел одновременно подняли на нее удивленный взгляд.

– Как? Разве это можно сделать?

Мелани встала, взглянула на наручные часы, поправила ремень джинсов, расправила белую рубашку и с веселой улыбкой произнесла:

– Мы в Сноудонии, недалеко от Леса Мерцаний, да и время у нас есть. Собирайся, Ангела. Пора отпустить вину за смерть Троя.

30

Ангела уже бывал в Лесу Мерцаний пару раз, но не для того чтобы попить чай с печеньками. Каждый раз решался вопрос жизни и смерти, если не его, то друзей.

Он отвык от паранормальностей в своей жизни и даже немного удивился, когда воды озера Мерген расступились, явив проход вниз. Они спустились, и плиты над ними сомкнулись, погружая во тьму. Впереди виднелся свет, сменявшийся с голубого на фиолетовый и наоборот. От холода тело Ангелы покрывалось мурашками, и он сжался.

Они вышли в лес. Здесь совсем ничего не изменилось: те же светящиеся деревья, те же цветы странных форм, тот же светящийся голубым мох и трава, которая, казалось, тянулась к тем, кто проходил по ней. Ангела боялся на нее наступать, поскольку знал, что она живая. В этом лесу все было живым.

– О, неожиданно увидеть вас здесь вместе.

Из-за деревьев вышла Кастилия в черном бархатном платье с орнаментами, вышитыми серебряными нитками. В свете леса казалось, что узоры светятся. Ее черные волосы все той же пышной копной лежали на узких бледных плечах. И она, как и раньше, чем-то напоминала Ангеле женскую версию Рейдена.

– Вы зашли на чай? – с улыбкой на лице спросила она, не отводя взгляда от Мелани.

Ангела помнил, что между сестрами когда-то давно произошел разлад, но так и не знал, в чем именно было дело. Если судить по тому, что Мелани без проблем привела его в Лес Мерцаний, зная, что встретит сестер, то они уже могли и помириться.

– Если бы, Кастилия, – приветливо ответила Мелани. – Нам нужно на поле героев.

Из своих предыдущих вылазок сюда Ангела знал лишь то, что здесь есть пещера Эха, где можно поговорить с самим Лесом Мерцаний, и есть рвы, вокруг которых образовываются маленькие озерца, и в них можно найти их слезы, с помощью которых определяется стихия. Знал, что одна из светящихся троп ведет к замку сестер-стихий. Но о поле героев еще не слышал ни разу.

– Хорошо, – согласилась Кастилия. – Если вы решите зайти к нам в замок перед уходом, мы будем рады.

Мелани кивнула, махнула Марвел и Ангеле и повела их глубже в лес.

– Поле героев? – спросил Эрар, переводя взгляд с мамы на бабушку.

– Там покоятся души людей, умерших героями, – пояснила Мелани.

– И много там душ?

– Меньше, чем ты сейчас думаешь.

Ангела представлял себе поле, в котором некуда ступить из-за количества этих душ, но бабушка прочитала его мысли, и Ангела не сразу это понял. Он взглянул на нее исподлобья. Кто знает, какие еще его мысли она может прочесть?

И все же, даже находясь в Лесу Мерцаний и понимая, что он вот-вот встретит Троя, Ангела не мог в это поверить. Это было невозможно. Нельзя просто так встретить того, о чьей смерти ты жалел и кого бы хотел вернуть. Сердце Ангелы разрывалось от тоски и осознания, что еще год назад Трой был жив. Он был совсем другим человеком. Семнадцатилетний парень со светло-русыми волосами, глазами болотного цвета, которые всегда казались окружающим неприятными. Всем, но только не Ангеле. Он считал Троя красивым с самого начала, вспоминал его хитрую улыбку и понимал, что, если бы Трой раскрыл свои чувства до того, как Ангела осознал свою любовь к Рейдену, он был с Троем. И что-то подсказывало Эрару, что вряд ли они расстались бы из-за пустяка. Трой просто не отпустил бы его.

Каждый шаг по светящейся тропе давался Ангеле с трудом. Ноги дрожали, подкашивались, на него давила невидимая сила, заставлявшая остановиться. Остановить это все.

