Читать книгу "Я везучий. Вспоминаю, улыбаюсь, немного грущу"

Но все изменилось с началом 90-х. Я познакомился с режиссером Анатолием Николаевичем Эйрамджаном (настоящая фамилия – Тер-Григорьян). На самом деле он был известным сценаристом, окончившим сценарное отделение Высших курсов сценаристов и режиссеров. По натуре очень веселый человек, обладающий тонким чувством юмора, он свой выбор остановил на жанре комедии в любом ее проявлении: романтическая – «Встретимся у фонтана» (1976), легкий мюзикл – «Пора красных яблок» (1981), комедия-мелодрама – «Путешествие будет приятным» (1983), комедия-приключение – «Витя Глушаков – друг апачей» (1983)…

Прославила же его имя популярная советская, на этот раз лирическая комедия «Самая обаятельная и привлекательная». Режиссер Геральд Бежанов пригласил на главные роли именитых актеров: Ирина Муравьева – Надя Клюева, скромная сотрудница проектного института, которая, не жалея собственного времени и личных денег, всегда выручала коллег, Татьяна Васильева – ее школьная подруга, действующая строго по науке – методично, последовательно, уверенно, и шикарное трио привлекательных мужчин: Александр Абдулов, Леонид Куравлев, Михаил Кокшенов. Нашлась роль и для самого автора сценария, он дебютировал в качестве актера в эпизодической роли пассажира в автобусе.

Но с 1989 года он и сам стал снимать по своим сценариям фильмы. И первой в его режиссерском списке стала на этот раз авантюрная комедия «За прекрасных дам». Первый, кстати, советский коммерческий фильм. С простеньким, на первый взгляд, но довольно оригинальным сюжетом. Незадачливые грабители в лице обаятельных Александра Панкратова-Черного и Александра Абдулова выбрали в качестве своих жертв компанию молодых благополучных дам – героинь Елены Цыплаковой, Ирины Шмелевой, Ирины Розановой, Маргариты Сергеечевой, собравшихся обсудить свои «маленькие женские радости» за прекрасным ужином. На этот раз и автор сценария, и режиссер в одном лице, как говорится, попал в «десятку».

Но режиссер рискнул пойти дальше – помог образовать в 1990 году киностудию «Одеон». Созданные Анатолием Эйрамджаном фильмы должны были следовать девизу «Одеона»: «Из зала не должны уходить ни дураки, ни умные». Благодаря умению, таланту и упорству самого создателя так и случилось.

В 1990 году я вместе с Ширвиндтом был приглашен Эйрамджаном на съемки комедии «Бабник», где сыграл Михаила Дмитриевича, начальника главного героя – Аркадия (которого сыграл Ширвиндт). Аркаша из того типа мужчин, которые, словно медведь-шатун, не смогли вовремя впасть в спячку – войти в тихую гавань семейной жизни и, несмотря на возраст, продолжают скитаться по жизни в поисках приключений. В этом отношении Аркадию можно позавидовать: в отличие от многих одиноких мужчин он удачливый бабник. В его записной книжке десятки телефонов, он может менять женщин как перчатки – хоть каждый день, соблазняя совсем еще юных и наставляя рога ленивым мужьям с семейными дамами. Он абсолютно всеяден и готов любить практически любую женщину.

Русская культура не жалует бабников, и, на первый взгляд, Аркадий не слишком привлекательный персонаж. Он постоянно врет – женщинам, сотрудникам, друзьям. Он так привык ко лжи, что уже и сам в нее верит. Его совесть чиста, он всегда находит себе оправдание. Но чем больше мы его узнаем, тем больше понимаем – Аркадий не такой уж примитивный и однозначный персонаж, каким может показаться!

