Читать книгу "Я везучий. Вспоминаю, улыбаюсь, немного грущу"

Один атрибут у Державина в силу обстоятельств, от него не зависящих, отпал, и он остался только артистом, но артистом замечательным. Кроме Михаила Михайловича я работал на эстраде с Андреем Мироновым. Предательства здесь не было, ибо, как известно, театральные актеры работают на эстраде урывками, между спектаклями, а Державин всегда был, есть и будет одним из самых репертуарных актеров театра. Злой, но вполне замечательный Валентин Гафт, сочинивший много точных стихотворных гадостей в наш адрес, писал:

 
Державин Ширвиндта заметил,
Благословил, но в гроб не лег,
Им равных не было в дуэте…
 

Дальше – хамство:

 
Ушел Державин в «Кабачок»,
Но Ширвиндт пережил разлуку.
Ему Миронов протянул
Свою «брильянтовую руку».
 

…Очень много бывало на нашей «капустнической» сцене гостей столицы. Тогда был довольно знаменитый номер, сделанный после очередной декады национального искусства в Москве. Он так и назывался – «Участники ненады в Доме актера», где Всеволод Ларионов, в стеганом халате нараспашку, с голым пупком, приветствовал московских коллег.

Выходил и Державин – молодой, голубоглазый, лучезарный, с венком на голове, и я представлял его…

«Уважаемые коллеги! Вы, вероятно, знаете, что у нас в столице по приглашению знатных скотоводов узбекского филиала ВТО гостит один из древнейших богов Греции – Аполлон. На Внуковском аэродроме почетного гостя, покровителя муз, встречали представители Музгиза, Музфонда, Музпроката, Музик-Холла и Серафима Бирман.

Бог и сопровождающие его лица побывали на Выставке достижений народного хозяйства, в Музее изящных искусств и в Юго-Западном районе столицы.

Во второй половине дня Бог посетил Клуб воинствующих безбожников и оставил памятную запись в книге почетных посетителей. Бог присутствовал на лекции бывшего церковнослужителя Осипова «Зачем я порвал с религией?».

Редакцию журнала «Октябрь» Бог не посетил, несмотря на просьбу журналистов дать дополнительные сведения о Теркине на том свете.

Почетный покровитель искусств посетил старейшие академические театры Москвы – МХАТ, Малый, встречался с руководителями этих театров и после прослушивания оперы Дзержинского «Судьба человека» в Большом театре возложил венок у подножия своего памятника на фронтоне здания.

Златокудрый Бог Света сейчас находится у нас в гостях. Мы попросили его рассказать о легендарных свершениях жителей Олимпа. Аполлон, не помню отчества, пожалуйста!»

Искусство искусством, а рыбалка это святое

И Аполлон рассказывал: «Славными трудовыми подвигами встречают жители горы Геликон приближающиеся Олимпийские игры. Кто не знает прославленные имена героев производства Алкиноя, Патрокла, Главка и Иракла Андроникова. Мы, скромные труженики Олимпа, дали обязательство в честь богини Мельпомены очистить Авгиевы конюшни на два месяца раньше срока. Всего запланировано убрать 4000 га. Это на 800 пудов больше, чем в прошлом театральном сезоне».

Григорий Горин

Из книги «208 избранных страниц» (1999)

О Михаиле Державине

«У Миши Державина нелегкая актерская судьба – о нем почему-то не сочиняют сплетен. Это вам не Гафт, не Козаков… Не Ширвиндт, наконец, хотя они появляются на экранах телевизоров почти всегда вместе. Но про Ширвиндта сплетничают, про Державина нет – вот такая загадка зрительской психологии.

Даже в зените своей славы, когда Миша был Ведущим популярнейшего «Кабачка «13 стульев», о нем не сочиняли слухов и анекдотов. Про пана Директора – да (женился на пани Монике), про пана Гималайского – пожалуйста («У Гималайского родилась тройня. Все три матери чувствуют себя хорошо…»). Про пана Ведущего ничего подобного никто не припомнит.

Просто – симпатичный Ведущий и песенка «Закрыт… закрыт кабачок…» Мало! Непростительно мало для известного артиста, каким Державин и является на сегодняшний день.