Не нужно видеть Троя. Не нужно, пожалуйста.

И в то же время Ангела хотел этого, потому что скучал. Вряд ли он смог бы прикоснуться к его душе, но поговорить, почувствовать на себе его взгляд, в котором все еще будут жить давние чувства… Все это сводило Ангелу с ума.

Он боялся, что, увидев Троя, потеряет сознание – не от вида мертвеца, а от волнения вновь находиться рядом с ним.

Трой не должен узнать, что теперь Ангела с Рейденом. Это его уничтожит. Уничтожит их обоих. Вина за смерть друга станет лишь сильнее.

Они дошли до могучих высоких ив, чьи ветви и листья образовывали плотную стену. Ангела сделал шаг назад. На секунду он подумал убежать, но Марвел схватила его за руку и потянула вперед.

– Ты же хочешь этого. Иди. – В ее голосе не было ни капли упрека, но от этого Ангеле легче не стало.

Марвел и Мелани отошли в сторону.

Ангела украдкой подошел к стене из ветвей ивы и раздвинул их. Сделал шаг, закрыв глаза. Свежесть ударила ему в лицо. Он огляделся, ожидая увидеть здесь толпы душ. Но вокруг было только поле. Колосья пшеницы доходили Эрару по пояс и светились всеми цветами радуги. Они расступались, когда Ангела продвигался вперед. Он оглянулся назад, но не увидел стены из ветвей ивы. Его охватила паника. Вокруг было только темнеющее небо, колосья и холодный ветер. Он понял: чтобы выбраться из долины героев, нужно завершить дело до конца.

– Привет, – произнес знакомый голос сзади.

Ангела понял, кому он принадлежал, и застыл на месте.

Послышались шаги. Он медленно обернулся, все еще не веря в то, что снова слышит этого человека.

– Мелла…

И как же Ангела не догадался, что встретит здесь ее! Сводная сестра погибла, защищая его. Она была достойна звания героя.

Мелла стояла перед ним и странно улыбалась. В этой улыбке было что-то теплое, но в то же время отталкивающее. В ней не было ни капли боли, но чем дольше Ангела смотрел в ее светлое лицо, тем больнее ему становилось, тем сильнее ветер обдувалего тело, заставляя дрожать от холода.

Ее кудрявые волосы развевались на ветру. Она была в той же одежде, в которой и погибла – в праздничном темно-сером платье с коротким рукавом.

– Это ты? – выдавил из себя Ангела. Его голос казался приглушенным.

Фам отдала бы многое, чтобы сейчас здесь оказаться, но Ангела решил, что никогда не расскажет ей о том, что видел.

– Да… – Ответ эхом плыл вдаль.

Перед Ангелой вроде была Мелла, но он чувствовал, что-то не так. Тот же голос, те же глаза, та же внешность, но поведение… Мелла была не такой. Она бы уже давно накинулась на брата с расспросами и саркастическими шутками, как делала это раньше.

Ангела не понимал, в чем дело. Почему она молчит, почему не подойдет ближе и не обнимет его. Он сам не мог сделать этого от волнения и растерянности. Мелла смотрела на него спокойно, словно ее светлое лицо было всего лишь маской. Так, словно ее подменили.

Ангела коснулся ее руки и потянул к себе. Мелла с интересом разглядывала его, словно видела живого человека впервые.

– Что с тобой не так? – Слова Ангелы перешли на шепот. – Это правда ты, Мелла?

Глаза девушки словно вспыхнули от подступившего озарения, и она спросила:

– Меня зовут Мелла?

На глаза Ангелы навернулись слезы. Он вспомнил, как она умирала у него на руках, как улыбалась, как признавалась, что он самый классный брат на свете, как жизнь потухала в ее глазах. Но после следующей фразы Меллы сердце Ангелы разбилось:

– А ты кто?

Он набросился на нее с объятьями, отчего девушка едва удержала равновесие. Она не обнимала его, ничего не говорила. Ангеле казалось, что он обнимает шарнирную куклу. Холодную, мертвую куклу – от Меллы не веяло теплом и жизнью.