По многочисленным отзывам зрителей, как отмечал сам режиссер, это замечательный фильм. Легкий, добродушный, со вкусом. Успеху картины способствовал и яркий актерский состав: Ирина Муравьева, Спартак Мишулин, Галина Беляева, Людмила Нильская, Ирина Шмелева, Елена Скороходова, Людмила Иванова, Александр Панкратов-Черный, Роксана Бабаян…

Вспоминаю, что, когда во вновь испеченной студии заканчивалось озвучение первой комедии «Бабника», всем было грустно, жаль было прощаться. Чтобы не расставаться с такой замечательной командой артистов, Эйрамджан тут же и решил запустить новую картину, на этот раз музыкальную комедию «Моя морячка». Так ровно через три недели после «Бабника» началась новая съемочная лихорадка. На этот раз с несравненной Людмилой Гурченко, приглашенной на роль главной героини – массовика-затейника.

Выпускница театрального института мечтала стать известной артисткой, а вынуждена работать массовиком-затейником в курортном городе юга СССР. И вот она вместе со своей подругой-концертмейстером устраивает каждый вечер какие-нибудь конкурсы для отдыхающих, один из которых – «Где вы, таланты?», где каждый может проявить себя и получить приз. А одному из отдыхающих, который явно талантливее других, этот приз не дают. Из вредности. Не понравился он чем-то этим теткам.

Но тот каждый вечер ходит и ходит на эти конкурсы, поет и поет свою песню, которая так и называется: «Моя морячка». На этом и держится весь сюжет.

М. Державин, А. Эйрамджан, Л. Гурченко, «Моя морячка», у Ю.В. Никулина на Цветном бульваре (1990)

К сожалению, у нас так часто принято – личное отношение становится выше общественного долга, мешает выполнению своих должностных обязанностей. Особенно это проявлялось в те годы, когда страна под названием СССР катилась в тартарары, и все чувствовали, что что-то будет. Вот и Людмила Пашкова, которую играла несравненная Людмила Марковна Гурченко, отыгрывалась на бедном дяде Мише Гудкове, который, очевидно, заслуживал главный приз (да и что за приз? Ложка какая-то? Ну и контрамарки на такие же мероприятия), как бы мстила ему за свои нереализованные чаяния. Ведь ей каждую ночь снилось, будто она – большая артистка и поет на сцене, а ее Татьяна Петровна ей аккомпанирует. Проснется – хвать! Ан нет ничего! Она массовик-затейниник, а большее ей и не светит. Днем с детьми в игры играть, повторять без конца «Тили-бом-тили-бом, загорелся кошкин дом…», а вечером вести это местечковое шоу талантов.

Ну а он – корабельный механик, добрый, интеллигентный дядька, но не привыкший отступать, взял-таки измором свой законный призочек. Для него-то не в жалком призе дело, а в принципе. Ну всем же очевидно – и зрителям, и другим конкурсантам, и даже сыну Людмилы, что главный приз заслуживает он.

Ну а финал, как у многих советских фильмов, открытый. Вроде как уехавший Михаил Гудков возвращается, но больше петь не будет. Все заканчивается тем, что непонятно, то ли в мечтах, то ли наяву Людмила и Михаил поют «Се тю» где-то на большой сцене, наверно, в Москве на Центральном телевидении. То ли поженились, то ли нет.

Есть на свете особая категория фильмов, сюжета в которых практически нет, но игра актеров, их харизма создают такое неповторимое настроение, что их хочется пересматривать снова и снова! Фильм «Моя морячка» – один из них. Его невозможно смотреть, не улыбаясь, а после просмотра на душе остается приятный осадок. Причина тому – харизма отлично подобранного актерского состава!

Моя роль – интеллигентный рабочий из Мурманска, который, как и многие советские мужчины, умеет петь и аккомпанировать себе на аккордеоне (в СССР гармошка, баян и аккордеон считались «народными» инструментами, и игре на них практически бесплатно обучали во многих кружках и домах культуры). Случайно оказавшись в парке на типично советском мероприятии «Где вы таланты?», он был практически вытащен на сцену массовиком-затейником Людой, что стало началом полномасштабной войны между двумя сильными личностями!