Пора исправлять превратности судьбы. Пора посплетничать о Державине, тем самым переведя его из разряда «широкоизвестных» в разряд «знаменитых», где ему и приличествует быть соответственно таланту и заслугам.

При этом ничего и не надо выдумывать. Здесь подойдет грибоедовское: «…Я правду о тебе порасскажу такую, что краше всякой лжи…» Итак, Михаил Державин – сын известнейшего вахтанговского актера Михаила Державина – с детства был окружен знаменитостями и популярнейшими личностями (Щукин, Симонов, Целиковская, Максакова, Завадский…). Список, который иному хватит на целый том мемуаров и интервью, Миша скромно умолчал, не сделав друзей отца своими покровителями…

Ну, ладно. Это можно как-то понять и простить. Но, выйдя из знаменитой семьи, он, женясь неоднократно, попадал в еще более знаменитые семьи… И снова – никакого резонанса в обществе.

Сообщаю любопытным: первый тесть – Аркадий Райкин.

Не ахайте! Да, об этом не писали… Да, вы не знали! А как вы могли знать, если Михаил никогда не стоял на сцене рядом с великим родственником и никогда не сообщал журналистам, что, мол, «вот тут… как-то с женой Катей и с… Аркадием Исааковичем мы пьем чай на кухне… и он меня спрашивает… Миша, а в чем смысл жизни?» Не было таких интервью. И, естественно, народ не знал ни дня свадьбы, ни часа развода… Что, конечно, не способствовало славе Михаила Державина.

Второй тесть был еще более знаменит… Легендарная личность. Герой Гражданской войны. Фольклорный персонаж… Что вы говорите? Чапаев?! Почти угадали… – Буденный!

И опять никакой утечки информации. Про то, что Миша Державин – зять легендарного маршала, знали лишь очень близкие люди, да еще, может быть, «классные следопыты». Это их мужественные отряды, бредущие по запутанным маршрутам Первой Конной, добирались наконец до поселка Переделкино, где располагалась маршальская дача и где их рапорт должны были принять сам Семен Михайлович, или его жена, или член его семьи, которым обычно и оказывался, к их изумлению… Ведущий «Кабачка».

Походы Первой Конной заставляли их любить учителя. «Кабачок» они любили сами, со всей страстностью чистых пионерских сердец. Поэтому, когда выяснялось, что после многодневного бессмысленного перехода по болотам и топям надо салютовать и рапортовать пану Ведущему из «Кабачка», они понимали, что труды и лишения были не напрасны, и счастливое детство, которое обещало государство, уже наступило.

– ПИОНЕРЫ! – говорил им Державин, поднятый охраной с постели и потому застенчиво запахивающий полы домашнего халата, из-под которого выглядывали пижамные штаны. – ЗА ДЕЛО ПАРТИИ БУДЬТЕ ГОТОВЫ!

– ВСЕГДА ГОТОВЫ! – отвечали пионеры и тут же, без паузы:

– ПИОНЕРСКИЙ ПРИВЕТ ПАНУ ЗЮЗЕ! УР-РА!!!

Седой маршал наблюдал эти сцены с балкона, прислушивался к раскатному «ура» и смахивал скупую слезу…

Он, вообще, очень любил зятя-артиста. Часто играл для него на гармонике и давал ему творческие советы типа:

– В театре, Миша, я думаю, как в бою… Надо доверять первому решению. Увидел человека – и руби его к ядрене матери! А то, Миш, он тебя зарубит!

Советы тестя впрок не пошли.

Михаил никого не порубал из своих коллег, никого не оттолкнул, даже локтем.

С А. Ширвиндтом и Григорием Гориным за кулисами театра

Так и жил, обходя сплетни и скандалы. Поэтому настоящая слава обходила его…

И сегодня он выгодно женат, с точки зрения прибавки популярности. Его жена – популярная певица Роксана Бабаян, но поет с ней почему-то нахальный эстонец Урмас Отт, а Миша даже не аккомпанирует…

К чему я все это рассказываю?!

К тому, что мы равнодушны и нелюбопытны… И судьбой артиста не интересуемся, пока он не запьет, не повесится или в отчаянии не начнет публично перетряхивать постельное белье…

Я смотрю на Мишу Державина, на те роли, какие ему достаются в театре и кино, и с горечью думаю:

– Господи! Как бы он сыграл Чичикова?! А мистера Пиквика? А какой это мог бы быть Несчастливцев?!!