Ангела пытался держать себя в руках. Но в голос прорывались нотки боли, тревоги и сожаления о том, что она не помнит его, что превратилась в геройскую душу без прошлого, без воспоминаний о своем подвиге.

– Мелла… – приглушенно говорил он ей в плечо, – почему ты здесь? Ты помнишь, почему здесь оказалась?

Мелла покачала головой. На ее лице не читалось никаких эмоций.

Ангела отпустил ее и еще раз посмотрел на сестру. По его щеке скатилась слеза, и, глубоко вздохнув, он произнес:

– Я отпускаю тебя.

В тот же миг Мелла исчезла. Ангела упал на колени и закрыл лицо руками. Он не ожидал, что встретится с ней, по крайней мере не так.

Лес Мерцаний лишал героев их воспоминаний. Зачем тогда они здесь? Почему нельзя отпустить их души? Зачем все это?

На плечо Ангелы легла рука. Он вздрогнул. Поднял изумленный взгляд и чуть не упал на землю от увиденного. Перед ним стоял Трой. Невредимый, в той же одежде, в которой умер. С тем же мертвым выражением лица, как и у Меллы. Ангела не хотел смотреть ему в глаза. В них не было ни жизни, ни воспоминаний, ни огонька, который был раньше. От него не осталось ничего, кроме внешней оболочки.

– Трой… – Ангела всхлипнул и сел на землю.

Трой машинально последовал его примеру. Даже в движениях не было ничего живого.

Ангела поджал колени и взглянул на своего мертвого друга, пытаясь понять, что с ним происходит. Он чувствовал себя несчастным, обреченным на страдания видеть души умерших дорогих ему людей, в которых не было души. Они были будто искусственными. Эрар испытал облегчение оттого, что мог закончить этот кошмар, произнеся лишь: «Я отпускаю тебя».

– Ты помнишь меня? – без надежды спросил Ангела.

Трой захлопал глазами и покачал головой.

Ангела спрятал лицо за руками, чтобы скрыть от Троя подступавшие слезы. В горле застряли заветные три слова, которые могли освободить Троя, но он тянул. Хотел подольше побыть с ним, даже понимая, что это не он. Не тот Трой, которого он знал. Это причиняло боль, но Ангела не мог иначе. Это чувство настигло бы его в любом случае. Вопрос только в обстоятельствах.

– Я впервые вижу здесь кого-то, – глухо проговорил Трой не свойственным ему голосом.

– Как давно ты здесь?

– Я только пришел.

Время в этом месте ощущалось по-иному.

– Ты хочешь знать, почему тут оказался? – спросил Ангела, глядяя на светящиеся колосья.

– Хочу.

– Ты здесь из-за меня. Ты покончил с собой, чтобы спасти меня.

– Ты был для меня важен? – в голосе Троя появились нотки заинтересованности.

– Ну… наверное.

Они сидели молча. Ангела весь сжался от холода, свернулся калачиком и прижимался носом к коленям, спрятав руки в рукавах.

– Тебе холодно? – вдруг спросил Трой.

– Да, а тебе?

– Я не чувствую холода.

Ангела молился, чтобы Трой не произнес больше ни слова. Оно лишь будило в нем умирающее желание увидеть и услышать его настоящего. Голос придавал этому желанию каплю жизни, но затем забирал ее с собой.

– Я хочу отпустить тебя, – наконец сказал Ангела. Он больше не мог чувствовать на себе эти ненастоящие взгляды, слышать голос, от которого ощущал себя лишь несчастней.

– Как ты это сделаешь?

– Мне нужно просто сказать три слова.

– «Я тебя люблю»?

Ангела улыбнулся неприсущей Трою наивности, не смея смотреть ему в глаза.

– Нет, другие.

– Я не знаю почему, но эти слова засели в моей голове. Может, это то, что я не успел сказать перед смертью?

Тело Ангелы резко обдало жаром. Желание закончить разговор нахлынуло с новой силой, но он вдруг понял, что впервые за эти несколько минут видит оживленный взгляд Троя, словно тот о чем-то вспоминал.

– Я не знаю, – признался Ангела, солгав.

– А кому я должен был сказать это?

– Я не знаю…

– Это разве не ты?