Легко посмеиваться над тем, что творится на сцене, сидя в зрительном зале. Но, став героем шоу, ты сразу перестаешь контролировать ситуацию. Ты хочешь стать звездой? Тебя обсмеют и выставят клоуном. Вот и герой никак не ожидал, что вместо бурных оваций его таланту он получит лишь дурацкий значок, а победу присудят маленькой девочке, которая даже не умеет петь! Возможно, герою не хватило чувства юмора или он относился к себе слишком серьезно, но вместо того, чтобы забрать значок и пойти на пляж, он принялся выяснять, чем же ведущей Людмиле не понравилось его пение. Потребность в признании становится просто маниакальной, он начинает посещать все мероприятия, которые проводит Людмила, снова и снова принимая участие в конкурсе талантов. Но, словно назло, Людмила вновь и вновь присуждает победу кому-то другому…

На первый (да и на второй) взгляд может показаться странным – что же могло не понравиться Людмиле в этой веселой и легкой песенке?! Поет мой герой от души, он один из тех, кто уже одним своим видом создает праздничное настроение. Публика ему подпевает, аплодирует, он быстро становится кумиром. И только суровая Людмила раз за разом лишает Гудкова вполне заслуженного приза… Но заслуженного ли?

Чем больше мы узнаем Людмилу, тем более становится очевидным – карьера массовика-затейника для нее не предел. Она – профессиональная актриса, но, как и тысячи других советских актеров, не смогла найти себя ни в кино, ни в театре. Возможно, профессиональная нереализованность вкупе с семейной (Людмила растит сына одна) являются причиной застарелой депрессии героини, и Гудков с его песней нечаянно наступил на ее «больную мозоль»…

Как ревниво порой профессиональные музыканты смотрят на поп-исполнителей, которые без особого труда и серьезного образования буквально взрывают зал, в то время как желающих послушать их сложную музыку совсем немного! Возможно, сама Людмила так и не смогла найти ключик к сердцу публики, и то, как быстро его нашел Гудков, вызвало в ее душе взрыв ревности? Она словно мстит ему за то, что удача обошла ее стороной, и раз за разом находит предлог, чтобы отдать приз (впрочем, совершенно символический) кому-то другому.

Режиссер правильно рассчитал беспроигрышный вариант: лето, южный берег Крыма, санаторий, отдыхающий работяга, интрига не менее курортная, чем антураж, и не более далекая от жизни, чем любовь. И сценарий, и обстановка на съемочной площадке были настолько увлекательными, что Анатолий Николаевич не удержался и отвел себе в фильме роль (правда, небольшую) московского коллеги Гудкова.

Фильм, казалось бы, ни о чем, а он о многом. О вредности, об упорстве, о таланте и бездарности, о личном и общественном.

В этом весь Эйрамджан. Сюжет, казалось бы, незайтелив. Но его фильмы всегда поднимают важные нравственные вопросы.

Меня с ним связывала творческая дружба, поэтому, когда он меня звал, будь это эпизодик или главная роль, я у него обязательно снимался: «Настоящий мужчина» (1991), «Новый Одеон» (1992), «Жених из Майами» (1994), «Третий не лишний» (1994), «Импотент» (1996), «Ночной визит» (1997), «Примадонна Мэри» (1998), «Агент в мини-юбке» (2000).

В фильме «Ночной визит» я снимался с моей давней партнершей по Театру сатиры (сейчас она самостоятельная актриса) Татьяной Васильевой. Роксана тоже, кстати, снималась с нами и в «Бабнике», и в «Женихе из Майами», и в «Импотенте», и в фильме «Примадонна Мери» (там у нас крохотные рольки – я играю бизнесмена, мы с Роксаной отправляем героиню в Америку).

К сожалению, Анатолия Николаевича уже нет с нами.

Но зрителям осталось его кино со своим собственным стилем: «Сам я за собой никакой особой уникальности не наблюдаю, поскольку я вырос на картинах советских режиссеров, в частности, на работах комедиографов – Александрова, Пырьева, Юдина, Протазанова. Еще я очень любил американское трофейное кино – оно было намного интереснее, чем теперешнее, и я много взял оттуда. Безусловно, повлияли на меня и Рязанов, Данелия, Гайдай. Может быть, из этих собранных по крупицам разных частиц и родился мой собственный стиль».

Анатолий Эйрамджан.