Ау, режиссеры, где вы?!

Ну что ему, убить кого-нибудь или банк грабануть, чтоб заинтересовались?…

Не может он в силу застенчивого характера. Поэтому я и стремлюсь привлечь к нему внимание, как умею…

Кстати, говорят, он приватизировал Московский ипподром имени Буденного… И в связи с распадом Великой державы свою роскошную фамилию сократил и отзывается на кличку Держик…

Ну, что еще? Остальное сами придумайте…»

Народные сказки про Ширвиндова и Державиндта

Как я уже писал, Александр Ширвиндт, несмотря на сложность своей фамилии и анкетных данных, явление удивительно русское, почвенное. Недаром он так тянется к земле. Купил в деревне Синцово дом, завел корову по имени Фира (в девичестве – Ночка). Я побывал в этой деревне, встречался с селянами – ширвиндчанами. Они очень гордятся своим земляком. Рассказывают о нем байки и анекдоты. Причем в байках переиначивают его трудную фамилию на Ширвиндов, как бы чувствуя в нем своего смекалистого мужика.

В отличие от Михаила Державина, который (вероятно, оттого, что в интермедиях часто играет зарубежного гостя) в народе именуется по-чужеземному – «Державиндт». Вот парочка коротких сказок, которые мне удалось записать…

Как Ширвиндов с Державиндтом кайф ловили…

Собрались раз Ширвиндов с Державиндтом на рыбалку кайф ловить.

Державиндт взял удочки, Ширвиндов – закуску. Пошли.

Ширвиндов как пришел, так сразу на бережок сел, выпил, закусил и кайф словил.

А Державиндт вдоль реки бегает, руками машет, дорогие блесны в воду бросает, но кайф никак поймать не может.

Подбегает к Ширвиндову, а тот уже сидит в кайфе, трубку курит. Державиндт и спрашивает:

– Ширвиндов, на что кайф ловишь?

– Не скажу! – говорит Ширвиндов. – Сам догадайся!

Побегал Державиндт еще вдоль речки, спиннинги побросал, возвращается, а Ширвиндов уже столько кайфу словил, что даже прилег и одним глазом смыкает… Заплакал бедный Державиндт, взмолился:

– Ну, будь другом, Анатольич! Скажи, на что кайф ловишь?

– Ладно, как другу скажу, – говорит Ширвиндов ласково и нецензурно. – На тебя, Державиндт, и ловлю… Если б ты только знал, какой кайф на тебя смотреть, как ты вдоль реки туда-сюда бегаешь и ничего не ловишь…

– Вот оно что?! – ахнул Державиндт. – Я тоже так хочу…

С тех пор его часто на реке одного видят: побегает-побегает, в воду на себя посмотрит… Кайф словить пытается…

Как Ширвиндов с Державиндтом с английской королевой разговаривали

Приезжала к нам тут недавно аглицкая королева. Поздоровкалась она за руку с Ельциным, походила туда-сюда с Черномырдиным да с Лужковым, закручинилась.

– Я, – говорит, – не могу долго на эти лица смотреть… Они на меня действуют хуже английской соли. Неужели нет здесь личности, чтоб хоть малость на лорда смахивала? Чтоб и стать была, и аромат, и вообще, чтоб был джентльмен?

– Есть! – обрадовался Лужков. – Есть, Ваше величество, и именно такой. Ширвиндов – фамилия! И статный, и трубку курит, и лицом даже красивей меня…

– Ах! – обрадовалась королева. – Позвать его скорей ко мне! Надеюсь, он «спик инглиш?»

– Не совсем! – отвечает Лужков. – Это Державиндт по-аглицки действительно «спик»… А Ширвиндов нет; но в остальном полный «ферштеен»…

– Ладно! – вздохнула королева. – Хрен с вами! Зовите обоих!

Ну, вот! Срочно кличут Ширвиндова с Державиндтом во дворец.

Надели они, согласно этикету, чистое белье, сверху – смокинг и предстали перед королевскими очами.

Королева как Ширвиндова увидела, так затряслась:

– Ах, – говорит, – хау ду ю ду, мистер Ширвиндов. Ай'м глет ту миг ю! Найс ту си ю!