– Я не знаю!

Ангела хотел вскочить с места и закричать: «Я отпускаю тебя!», но Трой схватил его за руку и притянул к себе.

– Что ты делаешь?

Голова начинала кружиться. Весь этот мир, вся эта ситуация сводила Ангелус ума. Он хотел убежать отсюда и больше никогда не вспоминать об этом месте, в котором терялось время, и все, что оставалось, – это отчаяние и усиленное чувство вины. Как можно в таком состоянии отпускать человека?

– Я… Я отпускаю тебя!

Трой продолжал держать Ангелу за руку и холодно смотреть в его глаза. Ничего не произошло.

– Почему не выходит? – Ангела в панике стал оглядываться по сторонам.

– Потому что ты не отпустил вину за мою смерть, Ангела.

– Т-ты назвал меня по имени!

– А ты солгал мне, говоря, что не знаешь, кому я должен был сказать те слова. – Трой приблизился к бывшему синтониму.

– Все это время ты помнил меня? – Ангела, не веря, покачал головой. – Но Мелла меня не помнила.

– Твоя сестра ведь не была твоей целью, когда ты сюда направлялся?

Ангеле сделалось стыдно. Он до сих пор не мог понять, как не подумал о своей сестре.

– Тогда зачем ты притворялся?

Трой улыбнулся, и на душе Ангелы стало тепло, легко, отрадно, что он наконец-то видит того самого Троя.

– Мне было интересно за тобой наблюдать.

– Ты мучил меня.

– А ты врал мне. Я же знаю, кому должны были быть направлены эти слова.

Трой придвинулся ближе, и Ангела отклонился, боясь, что друг на него навалится.

– Хотя, – с наигранностью в голосе добавилТрой, – «должны были…» – неправильное выражение. Они должны быть направлены тебе.

Ангела отвернулся. Его лицо горело огнем от смущения, когда он с ужасом понял, что чувства Троя к нему приятны даже сейчас. Даже когда он уже с Рейденом. Но Трой все еще был лишь другом. Ангелу просто не тянуло к нему душой так, как тянуло к Рейдену. Они не были связаны.

Взгляд Троя погрустнел. Парень сжал губы и немного отодвинулся от Ангелы, словно сдерживая в себе дикое желание обнять, понимая, что это объятие будет бессмысленным для него и, возможно, неприятным для самого Ангелы. Но именно это Трой не успел сделать тогда в ПН. Он испугался себя и предпочел убежать, сейчас же желание поцеловать Ангелу теряло смысл.

Даже когда Рейден с Ангелой были просто друзьями, Трой немного ревновал. И вот сейчас, когда он осознавал, что уже никогда не будет с Эраром, даже если вернется к жизни, его обжигали чувства обиды и злости на себя и свою судьбу. Однако он не жалел о том, что погиб.

– Отпусти мою душу, – сказал Трой, не в силах терпеть присутствие Ангелы. Слишком сладкое и мучительное от осознания его неожиданного конца. Лучше закончить это самому.

Ангела кивнул. Трой прочел в его глазах столько отчаяния, грусти, сожаления и вины, что тут же отвел взгляд. Он встал, и Ангела последовал его примеру. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Ангеле уже не было холодно, мысли о потере близких больше не вызывали слезы, уступив место пустоте. Он проклинал место, в котором находился, и молился, чтобы ему никогда не пришлось сюда возвращаться. Никогда.

– Я… – Его голос дрожал. Ангела сжал губы, опустил голову и поднял на Троя исполненный уверенности взгляд. – Я отпускаю тебя…

В этот миг весь мир перевернулся. Все мысли и убеждения полетели к чертям, когда Ангела почувствовал чужие прикосновения, чужие губы на своих, чужой запах, чужой холод. Но он не мог это прекратить из-за… жалости? Неужели он испытывал к Трою жалость?

Они стояли, не шевелясь. Трой не пошел дальше, но и не спешил разрывать поцелуй. Ему просто хотелось почувствовать губы Ангелы, сделать то, что не успел сделать при жизни. Это был его последний шанс, последние совместные секунды. Нельзя было их упускать, даже если потом Трой мог пожалеть об этом.