Из книги «С миру по нитке» (2006)

«…Он [Михаил Державин. – Примеч. ред.] играл у нас главную роль в фильме и, прилетев в Дубай, тут же был окружен толпой челноков, проституток со всех уголков бывшего Советского Союза и нашими отдыхающими. Державин со всеми фотографировался, отвечал на любые вопросы, давал автографы, интересовался их житьем-бытьем… И все свободное время проводил в беседах со своими поклонниками. У челноков спрашивал, как идет их бизнес, что они вывозят на продажу. У проституток интересовался, тяжела ли их работа, и те жаловались, что многие арабы их обманывают, что наши «новые русские» намного щедрее и честнее.

– Ну, это, конечно! – соглашался Державин. – Родина есть родина!

И вот однажды, подъезжая к нашему отелю, я увидел привычную группу «наших» во главе с Державиным.

– Державин! – тут же заорал я измененным голосом из машины. – Державин!

Миша стал оборачиваться на голос, но я был уже в другой точке, а поскольку подъезд к отелю шел как бы по спирали, то я успел прокричать «Державин!» еще несколько раз.

В дальнейшем, каждый раз подъезжая к отелю и заметив кучку людей с Державиным в центре, мы (те, кто был в этот момент в машине) начинали орать на все голоса: «Державин! Державин!»

И под конец съемок Державин признался мне за завтраком:

– Толь, потрясающий успех у меня у здешней публики! Такого в жизни не было! Над всем городом буквально стоит вопль: «Державин! Державин!» Представляешь?!

Как не представить?

Державина я пригласил на вторую главную мужскую роль в фильме «Бабник», и сцена, где его ловят «на месте преступления» с аспиранткой, по децибелам вызываемого в зале смеха среди других сцен на этой картине стала рекордсменом. С тех пор началась наша дружба с Державиным. Я уже точно знал, что он должен играть главную мужскую роль в «Моей морячке». Да и в последующих картинах я почти всегда при написании сценария видел одним из героев Мишу Державина. Как он сам говорит, я снял его в восьми с половиной фильмах. Под половинкой, я думаю, он имеет в виду короткометражку «Настоящий мужчина». А вот насчет восьми фильмов – это надо подсчитать. Я думаю, фильмов моих с его участием уже больше восьми.

Чем меня покорил Державин? Конечно, уникальным мягким, гибким, добрым, ярким и всегда готовым раскрыться комедийным актерским талантом. Но и, что тоже немаловажно, так редко встречающейся в актерской среде интеллигентностью, порядочностью, простотой в общении, отсутствием фанаберии и доброжелательностью ко всем окружающим. Придя как-то на съемки «Морячки» на «Мосфильм» на час раньше (ассистент перепутала начало съемок), Державин скромно стоял возле двери закрытого павильона, и первой к нему подошла уборщица, потом рабочий-декоратор, потом слесарь из мастерской. И когда приехала съемочная группа, Державина с трудом извлекли из плотного кольца работников «Мосфильма», которые хоть и привыкли видеть знаменитостей на студии, но чтобы вот так запросто, как с Державиным, беседовать с ними!.. Это большая редкость. Звезды обычно бывают недосягаемы.

Часто, когда я звоню к Державину, у меня возникает ощущение, что я ошибся номером. В трубке слышу незнакомый женский голос.

– Кто это? – удивленно спрашиваю я, так как кроме Роксаны не ожидаю другого женского голоса.

– А кто вам нужен? – певуче спрашивает женщина.

– Простите, я видно не туда попал, – собираюсь я повесить трубку.

– Туда-туда! – отвечает мне торопливо женщина и продолжает голосом Державина:

– Понимаешь, все время звонит одна сумасшедшая поклонница…

И еще одно качество Державина, поразившее меня, – его манера вести машину. Находясь за рулем, он создает у человека, который сидит с ним рядом, ощущение абсолютного комфорта: никаких обгонов, резкого торможения, виражей, ругани в адрес других водителей… Своим приятным бархатным голосом Миша рассказывает какую-то актерскую байку или свежий анекдот, и создается ощущение, будто вы и не едете по неспокойным проспектам Москвы, а сидите в удобном кресле, попиваете кофе с коньячком и ведете неторопливую беседу с хозяином квартиры.