Ну, Державиндт начал губами шевелить, перевод слов искать…

А Ширвиндов сразу понял и отвечает:

– Спасибо, Ваше величество! Не откажусь!..

Наливают им по полной, все выпивают, королева продолжает:

– Хау ар ю, мистер Ширвиндов? Вери вел?

Державиндт к словарям бросился, а Ширвиндов все сразу понял и говорит:

– Ваше величество! В любое удобное для вас время!

Тут королева совсем расплылась, говорит:

– Да! Это джентльмен так джентльмен! Я желаю его наградить и делаю почетным членом палаты лордов!

– Спасибо, Ваше величество! – говорит Ширвиндов. – Но я для этой должности уже староват. Поэтому, ежели такая Ваша царская воля, то сделайте меня по четным членом, а по нечетным – Державиндта!

– Ладно! – засмеялась королева. – Хрен с вами! Гуд бай!

Тут и Державиндт все понял и тоже сказал по-английски: «Гуд бай!» Сдуру!

А Ширвиндов, как и положено, ушел по-английски – не попрощавшись!..

Глава седьмая
Мое кино

От дебюта до Темзы

1956-й – год, ставший точкой отсчета моей работы в кино. Практически одновременно на экраны вышли «Разные судьбы» (киностудия им. Горького), где у меня был эпизод – роль Кости на собрании, и «Они были первыми» той же киностудии. Название этого фильма стало для меня символичным, поскольку роль студента, поэта, «гимназера» Евгения Горовского стала и для меня первой полноценной киноработой. Из-за съемок, как я уже говорил, пришлось даже пропустить год учебы в училище.

Это историко-революционный фильм. За основу сценария была взята пьеса Юзефа Принцева «На улице Счастливой». 1918 год. Тревожно в Петрограде. Все теснее сжимается вокруг революционного города вражеское кольцо. Уходят на фронт рабочие полки. Борьба с врагами советской власти идет не только на подступах к городу, но и в тылу. В это суровое и трудное для революции время по воле партии большевиков на рабочих окраинах создаются комсомольские организации. Первыми в комсомол вступают молодые рабочие – Степан Барабаш, Саня Чижик, Глаша, Кузьма. После некоторых колебаний и раздумий комсомольцами становятся крестьянский паренек Федор, приехавший из глухой деревни на заработки в Питер, и мой герой, студент Женя Горовский. В дни напряженных боев молодые патриоты вместе с отрядами рабочей гвардии отправляются на защиту Петрограда…

Кадр из фильма «Они были первыми» (1956)

Да, те, сегодня уже непредставимые первые комсомольцы, – верили в бесконечное будущее своей молодой страны, в комсомол.

Работать было чрезвычайно интересно. Какой актерский ансамбль! Георгий Юматов, Марк Бернес, Михаил Ульянов, Лилиана Алешникова, Нина Крачковская… Все молоды, полны надежд, время «оттепели»…

Говорит Юрий Леонидович Арзуманов, доктор медициских наук, профессор:

«Моя первая встреча с Михаилом Державиным произошла в зрительном зале кинотеатра, где я, 12-летний подросток, смотрел фильм «Они были первыми». Как это часто бывает в кино, лучшие роли у актеров бывают первые. Странно, ведь нет еще опыта, мастерства, не хватает умения распределять эмоции и общаться с партнером. Примеров тому много: Т. Самойлова в фильме «Летят журавли», И. Извицкая в «Сорок первом», В. Ивашов в фильме «Баллада о солдате» и т. д.

М. Державин в своей первой кинороли был поразительно органичен, обаятелен и на редкость достоверен. Присутствие рядом таких замечательных партнеров, как М. Ульянов, Г. Юматов, абсолютно не снизило впечатление от игры юного М. Державина. Чистота его героя, вера в замечательную жизнь, его интеллигентность, образованность создавали особую остроту роли. Когда я сейчас пересмотрел фильм, у меня были те же чувства, те же ощущения, даже появилась боль за этого очень хорошего, очень чистого мальчика, которому по задаткам было отпущено яркое и счастливое будущее, но судьба, как и у миллионов его сверстников, оказалась трагичной».