– Мы с тобой еще встретимся, – прошептал он, глядя в изумрудные глаза Ангелы. – Но будет ли это иметь хоть какой-то смысл?

И вдруг он исчез. Растворился, стоило Ангеле лишь моргнуть. Он оглянулся, ища того, кто украл у него Троя, но увидел лишь стену из ветвей ивы.

Он чувствовал тянущую в груди боль, словно нить, которой они с Троем были связаны, никак не желала разрываться. Но вот она разорвалась. Ангела почувствовал колющую боль в груди… Казалось, что-то расщепляло его изнутри, и он, больно сглотнув, вышел из проклятого места.

«Он сказал, что мы еще встретимся… Как?»

После возвращения в дом Рейдена Ангела долго ни с кем не разговаривал. Сидел в своей комнате, глядя в дали Сноудонии, думая, что где-то там осталась частичка его души, его самого, его вины. По дороге назад он поговорил о случившемся с мамой и бабушкой. Спросил, что могли значить последние слова Троя: «Мы с тобой еще встретимся». Они переглянулись, словно размышляя, стоит ли рассказывать, но потом не выдержали, и Мелани сказала правду: когда душа героя покидает Лес Мерцаний, она перерождается, но где, когда и с какой внешностью – никто уже не знает. Так герой, умерший сотни лет назад, мог переродиться в двадцать первом веке. Не помня своего прошлого, не зная о своих подвигах.

– Я тоже не всегда была пятой стихией, – добавила Мелани. – Я умерла героиней тысячи лет назад, Артур отпустил мою смерть, и я переродилась в пятую стихию спустя сотни лет после этого.

Ангела задумался, что когда-нибудь, возможно, встретит Троя, но ни один из них не поймет, что они когда-то были связаны. Потому что Трой будет выглядеть иначе, его голос станет нежнее или, наоборот, грубее, глаза – положим, голубыми или карими, а волосы – черными или вообще рыжими. Можно сколько угодно гадать, как он будет выглядеть.

Почему-то Ангеле хотелось, чтобы Трой переродился в далеком будущем, когда никого из них, тех, кого он знал, не будет и он не сможет его увидеть.

Это касалось и Меллы. Ангеле казалось, что она переродится где-то в Шотландии в невысокую блондинку с большими синими глазами. Были ли это отголоски его забранного Лесом Мерцаний Авароса? Он уже не знал. Хочет ли вернуть себе бессмертие, оставив своих смертных родителей и друзей? На этот вопрос он точно знал ответ. Нет. Он отвергнул бессмертие.

Когда Ангела поделился своим решением о бессмертии с мамой и бабушкой, они не стали пытаться его переубедить, а лишь улыбнулись и вновь синхронно, словно сговорившись, переглянулись. Только теперь Ангела видел в глазах Марвел печаль: она не была готова расставаться со своим Аваросом и бессмертием, тогда как ее сын уже во второй раз отказывался от него.

– Мне это не нужно, – повторил Ангела.

Сама Марвел теперь не понимала, как жить дальше. Возможно, лучшим решением для нее будет больше никогда не видеться со смертным сыном? Забыть о нем, вырвать страницу с ним из своей жизни… И Ангела не винил ее за эти мысли. Он с горечью признавался самому себе, что его мама не способна быть такой матерью, как Фам. Марвел просто неспособна на это, ее материнские чувства были притуплены, равно как и у Мелани по отношению к Марвел. Ангела не чувствовал их связи, какая должна быть между матерью и дочерью. Он искренне надеялся, что, если судьба однажды позволит ему завести семью, он не повторит их ошибки.

И он действительно не повторит их.

Спустя годы после того, как Ангела воссоединится с Рейденом, отпустит прошлое, связанное с Троем, и смирится со своей смертностью, он будет вспоминать, как молча ехал в машине вместе с мамой и бабушкой, почему-то чувствуя, что уже никогда больше не встретит их. Они даровали ему жизнь, но теперь будто бы отпускали, потому что не были друг на друга похожи. Потому что не могли представить уединенную жизнь без опасностей, как это бывает в других семьях. Потому что Ангела сам выбрал такой путь.