Когда я лежал в ЦПКБ в ожидании операции на сердце, кто-то посоветовал мне пригласить знаменитого актера в больницу, чтобы персонал знал, кого они собираются оперировать, и отнесся бы к этому делу со всей ответственностью. А то будут думать, что на столе лежит обычное «лицо кавказской национальности». Я вынужден был согласиться с такими доводами, и вот почему. Как-то года за три до этого мне делали операцию грыжи, и я по совету бывалых людей заплатил до операции хирургу и анестезиологу, чтобы все было по высшему разряду. После меня через неделю делали такую же операцию режиссеру-документалисту (кстати, тому самому, который согласился заменить оператора на съемках в Дубае), тоже «лицу кавказской национальности», и делали эту операцию ему под местным наркозом, без общего, так как он не договорился об этом предварительно с анестезиологом, решив, что не стоит платить по такому поводу.

– Представляешь, лежу я, боли в паху не чувствую, но все, что они говорят, слышу, – рассказывал потом мне этот документалист. – И вот один хирург говорит другому:

– А как этот чучмек попал в нашу больницу?

– Да заплатил, наверное, кому надо, – отвечает другой.

Режиссер-документалист решил внести ясность.

– Как вам не стыдно, раз кавказец, значит, сразу заплатил! А я, к вашему сведению, член Союза кинематографистов.

– Да ладно врать-то! – ответили ему хирурги, копошась в его грыже. – Мы же тебя не допрашиваем…

– Да как вам не стыдно! Я лауреат многих премий за короткометражки!

– Ну, это ты загнул! – ответил ему хирург. – Чурка-лауреат!

– Я, по-моему, видел тебя на Киевском рынке, ты орехи продавал, – уверенно сказал второй.

– Что?! Какие орехи! – чуть не задохнулся от возмущения документалист. – Я буду на вас жаловаться!

– Слушай, отрежь ему семенной канатик, – сказал негромко один хирург другому, и наш документалист тут же сдался:

– Все, молчу, ребята, простите!

Через месяц, рассказав мне эту историю, документалист спросил:

– А какой толщины у тебя шрам?

– Никакой, – ответил я. – Почти незаметен…

– А у меня толщиной в сардельку, – грустно сказал документалист.

Поэтому я, зная эту историю, решил на всякий случай подстраховаться и пригласил в больницу Державина. Лучшего выбора нельзя было сделать. Миша переговорил со всеми медсестрами, уборщицами, нянями, рассказал, какой замечательный человек лежит у них в ожидании операции, хирургам подарил кассеты с нашими фильмами, представил им меня чуть ли не национальной гордостью страны и призвал применить все свое мастерство для успешного проведения операции.

Провожали его всем отделением, было долгое и теплое прощание в дверях – на весь персонал он произвел неизгладимое впечатление, и моя операция прошла успешно. За что я Мише очень благодарен…»

Михаил Державин. Фильмография:

1956 – «Они были первыми» – Евгений Горовской.

1956 – «Разные судьбы» – Костя, студент на собрании (нет в титрах).

1964 – «Сон» – Карл Брюллов.

1964 – «Лушка» – Кирилл.

1965 – «Лебедев против Лебедева» – Грановский.

1967 – «Спасите утопающего» – иностранный турист с видеокамерой «Квадрачек».

1968 – «На Киевском направлении» – Василий Иванович Тупиков.

1969 – «Швейк во Второй мировой войне» (телеспектакль) – Прохазка, сын хозяина мясной лавки.

1973 – «Эффект Ромашкина» – Вадим Павлович Баламутников, помощник профессора Занозова.

1979 – «Трое в лодке, не считая собаки» – Джордж.

1979 – «Любовь под псевдонимом» – Эдуард Матвеевич Митрошкин.

1980 – «Следствие ведут ЗнаТоКи. Ушел и не вернулся» – Валетный.

1985 – «Зимний вечер в Гаграх» – эпизод.

1987 – «Джамайка» – артист Заботин.

1990 – «Бабник» – Михаил Дмитриевич, шеф Аркадия.

1990 – «Моя морячка» – Михал Михалыч Гудков, отдыхающий.

1991 – «Чокнутые» – Фаддей Булгарин.