Говорит Михаил ШАБРОВ, поэт-песенник, драматург:

«Мне с детства очень нравились фильмы о революции. В 1956 году мне было 12 лет, когда на экраны вышел фильм «Они были первыми» о комсомольцах Петрограда, защищавших советскую власть. В фильме снимались такие маститые актеры, как Михаил Ульянов, Марк Бернес, Георгий Юматов, но на меня самое большое впечатление произвел артист, который играл гимназиста Женю Горовского (до сих пор помню этот персонаж). Его играл Михаил Державин, в ту пору еще студент театрального училища, и это была его первая роль в кино, что символично в параллели с названием фильма. Мог ли я предположить тогда, что через 30 лет, можно сказать, кумир моего детства будет исполнять песни, написанные на мои стихи. Лучшая из них, на мой взгляд, «Короткий год», давшая впоследствии название диску. Музыку написал Владимир Матецкий.

Конечно, надо было сочинить для МихМиха специальный цикл песен. Он замечательно поет. У него хороший слух, он не фальшивит, а удивительно мягкий тембр голоса никого не оставляет равнодушным, особенно женщин. А это чуть ли не главное условие популярности песни. К тому же Державин умеет быть в песне проникновенным, и он одинаково хорошо чувствует жанровую особенность песни. Редкая способность, которой могут похвастаться далеко не все профессиональные певцы. К сожалению, она оказалась до конца нереализованной еще и потому, что Михаил Державин – это пример артиста безоглядно преданного театру, и отвлечь его хотя бы на короткое время от сцены было практически невозможно. Да и на концертной эстраде ему хватало работы в блистательном дуэте с Александром Ширвиндтом. Тут уже было не до песен. А жаль, ведь «Морячка» в его исполнении сразу стала всенародным шлягером».

Вспоминается, как летом мы жили на Пахре, в Плесково. А рядом с Плесково была деревня Лужки. И когда фильм вышел на экраны, в деревне висели самодельные плакаты: «Сегодня в Плесково будет показан кинофильм «Они были первыми», где в одной из главных ролей снимался Мишка Державин (Тарзан)». И вот вся деревня шла в клуб дома отдыха. А в Тарзана я играл года два на заросших и обрывистых берегах Пахры, летая, как на лианах, на веревках, привязанных к верхушкам деревьев, поэтому меня так и прозвали местные.

В 1961-м я сыграл главную роль в замечательном фильме «После бала», хоть и короткометражном, зато по хрестоматийному рассказу Льва Толстого. Это была моя первая роль в экранизации литературной классики. Эту роль сейчас мало кто помнит, но я очень ею дорожу.

В исторической картине «Сон» о поэте Тарасе Шевченко я сыграл знаменитого русского художника Карла Брюллова, к сожалению – роль второго плана. Шел уже 1964-й. В этом весьма для меня урожайном на киноработы году мне довелось сыграть еще одну очень интересную драматическую роль в одном из первых советских психологических триллеров. Назывался этот фильм «Лушка». Он производился той же киевской киностудией имени А. Довженко. В этом фильме я играл обаятельного молодого преступника. Влюбившаяся в меня девушка, таксистка Лушка, узнав, кто я такой (то есть мой персонаж), на самом деле не отступается ни от меня, ни от своей любви, а проявляет советский характер – решает меня изменить.

К сожалению, подобные фильмы (и тогда, и сейчас) хоть и смотрятся на одном дыхании своими современниками, но вскоре забываются.

Около десяти лет я пробавлялся небольшими ролями в таких вот быстро забываемых зрителем кинокартинах. Зато вовсю снимался в так называемых фильмах-спектаклях, то есть в телевизионных версиях спектаклей с моим участием – и они транслировались по центральному телевидению на многомиллионную аудиторию СССР. Это и «Когда море смеется» по роману «Короли и капуста» О’Генри, и «Маленькие комедии большого дома» по пьесе Арканова и Горина, и «Швейк во Второй мировой войне» по комедии Брехта, и многое другое. Участвовал в телевизионных бенефисах Ларисы Голубкиной и Савелия Крамарова.

А в 1979-м при колоссальной театральной занятости удалось сыграть одну из трех главных ролей в двухсерийной комедии режиссера Наума Бирмана «Трое в лодке, не считая собаки». Эту картину до сих пор любят миллионы зрителей. И неудивительно. Фильм в добавление к отличной литературной основе собрал звездный актерский состав – Андрея Миронова, Александра Ширвиндта, Зиновия Гердта, Татьяну Пельтцер, Ларису Голубкину, Алину Покровскую, Ирину Мазуркевич, Виктора Ильичева и многих других.

Это кино о том, как в старой доброй Англии три холостяка решили отправиться в путешествие по Темзе, прихватив с собой собачку Монморанси. В пути их ждет немало приключений и интересных встреч, самой главной из которых станет встреча с тремя женщинами. Дамы так же, как и они, решили совершить путешествие по реке и отдохнуть от противоположного пола.

В основу сценария была положена юмористическая повесть английского писателя Джерома К. Джерома 1889 года, по жанру представляющая собой остроумный отчет о лодочной поездке по реке Темзе между Кингстоном и Оксфордом.

Литературный материал великолепный. Вот, к примеру, описание реки: «Река – когда солнце пляшет в волнах, золотит седые буки, бродит по лесным тропинкам, гонит тени вниз со склонов, на листву алмазы сыплет, поцелуи шлет кувшинкам, бьется в пене на запрудах, серебрит мосты и сваи, в камышах играет в прятки, парус дальний озаряет – это чудо красоты.

Но река в ненастье – когда дождь холодный льется на померкнувшие воды, словно женщина слезами в темноте одна исходит, а леса молчат уныло, скрывшись за сырым туманом, словно тени, с укоризной на дела людей взирая, – это прозрачные воды мира тщетных сожалений».

Всю натуру режиссер решил снять за один месяц август. На большее, если честно, он рассчитывать и не мог, потому что загрузка Миронова, Ширвиндта да и моя была в остальные месяцы расписана буквально по дням на год вперед: съемки в различных проектах (и кино-, и теле-), юбилейные концерты, репетиции и репертуарные спектакли Театра сатиры, плюс гастроли… А тут – август. У артистов Театра сатиры – отпуск.

Играя трех закадычных друзей, мы, приятели по Театру сатиры, чувствовали себя как рыба в воде. Нам не надо было особо мудрствовать, потому что все, что от нас требовал режиссер, – это приблизительно помнить текст и быть самими собой.

По сюжету, действие фильма происходит на Темзе. Для съемок нужна была очень специальная натура: река со шлюзами. Подходящую местность долго искали. И нашли в итоге в Калининградской области на границе с Литвой небольшой город Советск, сейчас он называется Тильзит. В местной реке Неман оператор картины увидел ту самую туманную Темзу. Тихий, спокойный городок нашей съемочной группе пришелся по вкусу.

Киногруппу поселили в гостинице. До съемочной площадки, то есть до реки, было рукой подать. И каждое утро мы с Ширвиндтом ходили на работу с удочками. Не потому, что так полагалось по сценарию, – просто как заядлые рыбаки не хотели упустить ни малейшей возможности порыбачить.

Но если мы с Ширвиндтом знали толк в большой рыбалке, то Андрей Александрович Миронов в этом вопросе был полным профаном.

И очень комплексовал, переживал на самом деле, что, дескать, у партнеров клюет, а у него – ничего, ни одной рыбки. Видя его страдания, мы решили его поддержать. Уговорили дежуривших на картине водолазов принять участие в одной авантюре. И вот сидим мы, ждем поклевки, а водолазы нацепляют Андрюшке на крючок огромного сазана… И вдруг Андрюшка: «У меня поклевка!» Ширвиндт, как всегда, невозмутимо: «Вынимай». И Андрюша вынул из воды сазана и стал во все горло орать: «Это я, это не они, это я поймал! Это не они, это поймал я! Это не они…» Была у него жуткая истерика…

Прохладная погода и теплая дружеская компания. Мы большей частью снимались, сидя в лодке в купальных костюмах. К лодке был подвязан тросик, за который ее незаметно тянул катер, а мы делали вид, что гребли. Съемочная группа стояла на берегу и следила за нами через многочисленные стереообъективы. Кроме того, нас страховали водолазы, сидевшие в воде за лодкой, чтобы их не было видно. Водолазы менялись каждые два часа. Когда у них заканчивалась смена, они выходили на берег совершенно синие. А мы так и сидели в лодке без перерыва.