1991 – «Настоящий мужчина» (короткометражный фильм).

1992 – «Новый Одеон» – Олег Николаевич.

1994 – «Жених из Майами» – дядя Миша.

1994 – «Третий не лишний» – челнок.

1996 – «Старые песни о главном 2» – пан Ведущий.

1996 – «Импотент» – Михаил Михайлович.

1998 – «Примадонна Мэри» – Михаил Михайлович, владелец фирмы «Фокус-интернешнл».

1998 – «Ночной визит» – Михаил.

2000 – «Агент в мини-юбке» – Александр Николаевич.

2000 – «Старые клячи» – секретарь горкома.

2007 – «Карнавальная ночь 2, или 50 лет спустя» – игрок на ложках № 2.

2012 – «Мексиканский вояж Степаныча» – полковник.

2015 – «Криминальный блюз» – дядя Миша.

Озвучивание мультфильмов:

1967 – «Колумб причаливает к берегу».

1985 – «Брэк!»

Глава восьмая
Мысли вслух

* * *

В моем доме проживали маститые актеры, одно время один за другим они играли то Ворошилова, то Сталина, то Ленина. Домой порой возвращались в гриме. А я сидел на балконе и смотрел: «Вот идет товарищ Ворошилов, а вот Буденный…» И вот в один из дней я переехал на улицу Грановского (сейчас Романов переулок) к своей бывшей уже супруге, дочери Семена Михайловича Буденного Ниночке. Так смешно, что я сам стал жить среди настоящих вождей и каждый день видел вживую тех, кого изображали мои соседи-актеры.

* * *

С детских лет в доме у нас всегда водились собачки и кошки. Первый питомец – от клоуна Карандаша. После премьеры новой цирковой программы мы с папой зашли его поздравить, и Михаил Николаевич сказал: «Хочу подарить вашему сыну новорожденного щенка – маленького, у вас квартирка небольшая, знаю, но детей – трое, пусть радуются». Протянул чудное создание – пушистое, черно-белое, породы гриффон. Именем олененка из популярного тогда диснеевского мультика мы его и назвали. Бэмби надолго поселился у нас на Арбате.

Роксанка тоже обожает собак, на даче с нами две псины: немецкая овчарка и здоровенная дворовая. Однажды Роксана принесла домой медвежонка в специальной клеточке – ей подарили его в самолете. Отдали в зоопарк, потому что два Михаила в одной берлоге – многовато.

* * *

Все мои жены внешне оказались одного типа. На протяжении жизни я не изменял своему вкусу. Так уж распорядился Бог, что меня никогда не тянуло к блондинкам, мне нравились барышни черненькие, стройненькие, субтильные. Но зато по национальной части я очень разносторонен и неуклонно подтверждал это своими тремя браками. Моими женами последовательно были: еврейка – очаровательная Катюша Райкина, казачка – прелестная Ниночка Буденная, и, наконец, армянка – неповторимая Роксаночка Бабаян. Так что я приверженец дружбы народов и интернационализма.

* * *

Таланты рождаются редко. И самое интересное то, что они не всегда знают, что их талант можно применить в сфере электроники или театрального искусства. Я очень верю в труд. Перед моими глазами были судьбы людей, не обладавших трудоспособностью, к примеру, Андрея Миронова, хотя они были талантливее его. Но он был трудолюбивее и поэтому достиг большего и был первым.

* * *

О любимых ролях. Это Бубусь из «Опасного возраста» Семена Нариньяни 1960 года. Бубусь – парень-стиляга, одна из моих первых больших ролей в театре. Наверное, самая любимая роль. Уже в зрелом возрасте мне нравилось быть полицейским в брехтовской пьесе, Скалозубом в «Горе от ума», Бобчинским, Тартюфом – хотелось бы перечислить много…

* * *

В Театре сатиры нам, конечно, ничего не высказывали, но мы узнавали, что дирекции театра по тем или иным поводам все-таки делали замечания из-за нас, актеров, что наша дирекция вела переговоры с начальниками из министерства культуры о том, что мы там говорим на сцене. За нами тщательно следили в управлении культуры. Слава богу, меня ни разу на ковер не вызывали, отдувалось всегда руководство театра. В кино все было намного строже. Там зачастую, если в фильме что-то кому-то казалось неприемлемым, картину просто закрывали и клали на полку. Мне повезло в этом плане – как-то я не попадался чиновникам под горячую руку. Наверно, это потому, что всегда предпочитал театр кино. Хотя на съемки меня приглашали нередко.