И очень мерзли. Вдали от берега нам приходилось проводить каждый день по 5–6 часов подряд. Там же, посреди реки, коротали паузы между дублями. А как коротали? Ну, а как вы думаете?

Водолазам нас было жалко, и они в пересменку под водой потихонечку привозили нам какой-нибудь согревающий напиток. В основном хорошую литовскую водку. В полиэтиленовом мешочке мы им опускали деньги за борт, деньги брали заранее… Мы ее тихо переливали в большой медный чайник. И в перерывах между дублями пили понемножку из носика и так согревались. «Что вы там все время пьете?» – кричал с берега Бирман. «Кипяченую водичку», – кричали мы в ответ. Все было в меру, мы никогда не напивались. Кстати, мне кажется, что никто из группы так ни о чем и не догадался.

У всех участников воспоминания о съемочном процессе остались приятными еще и потому, что компанию из трех главных героев украсили три очаровательные партнерши: Миронову «досталась» его жена Лариса Голубкина; Ширвиндту – еще одна москвичка, Алина Покровская; а мне – Ирина Мазуркевич, единственная девушка из Ленинграда.

Когда съемки были уже в самом разгаре, выяснилось, что Ирина Мазуркевич просто незаменима. Обратите внимание: из всех трех барышень на веслах – только она. Изнеженные москвички грести не умели и учиться этому ремеслу не желали.

Идея фильма «Трое в лодке, не считая собаки» возникла спонтанно. Режиссер Наум Бирман, известный по таким серьезным картинам, как «Авария», «Хроника пикирующего бомбардировщика», «Мы смерти смотрели в лицо», решил отвести душу на комедии. Жанр ему был, в общем-то, знаком. Режиссер одно время работал в театре у Аркадия Райкина, потом снял замечательную кинокомедию «Шаг навстречу» с Людой Гурченко, Андрюшей Мироновым, Евгением Леоновым, Львом Дуровым, Владимиром Басовым и другими звездами. Там на одну сюжетную линию нанизано несколько веселых новелл. Да и героическая «Хроника пикирующего бомбардировщика» с гениальным Олегом Далем – по сути трагикомедия, там много фронтового юмора, неповторимой далевской иронии, великолепных комедийных сценок про «кооператив извозчиков», «ликер-шасси» и так далее.

Наум Борисович остался в памяти коллег как режиссер-либерал. От его крика никогда не сотрясались стены павильонов, в отличие от большинства коллег он никогда не унижал, не оскорблял актеров, давал им полную свободу действий. И более того, всячески поощрял импровизации.

Многие любимые зрителями сцены в фильме – результат не остроумного сценария, а удачного экспромта. Например, так родилось эффектное падение из лодки всех троих, не считая собаки. Во время съемок этого эпизода в шлюзе я стоял босыми ногами на плечах Андрея Миронова, и тот стал незаметно меня щекотать. Я дернулся, и мы все трое полетели в воду. Потом этот трюк мы так и не смогли повторить, поэтому его выполняли каскадеры. Но эффект уже был не тот, поэтому в фильм вошел тот самый, случайный актерский дубль.

Четвертым джентльменом в лодке был фокстерьер Монморанси. В фильме у него полноценная роль, причем сложная. Кроме сообразительности, ловкости, пес должен был демонстрировать доброту и коммуникабельность, а это очень редкое для фокс-терьеров сочетание. Именно поэтому на роль утвердили не одного, а двух фокстерьеров – Герцога и Греха, – которых в зависимости от настроения сцены и снимали.

Герцог был злым псом. Но он беспрекословно выполнял все команды – тащил зубами лодку, доставал из воды ботинок… А Грех, напротив, был добрым и очень глупым. Александр Ширвиндт его невзлюбил и частенько скидывал пса в холодную воду. Закончилось все тем, что Грех простудился, начал чихать и кашлять. Тогда сердце Александра Анатольевича смягчилось. Более того, он даже пригласил ветеринара и на собственные деньги вылечил Греха…

Их все время заменяли и на крупном плане: где без актеров, там красивый Герцог, а где-то там, издалека, вместе с артистами – это вот Грех.

В этом фильме Андрей Миронов сыграл несколько ролей – Джерома К. Джерома, Джи, миссис Байкли, трактирщика, пьяницу и дядюшку Поджера.

Наум Бирман снял в этой картине в эпизодической роли своего сына, ныне известного актера – Бориса Бирмана.

Во время съемок мы с Ширвиндтом жили в гостинице «Россия». Именно там Ширвиндта серьезно цапнул за палец один из двух фокстерьеров, попеременно игравших в картине «несосчитанную собаку».

Как-то на съемках я закинул свой английский складной спиннинг и тут же выловил за хвост… бобра! Дежуривший на съемках водолаз подплыл, вытащил крючок, и бобренка отпустили.

Премьерный показ фильма «Трое в лодке, не считая собаки» прошел в ленинградском Доме кино. Но даже наш замечательный актерский состав не спас картину от гнева киноведов. «Где вы видели таких англичан?» – восклицали критики. «Как можно – эти глупые пошлые песенки. А где же советский патриотизм?»

Но все по своим местам расставило время, причем очень быстро: как только картину несколько раз показали по телевидению, то отдельные крики недоброжелателей просто растворились в море народного восторга. Сегодня этот фильм Наума Бирмана – признанная классика нашего кино.

А раз это классика, то классику принято цитировать. Вот несколько цитат из фильма.

* * *

– А вот склепиков, гробиков, черепочков и уж тем более саркофагиков нам не надо.

* * *

– Бифштекса не будет. Будут блинчики.

(Это когда сплющилась консервная банка.)

* * *

– Вы еще не в саду?

– А что, вы там будете петь?

– Нет. Вы там будете слушать.

* * *

– Вы упаковывали сковородку?!

– Сковородку упаковывали вы!

– А я точно помню, что вы!

– Вот сковородка. Так, а почему она со струнами?

– О, это очень модно!!!

– Что, сковородка со струнами?

– Вы болван, Харрис, это же банджо!

* * *

– Где гвоздь? Слушайте, я потерял гвоздь, ищите все гвоздь!

– Папа, ты же его во рту держал!

– Папа его проглотил. Папа у тебя клоун… Ой, мне уже нехорошо, но ничего, потом найдем.

* * *

– Опять эта дама! Ну где дисциплина?

– Сэр, в путь отправляются только мужчины.

* * *

– Перестаньте меня грызть! Ну не грызите меня, сэр!

* * *

– Сэр! Верните лодку.

– Сэр! Это наша лодка.

– Похоже, сэр не слышит.

– А может быть, он вовсе не сэр?

– Отдай лодку, болван! О! Услышал…

* * *

– Так, пора сматывать удочки.

– Почему?

– Его красная кепка распугала всю рыбу.

– Я все слышу. Мы же рыбу ловим, а не быков.

* * *

– Хорошие у меня дети. Глупые, но хорошие.

* * *

– Что ты мне рожаешь таких одинаковых детей? Не могу отличить одного от другого!

* * *

– Эй ты, чучело! Не трогай чучело!

* * *

– Вот, Джордж, молодец, золотые руки! Любо дорого глядеть, когда он за что-нибудь берется.

* * *

– Как? Вы не хотите осмотреть могилы? Ха-ха, вы шутите, господа!

* * *

– Ну что же, Джордж, вы не жилец. Ваше здоровье!

* * *

– Только солнце, только небо и река!

* * *

– Что ты смеешься, пьянчуга! Ты кроме лягушки в жизни ничего не поймал.

* * *

– Это, по меньшей мере, не вежливо, сэр!

* * *

– Я уже в са-са-са…

– В саду?

– Сэ, сэ, сэр!

Время Эйрамджана

Так случилось, что в 1980-х годах мне пришлось практически оставить кино, отдав время и силы театральным работам. Был лишь эпизод в музыкальной картине «Зимний вечер в Гаграх» (1985) и участие в нескольких телепроектах.

Я полностью сосредоточился на работе в Театре сатиры, где в 80-е годы сыграл Скалозуба в «Горе от ума», Епиходова в «Вишневом саде», Бобчинского в «Ревизоре», Виктора Викторовича в «Самоубийце», Тартюфа в одноименном спектакле, генерала в спектакле «Швейк, или Гимн идиотизму» и много других интересных и незабываемых ролей.