* * *

С Ширвиндтом решили поздравить с юбилеем Эльдара Рязанова в концертном зале «Россия» необычным номером. Мой персонаж, поклонница-иностранка, говорит на тарабарщине – я могу имитировать иностранную речь часами, – а герой Ширвиндта переводит ее признания. Я переоделся в женское платье и оказался вылитой Таней, моей сестрой. Туфли купил в большом магазине на Краснопресненской. Пока примерял серебристые босоножки, покупатели не скрывали удивления: не с ума ли сошел? Продавцам-то я объяснил сразу, и они меня полюбили, при каждом моем появлении там сразу предлагали дефицит.

А в женщине главное – обаяние. Впрочем, и для мужчины это важно. Иногда заговорит тощая (или полная), странная, чудная особа – и ты взгляд не можешь отвести: она преображается, становится милой и очаровательной. Ценю юмор, умение хорошо готовить, любить тех, кто рядом, и вести себя в обществе. Ведь встречаются и такие дамы: выпьют 50 грамм и начинают руководить, все знают.

* * *

Прелесть театра в его живом дыхании. Я знаю людей, которые смотрят один и тот же спектакль раз сорок. В каких-то есть место импровизации, в каких-то нет. А еще я, например, верю в то, что на артистов и зрителей действует погода. Раньше мы этого не замечали, а затем стали записывать, какая была погода, атмосферное давление, состояние зала и артистов, и увидели, что это не так уж отдалено друг от друга. Бывает тяжелая обстановка на спектакле, но бывает и эмоциональный взлет.

Моя творческая радость в том, что зрители все еще ходят в театр. И к концу спектакля не расходятся. В зале у нас нет свободных мест. Причем это не зависит от того, играем ли мы современную пьесу или классику. Народ все равно, к нашей общей радости, жаждет живого общения.

* * *

Сцена – поразительная штука. Она показывает личность актера, как под увеличительным стеклом. Конечно, бывает и так: отъявленный мерзавец играет благородного отца семейства, но все-таки на сцене проглядывает истинное лицо человека. Хотелось бы думать, что я соответствую тому впечатлению, которое складывается у зрителей. Надо сказать, что я, даже когда играл Скалозуба, искал в нем доброту, привлекательность, обаяние. По-моему, он от этого становился еще страшнее.

* * *

Психика актера устроена таким образом, что помогает отрешаться от неудач. Конечно, неудач в жизни бывает больше. Может быть, они незаметны окружающим. Но ты-то о них знаешь. У меня колоссальное число несыгранных ролей. А что такое для актера закрытый спектакль? Ты вкладываешь душу, у тебя удачная работа, а зритель этого никогда не увидит. Это травмирует даже больше, чем неудача.

* * *

Театр сатиры удивительный! Здесь работало множество замечательных актеров и режиссеров: Плучек, Розовский, Виктюк, Захаров, Папанов. Всегда были очень сильные мужской и женский актерские составы. Популярность, я думаю, в том, что все, происходящее здесь, всегда созвучно времени, очень чувствуется тон сегодняшней жизни. Даже речевой.

* * *

О музыке в спектакле. Однажды в далеком от Москвы театре мне довелось посмотреть своего рода поучительный спектакль. В нем были, казалось бы, все присущие нашему искусству «атрибуты». Актеры произносили свои реплики и монологи, конфликт развивался, и сюжет неуклонно подвигался к развязке. Я же постоянно ощущал недовольство происходящим. Что-то было не так. И лишь когда под занавес герой щелкнул кнопкой магнитофона и зазвучала тихая мелодия, наконец понял: мне недоставало музыки – действие, не подкрепленное силой музыкального искусства, казалось затянутым, даже скучным. По существу, лишенный одного из важнейших своих компонентов, спектакль утерял очарование подлинно сценического действия и воспринимался как бы всухомятку. Музыка и драма идут рука об руку еще со времен античного театра. О том, что из всех искусств музыка наиболее близка к театру, говорили Мейерхольд, Таиров… Театр сатиры не мыслит себя без музыки, музыкальность исполнителя считается важнейшим условием его пребывания в нашей труппе.

* * *

О юморе. Ни одно серьезное дело, конечно же, не обходится без юмора, а порой и не рождается без него. Вот Ньютону упало на голову яблоко, и родился закон всемирного тяготения. Над этим улыбаются все люди Земли. Действительно, все гении, все великие мира сего обладали чувством юмора. И Эйнштейн, и Павлов, и Черчилль, и Пушкин… И когда творили, и когда любили. Если кто-то живет без улыбки, без шутки, то в этом есть что-то подозрительное: это либо маньяк, либо дурак. А что касается юмора в театре, на эстраде, в кино – это тоже очень серьезная работа. И любовь, доложу вам, – дело серьезное. Ведь ее надо созидать, ремонтировать, лелеять, беречь – это очень большая и серьезная работа. Но обязательно все это должно быть с юмором.

* * *

О телевидении. В существующем телепотоке удельный вес театра очень мал. Все-таки в Москве сейчас дикое количество программ, но спектаклей мы видим намного меньше, чем когда были один-два канала. И еще в свои права вошла экономика. Театр окупает себя только в отношении зарплаты актерам. Поставить спектакль, сделать декорации, купить для сцены сатин, не говоря уже о шелке, – безумно дорого! Должно быть меценатство, должна быть дотация, которая во всем мире существует. И телевидение должно идти театру навстречу, жертвовать чем-то иным, но показывать лучшие спектакли театрального искусства.

* * *

Политика и театр всегда рядом. При всем желании сейчас нельзя жить вне политики. Есть политические театры, есть поэтические. Но я не люблю такой резкой градации. Театр должен быть разнообразным, и возможностей у него тогда больше. Я очень завидую некоторым «синтетическим» артистам. Я помню концерт Ива Монтана, как он – высокий, стройный, великолепно танцующий и прекрасно поющий – вдруг сделал на сцене акробатическое колесо!

С ястребом Шурой. А что? Возможен и такой дуэт.

А выступления Фрэнка Синатры! И у нас есть такие «синтетические» артисты. Мне нравятся Костя Райкин и Николай Караченцов – дай бог ему выздороветь и вернуться на сцену, – которые умеют и петь, и танцевать.

* * *

Талантливые люди уезжают по разным причинам. Одних вынудили обстоятельства, другие – из любопытства, третьи – из тщеславия. Многие думают, что эту страну уже переросли. А иногда просто хотят попробовать себя в иных обстоятельствах.

* * *

Воплотить задуманное удается не всегда. При работе над спектаклем окончательный вариант сильно отличается от начального. Меняются задумка, обстоятельства. Но бывает так: что-то, что не воплотилось в одной работе, переносится в следующую. Получается некая связь, цепочка творческая. Я сейчас много занят в театре, и у меня этот процесс непрерывный. Но и сняться в кино тоже люблю. Хотя из-за работы в театре зачастую приходится отказываться от съемок, потому что на съемки, как правило, надо куда-то ехать. В тайгу, например!.. Хотя все можно вполне успешно отснять в Москве.

* * *

Я верю в случай. А судьба – это длинный случай, который может переменить все.

* * *

С возрастом посещают мысли, что вдруг что-то может случиться. Видя уходы из жизни замечательных людей, – мы уже простились с Ульяновым, Лавровым, Ростроповичем – об этом задумываешься, и ощущение зрелости присутствует. А вообще я завидую сам себе: я – везучий. Сегодня ехал с пресс-конференции домой, на дороге была пробка большая, я остановился на набережной, там стояли рыбаки. Спрашиваю: «Как клев?» Они говорят: «Сегодня неважно». А у одного рыбака была очень навороченная удочка. Я говорю ему: «Какая у вас удочка интересная! Можно посмотреть, попробовать? Я сам рыбак». Я забрасываю и тут же вылавливаю плотву! Они все просто обалдели!